Часть 8

      К сожалению, предполагаемый последний день ее жизни выдался рабочим. Гермиона не представляла, как ей взять отгул в аптеке. Мистер Дамблдор, мне нужен выходной, потому что это мой последний день в живых? Столько всего нужно успеть. Или листок нетрудоспособности в связи с тем, что она будет обескровлена?       До последней капли крови.       Ночь оставила после себя горькое послевкусие. Сириус Блэк, очевидно, был настроен следовать заветам своего учителя и не брать жены, чтобы не подвергать семью опасности. Тогда зачем он… целовал ее? Взять реванш у вампира из-за мужского духа соревнования?       Если ты целуешь кого-то, то обязательно надо чувствовать? К чему был тот вопрос? Зачем вампир целовал ее, если он не чувствовал ничего. Гермиона не могла отделаться от кусачих мыслей. Когда они с Сириусом расстались утром, и Блэк проводил ее до дома, то на всякий случай отдал ей осиновый кол и револьвер. Сириус положил артефакты на стол и откланялся по делам, заявив, что он встретит Гермиону после заката. Возможно, им лучше опять заночевать у Минервы, раз минувшей ночью вампир не смог издеваться над ней.       Разумеется, Лаванды дома не оказалось, возможно, она уже ушла на свою работу в лавку тканей мадам Таттинг. Лаванда работала там швеей, но мечтала играть в театре. Как и все неудавшиеся актрисы, Лаванда искала возможность попасть в театр через сомнительные знакомства. Отсутствию компаньонки Гермиона даже порадовалась, потому что решительно не хотела отвечать на закономерные вопросы: кто такой мистер Блэк, почему он проводил ее до дома под самое утро, торжественно вручил осиновый кол и револьвер. Ох, как же ей нацепить на себя такое количество оружия?       До начала рабочего дня оставалось еще около двух часов, которые девушка решила посвятить уходу за собой. С огромным удовольствием она скинула вчерашнюю одежду, освежилась в ванной, с трудом расчесала волосы, но заставила их уложиться после в аккуратный пучок. Гермиона посмотрела на себя в зеркало придирчиво. Да, видно, что она не спала всю ночь: под глазами залегли темные тени, выражение лица было немного усталым, а взгляд… Глаза ее, пожалуй, выдавали все внутреннее смятение, царившее внутри. В них был один вопрос: проснется ли она завтра? Сможет ли снова принять ванну и причесать волосы? Пойти на любимую работу. А потом вечером встретить Сириуса и Минерву в «Беренике».       Или завтра она навсегда закроет свои глаза. По телу прошла судорога ужаса. Она ярко представила себя… своё тело, лежащее на полу во тьме катакомб. В луже расплывающейся крови. А над нею — раскатистый смех вампира, который оближет алые губы, испачканные ее кровью. И уйдет. Или улетит. А ее остекленевший взгляд будет смотреть в вечность.       Гермиона встрепенулась всем телом. Не бывать тому! Она убьет его! Только так. Она никому не отдаст свою кровь и жизнь. Сириус этой ночью вселил в нее столько уверенности, столько желания победить монстра, она чувствовала внутри эту силу. Она должна использовать ее против вампира. Скабиора. Должна защитить себя.       Унылый до того взгляд наполнился новыми красками. Обреченность сменилась на ярость. Ненависть — отличный компаньон для свидания с кровопийцей. Он убил ее друзей, он запугивал, обманывал и использовал ее как глупую дурочку. Своими насмешками и презрением. Падаль. Что ж, Скабиор, падаль готова показать тебе, сколь она никчемна. Тонкие губы девушки дрогнули в зловещей улыбке, полной предвкушения. Она никогда не дралась, не сражалась, всегда предпочитая решить дело переговорами и мирным путем. Сегодня такого пути не было.       