Глава 33. Ведьмина песнь

      Я бы хотела вернуться на несколько минут назад, где были только мы с Варассой и утренний снег. Вместо этого я шла вперед. Однако искала я не отца, мне нужен был кое-кто другой. Я медленно выдохнула, поморщившись от того, что снег был у меня даже за шиворотом. Было мокро и неприятно, но сердце грели мысли о том, откуда взялся этот снег. Мои губы пылали от недавних поцелуев и вся я — цвела. Сегодня похороны моего бывшего жениха, а я глупо улыбалась, и снег сыпался с моих одежд. Но я уже устала винить себя, поэтому просто шла. Шла туда, где были ответы на все мои вопросы.       Маришка нашлась сразу — она суетилась среди прочих чернавок, готовясь к церемонии. Я хищно прищурилась, уставившись на девку так, что она спиной почувствовала мой взгляд. На мгновение ее лицо приняло совершенно странное, чужое выражение, словно Маришка все осознала, но тут же разгладилось. Она улыбнулась, поспешив ко мне.       — Что угодно, княжна? — ее голос был наигранно бодрым, но я прекрасно видела синяки под глазами и подрагивающие руки.       — Пойдем со мной. Поможешь, — сухо приказала я, резко развернувшись и зашагав в сторону пустующих комнат. Маришка повиновалась.       Мы шли тихо, минуя оживленную часть терема. У меня было совсем немного времени, чтобы подтвердить свою догадку. На самом деле было глупо полагать, что Химера не приставит ко мне кого-то из своих людей. Я не была глупой к своему огромному горю, поэтому когда голоса прислуги стихли, я резко прижала Маришку к стене.       — Зачем сдала принца королеве? — тихо, почти рычаще спросила я. Чернавка не удивилась.       — Потому что он мешал, — она лениво качнула головой. Ее взгляд изменился, стал темным, страшным. — Потому что миссия превыше всего, княжна. Сестра говорила, что ты сообразительная, — Маришка зубасто улыбнулась, даже не пытаясь вырваться.       — Да? А вот мне не сказала, что Гарпия будет моей нянькой, — огрызнулась я, нахмурившись. — Ты воровала волчьи ягоды, верно? Было глупо даже не спросить меня о том, зачем они мне, когда я попросила их в день помолвки.       — Ты уже тогда догадалась? — наемница медленно кивнула. — Умная.       — Ты — мастерица вуали. Скажи, это ты позаботилась о том, чтобы я и Варасса не наткнулись на слуг, когда он вернулся с мыса Никса?       — Я, — Гарпия хмыкнула. — Ты рискуешь миссией каждую секунду, которую проводишь рядом с принцем, — невозмутимо заметила она, скривившись. — Он чуть не раскрыл меня, когда заметил пропажу ядовитых ягод.       Мне хватило ума не сказать о том, что от нее самой несло волчьими ягодами по словам Клео. Вместо этого я выпрямилась, и мой взгляд ожесточился.       — Ты надеялась, что его казнят, верно? — с пугающим спокойствием спросила я, и Маришка оскалилась.       — Послушай, он и так должен умереть. И ты должна помнить об этом. Ты знаешь, что сама обязана его убить. Я всего лишь пыталась облегчить тебе жизнь, — Гарпия пожала плечами, но ее глаза оставались серьезными. По моей спине пробежал холодок.       Это было правдой, моей самой страшной и гнусной. В начале миссии Химера предупредила, что долго и счастливо в этой истории не будет, и королева Каланта вместе с сыном должны быть убиты. Такое будущее вполне очевидно — когда мир меняется, старая власть должна быть уничтожена. И я была к этому готова, потому что у Волчьей Княжны нет сердца.       Однако теперь о подобном не могло быть и речи.       — Я сама способна на это, — сухо проговорила я, отпустив Гарпию. Та не улыбнулась.       — Химера знает, что вы нареченные, — устало пояснила она. Я вздрогнула. — И, поверь мне, она не в восторге от этого. Она больше тебе не доверяет.       — Зачем говоришь это? Предаешь ее? — я отступила. Наемница прикрыла глаза.       — Нет. Но я знаю, что такое нареченные, поэтому не ерничай. Ты не сможешь его убить. Поэтому это сделает кто-то другой.       — Ты? — я мрачно ухмыльнулась. Гарпия качнула головой.       — Нет.       — Хорошо, потому что я не позволю даже приблизиться к нему, — я обнажила зубы. Во мне бурлила ярость. — Он — мой.       