Chapter 2

      — Я оставлю вас, — говорит миссис Хэтман и, улыбнувшись Саске, уходит в сторону главной лестницы, направляясь в свой кабинет, где через полтора часа начнутся занятия.       — Как миссис Хэтман и сказала, я являюсь председателем школьного совета, — Даниэла мягко улыбается, молясь, чтобы её лицо не покраснело, превратившись в помидор.       Этот парень её ужасно смущает.       — Да, я слышал. Ты будешь проводить мне экскурсию? — парень аккуратно снимает пальто и вешает его на руку.       Он на голову выше самой девушки даже с учётом её довольно высоких каблуков, и Розенбаум начинает чувствовать себя очень маленькой рядом с ним.       — Да, я… — она смотрит на свои часы. — Я в течение всей недели буду помогать тебе освоиться у нас, поэтому, пожалуйста, если будут какие-то проблемы, вопросы — обращайся ко мне, даже если это мелочи. Мне сказали, что у нас с тобой довольно много общих дисциплин, поэтому, я полагаю, будет немного легче нам контактировать.       Саске кивает, смотрит на неё безотрывно, и Даниэла аккуратно сглатывает. Она отводит взгляд в сторону коридора, по которому им предстоит идти и видит, как девушки, собравшись в кучки, то и дело поглядывают на нового ученика, смеются, очевидно, обсуждая его.       — Куда мы идём сначала?       — В мой кабинет, — она отвлекается от рассматривания учениц и первая начинает идти в пункт назначения.       — Он красивый! — тихо восторгаются за спиной.       — У тебя есть свой кабинет? — Учиха следует за ней, и вскоре они идут одной линией, совсем рядом друг с другом.       — Да, как у председателя школьного совета, — не без гордости отвечает и подходит к двери, аккуратно нажимая на позолоченную ручку.       — Председатель!       — Ты разве не пошёл завтракать? — вздыхает Даниэла и пропускает Саске вперёд в просторную комнату.       Томас, сидящий на своём прежнем месте — справа от стула, принадлежащего председателю — спокойно пьёт кофе и закусывает его круассаном, взятым из столовой.       — Я пошёл и уже вернулся, пока ты очаровывала нашего нового ученика, — отвечает Майер и встаёт из-за стола, протягивая ладонь Саске. — Я Томас Майер, приятно познакомиться и добро пожаловать в школу.       — Спасибо, мне тоже приятно познакомиться, — отвечает и сразу же возвращает своё внимание девушке, которая уходит в кабинет.       Их штаб был действительно большим помещением: просторным, с французскими окнами и дорогой мебелью из редкого дерева. Стол стоял посередине, его окружали двенадцать стульев ровно по количеству членов совета; у стен стояли тумбы, наполненные различными сладостями, напитками, какими-то документами, канцелярскими принадлежностями и другими важными вещами. Здесь обычно они и собирались регулярно два раза в неделю по рабочим вопросам и почти каждый день — просто посидеть.       А отдельная дверь вела в её личный кабинет, украшенный Даниэлой по её собственному вкусу. Она получила его не сразу, а только через год после принятия на себя обязанностей председателя, поэтому очень этим гордилась и дорожила.       Стол, мягкий, удобный стул, окно, занавешенное красными шторами. Шкафы с документами, наградами, фотографиями со спортивной командой и любимая фотография с отцом, стоящая на столе практически перед лицом.       — Вот, здесь твоё расписание, подробное описание дисциплин, учителей, мест нахождения кабинетов, — она выходит и протягивает Учихе папку, которую тут сразу же открывает и начинает листать. — Там же номер комнаты и ключ от неё. Ты будешь жить там один, поэтому завидую белой завистью и желаю удачи.       — Удачи?       — Это потому что каждый раз, когда у кого-то из парней оказывается комната, заполненная лишь на половину, то есть он живёт один, к нему приходят гости. Регулярно, — усмехается Томас и хлопает парня по плечу. — Бьюсь об заклад, ты быстро станешь популярным.       — Он уже, — замечает Розенбаум.       — Насчёт девчонок я и не сомневался, — на этот раз Майер садится на своё прежнее место, и Даниэла присаживается рядом. — Кстати, раз уж ты сказала ничего тебе не брать, я взял в автомате коктейль, — вытаскивает из сумки картонную упаковку розового цвета с изображённой на ней клубникой. — И, не поверишь, там подавали клубничные маффины.       — Правда? — девушка забирает у него еду, кладёт перед собой, а затем аккуратно протыкает трубочкой упаковку клубничного коктейля. — Спасибо.       — И тебе, наш новый дорогой друг, тоже кое-что взял, — Томас протягивает то же самое и Саске.       — Спасибо.       — И раз уж я такой хороший друг, может, поддашься мне сегодня? — хлопает глазами Майер, повернувшись к подруге, которая закатывает глаза и отворачивается от него, доставая из кармана сумки телефон.       — Не в этой жизни, — она знает, что он спросил это так, ради забавы.       Они никогда не поддаются. Даже если близкие друзья, даже если семья — в спорте никогда нельзя поддаваться, потому что одна твоя подачка — и ты больше не на пьедестале.       — Давно вы занимаетесь фехтованием? — внезапно интересуется Учиха, и друзья одновременно поднимают на него удивлённые взгляды, и он поясняет: — Миссис Хэтман рассказывала мне, что вы оба — многократные чемпионы.       — М, вообще… довольно давно, — отвечает Томас и успевает увидеть, как Даниэла в телефоне набирает в строке поиска социальной сети «Учиха», прежде чем выключить экран. — С детства. Когда мы начали? — поворачивается корпусом к подруге.       — Не уверена, но, возможно, где-то в девять? Мы пошли одновременно, правда?       — Да, определённо. Мы давно в этом спорте. Он уже как неотъемлемая часть нашей жизни.       Девушка смотрит прямо в глаза Саске, стоящего рядом, и чувствует, как горит её лицо. Буквально горит, и оно наверняка очень красное.       — Почему фехтование? Вы ведь в Швейцарии, я думал, что здесь уклон больше на зимние виды спорта.       — В школе много клубов, — она откладывает коктейль и невесомо проводит под нижней губой подушечкой большого пальца, стирая каплю. — На любой вкус: биатлон, лыжи, фигурное катание, баскетбол, теннис, плавание, фехтование… Ты можешь выбрать. В том файле, который я дала, есть список клубов, расписание, имена тренеров. Если будут вопросы — приходи.       — Ты выглядишь довольно спортивно, — усмехается Майер. — Занимаешься чем-то?       — Зал три раза в неделю.       — Тренажёрные залы тоже есть, — сразу говорит Даниэла. — Я проведу тебе экскурсию по всей школе вечером после того, как у меня закончится тренировка, и покажу где находится зал.       — Спасибо, — Саске оглядывает девушку сверху вниз, задерживая взгляд на нижней части лица. На губах, которыми она беззвучно проговаривает список задач и параллельно записывает их в заметки телефона.       — Саске… — Розенбаум снова смотрит на парня, который вскидывает брови в ожидании её слов. — Ты хорошо учишься?       — Да.       — Насколько?       — Только «A».       Томас тихо присвистывает и облокачивается о спинку мягкого стула. Он заглядывает в телефон Даниэлы через её плечо, а затем девушка тянется за сумкой на соседнем месте и достаёт из неё планшет, где у неё записан план поездки на «Церматт».       — Каждый год школьный совет совместно с попечительским организовывает поездку для определённой группы учеников старших классов, — аккуратно начинает она своим мелодичным, мягким голосом. Кладёт локти на стол и переплетает тонкие пальцы, украшенные кольцами, на них поставив подбородок. — Для учеников, которые в течение полугода отличились или учились на «А». Перед Новым годом мы собираемся и всё согласуем, затем отбираем учеников и выезжаем. В этом году мы отправимся на горнолыжный курорт «Церматт» в кантоне Вале, и у тебя есть месяц, если ты вдруг захочешь поехать с нами. Мы учтём оценки в твоём прошлом месте обучения.       — Школьный совет ездит полным составом? Ты тоже ездишь, Даниэла?       — Как председатель, конечно. Я всё это организую, поэтому моё присутствие обязательно. А насчёт совета… — она смотрит на Томаса. — В большинстве своём, мы ездим полным составом.       — Мы с ней уж точно, — дополняет парень как один из членов школьного совета.       — Некоторые могут не ехать, но по причине каких-то семейных или личных проблем, — снова поднимает глаза на Саске. — Такие поездки пока получают только положительные отзывы и все рады поехать, поэтому никто не отказывается. Нас всего двенадцать человек, около пятнадцати мы выбираем из учеников. Учителя с нами не ездят, поэтому предоставляется почти полная свобода. Некоторые попечители совета могут тоже ездить, например, мой отец ездит три года подряд с тех пор, как я стала председателем.       — Это звучит интересно, — отвечает Учиха, наклонив голову чуть в бок. — Я буду стараться.       — Полагаю, мы всё сказали. Можешь постоять за дверью буквально пару минут, пока я переговорю с нашим председателем? — мило улыбается Томас, смотря на Саске, и тот медленно кивает.       Он обходит стол и выходит за дверь, прикрыв её за собой. Даниэла убирает гаджеты в сумку и поворачивается к другу, вскинув брови.       — Что это было?       — Что?       — Не думай, что я не увидел, Дани, — усмехается Майер и использует её сокращение, которое девушка не позволяет говорить чужим для себя людям. Так её называла мама, когда она была маленькой, а сейчас с матерью у них минимальный контакт. — Он тебе понравился, правда?       — Томас… — Розенбаум поджимает пухлые губы и отворачивается в сторону, обводя взглядом картину, висящую на стене — её сюда доставил один из членов совета — Феликс Коулман — сын английского миллионера, который увлекается коллекционированием картин и ценных вещей.       — Я прав, — тянет парень с довольной улыбкой. — Раньше никогда такого не предлагала, не наставляла и не рассказывала о новогодних поездках, а тут… Дани, я удивлён.       — Замолчи, — она резко поднимается из-за стола и с покрасневшими щеками берёт сумку и вешает её на плечо.       — Дани, обращайся за помощью! — громко говорит ей вслед и тихо смеётся, наблюдая, как девушка буквально убегает от него.       Розенбаум открывает дверь и чуть ли не врезается в Саске, стоящего прямо перед ней. Она поднимает на него голубые глаза, блестящие от смущения, и молчит несколько секунд.       — Идём, первый урок у нас общий, — смотрит на часы и, когда парень отходит в сторону, давая ей пройти, идёт вперёд по коридору в сторону общего холла.       Мысли в голове совершенно разные, все перепутались и смешались, а нос улавливает запах мужского древесного парфюма. Саске молча идёт прямо за ней, не отставая, и Даниэла прижимает горячие ладони к лицу, тихо выдыхая.

