Глава 24. Наречённые богами

      Было нечто правильное, почти божественное в том, чтобы стоять рядом с Варассой перед огромной гудящей толпой и чувствовать его присутствие. Я скосила глаза на принца, который стоял, склонив голову с терновым венцом, и почему-то пожалела о том, что наше венчание не прошло при иных обстоятельствах. Поздней летней ночью в водах лесного озера с песнями и кострами, как это принято в Красногорье. Я бы очень хотела, чтобы сейчас Вар смотрел на меня, а не на каменный пол церемониальной залы, не смея поднять глаз, ведь так диктовали обычаи Эголлы. Даже здесь — униженный, ненужный.       Я собрала по закуткам всю свою смелость и сжала его пальцы, незаметно, прячась под тканями парадных одежд. Варасса тихо выдохнул, стиснув мою ладонь в ответ. На его лице появилась тихая улыбка, которая мгновенно согрела мое сердце. Если бы кто-то сказал мне тогда, в первый день приезда в Эголлу, что я буду радоваться дню своей помолвки, я бы велела отрезать клеветнику язык. Ледяное сердце Волчьей Княжны оттаяло, смягчилось, и не было этому объяснения.       А может, и было, только я никогда не признаюсь себе в этом.       Я слишком резко, чем могла бы, отдернула ладонь и отошла. Вечер еще не окончен, и толпа желает видеть перед собой наследницу, а не ту, кого я сейчас из себя представляю. Простите мне лицемерие, мой принц.       — Сильванна, — королева требовательно коснулась моего плеча, уводя прочь от Варассы, словно ей претила сама мысль, что мы стояли близко друг к другу. Жаль, то была не материнская ревность, а отвращение по отношению к собственному сыну. — Султан Усэй и шехзаде Фарид желают с тобой говорить.       — Шехзаде расстроен, что не удалось заполучить меня, — тихо рассмеялась я, и Каланта мельком улыбнулась, присоединяясь к моему злорадству.       — Он был очень настойчив, — поделилась королева, заговорщицки нагнувшись к моему уху.       — Князь Алекай мог бы с вами согласиться.       — Мужчины не всегда получают то, что им хочется, — Каланта пожала плечами. — А в Эголле они не получают этого никогда.       Варасса получит. Этой же ночью он будет стонать и извиваться от иступляющего удовольствия. Подо мной. Мне хватило ума не сказать этого вслух, и я оскалилась, продолжив путь в сторону делегации из Амирака. Я мигом поймала на себе взгляды Зайана и Кёсем. Ханымсултан стояла позади генерала, облаченная в тяжелые, роскошные одежды, закрывающие все ее тело кроме глаз. Я не питала ненависти к вере, исповедующей в Амираке, но я готова разорвать глотки тем мужчинам, которые считали, будто женская свобода — их собственность.       — Ваше Высочество, — султан лебезивши улыбнулся, окинув меня сальным взглядом. Меня передернуло, но я заставила себя расправить плечи.       — Повелитель, — я слегка кивнула, следуя этикету Эголлы. Наследная принцесса не приклоняется даже перед своей королевой.       — Для Амирака это приятный сюрприз, — продолжил Усэй. — Два великих государства объединились под началом одного знамени…       — Я не знамя, — отрезала я, невинно улыбнувшись. — И Эголла не объединится с Красногорьем под моим началом. Я наследница одного королевства, и буду верна лишь его традициям.       — Конечно, конечно, — старый гоблин улыбнулся еще шире, обнажив сколотые клыки. А ведь у этого мерзавца недавно родилась дочь. — Вы неверно меня поняли.       — Разумеется, — я отразила его любезность под одобряющее хмыканье королевы Каланты.       — Тогда примите мои искренние поздравления, Ваше Высочество принцесса Сильванна Кирамо, — султан прижал руку к сердцу и слегка поклонился. Вслед за ним Зайан встал на одно колени и опустил взгляд.       — Благодарю, — я сделала жест рукой, велев подняться. Оба гоблина выпрямились. Шехзаде Фарида поблизости не наблюдалось. — Разрешите откланяться, — с этими словами я зашагала прочь. Колени мои дрожали.       — Молодец, девочка, — тут же прокомментировала Каланта, шагавшая рядом. Я выдавила из себя улыбку. — Ты уже знакома с главой Дома Огня и Розы, Маликой Орвот. У начала Дома Ветра стоит Вэрба Сота. Мне докладывали, ты общалась с ее сыном на приме у леди Аши?       — Да, — я медленно кивнула, ища глазами юношу с лазурной кожей.       — Полезное знакомство. Но я бы советовала подружиться с его сестрой, Фабьеной. Дом Ветра и Шиповника любит доставлять проблемы… разного толка.       