Проблемы по мохнатой части

      25 декабря 1981 год              Рождество — это не только религиозный праздник, но и время для семейного общения, радости и надежды на лучшее.              Да, если эта самая семья ещё имеется. Ну или в тебе живут хоть какие-то надежды и есть желание веселиться. У меня не было ни одного, ни другого, ни третьего. Единственным моим желанием было взять маховик времени, вернуться в прошлое и найти в нём ответы на все свои вопросы!              Технически, причина радоваться была. И нет, не только, что пришло Рождество, а через неделю будет Новый год. Причина была немного в ином: война против самого тёмного волшебника этого столетия — Волан-де-Морта — была выиграна в пользу Ордена Феникса. 1 ноября все волшебники, даже не пытаясь хоть как-то скрыть своё магическое происхождение, вышли на улицу, радуясь этому событию. «Тёмный Лорд мёртв! Его остановил младенец!» — кричали тут и там они. Правда, всего этого шоу я не видел, так как вернулся с задания Ордена только пару дней спустя. Мне об этом рассказал Том — владелец заведения «Дырявый котёл».              Но то, что мне не удалось увидеть самый пик празднования не значит, что я не застал его вовсе. Разумеется, радость за эту новость не смогла полностью иссякнуть за какие-то там пару дней, поэтому, когда я вернулся в Лондон, один старый волшебник сказал: «Свершилось чудо, молодой человек. Будь вы маглом или волшебником, вы должны радоваться!». Тогда я не смог понять, в чём именно заключается радость, но позже, оправившись в Годрикову Впадину, до меня дошла причина празднования.              Дом моих лучших друзей — Джеймса и Лили Поттеров — был наполовину разрушен. Стоило мне войти туда, как мурашки пробежались по моей спине, а щупальца страха сковали моё тело. Идти дальше стало тяжело, также, как и верить в происходящее. А кто сможет поверить вот так просто в смерть своих друзей? Единственных друзей! Правильно, никто.              Не было того уюта и тепла, с которым молодая семья встречала гостей. Лишь выбитая входная дверь, да в комнату Гарри, которые придавали этому месту мрачности. Можно было поспорить, что для любителей приключений, какими были Джеймс и Сириус, это место будет любим.              Я не смог долго пробыть в том доме, поэтому быстро ушёл оттуда, идя непонятно куда, лишь бы подальше от этого места. Так я оказался на центральной площади — ноги вели меня, я смотрел на землю, пока не врезался во что-то. Этим чем-то оказалась скульптура: юноша со взлохмаченными волосами и очками на глазах приобнимал женщину, что держала на руках младенца. Джеймс, Лили и Гарри. Вот кем были герои этой скульптуры. Это было последней каплей в море, последней деталькой в пазле, последним доказательством того, что все трое погибли.              Нужно было выпить, поэтому я отправился в Дырявый котёл. Там Том рассказал мне всё, что знает сам: Джеймс и Лили Поттеры погибли, защищая своего единственного сына. Младенец каким-то образом одолел тёмного мага, получив при этом шрам в виде молнии, и теперь воспитывается у единственных родных — у мистера и миссис Дурслях, у своих дяди и тёти.              И снова я встал в ступор. Почему у них? Судя по рассказам Лили, они были не очень хорошими людьми! Оба терпеть не могли магию и презирали всё, что с ней связано. А что теперь? Они в один день стали такими добрыми, забыли про свою ненависть и стали воспитывать сына волшебников, у которого также, как и родителей, течёт в жилах магия? Поверить в это сложно, согласитесь. Плюс ко всему этому, у Гарри есть крёстный отец — Сириус, который имеет полное право, в случае гибели его — младшего Поттера — родителей, забрать его к себе.              Но и это Тому удалось объяснить мне. Раз Волан-де-Морту удалось добраться до них троих, значит кто-то раскрыл тайну их местонахождения. Чары Фиделиуса взял на себя Сириус, а значит…              — Блэк раскрыл тайну Поттеров, предал их. Вчера его поймали в одном магловском квартале. Петтигрю публично обвинил его в предательстве Поттеров. Но видимо этого ему было мало! — прорычал тот.              — Почему? — спросил я, выпив третью порцию огневиски.              — Да потому что Блэк устроил там взрыв! Да такой, что двенадцать маглов погибли, плюс ещё Петтигрю. Видно, правда сильно глаза ему порезала. Отправили его в Азкабан, без суда и следствия. И опережая твой вопрос, отвечу: никто не стал устраивать ничего из этого, потому что всё и так понятно! Ещё и это убийство маглов…              Вот так я и потерял всех друзей, всю свою семью и надежду на лучшее одним махом. И ведь помниться, что Сириус тогда, когда в Ордене пошёл слушок о предателе, стал обвинять меня. Видимо, сделал он это не потому, что считал меня таким — тихоней и вечно возившимся с оборотнями по заданиям Ордена, а потому, что хотел отвести от себя подозрения.              Два месяца. Два чёртовых месяца я только и делаю, что пью и мечтаю вернуться назад в прошлое, дабы раскрыть задумку Блэка и предотвратить убийство Джеймса и Лили. Но я не знал, где найти маховик, а идти дальше, оставив войну за спиной я не мог — глубоки раны от неё, даже очень.              Именно он предложил мне их дружбу.              — Слушай, Люпин, давай дружить, а? Ты очень интересный парень: много всего знаешь, да и таинственный ты какой-то. Без обид, только.              Ведь именно Сириус загнал меня в угол и заставил рассказать о моей «мохнатой», как мы потом стали называть мою болезнь, проблеме.              — Так, Люпин. Мы прекрасно знаем, что каждый месяц ты ездишь не к своей матушке. После твоего «отсутствия» ты ещё несколько дней лежишь в Больничном крыле. Признавайся, чем ты занимаешься?              Именно Блэк на следующий же день предложил им троим — ему, Джеймсу и Питеру — стать анимагами, чтобы мне не было одиноко в полнолуние.              — Мы станем анимагами и будем вместе с тобой проводить полнолуния. Животным ты ничего не сделаешь, а так мы тебя поддержим!              Блэк столько раз говорил, что ему плевать на чистоту крови, а что по итогу? Он врал всем нам, стал Пожирателем, предал Поттеров — своих друзей! Или он никогда не считал нас своими друзьями?!              — Лили, я оборотень, — тихим шёпотом произнёс я, когда мы сидели с ней в библиотеке и делали домашку.              — Ох, Римус, — также тихо прошептала она и крепко обняла меня. Я не мог понять, зачем она это делает. — Знай, меня это никак не волнует! Ты милый и умный парень, которые всего лишь раз в месяц становиться неконтролируемым волчонком. Надо же хоть иногда чертей выпускать.              Мы с ней рассмеялись, а на душе стало легче: Лили не бросит его, ей плевать на то, что оборотень. Какая же она милая!       