* * *

      — Даниэла! — громко зовёт её тренер, и девушка поднимает маску вверх. Томас наклоняется к ней и протягивает ладонь, помогая встать с мата, на который та упала из-за того, что не сумела удержаться на ногах после атаки друга.       — Тебя настолько смутили мои слова, что ты пропускаешь второй удар подряд? — усмехается он, и Розенбаум молча проходит мимо, направляясь к тренеру, который стоит, скрестив руки на груди.       — Что с тобой? — с лёгким акцентом спрашивает, прищурившись.       — Ничего, тренер Дюбуа, — она стягивает маску с головы и смотрит на мужчину. Она покраснела, вспотела, тёмные волосы, собранные в косу, тоже взмокли и прилипли ко лбу. Даниэла тяжело дышит, чувствуя себя немного некомфортно в белой, тёплой форме и под проникновенным взглядом тренера.       — Я — тренер, Даниэла, и я понимаю детей. Мне нужно отпустить тебя отдохнуть? Ты же знаешь, что ты можешь меня попросить об этом, если вы с Томасом устали. Я не буду ругаться.       — Мы… — девушка кидает взгляд на друга, и тот, стоящий с бутылкой воды в руке, направляется к ним. Он протягивает ей напиток, и Розенбаум жадно припадает к ней.       Возможно, она и правда устала.       Тренировки длятся три часа — это довольно много, но ради спорта, в который они столько вкладывают, это приличная цена. Спорт требует жертв точно так же, как и красота.       — Мы возьмём перерыв на сегодня, — говорит Майер, тоже подняв глаза на их тренера — мистера Дюбуа, который приехал из Франции специально в эту школу, чтобы тренировать детей.       Они с мужчиной в хороших отношениях, возможно, с ним у них отношения лучше, чем с любым другим учителем.       — Идите, — кивает им на выход.       — Но я… — Даниэла не успевает договорить, как Томас хватает её за предплечье и тянет за собой в сторону двери, ведущей в раздевалки.       Другие ученики на них оборачиваются, но затем продолжают тренировку под взглядом тренера. Когда дверь закрывается, ребята слышат, как Дюбуа снова на кого-то ругается из-за слишком медленной реакции.       — Тебе нужен этот перерыв, не противься, — Томас аккуратно хлопает её по плечу и уходит в мужскую раздевалку.