Я знала, за какие истины боролся Дом Ветра. Даже до Красногорья дошли толки о том, что женщины рода Сота впиваются клыками в правящий Дом ради лучшей жизни для мужчин. Саблезубые Лани Эголлы — так их называют. Мне нужно любыми силами заслужить их расположение, чтобы сделать своими союзницами. Химера писала о том же в недавнем послании. Фабьена Сота может сыграть ключевую роль в судьбе Миагеры.       Рослую глимму я заметила издали. Она была красива и величественна, как королева. Я невольно застыла, глядя на женщину с лазурной кожей и иссиня-черными кудрявыми волосами. Она выглядела младше двоих глимм, с которыми стояла, поэтому я узнала в ней Фабьену, наследницу Дома Ветра и Шиповника. Она тоже меня увидела, прищурив синие глаза в немом вопросе. Рядом с ней, чуть позади, маячил молодой гоблин, в лице которого просматривались фамильные черты Дома Огня и Розы. Младший брат леди Аши, Нэш.       — Здравия, Ваше Величество, — Фабьена вышла вперед, бесстрашно подойдя к Каланте, и отвесила ей поклон. — Принцесса Сильванна, — она повернулась ко мне, втянув носом воздух. — Примите поздравления Дома Ветра и Шиповника. Мы надеемся, что ваше будущее правление подарит Эголле мир и процветание.       — Всенепременно, — я кивнула в ответ, и Фабьена хищно оскалилась, окинув пространство вокруг меня внимательным взглядом. — Я слышала, шестью годами ранее вы взяли в мужья сына Дома Огня и Розы? — я решила бить первой. — Надеюсь, я не опоздала с пожеланиями счастливой семейной жизни, — мое лицо осветила почти искренняя улыбка. — Очень полагаюсь на вашу доброту, если мне вдруг понадобится совет.       — Само собой, — Фабьена осклабилась, мельком оглянувшись на своего мужа. Они обменялись какими-то только им понятными взглядами, и глимма мимолетно улыбнулась, нежно, ласково. В Доме Ветра и Шиповника, правда, все по-другому. — Но я не вижу принца Варассу. Почему вы не с ним?       — В день помолвки, как и в день свадьбы, мужчина принадлежит женщине, — холодно напомнила Каланту, заставив Фабьену зябко повести плечами. — Ни к чему молодому жениху быть объектом всеобщего внимания.       — Конечно, Ваше Величество, — процедила наследница рода Сота, а в ее глазах вспыхнул упрямый огонь. Химера бы оценила ее пыл. Лишь однажды я слышала о женщине подобной силы, и имя ей Иданн, последняя королева дроу.       — Я позабочусь о нем, — мягко пообещала я, обращаясь только к Фабьене. — Обещаю вам, — мне показалось, что лицо глиммы на мгновение посветлело.       — Надеюсь на ваше милосердие. Разрешите оставить вас? — она чуть ли не с вызовом посмотрела на Каланту.       — Иди.       Мы с королевой провожали удаляющуюся глимму разными взглядами: раздраженным и восхищенным. Фабьена подошла к матери, леди Вэрбе, обменявшись с нею парой слов, и после этого вернулась к мужу, осторожно преподнеся его ладонь к своим губам. Нэш тут же залился румянцем, и я поспешила отвернуться, словно была лишней в этом моменте. Первая трепетная любовь, которую я узрела здесь, в Эголле. Первый мужчина, не подверженный насилию и унижению. Первая женщина, пытающаяся бороться с гнилью, которая захватила ее родину. И я помогу ей, обязательно помогу.       — О чем я и говорила, — поморщилась Каланта, и я встрепенулась. — Лани возомнили себя спасительницами. Только вот забыли, что дай мужчинам волю, и они превратятся в чудовищ, без чувства меры, без совести, без жалости. Мы не должны терять бдительность, — она вопросительно посмотрела на меня, и я кивнула.       — Вы правы. Эголла сильна благодаря женщинам, и мы не можем допустить обратного.       — Но ты молодец, — Каланта коснулась моего плеча. — Предотвратила дальнейшие расспросы своей сладкой ложью. С Домом Ветра и Шиповника по-другому никак.       Ложью. Знала бы она, что ни одно мое слово по отношению к Варассе не было ложью. Я позабочусь о нем, я защищу его, обласкаю, изнежу, и никто не посмеет мне помешать. Я изменю этот мир, потому что никто не может быть лишен свободы и любви. Никто. Особенно Вар, мой нежный, драгоценный Вар.       Я едва ли не задохнулась от собственных мыслей и сама не заметила, как отдалилась от королевы, которую отвлекла глава Дома Воды и Лили — Орана Гилиа, мать Нингаль.       Ухватив эту возможность за хвост, я скрылась за тяжелыми портьерами, за которыми находилось маленькое темное помещение. Благодаря магии придворных волшебниц, сюда не доносился гул голосов. Я шумно вздохнула, опустившись на диван, и стянула с головы ивовый венец. Хрупкие веточки до сих пор были влажными и живыми. Я коснулась пальцами нежных листочков, задумчиво улыбнувшись. Смотри, мама, у меня почти получилось.       — Какая неожиданность, — ненавистный голос заставил меня ощетиниться. — Думали, сумеете спрятаться от меня, маленькая княжна?       — Я не желаю с вами говорить, — ровно ответила я, поднявшись на ноги. — Шехзаде Фарид.       — Дерзкая, — гоблин хмыкнул, расправив плечи. Он смотрел на меня сверху вниз, словно на вошь. Я оскорбила его, сильно, глубоко. — Решили, что титул наследной принцессы дает вам право так говорить со мной?       — Я решила, что этот титул дает мне право вообще не говорить с вами. Я не хочу продолжать.       — Продажная сука, — Фарид клыкасто улыбнулся. Я скользнула по нему отрешенным взглядом. — Я знаю, что ты отказывала всем приезжим женихам, всем царевичам и принцам. Чем тебя заманили сюда? Неужто этот уродливый полукровка так хорошо трахает?       — Если вы сейчас же не замолчите, это может обернуться ненужным конфликтом, — скучающе проговорила я, не собираясь вестись на провокации.       — Я всегда забираю свое, — прошипел Фарид, двинувшись на меня. Я сглотнула, приготовившись кричать и отбиваться. — Когда я тебя обрюхачу, и ты будешь носить под сердцем моего сына…       Он потянулся когтистой рукой к моему лицу, и я зажмурилась. Боги и богини, дайте мне сил убраться отсюда живой. Мое сердце зашлось в животном ужасе, но прошла секунда… другая, а прикосновения не последовало. Я резко распахнула глаза, когда шехзаде буквально выдернуло обратно в залу. Я только успела увидеть на его лице выражение полнейшего замешательства. Выскочив следом, я застыла, готовая увидеть кого угодно, Зайана или даже королеву Каланту, но вместо них Фарида к стене прижимал Варасса.       Он впился рукой в плечо наследника Амирака, и лицо принца перекосило от первозданного гнева, горячего, тяжелого, неимоверно опасного. Такой красивый, такой… смертоносный. Глухой рык пробрал до костей, и даже Фарид склонил голову перед чужой мощью. Я ни разу не видела, чтобы алианский дьявол опускал взгляд с такой покорностью, а сейчас он сдался мужчине, выросшему в матриархате, мужчине, в котором с детства душили силу и смелость, мужчине, который сейчас скалился со свирепостью медведя.       — Ты принесешь извинения принцессе Сильванне прямо сейчас, — прогрохотал Варасса, встряхнув Фарида за плечо. Тот, хоть и был выше, сейчас казался неимоверно маленьким. — И больше никогда не посмеешь оскорблять Ее Высочество и уж тем более прикасаться к ней. Шехзаде Фарид Сары́, сын султана Усэя Сары́, повелителя Амирака. Нарушив эти условия, ты подвергаешь раскрытию тайну битвы за Бездонный каньон. Фарид вздрогнул, взглянув на Варассу так, словно тот держал топор над его головой. В глазах же принца не было ничего, кроме всепоглощающего гнева. Я отмерла, медленно шагнув в его сторону и осторожно коснувшись локтя. Варасса мгновенно расслабился, и его магия зажглась светлой радостью. Мой сильный, грозный мужчина.       — Отойди, — тихо попросила я, и принц моментально отпустил Фарида, шагнув мне за спину. Вокруг нас продолжали шуметь гости, и лишь амиракский генерал и красногорский воевода не сводили глаз с развернувшейся сцены, контролируя ситуацию. Наверняка Зайан готов был броситься мне на выручку, но Варасса опередил его, и эта мысль грела изнутри.       — Приношу свои искренние извинения, — сквозь зубы процедил Фарид, встав предо мной на колено. Его губы тряслись от негодования. — Я больше не посмею беспокоить вас, княжна Сильванна, — он намеренно использовал это обращение, но я лишь благосклонно кивнула.       — Надеюсь, вы оставите весь тот бред, который успели наговорить мне, — я сухо улыбнулась, а шехзаде вскинулся. — В Эголле мужчина никогда не получает того, чего хочет, — я резко склонилась к его уху, опалив дыханием кожу. Фарид вздрогнул. — Но принц Варасса получит все, — с садистским наслаждением прошептала я, чтобы меня услышал только шехзаде, и отстранилась, как ни в чем не бывало. — Прощайте, — бросила, быстро зашагав прочь. Принц двинулся следом, молчаливый, покорный. Однако теперь я знала, какая сила скрывалась внутри него. Я не слепая и видела, что алианский дьявол испугался, испугался того, кем был Варасса.       Я мельком оглянулась на него. Он шел, понурив голову и сцепив руки в замок. На его голове все так же был терновый венец, и острые шипы исцарапали весь лоб; кровь по каплям стекала к глазам. Мое сердце замерло, и я резко остановилась, заставив Варассу озадаченно нахмуриться. Мы не говорили три дня, не слышали дыхания друг друга, не упивались теплом.       — Спасибо, — прошептала я, ласково улыбнувшись. Душа полнилась нежностью и болью. — Я благодарна за помощь, — добавила я, изнывая от невозможности взять его за руки на глазах у всех, сбросить этот терновник, исцеловать лицо и ладони. — Мне жаль, что тебе пришлось слышать все это…       — Вина целиком и полностью лежит на шехзаде Фариде, — отрезал Варасса, посмотрев на меня так, как никогда раньше не смотрел — со стальной уверенностью. — Я не смею давать совет, но вы должны сообщить об этом королеве Каланте или советнице Нингаль. Такое не должно прощаться. Оскорбление члена правящей семьи Эголлы карается смертью.       — Я уверена, что твоего вмешательства было достаточно, — я расправила плечи, чтобы казаться внушительнее. Принц недовольно поджал губы. — Я бы с удовольствием послушала о тайне битвы за Бездонный каньон, — заметила я, хитро прищурившись. Варасса моего настроения не разделял — едва ли не трясся от напряжения. Я глубоко вздохнула. — Амирак — не Эголла. Шехзаде Фарид является наследником, и я бы не хотела портить с ним отношения в первый же день, как меня назвали принцессой.       — Шехзаде Фарид позволил себе гнусности в вашу сторону, — сквозь зубы процедил Варасса, а в его глазах бушевал огонь. Боги, боги. Плевать мне на Фарида и его грязные помыслы, мне бы прямо сейчас прильнуть к груди новоиспеченного жениха и провести в его объятиях всю ночь. И все следующие.       — За три года к этому легко привыкнуть, — я придала лицу веселости, надеясь своим комментарием разрядить обстановку, но вместо этого принц оскалился, продемонстрировав верхний ряд зубов. Хищник, хоть и разбавленный благородной эльфийской кровью. — Мои отношения с шехзаде не должны тебя касаться, — холодно отрезала я, поздно спохватившись. Варасса мгновенно переменился в лице.       — Прошу прощения, — ровно отозвался он, больше не глядя мне в глаза, а у самой в душе что-то с треском оборвалось.       — Пожалуйста, не сердись, — я покачала головой, с сожалением понимая, что сейчас он меня не услышит, ослепленный гневом. — Я… увидимся позже?       — Да, принцесса, — мужчина склонил голову, быстрым движением утерев каплю крови со лба. Терновый венец сдавливал голову, но Варасса терпел, даже не морщась. Я задохнулась его болью, но молча кивнула и зашагала в сторону гостей.       Мы увидимся ночью, и тогда я буду ласкова и добра, тогда я сниму свою маску, тогда я… окутаю принца еще большей ложью, потому что никогда не буду с ним по-настоящему искренна.

***

      Битвой за Бездонный каньон называют трехдневное сражение армий Амирака и Эголлы с Южными Топями на границе с большим торговым центром Нимара. Мятежные войска под эгидой Химеры заняли позиции окрест Бездонного каньона, оторвав союзные армии друг от друга. Варасса был там, сражался под именем Маут Гулама и видел, к чему привело самоволие шехзаде Фарида. Может, амиракскому наследнику и удалось заставить молчать своих солдат, но до эголльского принца ему было не добраться. Варасса быстро смекнул, что раскрытие этой тайны сразу приведет к смещению Фарида как претендента на титул султана. И он пообещал молчать.       Молчать о том, что Фарид попал в плен к Химере на пару часов и выложил все военные тайны, которые знал. Молчать, что именно благодаря шехзаде Химера прорвала фронт и забрала все прилегающие территории Нимары. Маут Гулам, единственный свидетель падения непобедимого алианского дьявола.       Варасса никогда даже не задумывался о том, чтобы раскрыть чужой секрет, никогда до этого дня. Весь вечер он не спускал глаз с Фарида. В момент речи Каланты шехзаде выглядел настолько разъяренным, что Вар, правда, поверил, что тот способен разнести замок Альпутты до основания. И не было удивления, когда Фарид последовал за принцессой, лишь всепоглощающая ярость. Варасса никогда не знал подобного чувства, когда все его естество жаждет разорвать на клочки осмелившегося причинить боль той, от чьей улыбки сердце принца трепетало в груди.       Тогда, сжимая плечо шехзаде, Варасса почувствовал, что на секунду вместо него появился Маут Гулам, тот самый безжалостный убийца, каким его считали.       Однако Сильванна не пожелала этого, и принц отступил. Слово женщины — закон. Слово принцессы подобно же божественному. Она была бесконечно права в том, что Варассе незачем встревать в ее отношения с шехзаде, какими бы они ни были. Сильванна сама в силах разобраться с этим, решить — наказывать или нет, но… что-то необъяснимое клокотало в душе принца от одной только мысли, что Фарид мог претворить свои слова в жизнь. Что-то темное, тяжелое. Страх.       