Маришка-Гарпия ничего не ответила, только окинула меня тяжелым взглядом. Конечно, она обо всем доложит Химере, но пока этого не случилось, я должна доказать, что лучше меня с этим никто не справится. Я стану королевой Эголлы и оборву этот порочный круг нескончаемой жестокости.       Когда я впервые услышала о том, что мне придется убить принца Варассу, я не почувствовала ничего, кроме пустоты — тогда мне не было дела ни до кого, кроме Асена. Но потом, после встречи в саду, после мыса Никса, после помолвки… я забыла, что такое равнодушие. Вар медленно, очень медленно, но верно подбирался к моему сердцу, наполняя собой все мои мысли. Он разрушил все мои планы. И планы Химеры тоже грозились пойти прахом. Единственным выходом было убедить южан в том, что принц Эголлы полностью лоялен к ним, но тогда Варасса окажется в большей опасности, чем оно есть.       Мне придется все рассказать и заручиться его поддержкой не как принца, но как своего мужа.       — Я убью тебя собственными руками, если тронешь его, — прорычала я, поймав Маришку-Гарпию за плечо. Наемница растянула губы в пугающей улыбке.       — Волчица, — хмыкнула она, не пытаясь вырваться. — Я тоже убила тех, кто убил моего Айнэлу, — прошептала Гарпия, приблизившись к моему лицу. — Химера узнает о нашем разговоре, — сказала она обычным тоном. Я медленно кивнула.       — Пусть помнит, что никто не навредит принцу Варассе, пока я дышу.       — А ты помни о том, что теперь у тебя есть слабость. Маленькая княжна больше не всесильна, — зловеще прошипела наемница, резко отпрянув. — Теперь всегда оглядывайся по сторонам.       Ее наставление потонуло в гуле голосов. Я отступила, позволив Маришке ускользнуть. Она поспешила к остальным чернавкам, снова вживаясь в свою незамысловатую роль. Кто бы мог подумать, что прямо под моим носом все это время ошивалась сестра Химеры, лица которой никто никогда не видел… кроме меня. Было ли это моим преимуществом? Я слабо в это верила. Нельзя забывать, что гарпия — убийца, она охотница, а не добыча. А я… должна заботиться о Варассе, а не чужих слабых местах.       Я не помнила, как дошла до своих покоев, как вырядилась в расписной сарафан и убрала волосы. Не так я представляла себе день похорон Асена, совершенно не так. Горько усмехнувшись, я прикрыла за собой дверь и поспешила в сторону залы, куда уже стекался народ — родственники, друзья, сослуживцы и просто зеваки. И ни один из них даже не догадывался, что похорон не будет.       Я испытала мрачное торжество, представив лицо князя, когда я вновь его ослушаюсь. Он никогда не привыкнет к этой моей манере все портить. Наверное, искренне жаль мне было лишь барыню, которая устала на что-то надеяться. Она давно уже сдалась, а я продолжала биться о толстый лед, сбивая в кровь руки.       Клео до сих пор не вернулась. Я не ощутила ее магию, когда спустилась вниз. В комнатах ее тоже не было. Загулялась. Я не могла ее винить, ведь сама бы тоже не отказалась провести это утро в объятиях Вара, а не в этой глупой суете. Однако, в мое сознания закрались тревоги. Подруга никогда не исчезала надолго, и уж тем более по важным дням.       Я нахмурилась, исподлобья наблюдая за тем, как в залу стаскивают еду. Князь решил сотворить из этого праздник, как иронично, ведь этот день действительно станет праздником. Видимо, мое лицо выглядело слишком зловеще, потому как несколько девок-чернавок, проходивших мимо, испуганно отшатнулись и ринулись прочь. Но как только я уловила знакомую теплую магию, догадалась, что дело было не во мне.       — Сильва, — голос Вара, прозвучавший из-за моей спины, заставил меня зажмуриться от удовольствия и нежности. То, как он произносил мое имя… боги, многолетние ледники не могут так быстро таять.       Я обернулась, чтобы отпустить какую-нибудь бесстыдную шутку, но вместо этого обмерла. Варасса вырядился в красногорскую рубаху, длинную, до самых колен, подпоясанную на талии. Одежды была… слегка не по размеру, поэтому обтягивала его роскошную грудь в самых правильных местах, но никто бы об этом не догадался за исключением меня.       