* * *

      — Привет, — Даниэла опирается о перила главной лестницы и смотрит вниз, на Саске, стоящего на первом этаже. Он поднимает голову и разворачивается, вступив на одну ступеньку. — Ты готов к нашему маленькому путешествию?       — Готов, — улыбается уголками губ и смотрит на неё, губы которой растягиваются в ответной мягкой улыбке.       Она спускается к нему и сначала ведёт парня в столовую, где знакомит с поварами, рассказывает расписание еды и какие маленькие сладости можно получить: в школе самым находчивым и любопытным иногда доставались некие подачки, которые женщины в возрасте, стоявшие на кухне целыми днями, с радостью дарили.       — Даниэла! — громко зовут где-то за спиной, прерывая речь Розенбаум.       — Да? — отзывается девушка даже не оборачиваясь. Она откладывает в сторону бумагу, где было указано расписание.       — Простите, что прерываю, — молодой парень, быстро подошедший к ним, извиняется. — Здравствуй, Учиха Саске, — улыбается ученику, а затем снова поворачивается к Даниэле. — Не могу терпеть до вечера, говорю сейчас: мой отец связался с твоим, они сейчас решаю вопрос об обеспечении школы новогодними украшениями.       Розенбаум сначала хмурится, а затем её лицо расслабляется, и она кивает.       — По списку?       — Естественно. Я Феликс Фоулман, кстати, — внезапно протягивает Саске ладонь и быстро её пожимает, после чего отдаёт председателю свой планшет. — Я там сделал некие пометки, почитай быстренько, пожалуйста.       Парень зачёсывает свои пепельные волосы средней длины обеими ладонями, открывая лоб, и пока Даниэла занята, внимательно рассматривает нового ученика с прищуренными ярко-голубыми глазами.       — Ты японец, правда? — его губы растягиваются в широкой улыбке, и Учиха коротко кивает. — Забавно.       — Что забавного? — хмурится Саске, не понимая такой реакции. Он смотрит на девушку, которая кидает на Феликса быстрый взгляд, а затем возвращается к изучению оформления школы к Новому году.       — Я с добрыми намерениями, не беспокойся, — поднимает руки в капитуляции. — Если бы я сказал тебе что-то… непристойное, то председатель убила бы меня на месте, хотя по ней не скажешь, что она может, — пожимает плечами и убирает руки за спину, пряча ладони в задних карманах джинсов. — А забавно то, что японец у нас был только один в школе, да и он… ушёл через год.       — Почему?       — Я не знаю. Кажется, у него что-то случилось дома, и ему пришлось вернуться в Японию. У нас редко здесь учатся азиаты, потому что для них Швейцария — это далеко. Что тебя сюда привело? — интересуется и забирает у Даниэла планшет, когда она отдаёт его обратно, просмотрев все заметки и рисунки, набросанные наспех под влиянием вдохновения.       — Не приставай к нему, пожалуйста, — просит Розенбаум. — И я очень надеюсь, что Томас не забыл про собрание. Напомни ему, что он должен прийти и взять с собой ноутбук, потому что на нём есть нужные мне файлы.       — Председатель, — Феликс ей подмигивает, затем мимолётно, но довольно крепко приобнимает за талию, успев положить подбородок на плечо, и, кивнув Саске, уходит обратно за свой стол, где оставил друзей, в том числе и Томаса, наслаждающегося полдником.       — На чём я остановилась?.. — тихо спрашивает Даниэла со вздохом.       — Мы можем пройти дальше, потому что про столовую я всё понял.       — Отлично, — она моментально воодушевляется. — Я обещала тебе показать тренажёрные залы, идём.