Варасса нашел взглядом принцессу, которая беседовала с советницей Нингаль в другом конце залы. Сердце его забилось чаще, и принц нахмурился, снова утерев каплю крови со лба. Венец из живого терновника явно менее болезненный, чем из серебра, который Варассе предстоит надеть в день коронации Сильванны. А ведь он даже помыслить не мог, что все обернется так, что Волчья Княжна, о которой ходило так много слухов, заставит эголльского принца желать ее любви.       Вар болезненно поджал губы и прикрыл глаза. Медленно выдохнул, пытаясь перефразировать эту странную мысль, но никак не мог подобрать правильного слова. Он, правда, думал о любви, и это отдавало болью где-то на уровне сердца. Сильванна сказала, что никаких чувств и никакого будущего — только телесная близость. Но Варасса прямо сейчас с ужасом осознал, что ему нужны ее улыбки и мимолетные взгляды, ее смех, ее нежность. Нужна она.       — Варасса, — мягкий мужской голос выдернул его из размышлений, и принц поднял глаза на бесшумно подошедшего Мэриала.       — Отец, — Вар слегка кивнул головой, и король ответил тем же, слегка коснувшись его локтя.       — Прими мои поздравления, — Мэриал вымученно улыбнулся, глядя на окровавленный терновый венец. В светлых глазах застыла жгучая горечь. — Ты так красив, — он сглотнул боль, натянув улыбку еще шире.       — Спасибо, — Варасса коснулся руки отца в ответ и слегка качнул головой, умоляя не беспокоиться. — Вечер уже подходит к концу.       — Оно и к лучшему, — король свел брови к переносице, мельком оглянувшись. — Я видел, что произошло сейчас. Между тобой и Фаридом, — он вскинул руку, предубеждая возражения сына. — Я присутствовал в тот момент, когда шехзаде пришел просить у Каланты разрешение жениться на принцессе.       — Он осмелился на подобное? — Варасса и сам испугался своего голоса, чужого, яростного.       — Да. И меня беспокоит это, — Мэриал сжал локоть принца чуть сильнее. — За всем этим стоит не просто… страсть. Это что-то более глубокое, старое, как рана. Я знаю Фарида не один десяток лет, и… — король болезненно поморщился, словно сам не одобрял своих слов. — Шехзаде когда-то давно был одержим княгиней Аграфеной, — выдохнул он одними губами. Вар замер. — И сейчас он мстит ей за отказ. Я волен так полагать, — добавил Мэриал, покачав головой. — Я просто хочу, чтобы ты об этом знал.       — Он большее не посмеет, — Варасса утер кровавую каплю, стекающую к глазу. Отец вздрогнул. — Я об этом позабочусь.       — Наши женщины поразительно сильные и прекрасные, — король печально улыбнулся, и на его лице отразилась боль невосполнимой утраты. — Но иногда им нужна поддержка. Нужна наша сила, Вар. В самых редких случаях, потому что с остальным они могут справиться сами.       — Сами, — Варасса неосознанно нашел взглядом Сильванну, и грудь его наполнилась теплом.       Он знал, что принцесса способна перевернуть этот мир в одиночку, он чувствовал ее силу, видел огонь в ее глазах, слышал биение ее сердца. Вар смотрел на женщину, которая вырвала его из лап бесконечной тьмы, и осознавал, что никогда и ни за что не предаст ее, не променяет даже на свободу. Раньше принц жаждал разорвать тиски, чтобы познать мир, чтобы найти свое место, но сейчас самой своей душой он понимал, что его место рядом с Сильванной. Не как раба, но как союзника, как верного друга.       От этих мыслей сдавило грудь в сладкой неге, и Варасса силой оторвал взгляд от принцессы, потому что с каждой секундой становилось труднее дышать. Богини, да он сходит с ума. Или уже сошел. Вар бы не взялся сейчас утверждать хоть что-то, потому что ему в голову вдарило осознание — он помолвлен. Помолвлен с Сильванной, с той, от чьего присутствия у него звезды перед глазами плясали; с той, кто одним прикосновением могла разжечь его сердце и одним движением вывернуть наизнанку.       — Ваше Высочество.       Варасса и Мэриал одновременно посмотрели на бесшумно подошедших слуг. Два молодых гоблина смотрели в пол. Принц зябко повел плечами, прекрасно понимая, зачем они пришли. Липкий страх обернулся вокруг горла. Вар снова неосознанно нашел в толпе Сильванну. Она тоже смотрела на него. И улыбалась той самой улыбкой, какой улыбалась ему всегда. Страх отступил так же быстро, как и появился, растопленный ее теплом.       — Позвольте подготовить вас к ночи Аисит-э.       К ночи, после которой не только душой, но и телом Варасса будет принадлежать Сильванне. Вар тихо выдохнул и кивнул, позволив себя увести.       Они и так слишком задержались.