Я почувствовала, как мои щеки предательски погорячели. Варасса же стоял передо мной, красивый, до одури горячий. И хмурый. Я тряхнула головой, уловив на его лице мрачную тень, и посерьезнела. И даже его стянутые в длинную косу волосы не отвлекали меня.       — Что случилось? — тихо спросила я, коснувшись его запястья. Принц поджал губы.       — Я хочу с тобой поговорить. Сейчас, — его голос был тверд и тих. А у меня мурашки по спине пробежали.       — Это не подождет до… вечера? — я многозначительно покосилась на растущую толпу и, когда Вар отрицательно качнул головой, потащила его под лестницу.       Здесь нас никто не увидит. Или я очень хотела верить в это. Воровато оглянувшись по сторонам, я в ожидании уставилась на принца. Я бы очень не хотела сейчас говорить на какие-то важные темы, но если он хочет, я выслушаю. Собственные мысли заставили озадачиться — я никогда и ни для кого не меняла свои приоритеты. Кажется, Гарпия оказалась права. У меня появилась слабость.       Крепко задумавшись об этом, я не заметила, как Варасса взял меня за руку и прижал к своему сердцу. Я удивленно вскинула брови, но тут же улыбнулась, наблюдая за искорками его магии, которые выплясывали вокруг нас нестройным хороводом. Он тоже терялся рядом со мной, тоже не мог думать ни о чем другом. Мы бы могли остаться в этом мгновении навсегда.       — Я так хочу взять тебя за косу, намотать ее на руку и притянуть тебя к себе… — Сбивчиво прошептала я, с удовольствием отметив, как щеки Вара вспыхнули стыдливым румянцем. — Ты бы повиновался мне, если бы я так сделала? — вопрос слетел сам собой, и мой шепот, полный абсолютного желания, обжег воздух.       — Сильва, — принц прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание, но судя по его пунцовым щекам, он уже в красках представил эту картину. — Повиновался бы. Конечно, повиновался, — вымолвил он, снова посмотрев на меня. Я хищно улыбнулась, прильнув к его груди.       Наши сердца вновь бились в унисон, горячие, жаждущие. Я скользнула пальцами по руке Вара. Сквозь ткань рубахи я ощутила неровные бинты, и слегка посмурнела. Варасса, сообразив в чем дело, перехватил мою ладонь и заглянул в самые глаза. Обещал, тихо, без слов. Я… больше не верила ему, но ничего не сказала. Я так рычала на Гарпию пару минут назад, клялась, что объявлю миру войну, если он попробует отнять у меня Вара… А по итогу сама не смогла уберечь от его же теней.       — О чем ты хотел поговорить? — тихо спросила я, не убирая руки. Варасса тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. И что-то мне подсказывало, что эти мысли мне очень не понравятся.       Я напряглась, приготовившись к худшему. Варасса вздохнул.       — Я знал твоего жениха, Сильва. И видел, кто его проклял.

***

      Княжеский двор считал Василя самым спокойным из сыновей Алекая. Наверное не было никого, кто бы мог заметить за средним княжичем какие-то вспышки эмоций. Всегда тихий, молчаливый, осторожный. Даже Лука не был таким скромником. Однако лишь немногие видели Василя другим, настоящим, пылким и громким. Сильванна всегда хихикала, когда ей удавалось вывести брата из себя. И сама же успокаивала, первой приходила с извинениями. Василь стоял у лестницы, за резными перилами, когда сестра подозвала к себе одного из воевод, которого ей определил отец. Купран, бывалый воин, внимательно слушал княжну, и с каждым ее словом, седые брови мужчины хмурились сильнее. Сильванна же была холодна, как многолетние ледники. И Василь знал, что это плохой знак.       Княжичу не удалось подслушать, о чем же сестра попросила Купрана, но когда воевода вышел из терема, Сильва на мгновение скривила губы в самой злобной ухмылке, которую Василь когда-либо вообще видел на ее лице. Это его испугало. Он лучше всех знал, что княжна Сильванна с таким же выражением лица отправляла дружинников на поиски того, кто посмел проклясть Асена.       Сейчас же Василь скучал в общем зале, где с минуты на минуту начнется похоронная церемония. Он равнодушно смотрел на купеческую семью, на то, как старуха Ганна тихо рыдает на плече мужа. Конечно, до княжича уже дошли подробности вчерашнего скандала, когда купчиха вздумала винить Сильванну в неверности. Будь Василь там… малой кровью бы не обошлось.       