* * *

      — Всем добрый вечер, кого сегодня не видела, — Даниэла сразу здоровается, только открыв дверь в штаб. В комнате сразу затихают громкие обсуждения, и все приветствуют её в ответ.       Ученики рассаживаются по своим местам и откладывают закуски в сторону.       В их школе нет запрета на еду, но кофе, газировки и энергетики всё равно не приветствуются, потому что считается, что они вредят здоровью, а здоровье — один из тех аспектов, за которыми здесь следят.       — Правда, что у нас новый ученик? — интересуется Ирен, параллельно доставая из сумки ноутбук.       — Да, — Розенбаум садится на место и переплетает пальцы в замок, после чего обводит всех внимательным взглядом и улыбается. — Учиха Саске. Из Японии. С английским проблем нет, довольно спокойный, вежливый и симпатичный, если вас это волнует.       — Насколько симпатичный? Мы доверяем твоему безупречному вкусу, председатель, — усмехается Ирен, подперев щёку кулаком. Она включает ноутбук, то и дело поглядывая на Даниэлу, приготавливающуюся к собранию.       — Я бы сказала, что очень симпатичный, — её щёки чуть краснеют, заставляя почти весь состав школьного совета переглянуться и улыбнуться — они всё поняли по единственному ответу. — Давайте начнём. Одна из главных тем, которые стоит обсудить — предстоящая поездка. Я практически согласовала оплату с отцом и выбрала место. Это будет «Церматт».       — О, там действительно классно, — бормочет Феликс, не поднимая головы — снова рисует что-то в планшете.       — Что ты рисуешь? — Томас заглядывает за плечо друга и соседа по комнате, но тот быстро включает гаджет и поворачивается к тому с самой милой улыбкой.       — Уйди.       — Тц, — Майер поворачивается к Даниэле. — Так что там с поездкой?       — Осталось две недели, прежде чем мы должны будем согласовать список учеников, которые поедут. Я очень надеюсь, что вы готовите кандидатуры, — девушка находит файл и открывает его, читая то, что подготовила, пока ехала в школу. — Церматт — один из самых известных и лучших курортов страны, поэтому, если вы все согласны на этот город, то я отправляю информацию на согласование директору. Будет арендовано два дома около подъёма на гору и недалеко от города, где на время праздника будут проводится новогодние ярмарки. Там также есть магазины, рестораны. Всё новогоднее оформление для домов я вам направлю, а к нашему приезду там уже всё будет готово — мы наняли для этого профессионалов. Принимаю предложения, жалобы, отзывы — всё, что пожелаете.       — А красавчика Учиху мы берём? — спрашивает Джон, улыбнувшись. Он как раз был одним из ответственных за список кандидатов в поездку.       — Я… — Розенбаум поднимает на парня растерянный взгляд. — Я не знаю? — тихо говорит. — Это зависит от вашего решения, Джон, я лишь согласовываю этот список с участниками и руководством школы, а также родителями при необходимости.       — Тогда ты не будешь против, если он станет одним из кандидатов?       — Почему ты спрашиваешь об этом меня? — хмурит тёмные брови, искренне не понимая, по какой причине её так старательно опрашивают по этому поводу.       — Да так, — неопределённо пожимает плечами и вписывает имя нового ученика в список.       Весь школьный совет действительно уважает своего председателя. Лучше неё нет никого, и они это понимают, как никто другой. Кто бы ни говорил про причины, по которым Даниэла получила эту должность или про работу, которую девушка выполняет, школьный совет сам голосовал за её кандидатуру, потому что знали, что девушка справится с ней лучше, чем кто-либо из других учеников школы.       — Насчёт оформления школы… — Феликс вздыхает и передвигает свой планшет председателю. — Всё куплено, и я примерно набросал, как это будет выглядеть. В выходные, как все разъедутся, украшения приедут, и мы сможем всем этим заняться. О, это лучше перелистни!.. — чересчур быстро говорит парень, когда Даниэла замирает, остановившись на одном из рисунков Фоулмана.       Розенбаум поворачивает к нему голову, и они смотрят друг на друга несколько секунд, прежде чем девушка, опустив взгляд, молча отдаёт планшет.       — Продолжим.

* * *

      — Что это были за переглядки? — спрашивает Томас, наклонившись ближе к Фоулману, как только собрание заканчивается.       Феликс молчит, игнорируя друга, и собирает свои вещи, после чего поспешно подходит к Даниэле, которая входит в свой кабинет, и они скрываются за дверью вдвоём.       — Неужели? — тихо спрашивает Джон, и Ирен согласно кивает.       Школьный совет толпится у двери кабинета председателя почти полным составом, и Томас оказывается прижатым к ней, пусть и не понимает причины. Он прижимается ухом к дереву, хотя осознаёт, что ничего не услышит, и смотрит на заинтересованные лица ребят, которые от него чего-то ждут.       — А в чём, собственно, момент?.. — шёпотом спрашивает, еле шевеля губами, и одна из девушек — Мерлин — прижимает ладонь ко лбу, прикрыв глаза и повторив про себя все известные ей слова, способные описать тугодумство мужчин.       — Ты слышишь, о чём… — начинает Джон, но именно в этот момент дверь открывается, и Майер оказывается первым, кто попадает под раздачу.       Точнее говоря, он просто падает. На Даниэлу, которая не способна удержать на себе подобный вес и потому тоже падает назад, но Феликс успевает подхватить девушку за плечи, не дав ей упасть, а вот Томас громко ударяется о пол. Он шипит и медленно встаёт, потирая ладони и колени, на которые пришёлся больший удар.       — Какого чёрта? — спрашивает Фоулман, помогая Розенбаум встать. Он аккуратно расправляет её пиджак. — В порядке?       — Да, спасибо, — девушка приглаживает волосы. — Что вы устроили? — осматривает каждого из них. — Что за ребячество и игры? Вы прекрасно знаете, что мой кабинет — это только мой кабинет. И я не терплю такие вещи, как подслушивание или попытки влезть в мои дела, документы, переписки, компьютер и личные вещи в общем. Вы знаете и всё равно лезете, каковы ваши оправдания?       Все взгляды, кроме Даниэлы, направляются на Феликса, который стоит, нахмурившись и скрестив руки на груди. Он, недовольный, вскидывает брови, буравя всех своими ледяными глазами.       — Ну? — поторапливает председатель, кинув взгляд на часы. Через полчаса она должна позвонить отцу, чтобы дать ему «зелёный свет» на оплату поездки.       А до этого времени ей хотелось привести себя в порядок, в том числе по-быстрому сходить в душ. Отец в любом случае будет звонить по видео, а Даниэла при нём не постесняется проводить вечерние процедуры по уходу.       — Для начала хочу сказать, что я, да, именно я, — говорит Майер, когда на него направляется скептический взгляд Феликса. — Не при чём. Это они, — указывает на остальных членов совета. — Почему-то столпились у твоей двери и прижали меня к ней. Я вообще ничего не понял и не понимаю до сих пор.       — Хорошо, — с заминкой говорит Даниэла, кивнув. Томас врать не умеет, поэтому его словам она верит. К тому же, друг довольно прямолинейный и иногда очень плохо соображающий, так что его слова пока что подтверждают его личность. — Свободен. Теперь вы все. Прошу, оправдывайтесь быстрее, потому что у меня ещё есть дела.       — Что ты увидела в планшете Феликса? — внезапно спрашивает Ирен, и все на неё моментально шикают.       Мерлин, Джон и Марсель — главный координатор совета — одновременно закатывают глаза. Да, зря Ирен это сказала, хотя бы потому что она озвучила то, что крутится в головах как минимум десяти человек.       — То, что я увидела в планшете Феликса, вас не касается. Как и меня, впрочем, тоже. Это его личное дело, ясно? — медленно, с расстановкой проговаривает, параллельно осматривая каждого стоящего перед ней.— Личное — это личное, и вы знаете моё отношение к этой теме.       — Да, председатель, — отвечают почти хором, пока Феликс за плечом Даниэлы смотрит девушке в спину нечитаемым взглядом.       Он знает, что она всё поняла.       Тогда, когда Розенбаум листала его рисунки, она увидела, то над чем он старался и чем любовался вечерами. Она видела рисунок, где изображена она сама. Она, сидящая за партой и улыбающаяся учителю, с которым у них завязался разговор про эпоху Возрождения. Она, глаза которой он рисовал два дня, пытаясь подобрать максимально подходящий цвет и форму. Она, одежду которой он повторил точь-в-точь. Она, причёску которой он запомнил в точности до прядей, которые выбились, но всё равно не портили её волшебного внешнего вида.       Он знает, что Даниэла поняла всё правильно. И от этого его сердце беспокойно стучит в груди.

* * *

      — Эпоха Возрождения, которая в прошлый раз вызвала огромный интерес мисс Розенбаум… — говорит преподаватель, пока Даниэла с лёгкой улыбкой выводит название сегодняшней темы в тетради.       Прошло два дня. Саске всё ещё находится пол её «опекой». Он был таким же спокойным, вежливым и учтивым с ней, как истинный джентльмен.       За пару дней Учиха обзавёлся собственным клубом фанатов, состоящим из половины девушек школы. Томас, который видел новенького одним из первых, плавно ввёл Саске в их круг общения, состоящего в большинстве своём из членов школьного совета. Соотвественно, общение Саске и Даниэлы практически не прекращается — время от времени они разговаривают, а девушка что-то каждый раз объясняет и показывает.       Она всё ещё ответственна за освоение парня здесь и делает всё, чтобы он был доволен всем, что здесь происходит. А иногда Розенбаум была абсолютно уверена в том, что Саске, кажется, видел только её из всей кучи ребят, ходящих по коридорам ежедневно, сидящих в аудиториях или занимающихся в кружках.       Потому что каждый раз, когда она оборачивалась назад под очередным нелепым предлогом, то встречала эти тёмные глаза. Саске смотрел на неё. Всякий раз, стоит ей поднять взгляд, он смотрел. В классе, в коридоре, в столовой — везде.       Сегодня среда и день очередного собрания совета. На этот день у неё не было ничего заготовлено, потому что всё, что было нужно, уже давно решено. Насущная проблема в виде оформления школы к Новому году решится на выходных, проблема с группой учеников в поездку — на следующей неделе, когда список уже будет утверждён.       «Выйди, пожалуйста, у нас проблема»       Даниэла смотрит на экран телефона, где высвечивается сообщение от Томаса, и улыбка на её губах меркнет. Она поворачивает голову влево, где в маленьком окошке двери видно беспокойное лицо Майера.       — Простите, мистер Джонс, мне нужно уйти, — говорит девушка и быстро собирает вещи.       Мужчина ей кивает, спокойно отпуская — учителя совершенно без проблем относятся к её таким уходам из-за должности председателя. В любом случае, девушка училась на «А» и всегда хорошо отвечала, если её спрашивали на уроках, а большего учителям и не надо.       — Какие проблемы? — быстро спрашивает ещё до того, как дверь кабинета успевает закрыться.       — Твоя сестра… — это последнее, что слышит Саске, старательно прислушивающийся к разговору, прежде, чем Даниэла и Томас поспешно уходят.       И Розенбаум не просто спешит — она бежит.       Учиха хмурится. Сестра. Разве у Даниэлы есть сестра? О ней никто ничего не говорил, а ведь Учиха спрашивал у любого, с кем знакомился, о председателе школьного совета.

* * *

      — Мисс Розенбаум, — тихо приветствует миссис Хэтман, рассматривая девушку, вошедшую на территорию школы без тени улыбки на лице.       Даниэла вернулась в школу в пятницу днём. В среду, когда Томас сообщил ей новости, девушку уже ждал водитель отца, который отвёз её в другой кантон, в нескольких часах езды от школы.       Возникшая проблема — хотя Даниэла это так бы не назвала — требовала её личного присутствия.       — Здравствуйте, — также тихо здоровается, сжимая в руках сумку, которую наспех собрала для поездки.       — Вам нужен отдых, мисс Розенбаум?       — Я… Нет, миссис Хэтман, я справлюсь, — выдавливает улыбку, на которую только способна в подобном состоянии и проходит мимо женщины в здание школы.       Она проходит по коридору и на автомате здоровается с проходящими мимо учениками, совершенно не замечая, что следом за ней увязался один из них.       Даниэла заходит в штаб, где за столом, дёргая ногой, сидит Томас, залипая в телефоне. Он читает медицинские форумы и листает списки медицинских учреждений. А затем, услышав звук открывающейся двери, поднимает голову и встаёт, в два шага оказываясь рядом с подругой.       — Дани… — сочувствующе говорит, вставая перед ней и протягивая руки.       Девушка стойко держится всего пару секунд, прежде чем тихо всхлипнуть и отчаянно вцепиться в парня.       — Том… Она…       — Мне так жаль, милая…— шепчет в макушку, закрыв глаза.       — Она не сможет… — безутешно плачет, цепляясь за белоснежную рубашку на его спине. — Она не выживет, Том.       Саске прижимается затылком к стене, стоя сбоку от двери, которую девушка не закрыла до конца, слишком занятая своими переживаниями.       Он чувствует, как его собственная грудная клетка разрывается так сильно, словно это он оплакивает чужую разрушенную судьбу. Его взгляд возводится к потолку, а с губ срывается тихий вздох.       Почему сейчас?