***

      Сторожевые огни стены «Химера» встречали запоздавших путников. Трое всадников въехали в центральные ворота, открывшиеся велением городского колдуна. Каждый караульный, каждая стражница теперь шепталась об одном: вернулась королева Иданн, которую несколько дней считали погибшей. Аигога, столица Южных Топей, мрачно глядела на свою правительницу провалами окон и редкими фонарями. Стояла глубокая ночь, мирные жители наблюдали десятый сон, оберегаемые верными солдатами Химеры. Лишь в Чаровой башне было не до сна — предводительница мятежников готовилась нанести новый удар.       Иданн и ее спутники после побега из вражеского лагеря приняли решение запутать следы, прежде чем вернуться в Аигогу. Дружественные деревни они обходили стороной, чтобы не кликать на них беду, лишь в одной взяли лошадей. Несколько дней пути без припасов и воды дорого обошлись, но они вернулись домой. Королева дроу изнывала от тоски и чувства вины перед мужем, который, как и прочие, считали ее если не погибшей, то плененной. Тиаман знал, что Иданн не дастся врагу просто так, но и его вера имела предел.       Копыта лошадей разбивали мощеную камнем дорогу, и звон эхом разносился по пустым улицам. Иданн гнала свою кобылу, мысленно обещая ей скорый отдых в лучшем стойле городской конюшни. Только бы добраться до Чаровой башни и встретиться с Химерой, только бы рассказать, что королева дроу успела узнать, будучи во вражеском лагере, и кого успела увидеть.       Химера не упоминала, что среди живых ходят нареченные богами.       Иданн мотнула головой, прижавшись к лошадиной шее. Ночной мороз продирал до костей, а ветер выбивал волосы из хлипкой косы. Быстрее, быстрее. Огни Чаровой башни горели ярко, призывно среди мрака спящего города.       — Езжайте домой, — приказала дроу Эриту и Марку. — Передайте своим женам и детям мои извинения, — она наскоку прижала руку к сердцу, и оба мужчины учтиво кивнули, сворачивая за ближайший угол. Иданн продолжила путь в одиночестве.       У Риги не было ни жены, ни детей, он был еще так молод… Женщина тряхнула головой, и скупые слезы смахнул налетевший ветер. Брат погиб как герой, погиб во имя их общей мечты. И когда придет время, Иданн отомстит за его смерть, но не убийством, а крахом того мира, в котором существует жестокость. Рига будет гордиться ею.       Рассказала ли Клюква о его смерти Сильванне? Рига очень любил маленькую княжну, мог часами говорить о том, какая она смелая и сильная, какая порой смешная и грозная. Иданн и сама прониклась к юной мятежнице симпатией и верила, что однажды они встретятся, чтобы бороться за Миагеру вместе. Когда Химера рассказала о своем плане посадить Сильванну на трон Эголлы, королева дроу рычала от досады — ребенка втягивать во все это! Однако война с каждым годом становится все разъяреннее и страшнее, и у южан не осталось иного выхода, чем соглашаться со всеми средствами. И княжна давно уже не ребенок, просто старая дроу, которой недавно стукнуло две тысячи лет, совсем забыла о времени.       Стены Чаровой башни в полутьме блестели от влаги. В Аигоге недавно прошел дождь. Иданн шумно выдохнула и притормозила лошадь, спрыгнув на землю. Навстречу ей выбежал один из караульных — заспанный человеческий мужчина. Его глаза округлились от удивления, когда он сообразил, кто перед ним. Дроу криво усмехнулась, вручив ему поводья.       — Позаботься о ней. Фолька очень устала, — она ласково погладила кобылу по носу и устремилась в сторону башни.       — С возвращением, Ваше Величество, — успел крикнуть мужчина, но Иданн уже исчезла за тяжелыми дверьми.       Каждый шаг отзывался в ее груди стуком сердца. Дома, она наконец дома. Лестничные пролеты Иданн преодолела едва ли не прыжками, лишь бы поскорее оказаться в комнате для совещаний. Она мгновенно узнала магию Химеры, которая пахла туманами и сырой землей.       — Мы должны укрепить свои позиции на территории Бездонного каньона, — послышался властный голос предводительницы мятежников. Иданн улыбнулась, замерев в тени коридора. Пару месяцев назад Южным Топям удалось отвоевать у альянса большой торговый город — Нимару, который многие тысячелетия принадлежал королевству Паучьего Хребта. Семья Иданн заправляла изумрудными шахтами и плодородным землями с начала династии, пока «Четыре Солнца» не объявили охоту сначала на дварфов, а потом и на дроу. Якобы они являются угрозой, якобы слишком агрессивны, слишком свободолюбивы…       Нимара по сей день не знает бед, все ее жители сыты и здоровы, а южане не скупятся на помощь. Маленький оазис желанного мира. И все благодаря шехзаде Фариду, который по своей глупости попал в плен к мятежникам и выдал все военные тайны, какими только располагал. Амиракского наследника, конечно, отпустили через пару часов, но от подобного позора не отмыться даже алианскому дьяволу. Битва за Бездонный каньон для кого-то обернулась победой, а для кого-то провалом.       — Часть войска мы перебросим на север от мыса Никса, а часть… — Химера резко замолчала, и Иданн поняла, что ее раскрыли — лумма узнала течение ее магии.       — А часть закрепим за Полями Офалея к югу от Нимары, — закончила за нее Иданн, выйдя на свет. Химера шумно вздохнула, и ее главнокомандующие замерли от неожиданности. — Но сначала ты выслушаешь меня.       — Боги и богини, — Химера встрепенулась, в несколько шагов оказавшись возле подруги, и сгребла ее в охапку. Иданн обняла ее за спину. Дома.       — Считала меня погибшей? — с насмешкой спросила дроу, а у самой слезы наворачивались на глазах. — Не дождешься.       — Я ждала тебя. Пока другие отчаялись, я ждала. И Тиаман… ждал. Позовите короля, — коротко бросила она, и оба генерала, эльф и дварф, вышли прочь. — Что произошло?       — Нас поймали, — сухо сообщила Иданн, слегка отстранившись. — Каланта велела нас казнить, но Клюква нас вывела. Уж не знаю, какими судьбами волчица там оказалась.       — Зато я знаю, — отозвалась Химера и коротко кивнула, чтобы дроу продолжила.       — Мы живы благодаря принцу Варассе, — выдохнула Иданн, а лумма удивленно вскинула брови. — Он отказался нас убивать по приказу Каланты. Я не знаю, что между ними произошло, но, кажется, это было его наказанием? Он обменял наши жизни на пятьдесят ударов раскаленной плетью.       — Благородно, — Химера задумчиво поджала губы.       — Однако Каланта обманула. Она… она убила Ригу, — последнюю фразу дроу произнесла шепотом, и обе женщины вздрогнули. — Он мертв. Мой брат. Мертв. Богини, — Иданн прижала руку ко рту, только сейчас дав волю эмоциям. Химера вновь обняла ее, запустив ладонь в белоснежные волосы. — Пронзила его мечом… вся земля была в его крови…       — Тише, — лумма прижала подругу теснее к себе, и Иданн разрешила себе расплакаться. Пару минут. Короткая скорбь, мимолетное прощание, и снова в бой.       Иданн не знала, сколько времени провела в таком состоянии, но пока она рыдала, громко, надрывно, Химера усадила ее на стул, напоила водой и стянула грязный дорожный плащ. Она что-то шептала, мягкое и успокаивающее, и плакала вместе с ней. В Аигоге всегда так — любая смерть являлась большой трагедией для всех. Женщины Юга сильные и отчаянные, они воительницы, они защитницы, они матери и они сестры. Скорбящие, безутешные и расчетливые, суровые. В них всегда уживалось два начала, даруя особую гармонию их маленькому женскому миру.       Вдоволь нарыдавшись, Иданн разрешила отвести себя в башневые купальни. Несколько дней конного путешествия сказались на ней терпким запахом пота и пластами грязи, и дроу едва ли не растаяла, полностью погрузившись в теплую душистую воду. Она сипло выдохнула и прикрыла глаза, нырнув с головой. Химера оставила ей чистую одежду и ушла за ужином. Иданн многое бы дала, чтобы проглотить целый кусок жареной баранины, о чем не постеснялась объявить подруге.       Через время вода начала остывать, и Иданн с неохотой потянулась за туникой, которую приволокла Химера. Обернула мокрые волосы полотенцем и вылезла из лохани, поежившись от холода. Сагры бы побрали эти неотапливаемые помещения. Дроу выскочила из купален и мгновенно уловила знакомую магию. Сердце ее сжалось от нежности и любви. Тиаман.       Иданн ворвалась в зал для совещаний и застыла на пороге, вглядываясь в родные черты. Под льдисто-голубыми глазами любимого залегли глубокие тени, а длинные светлые волосы, обычно собранные в косу, сейчас были раскиданы по плечами небрежными прядями. Король Юга выглядел так, словно не спал все эти дни, пока Иданн пыталась вернуться домой. Дроу отмерла, сделав несмелый шаг навстречу.       — И́ди, — эльф опередил жену, подбежав к ней и заключив в крепкие объятия. Иданн обмякла на его плече, позволив себе слабость. В его сильных руках всегда было так хорошо и спокойно.       — Тиам, — прошептала она, уткнувшись губами в его теплую шею. — Я так люблю тебя, знаешь? Больше солнца и звезд люблю, больше всего на свете.       — И я люблю тебя, — хрипло проговорил он, и дроу не нужно было смотреть на него, чтобы видеть слезы. — Моя храбрая Иданн, — Тиаман чуть отстранился, принявшись расцеловывать ее лицо. Она зажмурилась, улыбнувшись самой печальной улыбкой на свете.       У них всегда так, лютый страх, бессонные ночи, расставания по нескольку месяцев, а после встречи, чувственные, осторожные, необъяснимо прекрасные. За тысячу с лишним лет супружеской жизни королева и король Юга научились прощаться. Научились отпускать, ведь смерть жила бок о бок с теми, кто сражался во имя свободы.       Иданн прикрыла глаза и потянулась губами к губам возлюбленного. Воздух вокруг них схлопнулся и рассыпался мириадами искр. Короткий поцелуй — лишь напоминание, что они живы, они все еще вместе, преданные, отчаянно любимые.       Тиаман улыбнулся сквозь слезы, прочитав в глазах напротив груз невосполнимой утраты. Химера ему, конечно, все рассказала. Иданн качнула головой, молча уткнувшись в плечо мужа, желая утонуть в этой тишине, спокойной, мягкой, родной. У королевы дроу не было времени на скорбь по младшему брату, не было права на траур. Южные Топи не погибли вместе с Ригой, и этот мир не умер вместе с ним. Бой продолжался, война за право быть свободными ждать не станет.       Иданн резко отстранилась, и лицо ее вспыхнуло пронзительной решимостью. Тиаман понимающе кивнул и отстранился, взяв ее за руки.       — Я с тобой. Я всегда буду с тобой, моя королева, — тихо, но четко проговорил он, прежде чем коснуться ее пальцев теплым поцелуем.       — Знаю, — шепнула она и отошла на пару шагов. — Я слышу тебя. Заходи, и давай уже обсудим эту сагрову стратегию, — крикнула Иданн в пустоту коридоров, где через пару секунд появилась Химера.       — Думала, вам нужно больше времени, — в голосе луммы почудилась ехидица. Она метнула короткий взгляд в Тиамана, и тот, учтиво кивнув, ретировался в другой угол комнаты.       — Не ерничай, — Иданн устало коснулась висков и подошла к широкому столу, на котором были расставлены деревянные фигурки солдат, помеченные разными цветами. — Их численность — около шести тысяч с каждой стороны, — без обиняков начала королева, переставив красного солдатика чуть южнее от мыса Никса. — Каждую неделю с моря пребывает от трех до семи кораблей. Береговой лагерь находится здесь, — она ткнула пальцем в карту. — В тридцати милях от западной границы Лунариса. Их основная задача — защита окраиных поселений, все свои силы они сосредотачивают на этом. Морские просторы никак не патрулируются. Мы могли бы взять флот Туманных островов и перекрыть им кислород, — Иданн победным жестом уронила того самого солдатика.       — Да. Только вы сбежали, а «Четыре Солнца» не глупцы, чтобы допустить утечку актуальной информацию.       — Мы мертвы, — королева равнодушно пожала плечами. — Мы мертвы. Агна подстроил нашу смерть. Для альянса королева Иданн и двое ее приспешников разорваны медведем-отшельником к юго-западу от мыса.       — Сын вожака? — Химера вскинула бровь. — Он там? Эгебе будет любопытно об этом услышать…       — Тэкка просил о помощи. Восточные Врата слишком близко к линии фронта, — Иданн покачала головой. — Агорра отправил нескольких Защитников. Для оборотней тоже настали непростые времена.       — Магия неустойчива, — лумма задумчиво кивнула и тут же нахмурилась. — Когда Северные Врата открылись три года назад, было так же, ты помнишь?       — Об этом я и хотела с тобой потолковать, — дроу пожевала губы, бросив быстрый взгляд на стратегическую карту. — Когда ты хотела мне рассказать о том, что твоя многоуважаемая княжна и гоблинский принц являются нареченной парой?       — Никогда, ведь они не являются нареченной парой? — Химера даже рот от удивления приоткрыла, глядя на подругу с недоверием. Тиаман шумно выдохнул.       — Магия внутри него считает иначе. Рига приносил на себе частички волшебства Сильванны, почти не заметные, ведь она не магичка, но достаточно явные, чтобы я могла распознать их. Так вот, — Иданн прищурилась. — Принц Варасса носит в себе магию княжны, он живет ею. Мне две тысячи лет, и я застала времена, когда по земле ходили нареченные. Я сама таковой являюсь, — она закатала рукав, продемонстрировав рунический узор на плече. У Тиамана был высечен такой же.       — Ты и Тиаман последние нареченные Миагеры, последняя истинная пара, — сухо напомнила Химера. — Ты могла перепутать это с рабским клеймом. Каждый слышал, что Каланта не отличается благоразумием…       — Это не рабское клеймо, — оборвала ее Иданн. — Я знаю, как ощущается черная магия, я много раз снимала проклятия. Может, Варасса и проклят, может он и раб, но светлое начало в нем намного, намного сильнее. Все глушится его любовью, а так сильно и искренне любить могут только нареченные.       — Сильванна прибыла во дворец меньше месяца назад, — скептически заметила Химера.       — Нареченные любят на протяжение сотен тысяч лет. Они любят вне тел, милая подруга. Они любят душами, а после встречаются уже в земной жизни. Они были рождены, чтобы найти друг друга, — Иданн чувствовала, как все больше верит самой себе. Не было сомнений в том, что Миагера дождалась, дождалась тех, кто изменит ее до неузнаваемости. — Об этом говорила Нур, ты помнишь?       — Все это легенды, — Химера с сожалением покачала головой. — Предсказания всего лишь домыслы, а не наше будущее. Мы сами куем свое счастье. Я не допущу молодняк до спасения мира.       — Это не они молодые, это мы слишком древние, — Иданн сжала ее руку. — И ты уже втянула в это Сильванну. Когда ее объявят наследницей?       — Сегодня. Уже должно быть объявили, — Химера неуловимо изменилась в лице и бросила взгляд в сторону окна. — Я не верю в сказки про избранных, Иди. Я не верю в предсказания Нур, потому что они почти никогда не сбывались… Но я верю тебе. И если ты говоришь, что нареченные ходят среди нас, у нас огромные проблемы.       — В чем дело?       — Пошли за Эгебой, — бросила Химера королю, и тот мгновенно скрылся за дверью. Лумма устало оперлась о стол. — Оборотни много веков сдерживали богов, запертых по ту сторону Врат, — медленно проговорила она, глядя в одну точку. — И они вернутся за тем, что спрятано на дне озера Иритис.       — Боги? — королева дроу рухнула на ближайший стул.       — Я не знаю. Я долгое время пытаюсь понять, что скрывают Врата. Кого они прячут? Но я точно знаю, что если что-то заперто, лучше это не выпускать.       — При чем здесь нареченные? — тихо спросила Иданн.       Химера молчала пару секунд, а потом отвернулась к окну, за которым холодом дышала глубокая ночь.       — При том, что первые нареченные вышли из Врат. Когда-то очень, очень, очень давно.