Мужчина сжал кулаки и метнул гневный взгляд на Гурьяна. Старший брат Асена выглядел болезненно, словно за одну лишь ночь постарел на десятки лет. Осунувшийся, бледный. Он больше всех наверняка кричал о том, что Сильванна продалась эголльскому принцу за трон. Эта семейка Василю никогда не нравилась, он терпел только ради сестры, но сегодня, когда Асена, наконец, схоронят…       Василь одернул сам себя. Финист отмалчивался, что что-то среднему княжичу подсказывало, что брату удалось уговорить Искру. Уж он не знает, на какие-такие дары ведьма согласилась спеть свою песнь, но больно Финист дерганный был в последнее время. Кто знает. Василю было совершенно плевать на все, что задумал старший, он просто хотел, чтобы это выражение наконец сошло с лика Сильванны.       Сестра стояла поодаль ото всех, в самом углу, взирая на гостей с мрачным отвращением. Даже своего гоблинского жениха к себе не подпускала — тот тоскливо поглядывал на нее через весь зал, стоя у стены, как тень. Василь даже удивился, когда увидел эту картину, потому что Сильванна пару часов назад зажималась с принцем по углам, а сейчас, кажется, ненавидела наравне с прочим миром. Бедняга, нарвался.       Василь невесело хмыкнул.       Не сказать, чтобы Варасса нравился ему больше Асена, но в полукровке было намного больше искренности, чем было в купеческом отпрыске. А еще Василь уважал силу и никогда не забудет, как принц Эголлы одолел его в поединке, отстояв честь Сильванны. Пусть сестра не любила, когда так говорили о ее чести, но Варасса отличался той отчаянной храбростью, которой не было у Асена.       И зачем только Финисту потребовалось воскрешать этого недоумка. Конечно, он хотел, чтобы Сильва вернулась домой, но… Василь был уверен, что пробуждение Асена уже ничего не изменит. Старший княжич плохо чувствовал магию, он только и умел, что дышать огнем, а вот Василь хорошо видел, как блеклые льдисто-голубые искорки Сильванны смешались с ярко-зеленой лекарской магией эголльского принца. Это, что называется, навсегда, как если бы на обоих поставила метку раскаленной печатью.       — Ведьму не видел? — Финист, словно догадавшись, что думают о нем, появился внезапно.       — Нет, — Василь зябко повел плечами. — Чего это ты задумал, а?       — Я делаю хоть что-то, — огрызнулся старший, беспокойно оглядевшись. — Она уже должна быть здесь, лгунья, — пробубнил он, обращаясь к пустоте.       — На твоем месте я бы не лез, — Василь скривился, тоже посмотрев по сторонам. — Сильванна тебя не простит за интриги за ее спиной.       — Конечно. Но ты не на моем месте, поэтому можешь и дальше быть трусом, — запальчиво ответил Финист, едва ли не зарычав от напряжения. Младший княжич не обиделся, молча отвернулся.       Двойняшки были похожи, хоть ни Сильванна, ни Финист никогда этого не признавали. Оба одинаково быстро взрывались, если что-то шло не по их идеальному плану. Единственное отличие заключалось в том, что Сильва научилась обращать свой огонь в лед, а вот Финист так и продолжал язвить и беситься по любому удобному поводу. Василь справедливо считал, что отцу стоило пересмотреть правило престолонаследия и сделать одно-единственное исключение в пользу дочери. Все-таки не зря же королева Каланта сделала ее принцессой Эголлы. Князь Алекай многое упускает.       Василь снова нашел взглядом сестру. Она так и стояла чуть поодаль, задумчивая и очень злая. Княжич видел это по ее сведенным бровям и сжатым кулакам. Василь даже не хотел думать, кто навлек на себя такую беду.       Когда началась торжественная часть, Василь откровенно заскучал. Он уважал сестру, но весь этот фарс с похоронами принять не мог. Будь Сильванна чуть жестче, давно бы заставила эту проклятую ведьму сделать свое дело. Зато вон Финист стоял, выпятив грудь, как индюк, словно только что спас целое княжество. Василь был уверен, что Искра согласилась, если и согласилась, то только из жалости.       Отец что-то вещал о доблести почившего Асена, и в этот момент Василь сделал все, чтобы не расхохотаться.       — Битва за Змеиный Хребет унесла множество жизней, — князь Алекай тоже довольным не выглядел. — В тот день мы дали отпор вражескому войску. Смерть Урогова сына была шагом к мирному небу над нашими головами…       В этот момент Василь заметил, как Сильванна переглянулась со своим принцем, быстро, неуловимо, но их взгляды встретились в каком-то немом разговоре. Средний княжич прищурился, но подумать над этим как следует не успел — из тени вышли знахари, которым уплачивала сестрица, чтобы те удерживали в Асене последние крупицы жизни. Сейчас они оборвут свою магию, и Асен умрет.       Все произошло слишком быстро. Василь не успел заметить, когда эголльский принц подошел к гробу наравне со знахарями и пустил в общий строй свою магию, тоже лекарскую, ярко-зеленую. Мир на секунду замер. Княжеские целители отступили, их работа на этом окончена. Но… Асен не умер, он продолжал жить, цепляясь за магию Варассы.       Где-то заверещала Ганна, где-то закричал Алекай. Но Сильванна и Варасса не слушались чужих приказов, они были где-то за пределами этой торжественной залы.       Василь посмотрел на сестру с уважением. Надо же, хитрая волчица нашла решение, не отступила. Пусть даже так жестоко по отношению к несчастному полукровке, который стал в ее умелых руках лишь оружием.       — Что, Финист, плакал твой план? — Василь толкнул старшего брата с усмешкой. Лукиян, который стоял рядом, молча хмурился. — Не пришла твоя ведьма.       И лишь только эти слова слетели с его губ, двери терема с грохотом распахнулись, впустив лютый мороз зимы и столп неукротимого пламени.       Василь должен признаться, что на мгновение опешил, когда в зал вошла Искра, в длинной песцовой шубе, покрытая слоем снега. И когда только буря успела начаться?.. Василь смотрел на ведьму-отшельницу с открытым ртом. Он не мог поверить в то, что проклятая Искра пришла только сейчас, а не в тот день, когда Сильванна ходила к ней на поклон со слезами и отчаянием.       — Прочь, — ведьма сказала только одно слово, испепеляя Варассу взглядом.       Эголльский принц, переглянувшись с Сильванной, отступил, но поток магии не ослабил. Искра в несколько шагов оказалась возле Асена и склонилась над гробом. Ее голос стал тише, нежнее. Она взывала к чему-то или кому-то через песню, слова которой Василь разобрать не мог.       Он, как и все находящиеся, завороженно наблюдал за отшельницей. Ганна, удерживаемая мужем, смотрела на сына и ведьму с какой-то отчаянной надеждой, такой яркой, материнской жаждой, что, казалось, загустел воздух. Василь перевел взгляд на сестру, и в глазах той бурлила… ненависть. Средний княжич даже позабыл о Искре, всецело сосредоточившись на сестрице, которая, видно, едва сдерживаясь, чтобы не оттащить ведьму и прервать ритуал.       Раздался резкий вздох. Бывший мертвец дернулся всем телом. Василь тоже вздрогнул, когда Искра выдохнула последнее слово и вдруг схватила Асена за волосы.       — А теперь говори, коматозник. Алтан, капитан двадцать третьего ангельского легиона, жив?       — Жив, — отозвался Асен сломанным скрипучим голосом. — Он в крепости Тангена, отбывает наказание…       — Какое наказание? — Искра встряхнула мужчину, и тот открыл глаза.       — Его обвиняют в сокрытии Врат и помощи отступникам. Ему вырвали крылья и выжгли глаза…       — Хватит, — Искра зарычала, отшвырнув Асена, как нечто отвратительное и мерзкое. Он обмяк, будто кукла.       Василь жадно проглотил этот короткий разговор, словно живительную воду. Ангельский легион? Крепость Тангена? На Миагере нет такой крепости, о чем тогда речь? Средний княжич запомнил каждое слово, отпечатал в своем сознании, выжег, как клеймо. Он всегда знал, что с этой ведьмой было что-то не так, уж слишком неожиданно она появилась.       Впрочем, Василь тут же оставил свои подозрения, когда в церемониальную залу вошли еще трое. Купран, тот самый воевода, которого Сильванна отправила на неожиданное задание, осторожно придерживал за локоть молодую девушку, которая в свою очередь вела за руку маленького ребенка. Мальчика, которому было, кажется, не больше трех лет.       — Папа? — малыш заулыбался, увидев Асена. — Ты проснулся?