      — Держи, Рем, — сказала мне как-то Лили, протягивая мне плитку шоколада. — Я знаю, что ты его очень любишь. Купила специально для тебя в благодарность за помощь с эссе.

      

      — Лили, — севшим в раз голосом произнёс я. — Не стоило, оставь себе.

      

      — Не спорь со мной, Люпин!

             Милая и такая заботливая Лили. Лучик света, который не переставал светить даже в самые тёмные времена больше никогда не засмеется своим звонким смехом.               — Люпин, сможешь замолвить за меня словечко перед Эванс? — спросил меня Поттер, взъерошив сильнее своё гнездо на голове. Прошёл уже год, как он решил добиться расположения Лили. Ох, как же мне её жалко! Джеймс же не оставит её в покое, пока не добьётся своего!              — Не впутывай меня в свои планы на Лили, Джеймс! Прошу, помилуй меня! — сказал я. Но буквально через секунду на меня смотрели два умоляющих глаза.              — Я попробую, но ничего не обещаю! — устало вздохнул. Всегда работает этот его взгляд, и он это знает.              Весельчак Джеймс, у которого вечно на голове будто ураган прошёлся! Такой упертый. Всегда шёл до конца, даже знал, что идея пагубная.              Я не смог больше сдерживать в себе гнев на Блэка, поэтому швыранул пустую рюмку в стену. В Котле сразу стало тихо: музыка прекратилась, волшебники перестали общаться, смотря на меня.              — Люпин! — крикнул Том из-за барной стойки. — В Рождество бы хоть ничего не бил!              Стоит отметить, что за два месяца я много чего ему разбил: несколько тарелок, четыре бутылки огненного виски, десять рюмок. Удивительно, как он мне ещё счёт не выписал на это!              — Я, пожалуй, пойду, — тихо проговорил я, вставая со своего места, не забыв кинуть на стол несколько серебряных монет.              Выйдя из заведения, на меня тут же налетел морозный воздух. Такое ощущение, что он чувствовал весь мой гнев и таким образом хотел успокоить. Но это не так-то и просто сделать! Как можно так просто успокоиться от осознания того, что ты мог предотвратить гибель друзей, но не смог? Правильно, никак!              — Бедный, а теперь ещё и одинокий, оборотень, — сказал я, после чего с моих глаз покатились слёзы…