Гермиона подошла к столу, на котором лежал мистер Адамс, и взяла револьвер. Взвесила его в руке и вскинула так, как учил Сириус. В одной нижней сорочке, шерстяных чулках и панталонах смотрелась с револьвером она крайне нелепо. Куда же ей его пристроить? В правый карман панталон? Гермиона положила туда револьвер, ткань угрожающе натянулась и топорщилась, явно обозначая его контуры. Тяжеловато. В принципе, может выдержать. Если она еще привяжет панталоны другим пояском, чтобы они не упали в самый ответственный момент. А кол в левый? Там же острое навершие. Взяв тряпицу, Гермиона обвязала острое навершие кола, спрятав его под несколькими слоями ткани. Она понадеялась, что так не проткнет себе бедро за весь день. Пришлось очень осторожно вложить кол в карман шипом вперед. Надо же! Вошел целиком. Гермиона вспомнила свое сетование на то, что женские ночные сорочки не имеют карманов для кольев. Надо было ночевать в панталонах. Будто их создатели позаботились о глубине карманов так, чтобы туда вошли столь необходимые простым девушкам вещицы: как револьвер и осиновый кол, длиной почти с ее предплечье.       Гермиона рассмотрела свой странный костюм и засмеялась почти искренне. Только бы ткань выдержала! Она ярко вообразила себе, как встречает мистера Дамблдора утром, заходит за конторку, а потом из-под ее юбки на пол со стуком падают два столь странных атрибута. Мистер Дамблдор будет удивлен. Господи, какая нелепица! Но теперь, ощутив надежность револьвера в руках, Гермионе совсем не хотелось с ним расставаться. Она подумала, как бы так зафиксировать их на своем теле, не мешая при этом доступу в карманы. Она прикинула пару вариантов, но в итоге решила взять несколько тонких кожаных ремешков, которыми перевязала несколько раз бедра. Получилось так, что нагрузка на шелковую ткань снизилась, а револьвер оказался крепко привязан к ее бедру. Металл холодил кожу через ткань. Гермиона даже подпрыгнула, проверяя конструкцию на прочность. Должно сработать! Она проделала то же самое с колом, направив замотанный тканью наконечник так, чтобы он смотрел в другую сторону, а не на ее кожу. И замотала его точно так же, как револьвер. Придирчиво уставилась на свои перевитые кожаными ремнями бедра, оценивая работу. Новые артефакты заставляли чувствовать себя неповоротливой, но пышная юбка платья должна скрыть ее арсенал. Арсенал! Гермиона рассмеялась.       Видел бы ее сейчас Сириус… О, нет. Она же почти нагая сейчас, какой тут Сириус? Он и так позволил себе сильно больше положенного правилами. Сразу в памяти вспыхнуло ощущение его теплых губ. А уж видеть ее в таком виде… Гермиона почувствовала яркий румянец на щеках. Наверняка мистер Блэк бы особенно тщательно проверил надежность креплений, касаясь ее своими пальцами через тонкую ткань панталон. Она вообразила его сидящим на коленях перед ней. Из-под черных прядей Сириус смотрел бы на нее так, как когда решил поцеловать. Так, хватит!       Гермиона, конечно, всю свою юность потратила на обучение, а не на заигрывания с Невиллом. Они пару раз целовались в щечку, и это уже казалось ей в семнадцать вершиной разврата. Другие мальчишки ее не интересовали, она была ведь связана с Невиллом долгими дружескими узами, готовилась выйти замуж и стать его примерной женушкой. Долго готовилась. Связавшись с компанией Тео Нотта, Невилл открыл для себя чудесный мир доступных женщин. А Гермиона… укрыла свое сердце книжными страницами. Видимо, теперь она окончательно созрела. Проклятый вампир разбудил в ней своими чарами порочное чувство. Иначе с чего ей реагировать на него так?       Она и на Сириуса Блэка стала смотреть иначе после той ночи. Тогда, в первую встречу в подсобке, она была слишком испугана, чтобы заметить. Но вообще-то Сириус был весьма интересным мужчиной. Живым при том. Когда он флиртовал с ней минувшей ночью, она вдруг почувствовала к нему влечение на эмоциональном и физическом уровне. Тепло его губ. Игривый серый взгляд. И открытая улыбка. «Вы словно Прометей». Даруете людям огонь. Гермиона снова почувствовала его руки на своей талии. Широкие горячие ладони. Безопасность. С ним она будто бы не боялась скорого ужасного будущего. Она бы даже хотела, но…       «Ты не такой дуболом, как Аластор». Минерва ждала его всю жизнь, а он никогда не выбирал ее. Дуболом ли Блэк? Когда он спросил ее о приоритете долга или чувств — был ли то вопрос? Пробирающий до костей взгляд охотника изучал каждую эмоцию на ее лице. А вдруг он тоже ощутил к ней что-то? Ох! Гермиона встрепенулась, вернулась в реальность и поняла, что слишком опять задумалась, замечталась и уже начала опаздывать. А ей еще надо надеть платье и разложить юбку так, чтобы она скрыла ее арсенал.       Она выбрала сегодня платье с самой пышной юбкой. Оно было темно-фиолетовым, красиво лежало ярусами. Лиф был отделан черными кружевами, как и пышные рукава. При желании в них тоже можно было упрятать кол, фыркнула про себя девушка. Затянув корсет, Гермиона стала раскладывать фалды правильно. Как она и надеялась, юбка полностью скрыла контуры оружия. Она несколько раз еще взбила верхний ярус, делая его более объемным. Гермиона сунула руки в карманы платья и проделала путь в карманы панталон. Взяла револьвер за ручку и потянула на себя. Оружие двигалось туговато, но в теории она смогла бы его вытащить в карман платья, а после достать и поразить нерадивого кровопийцу. Отлично! Осталось проверить, как она будет ходить со всем этим великолепием. Ощущалось тяжело, но Гермиона сделала один, два, три шага по комнате. С каждым шажком поступь становилась более уверенной. А в саму походку вдруг закралась новая деталь: приходилось чуть сильнее вилять бедрами, но под юбкой вряд ли в ней разглядели бы такую порочную манеру. В самом деле, если это и впрямь ее последний день на земле, ей плевать, что подумают другие люди.       Гермиона застегнула многочисленные пуговицы на шерстяном жакете. Он заканчивался как раз в районе бедер, оставляя ей доступ в карманы. Шляпку решила не надевать, заменив ее на теплый платок, которым замотала шею и голову. Шляпка обычно скрывала большую часть кругозора. О чем ей теперь приходилось думать? В зеркале отразилась молодая женщина с очень странным выражением лица: на белой, белой коже горели незнакомым огнем ее карие глаза. Она победит вампира!       Путь до аптеки она преодолела медленнее, чем обычно, все-таки тащить вверх по Королевской миле плюсом несколько килограмм оказалось непростой задачей. Всю ночь шел дождь, брусчатка вся была мокрой, башмачки скользили. Она шла, уткнувшись носом в платок от хладного ветра, терзающего мощными порывами улицу. С ночи распогодилось, солнце пробивалось сквозь серые тучи упрямыми лучами. Памятуя вчерашнюю прогулку с Сириусом, Гермиона боялась встретить на себе тот взгляд. Был день. Время нечисти еще не пришло. Добравшись до аптеки, Гермиона погрузилась в работу.       День, назло, тянулся очень медленно. Гермиона то и дело подбегала к окну и смотрела на еще светлое небо. Заявится ли Скабиор с приходом тьмы? Еще было, наверное, часа два до заката. Ни намека на сумерки. Отраженное солнце в стеклах противоположных домов заливало Королевскую милю.       Гермиона строчила очередной рецепт. По привычке взглянула на окно, проверяя, зашло ли солнце. Нет, еще оставалось время до заката.       Вдруг за стеклом промелькнула воздушная ткань желтовато-пастельного цвета. Гермиона вытаращила глаза со всех сил. Не может быть! Ее платье?! За стеклом стояла и махала ей… Луна Лавгуд! Нет! Не может быть! Луна широко улыбнулась, подмигнула ей и сделала манящий жест. Луна! Дорогая подруга! Не думая ни о чем, Гермиона рванулась вперед. Спаслась? Неужели она спаслась?! Хвала всем богам! Гермиона пулей вылетела из аптеки. Никого! Отчаянно замотала головой по сторонам. Там, вдали, среди домов мелькнул подол желтого платья. Гермиона завопила и побежала дальше, едва не падая. Пышная юбка путалась в ногах. Пришлось подхватить ее, чтобы не упасть совсем.       — Луна! Луна! Стой!       Гермиона бросилась по следу, свернула в проулок между домами. И увидела далеко впереди силуэт подруги. Луна бежала от нее, платье развевалось, длинные белые волосы трепал ветер.       — Луна, ты жива! Я так счастлива! Остановись!       В ответ Луна рассмеялась своим мелодичным смехом и побежала дальше. Нет, куда ты! Гермиона неслась изо всех сил и никак не могла настигнуть ее. Они бежали и бежали, как тогда в катакомбах, молясь о спасении своих жизней.       — Луна, стой! Остановись!       Луна свернула за следующий поворот и… исчезла. Гермиона появилась там спустя лишь мгновение, но никакого следа дорогой подруги.       — Луна, где ты? Покажись!       Ответом была скрипнувшая за спиной дверь. Гермиона круто развернулась на каблуках. Дверь одного из старых домов, скрипя, распахнулась перед ней. Там было темно на первый взгляд.       — Гермиона! Я здесь! Иди ко мне!       Гермиона лишь секунду помедлила и сделала шаг внутрь.       — Луна!       А дальше была только тьма.       Ох, голова кружится! Гермиона едва пришла в себя. Она преследовала Луну, ожившую подругу. А сейчас… Голова болела, перед глазами плыли кровавые пятна. Она потерла виски, приводя себя в порядок. Нет, где она? Где Луна? Что случилось? Гермиона нашла себя в темноте. Она, судя по всему, лежала на полу. Юбка ее замоталась вокруг ног. Она упала из-за нее! Проклятие! И, видимо, ударилась головой сильно. Гермиона подтянула ноги к груди и стала всматриваться во тьму.       Тот же дом? Другой? Как понять. В безумной гонке за ожившей подругой Гермиона ничего не смогла разобрать. Дома в Эдинбурге иногда бывали очень похожими. Один фасад не отличить от другого. Где она?       — Луна! — громко и весьма обреченно крикнула Гермиона. Попыталась встать. Затылок сильно болел. Девушка расправила юбку, чтобы больше не упасть об нее. Повертела головой по сторонам в надежде рассмотреть хоть что-то. Сквозь алые пятна в глазах она разобрала далекий отсвет свечей. Делать нечего, надо идти на свет. — Луна, где ты?       Обняв себя за плечи, Гермиона двинулась на едва различимый впереди свет. Коридор был длинным, без окон и дверей.       — Луна! — не прекратила надрываться Гермиона. Она уже не могла сказать, видела ли подругу на самом деле. Вдруг это все сон? Или она из-за отсутствия сна видит призраков наяву? — Я здесь!       Тишина была ответом на ее отчаянные крики. Сколько она шла так, сложно было сказать. Свет то приближался, то исчезал. И тогда Гермиона замирала на месте, полностью дезориентированная. Спутником ей был лишь стук собственного сердца, захлебнувшегося от ужаса и надежды. Жива ли подруга? Сотни вопросов раздирали голову на части. Свет вдруг вспыхнул сильнее.       Не в силах выносить эту ужасную пытку, Гермиона одной рукой придерживала юбку, вторую ладонь выставила вперед, будто желая этим глупым и отчаянным жестом разогнать тьму. Она сорвалась на бег.       — Луна! — Гермиона побежала быстрее и быстрее, выкрикивая имя подруги. Они снова будут вместе! Сбегут вместе из этого проклятого места!       Огонь свечей маячил впереди, за приоткрытыми дверями. Гермиона влетела в них, изо всех сил толкая руками вперед. Двери были тяжелыми, деревянными, с трудом поддались, но в итоге Гермиона смогла попасть в комнату со свечами. Много свечей слились в яркий нестерпимый после тьмы свет. Гермиона зажмурилась, смаргивая брызнувшие из глаз слезы.       А там…       — Добрый вечер, мисс Грейнджер!       Она распахнула глаза.       — Неееееет! Нет! Луна! Нет! — завизжала высоко от переживаемого ужаса девушка.       Он… Гермиона закрыла свой рот рукой, проглатывая очередной крик. Дыхание сорвалось! Кровь застыла в жилах. Девушка замерла, внезапно оказавшись…       Скабиор. Вампир. Проклятое отродье! Вампир возвышался посреди комнаты, залитой светом десятка свечей. Даже их густой теплый свет не смог сделать его лицо желтым, оно оставалось белой маской застывшей статуи. Вот только статуи не смотрели на нее с такой плотоядной улыбкой на прекрасных губах. Алые глаза пылали на его лице. «Ярче всего они светятся для наших жертв». Он был одет в черный костюм. Без своего любимого высокого цилиндра и кожаного плаща. Судя по довольному выражению лица, он был инициатором ее попадания сюда. Заманил в ловушку и теперь стоял и смаковал отчаяние на лице девицы.       Гермиона медленно проглотила слюну. В ловушке! Она в ловушке. Попалась как… распоследняя дура! Думай. Он убьет ее сейчас? Гермиона затравленно оглянулась по сторонам. Где Луна?       — Где Луна? — озвучила она свой главный вопрос сиплым от страха голосом. — Я видела ее, она привела меня в это место. Где она, Скабиор?       Вместо ответа Скабиор смерил ее ехидным взглядом и деланно небрежно пожал плечами:       — Вероятно, вы крепко ударились головой, мисс Грейнджер, смотрите под ноги.       Все, начались игры. Так она и знала, что он не ответит.       — Где. Луна? — Гермиона на трясущихся ногах сделала шаг вперед, ближе к монстру. Она воздела палец вверх и угрожающе выставила его вперед. — Не делайте вид, что не понимаете, о чем я говорю. Вы знаете о ней, скажите мне!       Вампир приподнял кончик губы вверх, показывая острый клык:       — Лучше спросите, где вы, мисс Грейнджер.       Гермиона набрала воздуха в легкие, чтобы задать этот вопрос. Но вампир опередил ее, добавив тихим и вкрадчивым тоном:       — И почему.       От его слов по телу прошла новая судорога ужаса. Многих сил ей стоило, чтобы выдавить краткое:       — П-почему?       — Я устал ждать, — Скабиор усмехнулся, теперь показывая оба острых клыка. Он будто приговор ей сейчас озвучил своим холодным, чуть скучающим тоном.       Воздух покинул легкие. Гермиона почувствовала, как под кожей зашевелились змеи страха, сковывая ее. Она подняла страдающий взгляд на вампира и затараторила как горячечная:       — Вы… обещали. Мы же договорились, что семь у меня будет дней.       — Семь или шесть, какая разница? Я хочу закончить все сегодня, — бросил вампир, не отводя от нее алого горящего взгляда.       Гермиона отшатнулась от его слов, как от пощечины.       — Вы нарушили обещание, — с презрением выплюнула Гермиона, начиная сердиться. Он заманил ее в ловушку и собирался прикончить прямо сейчас. Полеты под звездами? Стихи? Тот поцелуй? Ничего это не значило для монстра. Который сейчас стоял напротив нее. Он даже не сдвинулся с места пока, но от него исходила опасная, давящая, черная энергия, заставлявшая следить за каждым движением.       Вампир же, ничуть не смутившись, парировал:       — Вы нарушили условие.       — Какое еще условие? — нахмурилась Гермиона, припоминая все их разговоры. Условие было одно: семь дней. И он его нарушил!       — Никому не говорить о вампирах. Обо мне, — снова он пронзил ее горящим взглядом. — Я видел, как вы спрятались от меня этой ночью, как жалкий зверек в чужой норе. Вы рассказали другим смертным обо мне?       — Нет, — Гермиона судорожно выдохнула, мозг кипел в попытке придумать ложь, которая могла ее спасти сейчас. Против воли она стала потихоньку пятиться назад, но вовремя вспомнила, что за спиной была только тьма. Как в катакомбах! Она знала, что не убежит от вампира здесь. — Я ходила на чтения. Как всегда. