Часть 7

                    Рабочий день тянулся медленно. К счастью, пока Гермиона не разбила ни одного препарата, хотя руки предательски дрожали, когда она вспоминала события ночи. А она вспоминала. Хоть все бы отдала, чтобы забыть свои ощущения по отношению к монстру. Она желала его! Господи, как женщина мужчину. И все бы ничего, но, во-первых, он был мертв, во-вторых, он убил ее друзей и еще сотни людей за свою долгую вечность, а в-третьих, он пообещал ее убить через два дня. Что скажете в свое оправдание, мисс Грейнджер?       Хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Гермиона поглядывала на деревянные часы, висевшие над конторкой. День перевалил за середину, а Сириус так и не пришел. Вроде бы он обещал прийти к полудню?       Часть ее души была даже рада этому. Как она будет смотреть в серые, видевшие столько горя глаза охотника за вампирами, который приехал издалека рисковать своей жизнью, когда она сама минувшей ночью целовалась с одним из этих монстров? Как? Как признаться ему, что она снова повелась на вампирские штучки, сама покинула дом и всю ночь летала над городом с ним? С тем вампиром, которого должна убить. Ведь у нее будет только одна попытка. Два дня.       Подавив безысходный вдох, Гермиона вернулась к работе. Слава Богу, сегодня посетителей было много, они отвлекали ее от мрачных размышлений. Составив несколько сложных рецептов, Гермиона принялась собирать лекарства в нужных пропорциях для заказов от постоянных клиентов.       Дамблдор весь день деловито ходил туда-сюда по небольшому помещению аптеки, подозрительно посматривая на свою подопечную. Гермионе было неуютно под этим взглядом, но вчера она вела себя действительно подозрительно. Ей не хотелось предстать перед хозяином аптеки в еще более неприглядном свете. Девушка постаралась взять себя в руки сегодня, в целом ей удалось быть приветливой и внимательной.       Как только мысли ее шли в другую, непроизводственную сторону, Гермиона усилием воли переключала их на работу. Время пролетело незаметно. Закончив с выпиской рецептов, Гермиона с удивлением обнаружила, что был уже вечер.       А Сириус Блэк так и не пришел. Все ли с ним в порядке? Не выследил ли его как-то вампир? Мог ли он узнать о прибытии в город охотника? За короткий период знакомства Сириус очень ей понравился. Он казался надежным, честным и очень опытным. Конечно, только в плане чисто человеческом! А еще он был ее единственной надеждой на спасение. Осиновое полено, которое Гермиона сегодня тащила через весь город, спрятав его под широким платком, сейчас было в подсобке. Гермиона оставила его там, чтобы Дамблдор не увидел ее «гербарий» из пенька. Тогда бы точно у него появились новые вопросы к ней.       Что ж, пора заканчивать день. Кроме того, Гермиона обещала сегодня дойти до «Береники» и поговорить с Макгонагалл. Возможно, Сириус тоже будет там? Если нет, то ей придется точить кол одной. Как в таком случае ей сделать острый серебряный наконечник? Нет, вряд ли Сириус бы просто уехал из города. Наверное, что-то случилось?       Гермиона пошла в подсобку, чтобы там переодеться. День опять выдался промозглым и холодным. Гермиона надела теплый жакет для прогулок и застегнула многочисленные пуговицы на нем. Расправила черный шерстяной платок и накинула его так, чтобы он скрывал всю верхнюю часть ее тела практически до бедер. Сегодня было очень ветрено, такой наряд не вызвал бы вопросов у других людей. Гермиона с трудом подняла полено и упрятала его под платок, бережно взяв его одной рукой, словно младенца. Да уж. Вот так сравнение! Если она умрет через два дня, то никаких младенцев на своих руках не покачает никогда. Что вообще за мысли? Интересно, от какого из «женихов» она собралась рожать: от Невилла, оставившего ее на поживу молве, или от мертвого вампира? Судя по тому, что Скабиор в целом явно не против был вчера «продолжить прогулку», они вполне способны на… Господи, дай сил. Гермиона густо покраснела, почувствовав, как непрошенные мысли из головы перетекают в некое новое место, о котором она ранее и не помышляла. Вампир разбудил в ее теле порочную, дьявольскую сторону. Подспудные ощущения порой прорывались сквозь стену ее самоконтроля, заставляя вспоминать прикосновения монстра. Его жадные до ее крови губы на своих. Его руки на своем стане. А более всего возмущали ее душу воспоминания о его глазах, всепоглощающих как Адово пламя. Не могла она признаться себе, но, ступив на подоконник своего спящего дома, она испытала не только облегчение за успешное окончание ночной прогулки, но и горькое разочарование. Казалось, часть ее сущности поддалась великому искушению и желала остаться с вампиром навечно.       Что ж, если она и дальше будет вести себя как глупая девица, то так оно и будет! Непременно!       О чем она вообще думает.       Явно не о том, о чем стоит. Она должна убить его, а не размышлять о недостойном. И недопустимом. Точка. Еще раз оправив на себе черный платок, Гермиона покрутилась перед зеркалом, висевшем на стене, отмечая, что ткань ниспадает правильно, скрывая ее целиком. Черный платок хорошо смотрелся с черной же юбкой и жакетом. Вполне вампирский образ. Уголок рта дернулся вверх в усмешке. А мозг вдруг нарисовал рядом с ней ненавистный облик монстра, сотканный из сотен оттенков тьмы. Прекрасный лик, который заставляет ее трепетать глубоко внутри. Его глубокий и темный голос, строка за строкой произносящий ее любимое стихотворение. Его взгляд, полный… Нет! Ничего там нет, кроме презрения к падали, до которой он, так уж и быть, снизошел. Наглец! Нарцисс! Нигилист! Пришлось крепко зажмуриться, прогоняя вампира из реального мира. Гермиона поправила волосы и проверила, хорошо ли держится шляпка. Сегодняшний ветер вполне мог сорвать ее с головы, если она недостаточно закрепит. Закончив с приготовлениями, девушка перехватила полено покрепче.       Гермиона двинулась к выходу и попрощалась с хозяином аптеки. Он сегодня тоже вызвался закрыть ее на ночь.       — До завтра, мистер Дамблдор.       Едва она закрыла за собой массивную деревянную дверь, то столкнулась с мужчиной, который стоял прямо на лестнице и, видимо, намеревался успеть до закрытия.       — Мисс Грейнджер, добрый день! Извините, я не успел днем подойти к вам, — Сириус Блэк виновато улыбнулся.       — О, мистер Блэк, рада видеть, что с вами все в порядке, — Гермиона тоже послала ему легкую улыбку. — Добрый день. Вечер, скорее. Кхм.       — Вы сейчас куда направляетесь?       — Я договорилась с Минервой сегодня встретиться в «Беренике». Вы туда не собираетесь случайно?       — Собираюсь, — деловито кивнул Сириус. — Я решил прийти позже, чтобы успеть к закату. Я хочу проводить вас, если позволите.       — С удовольствием, мистер Блэк.       — У вас все хорошо, мисс Грейнджер? — Сириус окинул ее внимательным взглядом, скользнув по черной ткани платка. — Не могу приметить на вас полено.       — Я спрятала его под платком от случайных взглядов. Не хотелось бы прослыть помешанной на деревьях, знаете ли, — Гермиона легко усмехнулась. — Я передам вам его в «Беренике».       — Хорошо. Но оно наверняка тяжелое, я мог бы понести его сам?       — Нет, все хорошо, мистер Блэк. Мы с ним уже практически единое целое в каком-то смысле.       — Правильный подход. Оружие — это продолжение руки охотника, — засмеялся Блэк. — Тогда предлагаю начать наш путь.       Они свернули на Королевскую милю и неспешно шли вдоль многочисленных лавочек. Гермиона была рада встретить Блэка и видеть его живым.       — Я очень спешил к вам, но некоторые дела задержали, — тон мужчины был несколько извиняющимся. — Мне нужно было отправить мистера Энфилда на починку в оружейную мастерскую в самом конце мили.       — Ничего страшного, я понимаю, — Гермиона качнула головой. — Я тоже весь день провела за конторкой. Было много дел.       — Не сочтите за наглость, но, учитывая обстоятельства, я хотел бы поинтересоваться, как прошла ваша ночь? — Сириус прошил ее внимательным взглядом.       О, нет. Она ждала этот вопрос, ждала и до сих пор не придумала, как поступить. Рассказать ему о прогулке с вампиром? И всем остальном? Зачем? Гермиона не хотела, чтобы Сириус считал ее двинутой дурочкой. А она ею, несомненно, была. Стоило ли Сириусу знать?       — Кхм, все в порядке, — Гермиона вымученно улыбнулась. Врушка.       — Никто вас не беспокоил? — уточнил Блэк, не отводя от нее внимательного взгляда.       Соврать было тяжелее, чем нести полено, но девушка справилась блестяще.       — Нет, — Гермиона покрепче перехватила полено, которое так и норовило выпасть из рук. Они стали спускаться вниз, здесь наклон дороги стал сильнее, приходилось прикладывать больше усилий, чтобы нести осину. Было безумно стыдно врать охотнику, но что она могла сказать? Что запрыгнула на руки к монстру, позволила утащить себя из дома, а после и вовсе почувствовала нечто запретное к нему, к мертвецу, которому даже не двести лет, а куда больше. Какой позор. Гермиона потянула носом холодный вечерний воздух и стала смотреть на фасады домов, чтобы отвлечься от переживаемого позора. Серые каменные особняки нависали над милей мощными крепостными стенами. Крыши домов были украшены совершенно по-разному: на одной впивались в вечереющее небо черные готические башенки. На другой — причудливые резные фигуры. На некоторых были величественные колонны.       Сириус если и почувствовал в ее словах ложь, то виду не подал. Он неспешно шел рядом.       — Хорошо. Я рад слышать, что вы были в безопасности.       О, нет, она нагло врала ему, а Блэк поверил. Что бы было, если бы она сказала правду? Почему-то Гермиона была уверена, что Блэк просто ушел бы, обругав ее. Сию же секунду. Она не хотела терять его! Он стал ее надеждой, которой так хотелось верить. Особенно после ночной прогулки, когда Гермиона осознала, что вампир запустил свои когти не только в ее горло, но и в душу. В ее тело. В самый сокровенный и тайный уголок, куда только суженному позволено заглядывать. Горькая улыбка просочилась на губы. Боже, она вдруг почувствовала себя измазанной кровью несчастных его жертв.       Молчание немного затянулось, и Гермиона поспешно выпалила внезапно пришедший на ум вопрос:       — Скажите, мистер Блэк. А все вампиры боятся дневного света?       — Все, которых я знал.       — Даже высшие?       Гермиона посмотрела на Сириуса, его серьезное лицо. Сегодня он надел невысокий цилиндр, который сейчас был в моде у мужчин. Черные волны волос ниспадали из-под него чуть ниже плечей. Он был одет в черный длинный сюртук и темные брюки. Видимо, он носил кобуру с мистером Адамсом под сюртуком. На первый взгляд Сириус выглядел приличным джентльменом, про которого и не скажешь, что у него припрятан целый сундук с осиновыми кольями.       Сириус выдержал обращенный на него долгий и изучающий взор и, чуть повернувшись корпусом к Гермионе, спокойно ответил на ее вопрос, будто они обсуждали не противоестественный факт, а недавний выпуск газеты.       — Вампир — подлунный мертвец. Свет солнца против его темной природы. Все вампиры от гулей до древних погибают при прямых лучах. Лучи солнца сжигают их.       Гермиона слушала внимательно, затаив дыхание. В новой информации промелькнула некая надежда, хрупкая и зыбкая. Девушка представила себе Скабиора, который не успел в свой гроб. Что бы было тогда? Луч солнца скользил бы по гладкой белой коже, воспламеняя и сжигая ее. Идеальное лицо обратилось бы в прах и пепел, как и положено мертвечине. Гермиона нервно облизнула губу и беспокойным тоном задала следующий вопрос:       — Возможно, нам надо будет как-то выманить вампира на свет?       К ее удивлению, Сириус покачал головой в отрицании и послал ей ироничный взгляд.       — Это не так-то просто, мисс. Они проявляют изрядное упорство и не хотят умирать, как бы странно это ни звучало. Они очень крепко держатся за свое бессмертие.       Дьявол! Да и как вынудить всесильную тварь выбраться из своего укрытия, чтобы обрести истинную смерть в лучах солнца? Напыщенный высший вампир наверняка за свою долгую жизнь научился отменно прятаться. Гермиона досадливо поморщилась, вспомнив, как Скабиор ночью насмехался над нею, когда говорил, что задержался бы с ней на подольше. Он будто чувствовал восход солнца и точно знал, сколько времени осталось до первых лучей.       — Они правда спят в гробах?       — Кто вам сказал? — мрачно усмехнулся Сириус и даже остановился на мгновение. Серые глаза слегка прищурились в подозрении.       Гермиона сполна прочувствовала его взгляд и, прочистив горло, только и выдавила:       — Вампир.       Сириус глубоко вздохнул, как показалось, с некоторым разочарованием, и продолжил:       — Не верьте всему, что он говорит, мисс. Вернее, ничему из того, что говорит нечисть, — голос мужчины стал очень холодным и отрывисто чеканил: — Все их слова — ложь.       О, нет! Неужели он понял?! Гермиона замерла от жуткой догадки. По коже прошел холодок. Девушка нервно повела плечами.       — Я понимаю, Сириус. Просто…       Гермиона не смогла договорить свою мысль, потому что Сириус перебил ее, с горькой усмешкой спросив:       — Они бывают весьма убедительными, не так ли? — глаза его были столь проницательными. Он прекрасно знал нрав нечисти. И предупреждал ее уже в который раз. Повторяя и повторяя очевидные слова для глупой девицы.       Гермиона бездумно прикусила губу. Не то слово, мистер Блэк. Очень убедительными. Опять в памяти возник вампирский поцелуй, едва не стоивший ей жизни. Но возможно ли, чтобы вампир ничего не чувствовал? Зачем тогда он снизошел до падали и терзал ее губы столь сладко и больно? Знал ли он о том, что творилось с ее телом? «У вас жар». Господи, конечно, он почуял ее состояние, как зверь чует запах самки. Господи! Какой стыд! Голову разрывали на части сотни вопросов, ни один из которых она не могла бы задать Блэку.       Вслух же Гермиона сказала нечто другое:       — Я постоянно держу в голове ваши прошлые слова, Сириус.       Блэк несколько раз кивнул и снова одарил поникшую девушку пронзительным взглядом.       — Это правильно. Только постоянно напоминая себе о том, насколько опасны эти существа, можно адекватно воспринимать их угрозу.       Как же он был прав! Она не должна была ни на секунду забывать о том, кто он. Он убийца, который плевать хотел на живых, на порядочность и гуманизм. Вся ее жизнь оказалась подчинена велению монстра…       Вдруг Гермиона резко остановилась, едва не споткнувшись на брусчатке. Что-то звало ее! Пригвоздило к месту! Она и пошевелиться не могла, только крепче вцепилась в полено.       Гермиона почувствовала на себе голодный взгляд. И отнюдь не Блэка. Сердце больно защемило от накатившего ужаса, ощущения настигшей грозовой бури.       Гермиона быстро вскинула голову и посмотрела куда-то в сторону, отвечая на неслышимый для других зов. Туда! Между домами! Глухие удары сердца отсчитывали разделявшие их шаги. Десять, двадцать, тридцать шагов. Между домами начинался один переулок. Каждый волосок на коже встал дыбом. Мозг бил тревогу и умолял бежать сейчас же! Ноги же приросли к земле. Гермиона напряженно всматривалась в проулок, но ничего не увидела. Ни алых глаз, ни высокого цилиндра. Только людская толпа, спешащая по своим смертным делам.       — Мисс Грейнджер? — обеспокоенно спросил Сириус, тоже сразу же остановившись. Его рука потянулась под сюртук и замерла там. Сириус проследил взгляд девушки. — Что вы видите?       — Ничего, показалось, — Гермиона нервно перетряхнула плечами в тщетной попытке сбросить оцепенение. Полено угрожаючно накренилось, намереваясь выпасть из руки, но она успела его подхватить. Однако гадкое ощущение никуда не ушло. Кто был там, в том проулке? Она подняла обреченный взгляд на стремительно темнеющее небо. Закат уже догорел. Ночь вступала в свои права.       Неужели он?       Однако Сириус испугал ее еще больше, когда наклонился к ней ближе и тихо проговорил:       — Не показалось, Гермиона. Он следит за вами.       Раздался щелчок металла. Сириус взвел курок?! Он будет стрелять в вампира прямо на Королевской миле? Рука с револьвером так и осталась под сюртуком, охотник замер, явно готовясь отражать нападение.       — Господи. Я не вижу его, но… чувствую, — Гермиона тяжело сглотнула. Опять вампир заявился к смертным. Снизошел до падали. Она до боли таращилась в пустоту переулка. Сердце билось в груди все быстрее.       Сириус как-то весь опасно подобрался, спина выпрямилась еще больше, плечи расправились, он стал выглядеть внезапно очень устрашающим. Он тоже не сводил настороженного взгляда с проулка, всем своим грозным видом демонстрируя готовность сразиться с монстром.       — Ваша метка показывает ему, где вы находитесь. Так будет, пока она не заживет. Или пока мы его не убьем, — мрачно улыбнулся Сириус.       Стало тяжело дышать. Голова пошла кругом.       — О, Господи, — Гермиона едва не заскулила от ощущения давящей обреченности. Снова Скабиор преследовал ее. Рука крепко сжала осиновое полено. Тихо, очень тихо пересохшие губы прошептали: — Я рада, что вы рядом, мистер Блэк. Иначе бы он заявился прямо сюда.       — Пойдемте, мисс Грейнджер. Вампир не будет нападать на нас в столь людном месте.       Толпа понесла их дальше. Лишь удалившись от злосчастного переулка на несколько десятков шагов, девушка почувствовала себя лучше. Ясность сознания вернулась. Ноги окрепли и зашагали увереннее. А если бы Сириуса не было здесь? Вампир бы взял ее в полон вновь. Проверил бы ее слишком самоуверенные слова про то, что она уйдет от него и в четвертый раз. Не уйдете. Воспоминания о его горящих прямо перед ее лицом глазах. Он здесь! Снова! Чтобы довершить начатое. Пусть лучше бы он убил ее в катакомбах, чем так терзать ее душу! Она не хотела больше быть пешкой в вампирских играх. Отчаяние поглотило девушку. Одна лишь слезинка прорвалась и скатилась по бледной щеке. Гермиона наскоро вытерла ее и горько прошептала:       — Что ему нужно от меня?       — Ваша смерть, ваша кровь и ваша душа. Пока он не заберет у вас все — он не оставит вас в покое, Гермиона. Мы должны убить его, только тогда вы будете в безопасности, — сумрачный тон Сириуса не оставлял никакой надежды. Он замолчал на несколько секунд, обдумывая следующие слова. — Возможно, вам лучше сегодня будет остаться в «Беренике» на ночь?       — О, я не знаю. Если Минерва не сочтет это злоупотреблением с моей стороны.       — Минерва очень обеспокоена вашей судьбой, Гермиона. Я уверен, что она сама предложит вам остаться. Если моя компания вас не смутит. Я временно квартирую там.       — Разумеется, не смутит, мистер Блэк. Я очень благодарна вам за участие.       Гермиона ярко представила себе, как зайдет в «Беренику», а выйдет только после рассвета. Будет ли Скабиор томиться рядом всю ночь, облетая дом круг за кругом? Она почти прыснула, но остановила себя. Кроме того, если рядом будет Блэк и Минерва, она явно не будет настолько безрассудной, как вчера, и не выйдет к вампиру добровольно.       — Мое участие будет иметь смысл в том случае, когда мы загоним кол ему в сердце или пошлем парочку серебряных пуль в голову.       От мрачного тона Блэка вдруг стало неуютно. Гермиона нахмурилась. Она представила себе идеальное лицо вампира, которое раскалывается на части словно фарфоровая ваза, когда пули из мистера Адамса одна за одной врезаются в гладкий белый лоб.       — Сколько пуль обычно нужно для того, чтобы убить?       — Бывает, что одна. А бывает, что и десятка не достаточно. Все зависит от силы вампира.       — Он сказал, что умеет регенерировать…       — Тогда может и два десятка, — пожал плечами Блэк.       — Я не умею стрелять, — грустно покачала головой Гермиона.       — Стрелять — это моя задача, мисс. Ваша — крепко держать кол в руке. И не сомневаться в себе, Гермиона. Ни секунды не сомневаться, — Сириус послал ей многозначительный взгляд.       — Я не буду сомневаться, Сириус.       — Вот и отлично. А раз за нами наблюдают столь внимательно, не стоит ли нам немного позлить дедулю, м? — голос Сириуса вдруг стал игривым.       — Как? — неуверенно улыбнулась Гермиона.       — Понимаете, мисс, вампиры часто считают людей, которых преследуют, своей собственностью, Гермиона. Добычей, можно назвать по-разному. Вампир привыкает к контролю и очень раздражается, когда не может давить над жертвой. Вот как сейчас.       — К чему вы клоните, Сириус? — не поняла Гермиона.       — Ваш вампир сейчас наблюдает за вами. Но не может подойти, потому что здесь слишком людно. Сразу будут бросаться в глаза его особенности. Позвольте мне вашу руку? — Сириус галантно предложил Гермионе локоть. — О, мисс Грейнджер, не удивляйтесь, так нужно.       Гермиона вытащила свободную руку из-под платка и приняла локоть Блэка.       — Ближе, мисс. Заставьте вампира поверить, что вы не боитесь меня.       — Я не боюсь вас, Сириус, — пробормотала Гермиона, приближаясь к нему совсем вплотную. — Просто так гуляют пары. А мы…       — Вполне себе пара, мисс Грейнджер, — засмеялся Сириус, слегка погладив пальцами ее ладонь. — Эдинбург — большой город. Никому до вас тут дела нет.       — В Лондоне меня казнили за меньшее.       — Хм. Расскажете?       — Я была помолвлена. Наши матери одобрили нас, когда нам было по семнадцать. Мы дружили с детства. А потом… Я закончила медицинский женский колледж и устроилась на работу в одну аптеку в центре Мейфер. И в один день пришел клиент. Мужчина. Он часто заходил в аптеку за каплями для глаз. И тогда у него были так воспалены глаза, что он не мог самостоятельно закапать капли. Он попросил меня сделать это. Я согласилась. И когда он снял пиджак, чтобы не испачкать его, в аптеку зашел мой жених. Со своими дружками.       — Ваш жених, видимо, и сам был слепым? Не вижу тут ни единого повода для ревности. Вы просто помогли страждущему.       — А ему и нужен был лишь повод. Дело в том, что Невилл сам изменял мне. И когда увидел, что сможет на моем фоне обелить свою репутацию, сделал это без раздумий. Он с друзьями расстарались, чтобы раздуть огромный скандал. А мне было так обидно, Сириус, — Гермиона покачала головой. — Я просто собрала вещи и уехала сюда. Чтобы забыть об этом позоре.       — Грустная история, Гермиона. Но не мужчины, такие, как ваш жених. Бывший жених.       — Я понимаю, но молва очень жестока к одиноким женщинам, — Гермиона прокашлялась. Пока она рассказывала свою историю, то чувствовала, как неотрывно Скабиор следил за ними.       — Здесь с этим проще. Шотландцы не столь озабочены своей идеальной репутацией.       — Мне здесь очень нравится. Я бы ни за что не хотела вернуться обратно в Лондон. Здесь я нашла своих друзей. И потеряла, — Гермиона потянула носом воздух, чтобы не расплакаться.       — Помните об этом, Гермиона.       — Сириус. Когда я спрашивала вампира о судьбе Луны, убил ли он ее, то он ответил лишь: и да, и нет. Вы не знаете, что бы это могло значить?       — К сожалению, я не могу дать точного ответа. Возможно, вампир забрал ее и пока держит в живых, чтобы выпить позже.       — Он сказал, что не может ответить. Будто кто-то может ему запретить?       — Помните, мы говорили об Упивающихся Смертью. В их ковене строгая иерархия. Аластор много лет подбирался к ним. И узнал однажды, что самого главного вампира у них носит имя Воландеморт. Ему подчиняются все остальные.       — Победитель смерти?       — Красноречиво, правда? Аластор поплатился головой за это знание. Вполне возможно, что ваш высший вампир из низших членов этого ковена. В таком случае его могут ограничивать в действиях все, кто выше. Они хранят свой ковен в строгости и убивают всех, кто о нем знает.       — Значит, вы тоже обречены?       — Я сам выбрал свой путь, Гермиона. Я хочу знать, кто прячется в тени и как их убить. Вы же попались в лапы вампира случайно. Он наиграется вами как кот с мышкой и убьет.       Гермиона вздрогнула всем телом. Дрожь ее передалась Сириусу, так близко они шли сейчас. Он снова погладил ее по руке. Весьма демонстративно.       — Правильно, что вы боитесь, Гермиона. Иногда только осторожность и холодный рассудок позволяют избежать смерти.       — Вы специально хотите разозлить его?       — Хочу, чтобы кровосос знал, что мы не зависим от его воли и способны делать свои решения. Я понимаю, что вы чувствуете себя обреченной. Но давайте думать, что на самом деле обречен вампир.       — Мы пришли.       — Разрешите, я открою для вас дверь, мисс Грейнджер? — не отпуская ее руки, Сириус второй потянулся к дверной ручке, распахивая ее так, чтобы пропустить Гермиону первой. Лишь когда девушка оказалась внутри, Сириус отпустил ее руку. Потом замер на пороге, осмотрел внимательно пустой на первый взгляд переулок. Усмехнулся и захлопнул дверь за собой.       — Гермиона! Ты пришла! — Минерва радостно улыбнулась.       — Здравствуй, Минерва! Мистер Блэк проводил меня.       — Хорошо, я уже начала было беспокоиться, что ты не придешь.       — Такое вполне могло произойти. Вампир следил за мы от самой аптеки.       — Господи, все в порядке?       — Да, мы были очень осторожны, — кивнул Сириус. — Минерва, я бы предпочел, чтобы мисс Грейнджер осталась сегодня здесь на ночь. Я боюсь, что вампир достаточно разозлился и вряд ли даст ей спокойно уснуть сегодня в ее доме.       — Хорошо, конечно, я не против. Только вот у меня здесь всего одна кушетка, — Минерва растерянно посмотрела на гостей.       — Я буду спать в кресле. Если вообще буду, — хмыкнул Сириус.       — Спасибо, Минерва, я тоже могу посидеть в кресле. Спасибо, я не знаю, как тебя отблагодарить. За все.       — Главное — твоя жизнь, Гермиона. Мы должны противостоять злу!       Гермиона наконец-то подняла шарф, и все уставились на осиновое полено, которое она держала в руках весь долгий путь сюда.       — Тяжелое, — Сириус взял полено из рук девушки и подкинул его на ладони. Потом внимательно осмотрел. — Судя по срезу, это очень старое дерево. Возможно, вампир питает к нему какие-то нежные чувства.       — Он сказал, что осина — его любимое дерево.       — Каков наглец! Ну, надеюсь, мы смогли его немного подбодрить, Гермиона, — Сириус подмигнул ей. — Мы заточим кол и позволим вампиру сполна насладиться любимым деревом в его груди.       — Вы можете занять подсобку, — Минерва кивнула в сторону огороженной комнаты. — Скоро начнут приходить первые клиенты. И хоть я полагаю, что многих бы настоящий осиновый кол привел бы в восторг, лучше вам скрыться от посторонних глаз.       — Благодарю, Минерва, — Сириус скрылся вместе с осиной за бархатной портьерой.       — Как ты, Гермиона? — обратилась к ней Минерва с тревогой заглядывая в глаза.       — Все хорошо, правда. Сегодня мы заточим кол и… Спасибо, что разрешила мне остаться здесь.       — Не стоит благодарности, — отмахнулась Минерва. — Твоя безопасность превыше всего. Я уверена, что Сириус позаботится об этом. Вампир больше не тревожил тебя?       А вот соврать Минерве вдруг стало сложно. Она так заботилась о ней.       — Он снится мне, но я стараюсь, Минерва, — Гермиона вымученно улыбнулась. — Он весьма настойчив.       — Хорошо, что только во снах, — Макгонагалл внимательно на нее посмотрела и чуть прищурила глаза. — Ведь если бы что-то случилось еще, ты бы рассказала нам?       — Конечно, Минерва.       — Мы верим в тебя, Гермиона. Сириус рассказывал мне разные истории из своей практики. Все из них заканчивались очень печально. Вампиры могут быть…       — Очень убедительными, да, — тихо закончила фразу Гермиона, выдерживая прямой взгляд Минервы.       — Они могут очаровать человека, буквально лишить его собственной воли. Для него твоя жизнь — лишь игра.       — Пыль на ветру. Он так сказал.       — Ох, какая поэтичность! Гермиона, даже если он будет цитировать тебе Бодлера, ты не должна вестись на его уловки, — пошутила Минерва и очень испугалась, когда увидела, как стремительно побелело лицо девушки.       Гермиона не смогла сдержать удивленный вдох и, широко раскрыв глаза, уставилась на женщину с подозрением. Откуда она знает?       — Неужели я угадала, Гермиона? — покачала головой Минерва, грустно улыбнувшись уголками губ вниз. — Он читал тебе стихи?       — «Падаль», — тихо выдавила Гермиона, опустив взгляд на дрожащие руки. События минувшей ночи снова накрыли ее.       — Ты не говорила этого раньше… — Минерва тяжело вздохнула, мгновенно осознав, что вампир являлся еще раз. — Когда он приходил вновь?       — Минувшей ночью, — сгорая от стыда, Гермиона спрятала лицо в ладонях, не выдерживая взгляда Минервы.       — Ты сказала Сириусу?       — Нет, — прошептала Гермиона горько. — Я так боюсь, что он подумает, что я дура, и уйдет, Минерва.       — Господи, Гермиона! — лицо женщины вдруг стало очень строгим. Нахмуренные брови сошлись над переносицей грозно, словно у преподавательницы в колледже. — О чем ты только думаешь?!       Макгонагалл сердито топнула ногой и крикнула в сторону подсобки:       — Сириус, подойди сюда, пожалуйста!       — Минерва?       Гермиона спрятала лицо в ладони, точно ребенок, и сгорала от жгущего сердце стыда.       — Гермиона, расскажи нам все. Вообще все, — потребовала Минерва. Они с Сириусом многозначительно переглянулись.       Блэк окинул взглядом дрожащую фигуру девушки.       — Гермиона, важна любая деталь. Каждая деталь.       — Давайте присядем, — Макгонагалл указала рукой на круглый стол. — Хотите выпить? Чаю?       — Я бы не отказался от чая, — кивнул Сириус, занимая кресло рассказчика.       — Сейчас принесу, — отозвалась Минерва из-за барной стойки. — Как раз заварила недавно.       Гермиона усилием воли оторвала ладони от лица, являя миру красные глаза и распухший нос. Слезы катились сами собой по бледным щекам. Губы подрагивали от волнения. Она выбрала небольшой стул за общим столом и опустилась на него. Ей придется рассказать все? Так вышло, что она села прямо напротив Сириуса. Не было ни одной возможности избежать серого внимательного взгляда.       — Гермиона, я прибыл издалека, — начал Блэк мягким тоном, — чтобы успеть помочь вам. Вы сейчас, конечно, не на допросе в полиции. Но я еще раз прошу вас об искренности. Вы понимаете, что за монстр преследует вас. Он может убить вас, меня, Минерву, любого человека без малейших раздумий. Только тщательная подготовка и знание всех нюансов способны хоть немного сравнять наш счет. Вы понимаете?       — Да, Сириус, понимаю, — пристыженно кивнула Гермиона, глядя на свои сплетенные на коленях пальцы.       — Я принесла чай для всех. Это ваш, Сириус, — Минерва пододвинула к Блэку фарфоровую чашку с плескающимся внутри шотландским чаем. — А это тебе, Гермиона, выпей, пожалуйста.       Расставив чашки на столе, Минерва села рядом с Сириусом. Теперь две пары алчущих правды глаз буравили Гермиону. Гермиона потянулась к чашке и заставила сделать глоток. Горечь во рту никуда не делась. Господи, что они сейчас о ней подумают.       — В общем, — Гермиона сама поморщилась от того, как тонко звучал ее голос. — Вчера вечером я приняла несколько ложек настойки белладонны и смогла уснуть наконец-то. Только вот через несколько часов сна что-то пробудило меня. Я просто открыла глаза… Моя соседка, Лаванда Браун, на ночь широко открыла форточку, в комнате было очень холодно. Я встала и подошла к окну, чтобы закрыть ее. Посмотрела на Лейт-Лейн и увидела вампира.       — Господи, — всплеснула руками Минерва. — Вот же прицепился к девочке!       Сириус же ничего не произнес, только смотрел своим пробирающим до костей взглядом.       — Вампир висел в воздухе прямо напротив окна. Я хотела было закрыть окно и вернуться в кровать, но он тогда подлетел ближе и сказал: «Впусти меня».       Сириус переменился в лице, став очень мрачным:       — Вы пригласили его?       — Нет.       — Господи, Гермиона, нельзя приглашать вампиров в дом!       — Они не могут войти без приглашения? — удивилась Гермиона.       — Не могут, — качнул головой Сириус. — Что было дальше?       — Он сказал, что если я не хочу, чтобы он убил Лаванду, то я должна пойти с ним. Получается, он наврал мне, что сможет попасть внутрь?       — Конечно, Гермиона, он ввел вас в заблуждение и шантажировал близким человеком. В этом вся их суть! — Сириус печально покачал головой.       Гермиона понурила голову и сбивчиво запричитала:       — Я не знала… Я думала, что он сейчас убьет Лав так же, как Рона и Гарри. Оторвет голову или выпьет кровь.       Лицо Блэка стало очень мрачным, как и его тон:       — Вы пошли с ним?       — Да, я вышла в окно и… — под холодным взглядом Сириуса стало очень не по себе. Только бы он не ушел! — Он поймал меня, и мы полетели вверх.       — Гермиона, — потрясенно прошептала Минерва. — Ты обещала беречь себя!       — Он мог убить Лаванду! — воскликнула со слезами в голосе. — Я не могла этого допустить.       — Не удивляйтесь, Минерва, вампиры ничего не помнят про эмоции и чувства, но прекрасно помнят, как можно манипулировать людьми для собственной выгоды. История мисс Грейнджер еще раз подтверждает мои слова. Что было дальше, Гермиона?       Набрав побольше воздуха в грудь, Гермиона продолжила:       — Когда я спросила, убьет ли он меня сегодня, то вампир ответил, умею ли я считать. Я уточнила, что осталось всего три дня. Он подтвердил.       — Так, значит, осталось чуть меньше трех дней. Мы будем готовы, — мрачно ощерился Блэк. — Куда он отнес вас?       — Он спросил, наточила ли я кол. Я сказала, что да, и начала дерзить в ответ. Тогда он сказал, что переоценил мое общество и захотел отнести на Калтон-хилл и оставить там. Как есть. В одном ночном платье и без башмаков даже. А я помню, сколько времени взбиралась туда в первый раз. Я бы не смогла вернуться домой…       — Он снова заманил вас в ловушку, — резюмировал Сириус.       — Да, — недоверчиво прошептала Гермиона.       — Он затащил вас в место, в котором вы будете наиболее беззащитны. Без других людей. Без свидетелей. Без возможности добраться в безопасное укрытие. Вы понимаете это, Гермиона?       Боже, когда Сириус проговаривал ее показания своим мрачным тоном, обличая истинную суть намерений вампира, у Гермионы словно с глаз спадала пелена. Романтизм как ветром сдуло. И осталась неприглядная вампирская суть.       — Сириус прав, Гермиона. Ты должна понимать, как сильно ты рискуешь жизнью!       — Я понимала… но что я могла сделать? — Гермиона спрятала пылающее лицо в ладони, которые вдруг стали потными. И это еще не весь ее рассказ, дьявол побери.       — Гермиона, я здесь не для того, чтобы судить вас. Я здесь для того, чтобы помочь вам избавиться от монстра.       — Спасибо, Сириус, — Гермиона была благодарна за то, что Блэк не ушел, хлопнув дверью, осознав всю глубину ее глупости. Это пока он не слышал последнюю часть твоего рассказа. — Когда мы приземлились на Калтон-хилл, то я сразу же промочила ноги, и пришлось искать скамейку, чтобы хоть немного согреться. В вышине, среди облаков, очень холодно. Мне повезло, что перед сном я надела, простите за подробности, несколько платьев и сверху шерстяное. И еще чулки, — еще больше краснея, добавила Гермиона. — Вампир сел рядом на скамейку и сказал, что забыл, насколько слаба смертная плоть.       — М-м-м, как мило с его стороны проявить немного участия к вашим страданиям. Интересно, кровосос слышал что-нибудь про пневмонию? — холодно усмехнулся Сириус.       — Я была тоже очень обижена на него. И тогда я вспомнила, Сириус, как вы говорили про то, что он дедуля. Я стала дразнить его стариком без памяти, что его очень задело, — Гермиона увидела, как уголки губ Сириуса довольно дернулись наверх. — И тогда он назвал свой возраст. Настоящий возраст.       Вот тут Блэк тяжело вдохнул:       — Сколько?       — Двести восемьдесят.       — Дьявол побери, — брови Сириуса взлетели вверх. Он досадливо поджал губы. А рука сама собой потянулась в карман, откуда через мгновение появился пистолет. Блэк положил его себе на колени и погладил барабан пальцами. Выражение его лица было очень сложным и мрачным. Словно он увидел перед собой смерть.       — Сириус, — позвала его Макгонагалл, которой было непривычно видеть Блэка столь… испуганным?       — Двести восемьдесят — весьма много для высшего вампира, — поморщился Сириус, не переставая поглаживать пистолет. — Он должен быть очень силен.       — Он умеет летать и регенерировать. Я спросила, можно ли его сжечь, он сказал: «Попробуйте как-нибудь».       — Разумеется, он демонстрировал вам свою бессмертную непобедимость, чтобы уронить вашу силу духа, Гермиона.       — Он сказал, что его обратили в двадцать семь. А потом… мы читали Бодлера «Падаль». Он сказал, что знал Шарля и настоял на том, чтобы он отнес этот стих редактору.       — Читал, по его мнению, падали «Падаль»? — изумилась Минерва. — Вот так манеры.       — О чем этот стих? — спросил Сириус. — Простите, я не сведущ в поэзии.       — Вообще про мертвую лошадь, — Гермиона увидела, как брови охотника взлетели вверх в удивлении. — Но это, скорее, аллегория о смертности красоты и таланта.       — М-м-м, — многозначительно хмыкнул Сириус. — Похоже, что некто очень старается соответствовать романтическому представлению о вампирах. Скажите, мисс Грейнджер, оторванная голова вашего знакомого Рона вписывается в этот канон?       — Нет, — выдавила Гермиона, крепко зажмурив глаза. Слезинка сорвалась вниз. Какая же она дура!       — Вот поэтому я каждый раз повторяю вам помнить о том, кто убил Рона и Гарри. О том, кто похитил Луну, — требовательно проговорил Сириус, сканируя девушку острым взглядом. — У вас есть это стихотворение, Минерва? Я должен прочитать его, чтобы понять, что вампир хотел донести.       — Конечно, у меня полное собрание стихов Бодлера, — кивнула Минерва, отпивая чай.       — Что было потом?       — Вампир стал высокомерно говорить, что он свидетель истории мира и видел, как погибали и рождались империи. Мы стали спорить о бессмертии. И тогда он сказал, что участвовал во многих важнейших событиях истории, — Гермиона закрыла глаза и громко шмыгнула носом. Какая же она дура! Когда Сириус начал объяснять ей, что происходило на самом деле, вся эта история стала казаться совершенно безумной. А самой главной идиоткой была она сама!       — Это очень важный момент, Гермиона. Какие события он застал?       — Тридцатилетняя война. Падение Бастилии. Ватерлоо-о-о, — здесь силы покинули Гермиону, и она окончательно расплакалась.       — Старый вампир, который видел, как пала Бастилия, — Сириус очень нехорошо улыбнулся, поднял пистолет в воздух и, открыв барабан, пересчитал серебряные пули внутри. — Шесть. Три в голову, три в сердце. Может сработать.       — Вы убивали настолько старых вампиров, Сириус? — тревожно спросила Минерва, почувствовав в словах охотника неуверенность.       — Простых — да. Высших пока нет, но активно планирую, — Сириус закрыл барабан и приблизил револьвер к глазам, сделав вид, что прицеливается в невидимого врага.       — Гермиона, выпей еще чаю. Он поможет тебе собраться с силами.       — Угу, — Гермиона вытерла слезы тыльной стороной ладоней. Глоток чая немного привел ее в чувство. — Потом я спросила его, какого черта он ко мне прицепился. Неужели нет новой Бастилии, зачем ему мешать мне жить.       — И что он ответил?       — Что стало сложнее проявляться в мире людей, что-то такое. Мы снова спорили о бессмертии, и я привела в пример стихи Бодлера. Тогда он сказал, что истинное бессмертие — это ты сам, а не память о тебе.       — Я восхищен вашей смелостью, Гермиона. Хоть она ужасно безрассудна! — вдруг улыбнулся Сириус. — Вы отважились спорить с вампиром, прекрасно зная его возраст и нрав.       — Он говорит, что люди обычно реагируют иначе. И ему любопытно, что я сделаю дальше. Смогу ли убить его. Он сказал, что за все годы не встречал более доставучей падали.       — Скорее всего, именно этим вы его и привлекли. Старых вампиров сложно удивить.       — Очень плохой вывод можно сделать из твоего рассказа, Гермиона, — покачала головой Минерва. А потом услышала, как дверь открылась и вошли первые посетители. — Можете продолжить в подсобке.       Троица переглянулась, быстро закончив разговор. Обсуждать высших вампиров в присутствии посторонних было очень рискованно.       — Добрый день! — поздоровалась Минерва с клиентами. — Чего желаете выпить?       Гермиона взяла свою чашку с чаем в руки и встала, чтобы перейти в другое помещение. Пока она шла туда, то увидела, как чай волновался в чашке, столь сильно у нее сейчас дрожали пальцы, когда она вываливала свою историю.       Она зашла внутрь подсобки и присела на стул. Видимо, самое страшное ей придется рассказать Сириусу один на один. Дьявол! Гермиона почувствовала, как запершило в горле от нервов, и потянула в себя чай. Сириус плотнее захлопнул портьеру за собой, сел за стол напротив девушки. На крышку стола он положил пистолет и чашку чая.       — Вы закончили рассказ, Гермиона?       — Это еще не все, — вымученно улыбнулась Гермиона. — Я подумала, что мы говорим весьма искренне, и спросила про Луну, жива ли она, увижу ли я ее когда-нибудь. Тогда вампир ответил, что не может сказать. Мне это показалось странным.       — Значит, жизнь Луны вне его полномочий. По вашему рассказу, Гермиона, вырисовывается любопытный портрет. Высший вампир достаточно стар, однако не располагает всем спектром силы. Значит, есть более высокие чины в их иерархии, которым он подчиняется. Хорошо, что мы говорим без Минервы. Она не знает про Упивающихся Смертью. И вы не должны ей говорить, ради ее же безопасности, Гермиона.       — Я поняла. Вы думаете, что он подчиняется другим вампирам?       — Воландеморту, — кивнул серьезно Сириус. — И всем, кто стоит ниже его. Вы говорили, что знаете про ковен?       — Нет.       — Хорошо. По сведениям, которые собрал Аластор перед смертью, мы выяснили, что Воландеморту может быть более двух тысяч лет.       — Сколько? — жалобно протянула Гермиона, представив себе, до какой наглости может дойти вампир к этой возрастной черте.       — Воландеморт — один из самых древних вампиров, о которых я слышал. И все это время он собирал различные знания и книги, совершенствовался не только в убийстве людей, но и в различных оккультных практиках, черной магии. Обычные, рядовые вампиры, Гермиона, не умеют летать.       — Вы полагаете, что Упивающиеся Смертью владеют недоступной другим силой?       — Вы сами видели. Левитация. Регенерация. Устойчивость к холоду и, возможно, огню. Убить столь сильную тварь практически невозможно.       — Ох, Сириус, — грустно выдохнула Гермиона, качая головой. — Мы не сможем.       — Мы попробуем убить его. У нас нет выбора, Гермиона. Чем закончилась ваша прогулка с вампиром?       — Он решил отнести меня домой. Где-то за час до рассвета.       — Опять решил проявить участие, не заставляя вас брести домой через весь город. Вынес из ловушки, в которую сам же и заманил.       — Да. Он снова взял меня на руки и понес домой. Я пыталась услышать, бьется ли его сердце. Но там была только тишина. И… потом…       — Что он сказал?       — Что у меня будет лишь одна попытка пронзить его сердце колом.       — Значит, он понимает, что вы будете пытаться всерьез?       — Я сказала, что ушла от него уже три раза и уйду в четвертый. С его сердцем в руках.       — Хм. Думаю, его забавляет ваша самонадеянность, Гермиона. Вампиры любят необычное и нескучное. Они любят наблюдать, как ломается воля сильнейших и самых упертых из людей. Не думайте, что он восхищается вашей смелостью, он восхищается своей способностью вас сломать, вы понимаете разницу?       — Я понимаю, что для него все это игра.       — Что было дальше?       — Я сказала, что не промахнусь, потому что быстро учусь.       — И?       — И он спросил, чему же я научилась… — Гермиона сдавила пальцами пульсирующие виски.       — И чему же?       — Заговаривать вампирам зубы, — крепко зажмурившись, Гермиона заставляла себя рассказывать дальше. Блэк возненавидит ее.       — Хм, — Блэк поднял кончик губы вверх. — Наверняка как охотника его это только раззадорило. Что было дальше?       — Я чувствовала себя… не знаю, что на меня нашло… не могу…       — Говорите, Гермиона. Правду.       — Потом он остановился высоко-высоко. Среди звезд.       — Мисс Грейнджер, — надавил на нее Сириус.       — Он поцеловал меня, — дрожа всем телом, выдавила Гермиона.       Блэк испустил тяжелый вздох. Возникла тишина.       — Что было потом?       — Он вернул меня домой, когда на востоке стало светлеть. Сказал, что ему пора в гроб.       — Это все?       — И что его друг Шарль научил его снисходить до падали.       Силы покинули девушку. Она рухнула головой на стол и зарыдала.       — Я понимаю, мисс Грейнджер, почему вы не рассказали мне сразу, — голос охотника звучал сурово. — Но впредь прошу ничего не утаивать. Все происходящее важно. В каждой детали мы можем найти возможность убить его.       — Вы не презираете… меня? — Гермиона подняла заплаканное лицо.       — Я же говорил, что вампиры бывают очень убедительными, когда им что-то нужно от вас.       — Я думаю, что я… сошла с ума. Я повторяла себе каждую минуту, что это он убил Рона и Гарри, что он украл Луну. Но ничего из этого… не помогло.       — Думаете, за двести восемьдесят лет подобное существо только летать может научиться? Им доступны многие знания и многие способности. Когда я говорил, что они умеют очаровывать, то имел в виду не манеры, а способность лишить человека воли.       — Он околдовал меня? — встрепенулась Гермиона.       — Не обижайтесь, мисс, но многое зависит от личности человека. Если он подвержен различного рода романтическим мечтаниям, то вампир сможет на этом паразитировать и использовать в своих целях.       — И какая у него цель? Я не Бастилия, не Ватерлоо, а просто обычная дура, которая попалась ему в катакомбах?!       — Его цель — сломать вас, подчинить себе, закинуть в копилку вампирских побед и потом выпить вашу кровь.       — О, Боже.       — Вы считаете, что он не убьет вас в конце? Что такой монстр, каким вы видели его в катакомбах, сможет остановиться и пожалеть вас?       — Н-нет. Ему не доступна жалость. Он все время говорит, что приготовил мне иную смерть.       — Иную? — хмыкнул Сириус.       — Когда мы летели, то я опять начала ему дерзить, он хотел сбросить меня вниз, но потом сказал, что моя гибель будет иной. Что он выпьет меня до последней капли крови.       — Я не знаю, что именно вампир имеет в виду, но вам совершенно точно не стоит верить его словам. Он убьет вас. Вот что главное.       — Впрочем, даже из вашего ужасного рассказа мы смогли почерпнуть нечто хорошее, — Сириус ухмыльнулся.       — Что же?       — Сейчас ваш вампир в бешенстве, — засмеялся Сириус. — Он начал чуять, что проигрывает. Представьте себе, что после вашего сближения минувшей ночью он был уже вполне уверен в том, что очаровал вас столь сильно, что вы полностью потеряли голову и способность мыслить здраво.       — М-м-м?       — А сегодня увидел вас с другим смертным. Несмотря на то, что ему двести восемьдесят, в каком-то смысле он остается мужчиной с чрезвычайно острым чувством собственничества.       — О, я не думала в таком ключе, — Гермиона покраснела. — Кстати, я совсем забыла еще важную деталь.       — Какую?       — Его зовут Скабиор.       — Хм. Не слышал никогда этого имени. Впрочем, если он из Упивающихся Смертью, это неудивительно. О них очень мало кто знает. И они постоянно уменьшают это количество. Если случится худшее и вам придется опять с ним контактировать, никогда не говорите, что знаете об Упивающихся Смертью. Никогда, понятно?       — Хорошо, Сириус, — Гермиона замолчала. — Он не может быть тем вампиром, который убил Аластора?       — Судя по вашему описанию, это не он. Имя того вампира было другим. Я подпишу вам смертный приговор, если назову его сейчас, — Сириус покачал головой.       — Еще один смертный приговор? Подумаешь, — невесело улыбнулась Гермиона.       — Говорите, как охотница на вампиров, Гермиона, — Блэк лихо улыбнулся. — Колом орудовать вы почти умеете, но нужно еще попрактиковаться. Я как раз собирался сейчас приступить к заточке. Вы все мне рассказали?       — Точно все, — Гермиона обняла себя руками. Напряжение постепенно спадало, оставляя ее полностью разбитой. — Сириус, я не знаю, как благодарить вас. Я не знала, как рассказать о таком. Я чувствовала себя ужасно грязной. И думала, что вы уйдете, когда узнаете.       — Мисс Грейнджер, — тяжело вздохнул Сириус, подыскивая правильные слова. — Вы не первая женщина, которая пала жертвой вампирских чар. Я видел подобное много раз. Единственное отличие вашей ситуации от других в том, что вы живы. Пока, — мужчина прошил ее тяжелым взглядом. — И я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы оставались таковой.       Гермиона сглотнула комок в горле, в мрачной интонации охотника услышав жуткое предостережение. Она почему-то знала, что он сейчас продолжит свою речь.       — Надеюсь, что вы проявите благоразумие и будете очень осторожной. Только так все наши усилия будут иметь смысл. Я бы порекомендовал вам не оставаться одной. Там, где вампир легко сможет до вас добраться: на улице или в других открытых местах. Вампиры не могут заходить в те помещения, куда их не приглашали, но…       — Но?       — Но, учитывая их вечную жизнь, ты никогда не можешь быть уверен в том, что их не приглашали в этот дом пятьдесят лет назад, или сто лет назад, или двести, понимаете?       — Понимаю, хоть это и сложно для падали, которая живет куда меньше.       — Мы, охотники, стараемся узнать побольше о том, на кого ведем охоту. С обычным вампиром сложно справиться, но с высшим — в сто раз сложнее. Это не значит, что я не буду пытаться, — зловещая улыбка пересекла лицо Сириуса. — Пожалуй, пора приступить к подготовке подарка для нашего старика.       Сириус встал со стула и взял в руки увесистое полено. Несколько раз подкинул в руках, оценивая вес.       — Хорошую ветку он выбрал, — хмыкнул Сириус. — Должен получиться превосходный кол. Достаточно толстый, чтобы не сломаться. Достаточно длинный, чтобы пробить грудину и достать до сердца.       — Надо вонзить кол точно в сердце?       — Лучше пробить насквозь. От грудины и до спины, но тут нужна большая сила, мисс. Будем уповать на то, чтобы ваш вампир упокоился при помощи трех пуль в голову. Кол иногда носит более ритуальный характер.       — В смысле?       — Как вы уже знаете, вампиры сверхбыстры и очень опасны. Только Аластор, мне кажется, мог воткнуть кол в схватке один на один. Я предпочитаю сначала разрядить в кровососа пару барабанов, а потом уже добивать колом, чтобы он точно сдох.       — Я думала, их убивает именно кол?       — Только если попасть прямо в сердце. Редко какой вампир будет столь галантен и подождет, пока вы подберетесь к нему так близко, — хмыкнул Сириус. Он поставил полено на стол прямо перед собой и Гермионой. После чего отошел в сторону двери, где внизу в темноте виднелся его сундук. Отперев замок, Сириус откинул крышку. Судя по звонким звукам возни, он что-то искал внутри. Через несколько минут Сириус вернулся к столу, а в руках его были инструменты: небольшой топорик и весьма крупный нож. Он положил их на стол с громким стуком. — Топором я обрублю лишнее, а потом заточу при помощи ножа. Надеюсь, Минерва простит мне беспорядок, — улыбнулся Сириус.       — Я уберу потом стружки и опилки. Господи, не верю, что действительно сейчас получу оружие против монстра.       Сириус тем временем поставил поленце поудобнее и, взяв топорик в руку, начал вырубать середину полена. Видимо, ему придется делать это долго. Рука с топориком работала без передышки, методично. Сириус старался не так сильно бить топором, чтобы не разломать столик. Стружки летели в стороны. Гермиона как завороженная наблюдала за священным действом. Ей казалось, что Сириус как герой древнегреческого мифа о Прометее дает ей, несмышленой падали, настоящий огонь. Сакральную вещь, которая способна разогнать тьму.       — Оружие помогает чувствовать себя не настолько беспомощным, — Сириус посмотрел на Гермиону внимательно, оторвавшись от своего дела. — Возьмите револьвер, пока я занят. Мистер Адамс будет очень рад познакомиться с вами, Гермиона.       — Но… я никогда не держала оружие в руках, вдруг я сломаю что-нибудь? — Гермиона испугалась.       — Возьмите револьвер, Гермиона.       — Я… кхм, — Гермиона прочистила горло и неуверенно протянула руку к лежавшему на столе револьверу. Он поблескивал натертым металлом в свете свечей. Осторожно коснулась пальцами холодного металла, не решаясь взять его в руку.       — Мисс Грейнджер, — засмеялся Сириус, не отводя от нее любопытного взгляда. — Он не кусается, в отличие от вашего вампира. Уверенней, ну!       — Хорошо, — Гермиона сжала пальцы на металле, сначала поставила большой палец прямо на курок, а потом, испугавшись, что он сейчас выстрелит, убрала его просто на ручку. Блэк смотрел за ее осторожными действиями и улыбался весьма довольно. Не самодовольно, его улыбка была очень приятной, открытой, без насмешки. — Он не выстрелит?       — Нет, там нет патронов сейчас. Мы же не планируем прогуляться ночью по Королевской миле и встретить вашего вампира в припадке ревности?       Гермиона не сдержала улыбки. Шутка Сириуса была одновременно и забавной, и страшной. Гермиона подняла револьвер со стола и взяла в две руки, опасаясь задеть барабан. Револьвер был приятно тяжелым, он холодил руки металлом. И все же… в этой тяжести она вдруг почувствовала нечто необъяснимо… надежное. Револьвер в ее руках был способен убивать бессмертных вампиров. Грозное оружие. Гораздо более смертоносное, чем обычный нож или что-то, что она там держала из потенциально опасных предметов. Револьвер дал ей ощущение безопасности. Гермиона поняла, зачем Сириус приказал ей взять его в руки. Она бережно огладила ручку, потом барабан, наслаждаясь гладкостью металла под подушечками, и повела палец дальше по стволу до самого отверстия, из которого вылетали серебряные пули. От револьвера исходил запах масла, видимо, Блэк не так давно его чистил.       — Сколько вампиров убил мистер Адамс? — Гермиона взволнованно прикусила губу, ей вдруг захотелось знать точно, что штука у нее в руках может разнести вампира на клочки.       — Особей тридцать, мисс Грейнджер. Попробуйте прицелиться.       — К-как? Просто поднести к лицу?       — На конце ствола есть мушка. Чуть выше барабана — целик, такое треугольное отверстие. Вам нужно поднять мистера Адамса так, чтобы ваша рука была его продолжением. И ваш взгляд по прямой скользил точно до мушки. Там будет находиться ваш враг, мисс, — Сириус даже оторвался от своего занятия и положил топорик на место. Отряхнул руки от опилок.       Гермиона сделала так, как сказал Сириус. Она видела, конечно, констеблей в Лондоне, которые целились в преступников, но никогда не стреляла сама. Даже не трогала оружие. А тут ей выпал шанс прикоснуться к настолько мощной вещи. Гермиона поймала себя на странном нежелании отпускать револьвер. Даже несмотря на то, что она и стрелять-то не умела, его тяжесть окутывала ее невидимой броней. Она с замирающим сердцем смотрела, как Сириус приблизился к ней.       — Позвольте, мисс Грейнджер, — Сириус протянул руку за своим оружием.       — Вы покажете мне, как нужно целиться? — попросила Гермиона.       — Если вы настаиваете, — засмеялся Сириус.       — Пожалуй, что да. Знакомство с мистером Адамсом вышло очень приятным.       — Вы поняли, что такое оружие, Гермиона?       — Да, спасибо.       — И что вы почувствовали?       — Силу.       — Хм. Еще?       — В-власть.       — Так.       — Безопасность.       — С первым и вторым я согласен, но безопасность, мисс, ощущение совершенно ложное. Никогда не надо уповать на то, что вы в безопасности. Просто с револьвером у вас больше шансов. Смотрите, надо встать так, — Сириус встал перед ней, распрямив плечи. От его позы веяло силой и знанием. — Револьвер должен быть продолжением вашей руки, как я уже говорил. Нужно поднять его так высоко, чтобы увидеть мушку и целик, — быстрым и плавным движением Сириус вскинул револьвер на уровень своих глаз. Потом повернул голову и посмотрел вниз, на Гермиону. — Запомните стойку. Револьвер нужно сжимать крепко, но саму руку не держать в напряжении, иначе мышцы будут с вами спорить, сбивая прицел. Лучше всего немного расслабить руку, — Гермиона смотрела, как мышцы под сюртуком слегка дрогнули, расслабляясь, но это никак не повлияло на твердость руки охотника. Господи, каким же он был сильным. Для падали, конечно.       Его грозный вид в который раз заворожил Гермиону. Сириус явно понял, что девушка засмотрелась на него. Откинул волосы с глаз эффектным движением и снова заговорил уже более довольным тоном.       — Пальцы должны лежать на курке мягко, пока вы целитесь. Мушка должна быть там, где вы хотите, чтобы оказались шесть зарядов закаленного серебра. В голове, — Сириус резко вскинул руку выше, целясь в голову незримого врага. — Или в сердце, — он опустил руку ниже. Его движения были исполнены опыта, он двигался так просто и плавно, словно танцевал с этим револьвером какой-то особый охотничий танец. — Вы поняли?       — Да, — Гермиона поспешно кивнула.       Девушкой овладело странное возбуждение. Возможно, даже сродни тому, что она почувствовала минувшей ночью, когда вампир вновь похитил ее из кровати. Гермиона не могла понять причину этого чувства: был ли ею мистер Адамс? Или все же мистер Блэк? Лицо охотника за вампирами стало таким сосредоточенным, едва ли не угрюмым и жестким. Скулы напряглись, за ними дрогнули губы, изгибаясь в подобие жутковатой улыбки. Сириус явно тоже практиковал визуализацию своих врагов. Кого он видел на своем прицеле? Скабиора? Другого вампира из Упивающихся? В серых глазах горела уже знакомая ей ярость. Видел ли он того, кто убил Аластора? Блэк вырвал ее из размышлений:       — В голову или в сердце, Гермиона?       В сердце, непременно в сердце, клыкастый ты нечестивец! Вновь перед глазами вспыхнула кровавая пустота вампирских глаз, которые неотрывно, маняще следили за ней. Вампир забавлялся каждым ее словом. Гермиону охватила нервная дрожь. Смогут ли они победить монстра? «Уйду с вашим сердцем в руках».       Она помедлила лишь секунду, а потом, памятуя свое ночное обещание к Скабиору, выпалила чуть сбивающимся голосом:       — В сердце!       Блэк довольно кивнул, черные волосы качнулись в такт. Они были совсем другими, нежели у Скабиора. Черные, черные волны. Как штормовое море. Свет свечей скользил по прядям, но, казалось, не проникал в них. Упрямые, четкие пряди обрамляли его лицо, такие же стойкие, как характер охотника. Каковы они были на ощупь? Гермиона почувствовала неуместное желание прикоснуться к этой совершенной черноте, пробежать пальцами между прядей… Были ли они как паутинчатый шелк, серебрящийся в свете луны?       Сириус вскинул руку с револьвером невысоко, так словно целился в невидимого врага, попадая тому точно в грудину. В сердце. Щелк. Щелк. Щелк. Звук холостого срабатывания затвора заставил Гермиону покрыться мурашками предвкушения. Она совсем залюбовалась движениями охотника. А потом вновь наткнулась на горящие ненавистью глаза. Столь холодны они были теперь! Серый цвет опасно потемнел, в плохо освещенной комнате зрачок стал таким большим. А больше всего ее поразила широкая кривая ухмылка. По которой Гермиона сразу же поняла, что Сириус сейчас в своих мечтах отомстил за Аластора. Суждено ли мечтам обратиться в реальность?       — Вы поняли, куда надо целиться, мисс Грейнджер? — темное торжество наполняло голос Блэка.       Гермиона поспешно перевел взгляд на дуло револьвера, которое застыло в воздухе в нескольких локтях от ее собственного носа. Вдруг Блэк видел, как она засмотрелась на него? Дело! Надо думать о деле. Жизненно важном. Смертельно важном тоже. Девушка легонько перетряхнула плечами и обняла себя руками. Призрачный ветерок заставил ее кожу всю покрыться мурашками.       — Думаю, да.       Сириус удовлетворенно хмыкнул и протянул револьвер девушке. Гермиона уставилась на оружие в священном ужасе. Когда она касалась его последний раз… Вероятно, она почувствовала слишком многое. А больше всего ее испугало желание никому не отдавать эту штуку. Оружие давало иллюзии, как сказал Сириус ранее. Мнимое чувство власти. Безопасность! Гермиона и забыла, что такое безопасность, за считанные дни ее жизнь обратилась в ад! И причиной был несносный вампир!       — Тогда покажите.       Тон Блэка был строг и неумолим. Гермиона прикусила губу и уставилась на предложенное оружие. Металл блестел натертыми боками в руке охотника. На пальцах остались еще небольшие опилки и стружки. Сириус Блэк давал ей еще одно орудие против монстра. Глупо было бы отказаться от него. Гермиона решилась. Она убрала руки с локтей и осторожно потянулась за револьвером. Подушечки пальцев коснулись металла, который сейчас был наполнен теплом руки охотника. Его горячей, живой плотью. Смелее! Сказала себе Гермиона и подняла взгляд на Сириуса, находя в его темных глазах схожий призыв. Смелее! Ну же!       Гермиона забрала револьвер, неумело покрутила его в руках, удобнее укладывая в правую ладонь. Металл был таким теплым. Гораздо теплее, чем когда она брала его ранее со стола. Внутри револьвера сквозила сила и уверенность, которые ей были сейчас отчаянно необходимы.       — Положите пальцы так, как я вам показывал, — начал инструктаж Сириус. Гермиона вспомнила, как точно, но вместе с тем свободно Сириус держал оружие. — Пусть он будет продолжением вашей руки. Расслабьте руку!       Гермиона сделала, как он говорил, и сосредоточенно стала повторять движения охотника. Она почувствовала, как сжатая спина распрямляется сама собой, в плечах появляется незнакомая до этого мгновения сила. Всего лишь надо было взять револьвер правильно?       — Встаньте прямо. Немного прогните спину назад, будто вы охотничий лук, — Сириус стоял совсем рядом, в нескольких сантиметрах от Гермионы, и придирчиво разглядывал ее позу. Девушка одной рукой вцепилась в револьвер, вторую оставила висеть вдоль тела. Гермиона выдавила улыбку и посмотрела заискивающе на Сириуса, ожидая новых рекомендаций.       — Так правильно?       — Не совсем, мисс Грейнджер. Вы слишком, чрезвычайно напряжены. Ваша рука должна быть расслабленной, но твердой.       Что это значит? Гермиона нахмурилась. Она старалась внимать словам Сириуса и повторять все в точности, как он говорит. Подняла руку с револьвером в воздух. Какой же тяжелый! Вот так, на вытянутой руке, револьвер казался невозможно тяжелым. А она еще должна расслабиться! Невозможно! Девушка едва ли не закряхтела от усердия. Сириус же издал недовольный вдох.       — Мисс Грейнджер, позвольте вам помочь?       — Хорошо.       Ой. Сириус еще мгновение назад стоял рядом, Гермиона видела его боковым зрением. А сейчас она вдруг почувствовала его за своей спиной. Совсем как вчера, когда он обучал ее держать кол. Господи! Почему она волнуется, когда он так близко? Минувшей ночью она целовалась с нечистью! Неужели присутствие живого мужчины смущает ее больше?       Гермиона потянула носом воздух в тщетной попытке успокоиться. Она чувствовала, как Сириус движется у нее за спиной. А вот и нет, еще ближе, чем в прошлый раз. Блэк встал вплотную к ней. Гермиона могла чувствовать его через тонкую ткань блузки. Чувствовать все: шерстяную, немного шершавую ткань его сюртука. Пуговицы на нем. Теплое дыхание у себя в волосах. Блэк практически обнял ее со спины, положив руки на плечи. Гермиона запаниковала. Что он делает?       — Спину нужно держать вот так, — Сириус легко потянул ее плечи назад. — Почувствуйте себя охотничьим луком, мисс Грейнджер. Или арбалетом. Ваши плечи должны быть расправлены столь хорошо, чтобы тетива слушалась вас, понятно?       — Да, — пролепетала Гермиона в замешательстве. Вдруг одна рука охотника заскользила прямо по ее выставленной в воздух руке. Гермиона задержала дыхание. О, нет! Теплая ладонь Сириуса перемещалась по предплечью, и дальше — к зажатому в пальцах револьверу. Гермиона почувствовала это касание сполна. Оно заставляло тело паниковать! Слишком близко! Против всех приличий, Господи! Блэк завладел ее рукой, будто одевая ее в доспех из своей плоти.       — Вы чувствуете мою руку?       Его голос был одновременно строгим и… игривым?       — Несомненно, — Гермиона не сдержала нервного смешка. И задержала к черту дыхание, потому что решительно не понимала, что ему нужно. Пальцы охотника замерли на ее собственных, они одновременно держали револьвер. Как… как… Пара?       — Почувствуйте, как надо держать револьвер. Моя рука расслаблена, но тверда.       Он был так близко, что Гермиона могла затылком ощущать, как двигаются его губы. Она попыталась сосредоточиться на том, как ощущалась его рука. Сквозь ткань она чувствовала напряжение в его мышцах, твердую уверенность в своей силе, в своей способности держать оружие. Она должна сделать так же! Гермиона судорожно выдохнула и расслабила немного хватку на револьвере. По телу прошла теплая волна, когда она отвела плечи еще немного назад, крепче прижимаясь к телу охотника.       — Хорошо, револьвер должен быть вашим продолжением, мисс Грейнджер, — слова Сириуса опалили ушную раковину. Мочки сразу же предательски заалели. Дыхания стало не хватать. Что с нею происходит? Неужели вампир отравил ее своими чарами настолько, что она теперь будет столь распутной и грязной девицей? Нет! Нет! Сириус прекрасный и благородный человек. Он не будет пользоваться ею, называть падалью и…       Вторая рука Сириуса соскользнула с ее плеча, и он медленно повел ее вниз прямо по спине девушки. Слишком интимно. Всем телом Гермиона почувствовала, как теплые пальцы проходятся от шеи до талии. Сириус остановился на ее талии и еще крепче прижал девушку к себе, не оставляя никакого пространства между их телами.       Воздух весь вышел из легких. Гермиона замерла в кольце рук охотника, не зная, что ей делать дальше. Что говорить дальше? Обругать и прогнать? Сердце билось о ребра загнанной птицей. Щеки стали предательски алеть.       — Недостаточно, — промолвил Сириус ей в волосы. — Вам нужно выгнуть спину больше, мисс Грейнджер. Представьте себе лук…       — Я никогда не держала лук, Сириус, — пролепетала Гермиона. — Я не знаю, как…       — Я вам сейчас покажу, — о, каким многообещающим был его тон! Снова, снова проклятый жар побежал по венам…       — Ваш стан — это тетива, — голос охотника звучал с заметной хрипотцой. А левая рука по-хозяйски огладила ее талию и середину спины. — Упругая и сильная. Она должна быть гибкой и мощной, чтобы запустить стрелу прямо в цель.       Боже, его слова разжигали внутри тела проклятый огонь. Гермиона мелко задрожала.       — Позвольте, — Сириус переместил руку со спины на живот, обводя контуры ее тела. Сейчас его пальцы легли на корсет. Слава всем богам, Гермиона перестала чувствовать их жар. — Отклонитесь еще немного назад. Не бойтесь, мисс Грейнджер. Я показываю вам принцип.       Гермиона замешкалась, не зная куда бежать. Истина была такова, что бежать никуда не хотелось. Сириус Блэк завладел ее телом. Она неуклюже дернулась назад. Поза стала совсем неудобной. Их руки с револьвером так и висели в воздухе, а Сириус все еще не был доволен.       — Можете лечь на меня. Отклонитесь так, как я делаю, — Сириус снова прижал ее к себе. Гермиона сполна почувствовала его близость. Сириус пах порохом, ладаном и… осиновыми стружками. И вдруг решила просто довериться ему. Он обещал помочь ей. Нужно верить ему. Она постаралась расслабиться и позволила Сириусу двигаться так, как нужно. Получилось и впрямь так, что она будто прилегла ему на грудь. Гермиона зажмурилась на мгновение, поразившись своей дерзости. Прижалась затылком и замерла. В свете последних событий она хотела услышать один лишь звук. Она хотела знать наверняка! Тишина… А потом она услышала… Тук. Тук. Тук… Там, сокрытое слоями одежды, билось его сердце. Билось быстро, наверное, так же быстро, как ее собственное сейчас. Гермиона испустила вздох облегчения.       Сириус не оставил этот жест без внимания.       — Вы думали, что я вампир? — засмеялся Сириус ей в волосы.       Гермиона так и не смогла открыть глаза. Да и слов не нашла нужных, просто затараторила, словно горячечная, так и не сумев оторваться от зовущего тепла. Он был таким горячим. Сквозь ее блузку, сквозь его пальто.       — Нет, но… извините…       Сириус хмыкнул.       — Ваша бдительность очень похвальна, мисс Грейнджер. Вернемся к уроку. Ваши руки — это плечи лука, которые связаны с тетивой. Они должны быть сильными, — с этими словами Сириус еще раз ее обескуражил. — Нижнее плечо, — его ладонь огладила талию, — и верхнее плечо, — он возвел их руки с револьвером вверх. Гермиона оторопело смотрела, как дуло револьвера разрезает воздух быстро, ловко. У нее самой так бы не получилось.       — Весь ваш организм должен быть как единое оружие. Вы должны нажимать на курок всем телом, а не только пальцами. Сожмите пальцы на курке, — потребовал охотник. Гермиона вдруг явственно почувствовала все, о чем он говорил. Она впервые так полно ощущала свое тело. Кровь бурлила в каждом его уголке: от макушки до пяток. Яркая, живая, горячая. Только ее кровь! Никому она ее не отдаст! Гермиона яростно сжала пальцы на курке и вскинула их руки вверх с новой силой, которую не знала ранее. Сириус довольно усмехнулся.       — Вы поняли, мисс Грейнджер?       Гермиона неожиданно сама для себя послала охотнику вызывающую улыбку и дерзновенно заглянула в глаза.       — Да, мистер Блэк, спасибо за подробный инструктаж.       Кажется, охотник оценил ее юмор. Они были плотно прижаты друг к другу во всех местах, приличных и неприличных. Их объединял жар, горящий под кожей. Двух обычных человеческих тел. Живых тел. Гермиона почувствовала себя частью оружия, грозного лука, заправленного серебряными стрелами. Она больше не была одна против проклятого монстра.       Сириус почувствовал перемену в поведении девушки. Из забитой жертвы она сейчас превратилась в человека, готового действовать. С его револьвером в руках мисс Грейнджер вдруг смотрелась весьма убедительно. При его непосредственной поддержке. Сириус ниже опустил голову и прошептал ей в волосы:       — Вы готовы бороться за свою жизнь, Гермиона?       Мисс Грейнджер решительно кивнула, неотрывно наблюдая за тем, как плавно их руки взмывают в воздух с зажатым между ними револьвером. Как тени бегут по его стволу, причудливо играя в свете свечей.       — Я готова.       — Готовы убить вампира?       — Я готова! — почти крикнула Гермиона, сейчас в эту секунду абсолютно уверенная в том, что она сможет. Вместе с Сириусом Блэком они смогут все!       — Так куда целимся?       — В сердце! — на этот раз действительно крикнула девушка, потерявшись в океане бушующих эмоций. Она вся дрожала от возбуждения, страха, свободы.       — Сердце здесь. Пальцы на курок. Крепче, мисс Грейнджер. Вы охотничий лук. Ваше тело — оружие. Цельтесь! Точнее. Еще точнее.       Ее рука вся тряслась от нервов, от веса револьвера. Но рядом была спокойная и твердая рука Сириуса, который поддерживал. Гермиона сосредоточилась, вслушиваясь в его голос. В сердце! В сердце!       — Ваши глаза — это прицел. Так цельтесь точнее, чтобы поразить бессмертное сердце.       Перед глазами вновь заклубился кровавый морок. Скабиор был здесь. «Я выпью вас до последней капли крови». Гермиона решительно нажала на курок. Тетива напряглась и дрогнула.       Щелк.       Она смогла. Смогла! А потом силы покинули тело. Гермиона закрыла глаза и обмякла. Она без сил упала назад. Как хорошо, что Блэк так ее не отпустил и был рядом.       — Браво, мисс Грейнджер, — в реальность ее вернул искренний голос Сириуса. Он держал ее за талию, не давая упасть. — Для начала, пожалуй, хватит. Отдайте мне револьвер, — Сириус забрал оружие из безвольных пальцев. Впечатлительная девица хорошо справилась с задачей, правильно положила пальцы на курок и поняла, что он хотел ей донести. — Я несказанно рад, что вы готовы бороться за свою жизнь.       Гермиона так и стояла с закрытыми глазами, припав к груди охотника. Она глубоко дышала, довольная тем, что смогла нажать на курок. Однако вдруг она почувствовала теперь уже две руки Сириуса на своей талии. Он развернул ее лицом к себе и оглядывал результат своего обучения стрельбе. Лицо девушки было белым, лишь яркий розовый румянец окрасил ее щеки лихорадочным огнем.       — Позвольте мне еще одну вольность, мисс Грейнджер?       Гермиона распахнула глаза и уставилась на мужчину. Брови ее нахмурились, а на приоткрытых губах застыл немой вопрос.       — Я хочу, чтобы вы знали еще одну важную вещь.       — Какую, Сириус?       — В чем отличие живых от мертвых.       Секунду Сириус любовался сомнением и застывшим на лице Гермионы. А после он наклонился и коснулся ее губ своими. Гермиона опешила и растерялась, потому что… потому что… это совсем не было похоже на поцелуй с вампиром. Скабиор чуть не сожрал ее тогда. Сириус Блэк же касался ее очень нежно. Его губы были горячими, немного обветренными. Они чувствовались как чай с медом морозной ночью, живительное тепло, растекающееся по телу. Гермиона потянулась навстречу его губам, отвечая поначалу робко. Сириус был по-джентльменски неспешен, он пробовал ее губы, смаковал их. Второй поцелуй Гермионы показался ей более похожим на те, что описывались в романтических книгах. Сириус отдавал свое тепло, а не забирал его. Его руки поглаживали талию девушки, посылая по телу мягкие импульсы. Гермиона чувствовала блаженную сладость. И безопасность. Она не боялась, что этот нежный до безумия поцелуй будет стоить ей жизни.       Целоваться без опасения за свою жизнь было весьма приятно. Очень скоро разогретая специфичным обучением у охотника Гермиона стала отвечать более пылко. Жар внутри звал ее прильнуть к нему сильнее, открыться и принять его язык в свой рот. Она, честно говоря, напрочь забыла, что они сейчас в «Беренике», что там в соседней комнате много посетителей. Сириус Блэк полностью завладел ее вниманием и чувствами. Ах, он был… таким… Сильным, смелым до безумия, при этом он не был злым, он не потешался над ее слабостью, а только старался помочь. Вот и сейчас. Без лишних слов провел прекрасную демонстрацию того, почему живые мужчины лучше мертвых. Весьма доходчиво, мистер Блэк.       Каково же было разочарование Гермионы, когда через несколько минут он разорвал поцелуй первым. Ей так хотелось почувствовать это удивительное тепло еще хоть мгновение. Но Сириус повел себя несколько непредсказуемо.       Разорвав поцелуй, он убрал свои руки с ее талии, одну из них поднес к подбородку девушки, заставляя смотреть на себя. Гермиона, немного смущенная своей чересчур пылкой реакцией, еле заставила себя посмотреть ему в глаза. Серые и блестящие, как металл револьвера. Сейчас они выглядели темнее, суровее и тревожнее. Лицо охотника стало немного даже строгим. Колкий его взгляд пробирал до костей.       — Мисс Грейнджер, — Гермиона вздрогнула от того, как он произнес ее фамилию. Внутри его голоса таилось столько затаенной страсти. — Я хочу, чтобы вы поклялись мне сейчас. Что вы сделаете все, все, что сможете, чтобы выжить.       Гермиона медленно моргнула, осознавая сказанное.       — Но я…       — Все, что сможете, — еще раз припечатал ее словами Сириус. Взгляд его стал еще темнее. — Поклянитесь.       — Кхм, — Гермиона закашлялась. Это не совсем то, что ожидаешь от мужчины после такого головокружительного поцелуя. Но Блэк был неумолим, снова стальным тоном потребовав:       — Поклянитесь.       — Хорошо, я клянусь! — вспыхнула Гермиона, не отводя взгляда. Ее пробрало от вида такого серьезного мистера Блэка. Он вообще был таким… странным. С одной стороны, Гермиону изумляла его жесткость его фраз, а с другой иногда Блэк улыбался светлой и доброй улыбкой, которой так хотелось доверять. С самой первой встречи эта улыбка, ярко контрастирующая с колким взглядом охотника, не давала ей покоя. Конечно, такому человеку нужна внешняя броня, видимо, сквозь нее иногда просвечивал тот, другой Сириус.       — Как бы не развивались события дальше, — еще раз уточнил Блэк, сканируя девушку цепким взглядом.       — Клянусь, Сириус, — послушно повторила Гермиона, гадая, что имеет в виду охотник.       — Хорошо, — довольно кивнул Блэк. — Если вы не против, я вернусь к заточке нашей осины. А вы можете потренироваться с мистером Адамсом. Надеюсь, мой инструктаж помог вам справиться с напряжением, — с этими словами Блэк развернулся на каблуках и откланялся, отошел от застывшей девушки и сел за стол, где его ожидал недоделанный кол. Гермиона прижала руку к груди и оторопело слушала удары собственного сердца. Второй раз за минувшие сутки она целовалась с мужчинами и… опыт был весьма противоречивым. Она постаралась угомонить свое дыхание. Что Блэк о ней подумает? Что она целуется с первым встречным, неважно, живой он или мертвый? Гермиона нахмурилась, проклиная свою глупую натуру. Мисс Беспечность. Она попыталась объяснить свое поведение и жалко выдавила, спрятав взгляд в темных досках, не решаясь в открытую взглянуть на охотника.       — Мистер Блэк…       Судя по звукам ударов топора по дереву, Сириус был занят колом. Воздух подсобки наполнился ароматом свежей древесины. Гермиона не знала, как ей теперь обращаться к нему, после того, как они разделили такое. Она так и не подняла головы, изучая рисунок каменного пола. Булыжники были подогнаны друг к другу идеально. Старые шотландские дома поражали своей основательностью. Она вздрогнула, когда Сириус просто поправил ее:       — Сириус.       — Сириус, — Гермиона набрала воздуха, чтобы объясниться, но Блэк ее опередил.       — Я дал вам пищу для размышлений, Гермиона. Пожалуйста, займитесь тренировкой с мистером Адамсом. Это будет куда полезнее самобичевания.       Красная как грустный рак, Гермиона подошла к столу и взяла револьвер в руки. Он все еще был теплым, видимо, впитал в себя достаточно жара. Их жара. Господи, когда он обнимал ее так… О, дьявол. Гермиона сосредоточенно занялась разглядыванием револьвера. На рукоятке обнаружились несколько глубоких царапин, которые она не замечала ранее. Две траншеи разрывали металл, видимо, Сириус старался их заполировать, но повреждения были слишком глубокими.       — Откуда эти царапины? Это когти вампира? — пробежав пальцами по царапинам, спросила Гермиона.       — Нет, это не когти вампира. Это сделал человек, — покачал головой Сириус. Он работал с ножом и топориком, задавая правильную форму полену осины. Оно уже стало похоже на толстый кол, шириной в две мужские руки.       — Оу, — сконфуженно выдавила Гермиона. — Зачем кому-то портить ваше оружие?       — Потому что была война, — пожал плечами Сириус.       — Вы сражались? — округлила глаза Гермиона. Она почему-то ранее не задавалась вопросом, где же Сириус Блэк так научился владеть оружием.       — Да, я десять лет провел на службе в королевской армии. А потом был изгнан из нее, — усмехнулся Сириус, бросив на девушку многозначительный взгляд.       — Что же случилось? — Гермиона задумчиво повертела револьвер в руках, вновь пробегая пальцами по бороздам на металле. Ее вдруг взволновала история Блэка. Он выглядел как приличный джентльмен с красивым, аристократичным лицом, стало очень интересно, как же он стал охотником.       Блэк протяжно выдохнул, будто собираясь с силами для долгого рассказа.       — Рассказ будет долгим, впрочем, у нас вся ночь впереди, — Блэк поудобнее перехватил топорик и принялся стачивать лишнюю древесину. — Мне повезло родиться под именем гордого дома Блэков. Моя семья была приближена к короне. Несколько поколений Блэков стремились стать частью Ост-Индской компании, завоевать расположение компании и самой короны, возвыситься над остальными семьями. Среди моих предков много высоких военных чинов, которые добывали для компании все новые и новые земли, рабов, различные товары, — Сириус подул на полено, убирая стружки, которые мешали продолжать дальнейшую работу. Голос его был полон язвительности, вспоминать о прошлом, казалось, ему совсем не нравилось. — Еще до моего рождения моя участь была предопределена. Я должен был поступить в военную академию, закончить ее с отличием, вступить в армию Ее Величества, положить жизнь на то, чтобы имя Блэков гремело над всем индийским океаном, — Сириус активно заработал топором, отточенными, верными движениями отсекая лишнее. Лицо его было исполнено презрения, темные брови сошлись к переносице, а губы изогнулись в усмешку, ощутимо горькую на вкус. Несколько длинных стружек затерялись в густых волнах его волос. Гермионе нестерпимо захотелось убрать их, чтобы ничто не мешало этой великолепной черноте. Такой насыщенный черный цвет волос редко встречался в Британии. Почему-то захотелось увидеть фотографии родителей Блэка, чтобы понять, кто из них одарил его подобной красотой. Ну вот опять! О чем она только думает. Гермиона призвала себя слушать исповедь охотника, а не думать о всяком лишнем.       — Моя мать и отец очень расстарались, чтобы мы с братом попали в академию королевского флота, чтобы достойно продолжить дело предков. Моего брата звали Регулус, он был младше меня на пару лет, позже поступил в академию, но очень быстро смог вырваться вперед, стал офицером раньше меня. Он был умным, очень умным человеком.       — Был?       — Он погиб, — Сириус скривил губы и с размаху запустил топором в полено, вызывая новый фонтан стружек. Очевидно, вспоминать о брате он не любил.       Невзирая на реакцию Блэка, Гермиона все-таки решила соблюсти формальность и сказала весьма искренне:       — Мне очень жаль, Сириус, примите мои соболезнования. Как же он погиб?       Услышав ее соболезнования, Сириус неопределенно поиграл бровями, будто говорил всем своим видом, что жалеть тут не о чем.       — Его убили в Индии.       Еще три громких стука топорика. Усилиями Сириуса кол стал более тонким, а кончик — более заостренным. Гермиона послала Блэку сочувствующий взгляд.       — Расскажите вашу историю?       Сириус мгновение помедил, перебарывая себя, а потом продолжил несколько глухим голосом:       — На десятый год службы в армии нас послали на один отдаленный остров в индийском океане, чтобы мы занялись тем, чем обычно: разбоем, насилием и захватом людей в рабы. То есть, как это называет британская корона — «протекторатом». Я ненавидел это, — Сириус резко замолчал. И вдруг сильно ударил топором. — Ненавидел все то, что корона моими руками творила по всему океану. Эти люди… я до сих пор помню их крики, когда целые семьи растаскивали в разные стороны, а они умоляли нас этого не делать. А Регулусу нравилось. Ему нравилась власть, с нравоучениями маменьки он впитал ненависть к другим народам. Они звали людей «грязнокровыми», потому что их цвет кожи отличался. Он наслаждался этим совершенно искренне, поэтому так быстро и смог подняться по карьерной лестнице. Я бы так никогда не смог.       — Вы ушли из армии по этой причине?       — На том маленьком острове оказались очень отважные люди. Когда мы пришли к ним с оружием и стали забирать их детей в британское рабство, то они не стали терпеть. Взяли вилы, факелы и подожгли одной темной ночью наш лагерь. Регулус попытался подавить панику и организовать солдат, но… Местные закололи его вилами.       Господи! Гермиона вздрогнула и посмотрела на лицо охотника, впрочем, ни на секунду не дрогнувшее.       — Вы были рядом с ним?       Сириус мрачно усмехнулся, несколько раз ударил колом по столу, чтобы освободить его от стружек. Вихри пыли взметнулись в воздух. Гермиона чихнула, против воли заслезились глаза. Она смотрела на Сириуса сквозь золотящиеся в свете свечей песчинки и думала о том, что скрывалось за этим благородным лицом.       — Да, я встал на сторону местных людей, помог им отбиваться от наших солдат, — на этих словах Гермиона удивленно уставилась на Сириуса. — Мои сослуживцы обвинили меня в измене короне. Так моя служба и закончилась. Был грандиозный скандал! — Блэк довольно фыркнул, словно ни секунды не жалел о своем решении. — Моя семья отреклась от изменника, они посчитали, что я виноват в смерти брата. После суда меня навсегда лишили права служить в армии и на любой государственной службе. Судья Огден назначил для меня предварительное заключение в случае, если я еще раз попадусь полиции, — Сириус замолчал, откинул со лба темные пряди волос. И добавил очень странным тоном: — Я наконец-то стал абсолютно свободен. Впервые в жизни я сам определял свой путь.       Гермиона нахмурилась, расслышав в истории Блэка отголоски истории Скабиора. Они оба служили в армии, но сделали радикально противоположный выбор. Скабиор стал презирать людей и убивать их. Сириус же… Стоп! Возник вполне законный вопрос, который Гермиона и задала:       — И как вы стали охотником?       Сириус тяжело вздохнул и покачал головой, сбрасывая морок воспоминаний.       — Из-за Аластора. Он нашел меня в полном раздрае. А я, черт побери, не знал, как мне смыть всю эту кровь и вину, которая давила на меня каждый день.       — Сириус, — потрясенно прошептала Гермиона, пораженная историей Блэка.       — Аластор нашел меня в рыбацком пабе, где я прятался от патрулей полиции. Я рассказал ему свою историю, а он спросил, хочу ли я замолить свои грехи. Я подумал, что он пастор, хотя он не выглядел как пастор. Только библия в руках у него была. Черта с два он был пастором, но тогда я этого не знал, — хриплым, собачьим смехом засмеялся Сириус. — Он предложил мне дело. Спросил, хорошо ли я стреляю. Странное такое, кровавое дело. Я согласился. Мы приехали в заброшенную деревню, на самую окраину. Ночью. Он дал мне серебряные пули и сказал стрелять во все, что движется без разбору. Так я узнал, что вампиры существуют, — мрачно усмехнулся Сириус.       Гермиона крепче ухватилась за револьвер, представив себе, как она вдруг оказывается во тьме совсем одна, окруженная десятком кровососов.       — Он подверг вас такой опасности?       — Я тоже злился на него поначалу за то, что он не посчитал нужным рассказать мне все заранее. Но потом Аластор однажды спросил: «А что я должен был тебе рассказать? Что мы пойдем на кладбище убивать гулей и вампиров? Черта с два ты тогда пошел бы со мной, да еще и больным на голову посчитал», — Блэк по-доброму засмеялся, вспоминая тот давний разговор с другом и напарником. — В ту ночь я сам увидел своими глазами, как вампиры отвратительны, сколь сильны и ужасны. Я на всю жизнь запомнил, что вампиры не имеют чувств и жалости. Только кровь и смерть их влекут.       Сириус замолчал, погруженный в воспоминания.       — Вот поэтому я каждый раз говорю вам, Гермиона, что надо быть осторожной. То, что вы сейчас стоите здесь, а не лежите с оторванной головой, полностью обескровленная где-то в катакомбах, — чистая случайность. Будь ваш вампир менее романтичным, итог был бы печальным.       Гермиона почувствовала, как после последних слов охотника кожа покрывается колючим инеем. Она должна быть мертва. Рядом с Роном, Гарри и Луной. О, Господи. Тело сковало от ужаса, который она тогда испытала в катакомбах. Безумный бег во тьме от жуткого монстра. Который вдруг решил поиграть с ней в смертельную игру.       — Спасибо, — пересохшими губами выдавила Гермиона. Руки сильнее вцепились в револьвер. Она решила поднять его в воздух, как учил Сириус, и приняла боевую стойку.       — Уже лучше! — неожиданно похвалил ее Сириус. — Тренируйтесь целиться, мисс Грейнджер. Мне нужно теперь прибить серебряный наконечник. Занятие это кропотливое, я бы послушал теперь вашу историю.       — Я вам все рассказала, — Гермиона пожала плечами. — Все, без утайки. От начала пути в катакомбы до минувшей ночи.       — Я не о вампире хотел бы услышать. Расскажите о вашей жизни.       — Кхм, — Гермиона прочистила горло. — Моя жизнь совсем не так интересна, как ваша.       — Я все равно хочу услышать ваш рассказ, Гермиона.       — Хорошо. Я, правда, не знаю, с чего начать, — девушка взяла длительную паузу, собираясь с мыслями. — Я родилась в Лондоне. Мой отец был аптекарем, а мать — гувернанткой. Когда мне было десять, отец погиб из-за нападения грабителей. Нам с матерью было очень нелегко, пришлось продать квартиру и переехать в предместье. Моя мать была очень верующей женщиной, отдала меня в воскресную школу, чтобы я смогла выучиться грамоте. Нашими соседями оказалась семья Лонгботтомов. Мы сдружились с Невиллом очень сильно, всегда помогали друг другу, делились бедами и радостями. По крайней мере до семнадцати лет, — Гермиона грустно улыбнулась. — Потом Невилл познакомился с дурной компанией Теодора Нотта. И все пошло крахом.       — Почему вы тогда заключили с ним помолвку?       — Я могла не заключить? Вроде бы достаточно логично, что раз вы дружите всю жизнь, то сможете заключить брак?       Сириус понимающе усмехнулся:       — Родители настояли?       — Да, мать Невилла и моя мать одобрили нас в семнадцать. Мама говорила, что брак с Невиллом будет спасением для меня. Мы были очень бедны и… Никаких других вариантов, — Гермиона встряхнула волосами, сбрасывая напряжение. — Свадьбу назначили через год на сентябрь, сразу после моего восемнадцатилетия. Весь год мы пытались с мамой накопить хотя бы на минимальное приданое. Иногда могли голодать неделями. А потом…       Воспоминания закружились перед глазами. Мать, Невилл, Лондон. Как сейчас все это было далеко! Казалось лишь сном.       — Потом? — заинтересованно спросил Сириус.       — Потом я увидела на рынке брошюру с объявлением. Королевский колледж врачей стал принимать девушек для обучения по нескольким специальностям. Я смотрела и смотрела на этот листок с изображением герба и не могла отвести взгляд. В этот миг я поняла, что хочу больше всего на свете, но мы были бедны, и меня ждала свадьба с Невиллом, — усмехнулась мрачно девушка. — Я никому не сказала, ни маме, ни Невиллу, но с того дня стала усердно заниматься, чтобы пройти на курс по сестринскому делу. Тайком сбежала на экзамен. И меня приняли на курс!       — Ваше стремление к знаниям очень похвально, мисс Грейнджер.       — Обучение длилось три года. Лучшее время в моей жизни. Я обожала читать анатомические атласы, справочники, книги по провизорскому делу. Все деньги, которые мы откладывали на приданое, ушли на колледж в итоге. Мать ужасно злилась и ругалась, но я не могла бросить обучение. Невилл тоже поступил в юридический колледж. Свадьба все откладывалась и откладывалась, и откладывалась…       Гермиона замолчала.       — Я закончила колледж с отличием и устроилась на работу в аптеку в Мейфер. Работа очень увлекла меня. Наконец-то появились хоть какие-то деньги. Мои, заработанные, — Гермиона счастливо улыбнулась. — Я смогла улучшить положение нашей семьи. Купить матери новую пуховую шаль. Но потом… она заболела туберкулезом. Сгорела за несколько месяцев. Шаль ей не помогла.       — Мне очень жаль, Гермиона.       — Так я осталась одна. И вскоре произошел тот случай с Невиллом. Он заявился в аптеку со своими дружками, с Тео Ноттом, отец которого работает в газете. Моя добродетель оказалась скомпрометирована глазными каплями, — фыркнула мрачно девушка. — Но знаете, Сириус, я была в глубине души даже рада тому, что помолвка сорвалась. С каждым годом я все больше сомневалась в том, что Невилл — мой суженый. Я слышала от знакомых, что они гуляли с женщинами в этом своем клубе Тео. Слышала, что он уже тогда связался с какой-то Панси Паркинсон из богатой семьи.       — И вы уехали сюда?       — Да, больше всего меня злило, что они распустили грязные слухи обо мне по всему Лондону. Этого я вытерпеть не смогла. Так хотелось сбежать от этих презрительных взглядов. Молва дошла даже до моего начальника мистера Снейпа. Мол, у вас тут чрезвычайно отзывчивая девица работает. Руки распускает с клиентами. Он мне намекнул, что честь аптеки превыше всего. Впрочем, спасибо ему, рекомендательное письмо все же написал.       — Так я оказалась в Эдинбурге. Мистер Дамблдор письмо принял и взял меня на работу в старейшую аптеку города. Одним вечером я познакомилась в книжном магазине с Луной. Мы стали очень близкими подругами. Я даже подумала, что жизнь налаживается. И вновь все пошло крахом, хм. Проклятый вампир уничтожил все, что было мне дорого.       — Я рад, что вы осознаете это.       — Иногда мне кажется, что вся моя жизнь подчинена злому Року.       — Не забывайте про участие Фортуны, мисс Грейнджер.       Гермиона благодарно посмотрела на Блэка. Он говорил эту фразу ранее, и тогда она ей не поверила. А сейчас вдруг появилась надежда. Тонкий, зыбкий огонек пламени под шквалистым ветром судьбы. Гермиона поняла, что больше не была одна. В руках чувствовалась приятная тяжесть револьвера. А мистер Блэк… Сириус уже почти закончил прибивать наконечник к осиновому колу. Кол выглядел устрашающе. Сириус обтесал древесину ножом, так чтобы она стала более гладкой. Верхушку же венчал острый шип из серебра.       — Вы делаете наконечники сами?       — Нет, обычно заказываю у мастеров по металлу, когда сдаю револьверы на ремонт. Ну, вот, наш кол для вампира готов. Как вы его находите, мисс? — Сириус поднялся со стола и, взяв кол, неспешно подошел к Гермионе и торжественно преподнес в раскрытых ладонях. Его красивые, сильные пальцы все были в древесной пыли. Осиновый кол выглядел весьма устрашающе: достаточно толстый, чтобы не сломаться, толщиной более ее предплечья. Острый кончик блестел в свете свечей. Гермиона затаила дыхание, столь острым был момент.       — Он прекрасен, — прошептала Гермиона и подняла восхищенный взгляд на лицо охотника. Сириус старался сохранять строгий вид, но глаза его смеялись. — Выглядит весьма многообещающе.       — Скоро мы это узнаем, — широко оскалился Блэк. — Возьмите его и тренируйтесь.       Гермиона осторожно взяла протянутый кол и взвесила в ладони. Тяжелый весьма. Девушка перехватила кол удобнее, так как ее учил охотник ранее. Кол немного ранил пальцы, но даровал чудесное ощущение… Не безопасности, нет. В отличие от револьвера кол сам по себе не был мощным оружием. Но… с ним Гермиона почувствовала себя более сильной. Осиновый кол символизировал надежду, одну маленькую возможность навсегда упокоить проклятого вампира. Отомстить за Луну. За Рона и Гарри. За все ночи кошмара, в которых она тряслась от ужаса. Гермиона Грейнджер больше не хотела трепетать перед Скабиором. Настал его черед.       Видимо, все эти мысли ярко отразились на лице девушки. Сириус внимательно наблюдал за тем, как загорелись ее глаза, как решительно сомкнулись губы. Плаксивое личико вдруг отразило готовность стоять за себя до самого конца. Ему нравилось то, что он видел.       — Вы словно Прометей, — благоговейно выдохнула девушка, все еще не смея оторвать взгляда от оружия.       Блэк саркастично изогнул черную бровь:       — Дарую людям огонь?       — Даже больше, — Гермиона медленно покачала головой и подняла глубокий взгляд на охотника. — Вы даруете надежду. Я от всего сердца благодарю вас, Сириус.       Их глаза встретились. Огонь. Свет свечей отражался в глазах, наполняя их живым, ярким светом. Карие были подернуты пеленой слез благодарности, невысказанной симпатии и надежды на скорое избавление. Серые же отвечали с уверенным спокойствием и тихой силой. Гермиона едва сдержала себя, чтобы вновь не броситься к нему на шею, желая еще раз узнать разницу между поцелуем с живым и мертвым. Ее так манила эта мягкая улыбка. Блэк, казалось, ожидал того же, но сам ничего не предпринимал в этот раз. Сложно было отвести взгляд, но и дальше смотреть столь искренне было уже невозможно. Гермиона смутилась и опустила голову ниже, вновь рассматривая кол в своей ладони.       Польщенный ее смущением, Сириус ответил многозначительным тоном:       — Пока рано меня благодарить, Гермиона. Мы на одну лишь ступень ближе к цели. За вычетом сегодняшней ночи у нас останется один лишь день для подготовки.       Вот же дура! Гермиона влепила себе подзатыльник. Времени совсем не осталось. Ни на что. У нее остался один день. Один. Протяжный вздох вырвался из груди. Она устало прикрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Скоро все решится! По телу пробежал озноб. Девушка прижала к себе кол, как будто дитя.       — Вы справитесь, Гермиона. Я увидел в вас решимость, которую, признаться, не ожидал от столь юной мисс. Не у многих солдат я видел подобную храбрость.       Голос Сириуса прозвучал тихо и уверенно. Гермиона распахнула глаза и вымученно улыбнулась.       — Скорее, глупую беспечность, Сириус. Я совсем не храбрая и не…       — Себе можете врать, но мне не нужно, — горячо возразил Сириус и произнес командным голосом: — Тренируйтесь наносить удары колом, как я вас учил. У нас мало времени.       Как ни странно, но его приказ заставил девушку прийти в себя. Она перетряхнула плечами и подняла голову уже более уверенно:       — Хорошо, Сириус, я готовà тренироваться.       Блэк в ответ одарил ее обжигающим взглядом:       — Вы помните движения? — уголок рта взлетел вверх в усмешке. — Или мне нужно повторить?       Гермиона была совсем не против вновь оказаться в его согревающих объятиях. Совсем-совсем не против. Господи, да что с ней творится? Но Сириус же, правда, отчаянно флиртовал с ней? Девушка прикусила губу. Не только флиртовал, между прочим. Она навсегда запомнит этот нежный поцелуй. На всю оставшуюся жизнь. На один чертов день. Нет, не бывать тому! Она должна убить Скабиора и жить ту жизнь, которую сама себе определит. Она хотела быть свободной от вампирских чар.       — Я помню, Сириус.       — Отлично. Встаньте ровнее. Возьмите кол в руку и сделайте мощный удар.       Под наставления охотника Гермиона начала упражняться убивать вампиров. Полная нелепица! Сегодня от этого глупого занятия зависела ее судьба. Гермиона должна быть готова сразиться с вампиром. Сначала она двигалась неуклюже и деревянно, но с каждой новой попыткой получалось лучше. Точнее. Она раз за разом пронзала воображаемое сердце ненавистного вампира. Периодически она смотрела на Сириуса в поиске поддержки. Тот одобрительно кивал.       Внезапно в подсобку заглянула Минерва. Она удивленно посмотрела на девушку с занесенным в руке оружием. Лицо Гермионы раскраснелось от постоянного движения, в глазах горел незнакомый ранее огонек.       — Гости ушли. О, боги, чем вы тут занимаетесь? — напустилась на них Минерва. — Сириус! Почему в руках у Гермионы осиновый кол?!       Сириус принял защитную позу и прямо посмотрел на Минерву.       — Гермиона должна уметь защитить себя.       Минерва грозно нависла над ним, испепеляя взглядом, и уперла руки в боки:       — Она же девушка, Сириус! О чем ты думаешь? Что она сама будет закалывать вампира?       — Я думаю о том, что будет, если я не смогу. Если вампир убьет меня первым, то мисс Грейнджер останется с ним один на один. Я хочу, чтобы она смогла за себя постоять и прикончить эту тварь, — холодно и спокойно отчеканил Блэк, не отводя колкого взгляда от Макгонагалл. — Чем больше она тренируется, тем более уверенной будет в момент смертельной опасности, Минерва.       Гермиона замерла от ужасного осознания слов охотника. Он ее учил, потому что всерьез рассматривает сценарий развития событий, где он погибнет первым. Холод сковал тело. Нет, нет, нет! Она не хотела, чтобы Сириус погиб! Тем более теперь, когда…       — Сириус, нет! — отчаянно воскликнула Гермиона. — Не говорите так!       Блэк остался также спокоен и вновь бросил командным тоном:       — Мисс Грейнджер, продолжайте тренировку. У вас остался один день. Приступайте.       Гермиона послушно продолжила заниматься. Сириус прав! Один день! Она должна научиться защищать себя!       Макгонагалл грустно покачала головой и промолвила только:       — Сириус.       Ее первоначальный гнев угас от ушата ледяной воды, который Сириус опрокинул на женщин своими словами. Она вся разом обмякла и опустилась на стул, стоявший за столом. Перевела грустный взгляд на кучу опилок на столе и полу. Вздохнула тяжело.       — Минерва, ты позвала меня приехать по одной причине. Я сделаю свою работу, — хладнокровно заметил Блэк, не меняя закрытой позы.       Макгонагалл крепко зажмурилась, лицо ее скуксилось, будто она запретила себе плакать. А голос прозвучал тихо и глухо:       — Аластор бы гордился тобой.       — Старик бы никогда этого не сказал, — засмеялся вдруг Сириус своим странноватым, похожим на собачий лай смехом.       Гермиона удивленно обратилась к женщине:       — Минерва, вы тоже знали Аластора?       — Да, мы были знакомы. Мы повстречались много лет назад, когда были молодыми. Я в ту пору была девицей на выданье. Мои родители очень хотели выдать меня замуж. Уолден Макнейр был самым завидным женихом в Эдинбурге, — холодно усмехнулась Минерва. — Наши родители устроили нам встречу, чтобы мы могли получше друг друга узнать. Поначалу мы с Уолденом хорошо поладили, можно даже сказать, что были влюблены друг в друга, заключили помолвку. А потом в город приехал Аластор Муди, — Минерва мечтательно вздохнула.       — Ты не рассказывала Гермионе эту историю? — удивился Сириус.       — Нет, Минерва ничего мне не говорила про себя и Уолдена, — покачала головой Гермиона, она даже прекратила тренироваться.       — Да бросьте! Никому не интересно!       — Мне очень интересно! Неужели ты дала Макнейру отставку? — неверяще распахнула глаза Гермиона. — Расскажи, ну, пожалуйста!       — Раз ты настаиваешь, Гермиона. Тогда предлагаю вам перейти в зал, такие истории хорошо слушать под бокальчик шотландского виски.       — Я уберу опилки, но после твоего рассказа, я сгораю от нетерпения, Минерва. Счастлива буду узнать, что ты проучила этого напыщенного индюка!       В пустом темном зале они устроились вокруг большого стола. Минерва принесла декантер со скотчем и три бокала, аккуратно расставила утварь на столе. К скотчу она подала шортбред на большом белом блюде. А потом разлила скотч по бокалам и села в кресло рассказчика. В котором обычно сидела Луна. Гермиона подавила страдальческий вздох. Она так скучала по Луне! Ужели она больше никогда не увидит дорогую подругу? Мертва ли она? В памяти всплыл ответ проклятого убийцы. И да, и нет. Что же могли значить его слова?       — Пожалуйста, угощайтесь. Так вот, в один хмурый день в город приехал Аластор Муди. У него был красивый гнедой конь по кличке Кэльпи. Мы случайно встретились на улице, у лавки кузнеца. Аластор вышел из лавки и наткнулся на меня, когда я заходила внутрь. Он выронил из рук несколько острых штук, назначения которых я не поняла. Походили они на гвозди для подковки, но были сильно больше. Мы встретились взглядами и, эх, — Минерва погрузилась в приятные воспоминания. — Я пропала, Гермиона. Он был старше и такой мужественный. А глаза… один был ярко-голубым, а второй практически черным. И его взгляд рассказывал целую историю. Знала бы я тогда, сколь много тайн хранил в себе Аластор.       — Вот и я хотел бы знать, — хмыкнул Сириус. — Предлагаю поднять этот бокал за Аластора Муди. Самого смелого человека, которого я знал. Моего дорогого учителя и друга.       — За человека, которого я любила, — гордо кивнула Минерва и подняла свой бокал. Выпили не чокаясь. — Самое первое, что он мне сказал, было: «Куда прешь», — женщина грустно засмеялась. — Он был ужасным грубияном, на самом деле. Никто так виртуозно не мог покрыть помоями с ног до головы!       — Согласен. А помнишь, как Аластор любил говорить про троллей? Он так выражался обычно, когда был очень тобой недоволен. «Чтоб тебя тролли отымели», — Сириус тоже погрузился в воспоминания о бывшем учителе.       — Сириус, ну не выражайся! — шикнула на него Минерва, но не удержалась и тоже прыснула. — О, я помню. А еще… тот его взгляд, когда он так говорил. Когда одним глазом он пронзал тебя насквозь ледяным холодом, а вторым топил во тьме. Аластор…, — невыразимая тоска прозвучала в голосе женщины. Воспоминания взяли верх над женщиной, уводя в лабиринт памяти. Лицо Минервы наполнилось разом страданием и тихим светом, будто маяк, затерянный во мгле, отразился в ее глазах. Маяк, который вел ее всю жизнь. Тонкие губы сломала печальная улыбка. Она застыла, глядя в бокал со скотчем, совершенно точно находясь не здесь. Ее поза была исполнена скорби. Гермионе вдруг безумно захотелось хоть как-то поддержать Минерву. Она подалась в кресле вперед к ней, наклонилась над столом и мягко положила свою ладонь на плечо женщины. Легонько сжала пальцы, давая понять, что она не одна сейчас.       — Минерва, продолжи, пожалуйста, если это в твоих силах, — тихо попросила Гермиона, наблюдая за тем, как Минерва совсем погрязла в воспоминаниях. История Макгонагалл отозвалась внутри ее странным образом. Безумно хотелось узнать больше подробностей!       Теплое касание живого человека вернуло Минерву к жизни. Она несколько раз моргнула, выныривая из омута. Глубоко вздохнула для того, чтобы продолжить рассказ.       — Я люблю вспоминать о нем, Гермиона. Хоть порой это и ужасно больно, — покачав головой, Минерва пригубила еще глоток виски. И продолжила рассказывать совсем другим голосом, в нем вдруг заиграли незнакомые ранее краски, с каждым сказанным словом тон ее становился все более живым, немного игривым. — Тогда, на пороге лавочки кузнеца, я не осталась в долгу. Я сказала ему, что с такими глазами ему надо смотреть в оба, а не засовывать нос себе в задницу.       Гермиона удивленно глянула на подругу. Вот так Минерва! Сириус тоже издал гулкий смешок и уверенно заявил:       — Зная его, Минерва, я готов поспорить на все, что угодно, что в этот момент ты поразила его в сердце.       Минерва сначала широко улыбнулась, а потом ее улыбка выцвела:       — Я никогда не была в этом уверена, Сириус, — Блэк понимающе кивнул. — А тогда… Он не нашелся, что ответить. Так и стоял с обескураженным видом и буравил меня взглядом. Я хмыкнула и ушла. Потом мы стали встречаться слишком часто, чтобы это было случайностью. Мне казалось, что он выслеживал меня. Когда я была одна. Однажды во время похода на рынок я не выдержала и подошла к нему. Он стоял со своим конем и делал вид, что кормит его. Я спросила, какого черта он следит за мной. Аластор просто ответил, что хотел узнать, со всеми ли я столь обходительна. А я ему в ответ сказала, что только с остолопом вроде вас. У нас завязался серьезный спор. Настолько серьезный, что никто не хотел уступать друг другу. Мы собрали целую толпу зевак, которые хотели узнать, в чью пользу закончится дуэль. Наконец-то я одержала победу, хотела гордо развернуться и уйти, а в спину услышала то самое «чтоб тебя тролли отымели!», — всхлипнула от смеха Минерва, утирая слезы, выступившие на глазах. Гермиона не поверила, что они были лишь следствием радости. — Ой, простите, Сириус, это ты мне напомнил. Он так был зол на меня, до смешного. Стоит такая глыба огромная, белобрысая, и трясется от злости. Как забыть…       Гермиона снова погладила Минерву по руке, побуждая продолжить рассказ. Она видела, что женщине было дьявольски трудно справляться с эмоциями и воспоминаниями. Минерва резко замолчала, вытерла слезы тыльной стороной ладони. Когда она вновь заговорила, голос ее стал тише и печальнее.       — Той ночью я пошла на кладбище. Молли Уизли сказала, что сорванный там в полнолуние цветок папоротника можно использовать в качестве приворота. Мне и оставалось уповать разве что на папоротник, — Минерва опустила уголки губ вниз. — Мы ведь были обручены с Уолденом. А свадьба все отодвигалась и отодвигалась. И вот ночью иду я среди могильных камней, туман висит над землей, светит полная луна. О чем я только думала? А я ведь тебя безрассудной называю, дорогая Гермиона. Эх, молодость.       — У меня с собой только лампа масляная. Брожу в темноте, ищу проклятый папоротник. Ночь выдалась холодной. Кругом черные надгробия да могильные плиты. Я одна живая душа. Сколько я бродила, не знаю. А потом в темноте я услышала такой звук… Кровь застыла в жилах. Хруст костей. Как будто огромный пес жрал целую груду костей, — Минерва нервно перетряхнула плечами. — И вдруг тишина. Все стихло. Я так испугалась! Кругом только туман и могилы. Думаю, черт с ним, без папоротника не уйду! И тут из темноты на меня набросилось существо… Не человек, сразу поняла я. Огромные когти острые. Лицо будто трупа. Глаза только красные в темноте горят.       Гермиона судорожно вздохнула. Вот почему Минерва верила в вампиров. Сразу вспомнились светящиеся глаза ее вампира. Гермиона подалась вперед в нетерпении узнать, что же было дальше. Как Минерва справилась с вампиром?       Минерва стала говорить чуть сбивчиво, вновь переживая кошмар:       — Существо повалило меня на землю и стало рвать когтями. Я никак не могла его скинуть, боролась из последних сил. Слышала, как щелкают зубы. Прощалась с жизнью, как вдруг… Я услышала знакомый голос. «Пошел к черту, стервец». А через мгновение вновь смогла дышать. Существо бросилось на Аластора. Я опешила и не знала, что мне делать. Просто сидела и смотрела, как они борются. Сердце дико билось в груди. Аластор отбросил тварь подальше и стрелял в нее, и стрелял, пока та не затихла. И вот я сижу на могильном камне ледяном. И вижу, как среди тумана и тьмы на меня идет эта глыба белобрысая. На лице никаких эмоций, глаза только сверлят меня, будто прожечь желая, — Минерва резко закрыла глаза. — И тут он говорит: «Хей, лесси, гули не тролли». Я ничего не поняла, сижу, трясусь. Он руку протянул и поднял меня на ноги, спросил, цела ли. А я ничего ответить не могла, потому что зуб на зуб не попадал. Он повел меня другой дорогой с кладбища. Я от страха ничего не соображала, еле ногами перебирала. И тут вижу… на старой могиле земляной папоротник цветет. Сорвала я тот цветок на беду, — горько прошептала Минерва, сделав маленький глоток из бокала. Ее плечи немного дрожали, Гермиона чувствовала пальцами, как сжимаются мышцы шеи. Минерва перебарывала себя.       — Что же было дальше? — участливо спросила Гермиона, наклонившись ближе к женщине.       Минерва отстраненно кивнула и продолжила рассказ:       — Пока шли в город, Аластор мне рассказал про этих существ, он называл их гулями. Строго настрого запретил по ночам на кладбищах шататься. Сказал, что много других тварей существует из тех, что должны сказочными считаться. Я ведь своими глазами видела! Если бы Аластор не успел, то гуль сожрал бы меня, «дуру безголовую». Он проводил меня до дома. И помню, что ночь, вся улица спит. А мы стоим вдвоем, я с папоротником в руке, и уйти надо бы, да не хочется. А этот морду сделал булыжником и молчит, в сторону смотрит. Один-единственный раз я тогда его поблагодарила и убежала домой. Господи, я так много говорю, простите меня, — Макгонагалл вдруг порывисто спрятала лицо в ладонях и протяжно выдохнула. Гермиона чувствовала, как тяжело ей даются воспоминания. И как сильно Минерва хотела поделиться историей своей несчастной любви к Аластору Муди. Делилась ли Минерва когда-либо с кем этим?       Сириус взял опустевшие бокалы и налил всем еще немного скотча. Он протянул бокал женщине и подбодрил ее своим уверенным голосом:       — Минерва, у нас вся ночь впереди. Рассказывай. Я тоже скучаю по нему, хоть в это сложно поверить. С тобой он всегда был другим.       Взяв свой бокал со скотчем, Гермиона присоединилась к охотнику и тоже сказала:       — Ты очень хороший рассказчик, Минерва. Я не могу оторваться от твоей истории.       — Ну, как вы понимаете, трудно мне было забыть ту ночь. Ему, видимо, тоже. Стали мы встречаться тайком. Сначала ругались, потом целовались. Ни с кем так не бывало. Тем более с Уолденом, — Макгонагалл счастливо улыбнулась. Свет свечей отражался в покрасневших ее глазах. Она вдруг рассмеялась и, набрав полную грудь воздуха, призналась: — Я так сильно влюбилась! А тут Макнейр со своей помолвкой стал торопить со свадьбой. Слухи разные по городу поползли. Я вызвала Аластора на честный разговор. Мол, так и так, не хочу замуж за Макнейра, за тебя хочу. Опять морда булыжником. Помолчал, да сказал, что никогда не женится, потому что работа опасная. Такие вы, охотники, — Минерва бросила странный взгляд на Сириуса. — И ты туда же, Сириус, да?       Блэк пространно хмыкнул и опустил голову, потер затылок. Гермиона нахмурилась от ее слов и странной реакции Сириуса на справедливое замечание.       — Разбил он тогда мне сердце в первый раз. После разговора уехал без предупреждения. А у меня свадьба на носу. Перспективный жених. Лучший в городе, а мне такого не надо. Другого мне надо, — Минерва криво усмехнулась и покачала головой, ее остроконечная шляпа качнулась в такт. — Тогда-то я решила разорвать помолвку прямо на семейном ужине. Встала и сказала родителям, Уолдену, всем, что свадьба отменяется. Какой скандал разразился. Уолден был темнее горного озера. Начал оскорблять меня, сказал, что знает про мои шашни. Родители кричали на все голоса, уговаривая меня одуматься, — маленькая комната наполнилась горьким смехом женщины. Минерва распрямила согбенные до того плечи и гордо заявила: — Я сняла помолвочное кольцо, бросила на стол и ушла! Больше мы с Уолденом никогда не говорили. Макнейры с тех пор ненавидят нашу семью. Родители едва не отреклись от меня, но, слава богу, что я единственная их дочь.       Гермиона смотрела на Минерву так, будто видела ее впервые. Перед ней ярко возник образ той смелой и решительной девушки, которая отказала лучшему жениху Эдинбурга. Дала такую мощную отставку Макнейру, что тот до сих пор точит зуб на нее. Как он там назвал Минерву? Любительницей сказок? Оттого не верил констебль и в рассказ Гермионы о вампире?       Та юная Минерва выбрала свои чувства, пошла за своим сердцем вопреки всем традициям и приличиям. Грейнджер даже представить себе не могла, с каким общественным давлением столкнулась Минерва. Впрочем, примерно она представляла, как сильно полоскали ее репутацию. Не зря тогда, в начале их близкого общения, она почувствовала в Минерве близкую душу.       — Минерва, ты невероятная! — Гермиона не сдержалась и приобняла женщину. — Я восхищена твоей смелостью! Чтобы так поступить, надо быть очень решительной и отважной! Пойти вопреки семье. И обществу! Скажи мне, потом вы были вместе?       — Нет, — Минерва подняла взгляд на Гермиону, отвечая на ее объятие. — Мы никогда не были вместе, дорогая Гермиона, — женщина покачала головой в отрицании. Движение было медленным и далось даме с трудом, как если бы на тонкой шее висел огромный тяжелый крест, который она обречена была нести всю жизнь. — Через год объявился Аластор. Приехал в город ненадолго. Я его встретила на рынке опять. Он спросил, где мой муж Макнейр. И тогда я при всем честном народе заявила, что никогда не выйду замуж. Так и вышло. Он только еще больше замыкался, когда я говорила о нас, о семье, предлагала уехать вместе с ним. Все бессмысленно. Такой он был человек. Любила ли я его? Да. Ненавидела ли? Несомненно.       Минерва вдруг замолчала. До боли сжала пальцы на бокале со скотчем. Она опустила голову так низко, что полы шляпы закрыли ее лицо. Гермиона только и видела, как кончики губ скорбно опустились вниз:       — Однажды Сириус приехал и сказал, что Аластора больше нет, что его убил все-таки вампир, как он того всю жизнь и ждал… Мы могли бы быть счастливы вместе тридцать лет. А он предпочел меня вампирам. Я не могу ему это простить, — голос ее был мрачным и надтреснутым, когда она закончила рассказ о своей чудовищной любви к тому, кто этого совсем не ценил.       — Минерва, мне так жаль, — Гермиона погладила женщину по плечам. Ей так хотелось показать ей, что она не одинока!       Образовавшуюся тишину вдруг нарушил Сириус.       — Минерва, я думаю, что Аластор тоже тебя очень любил, — тихо сказал Блэк. Он замер в своем кресле и пил скотч маленькими глотками. — Насколько он вообще мог быть на это способен.       Услышав его реплику, Минерва обняла себя за плечи и нерадостно рассмеялась:       — Я знаю, но мне от этого только горше, — Минерва подняла голову и одарила мужчину глубоким взглядом, полным боли. — Сириус, не повторяй его ошибок. Если ты встретишь человека, который будет тебя любить, пожалуйста, прошу тебя, не поступай как Аластор. Сделай правильный выбор.       Блэк, казалось, не хотел слышать этих слов. Он откинулся назад в кресле, будто ему было неуютно от дальнейшего хода беседы. Лицо его наполнилось отрицанием, темные брови сошлись к переносице.       — А люди, которых я могу спасти? — запальчиво спросил Сириус. — Оставить их в беде?       — Ты повторяешь его же слова, Сириус. Я слышала эту фразу тридцать лет, — Минерва горько вздохнула. Очевидно, она хотела достучаться до охотника, но ничего не получилось. Видимо, этот разговор был у них не в первый и не во второй раз, а понимания найдено не было. — Но ты не такой упрямый дуболом, как Аластор. Я верю, что однажды ты выберешь свою жизнь, а не работу, которую он на тебя взвалил.       Сириус принял закрытую позу, чуть нахмурился и сделал долгий глоток из бокала.       — Мисс Грейнджер, а вы как считаете? — вдруг спросил Блэк, глядя ей прямо в глаза. — Что должно главенствовать в жизни человека? Его долг? Или чувства? Вы жертва вампира, вы можете рассудить нас.       Сердце зашлось в груди. О чем ее на самом деле спрашивал Сириус? Учитывая этот поцелуй. Если бы они были парой на самом деле? Хотела бы она, чтобы ее суженый уходил в ночь помогать другим людям и мог не вернуться домой. Если бы они были мужем и женой?       — Я думаю, что долг очень важен для человека. Именно долг делает его личностью, дает знания и силу. Каждый человек волен выбирать свой путь, особенно если он заплатил за свой выбор кровью.       О, Господи, она повторила сейчас слова Скабиора. Нет, нет, даже думать дальше не смей. Гермиона озадаченно замолчала.       — Что же до чувств? — Сириус пронзил ее своим колким взглядом.       Гермиона ответила с легкой заминкой:       — Без чувств человек мертв.       Блэк в ответ одарил ее таким многозначительным взглядом, что ей тут же стало неуютно:       — Как вампир?       — Да, — Гермиона опустила взгляд, покраснела и сильно разволновалась. К чему он клонит?       — Скажите, Гермиона, если бы у меня была семья, жена и дом, вам бы это помогло противостоять вампиру? Вы бы перестали нуждаться в моей помощи? Ваш вампир отстал бы от вас просто так? — Сириус явно пошел в атаку при помощи логичных вопросов.       Гермиона с каждым новым вопросом начала все сильнее нервничать. И под грозным взглядом охотника должна была дать ответ. Пропадая в темных грозовых глазах Блэка, Гермиона тихо выдавила лаконичное:       — Нет.       — Вот и я думаю, что нет, Минерва, — победоносно заявил Сириус, устраиваясь в кресле удобнее. — Вампиры никуда не денутся по той лишь только причине, что я захочу отойти от дела всей жизни. Всегда будут те, кому нужна помощь, — Сириус указал подбородком на лежавший на столике заточенный кол.       Гермиона поняла, что они с Макгонагалл проигрывали философский спор, и попыталась еще раз мягко достучаться до Сириуса, пояснив свой предыдущий краткий ответ.       — Я благодарна вам, Сириус. Но история Минервы вызвала большой отклик в моем сердце. Мне бы хотелось видеть Минерву счастливой в браке с любимым, — Гермиона прямо посмотрела в глаза Блэку, намекая… Сама она не знала, о чем глазами молила Сириуса в этот момент. Гермиона вдруг поняла, что она не хотела потерять его, не хотела дать проклятому вампиру убить его смелое и чуткое сердце. Он отвел взгляд и сосредоточил свое внимание на покачивании бокала со скотчем.       — Сириус, если не смогли мы с Аластором, совсем не значит, что не сможешь ты, — не отводя мудрого взгляда от охотника, мягко сказала Минерва. — Я помню тебя много лет назад. Когда глыба в очередной раз заявилась нарушить мой покой, но уже в компании еще одного человека. Он воспользовался тем, что ты был сломан…       — Не был я сломан, — перебивая Минерву, мрачно буркнул Блэк. — Аластор помог мне найти свой путь, — упрямо промолвил Сириус.       Минерва не выдержала и закатила глаза. Очевидно, она начала праведно злиться на него. Учитывая всю силу любви к Аластору, сгинувшему беспросветно, Минерва перенесла свои чувства на Сириуса, может быть, она видела в нем их с Аластором сына. Да, рожденного от другой матери. Блэк явно был дорог Минерве. Она всплеснула руками и еще раз обратилась к мужчине:       — Ох, Сириус, я хочу, чтобы ты понял до того, как станет поздно.       Сириус не воспринял ее гнев серьезно, он вдруг согласно кивнул, а потом добавил крайне язвительным тоном:       — Возможно, у тебя есть другие знакомые охотники, которые могут помочь мисс Грейнджер? А я сейчас же пойду свататься, — Блэк игриво подмигнул дамам. Вот опять на его губах заиграла та самая улыбка. Он смог разрядить напряженную атмосферу в комнате при помощи одной лишь ухмылки.       — Ох, — Минерва протяжно выдохнула, соглашаясь, что и этот раунд она проиграла. — Вы невыносимый человек, Сириус Блэк.       Сириус не остался в долгу и возразил:       — Рад слышать от той, кто отважилась любить Аластора Муди.       От его реплики Минерва вздрогнула, как от удара. Как точен был Сириус в своей формулировке. Отважилась любить, лучше и не скажешь. Минерва облизнула пересохшие губы, приблизила к ним бокал со скотчем и обратилась к девушке с риторическим вопросом:       — Гермиона, почему мужчины так слепы?       Взгляд Минервы был полон печали, материнской тревоги и страха перед скорым будущим, в котором Сириус Блэк может повторить судьбу своего учителя. Гермиона сочувствовала Минерве, но аргументация Блэка была очень убедительной. Кто, если не он, поможет ей убить вампира? Никто.       — Все хотят найти свой путь в этой жизни. Так случается, что пути пересекаются.       — М-г-м, — Минерва задумалась над ее ответом, а потом посмотрела в окно. Ночная тьма почти разошлась. — Ничего себе, скоро будет светать! Я вас отвлекла своим рассказом.       — Ночь миновала, — с облегчением выдохнула Гермиона. И спрятала лицо в ладонях. От них пахло свежей древесиной. — Остался лишь один день.       — Выйдем из дома, как только будет рассвет. Ни минутой ранее, Гермиона, — строго сказал Блэк. — Мне нужно забрать второй револьвер.       Гермиона с ужасом покосилась на окно:       — Думаете, он еще здесь? А как же гроб?       Блэк неопределенно пожал плечами:       — Никогда не можешь быть уверен, мисс Грейнджер.       — Хорошо.       Ночь действительно закончилась. Гермиона провела ее в обществе людей, которые вдруг стали такими близкими. История Минервы поразила ее. Гермиона гнала из сознания аналогии, но они напрашивались сами собой.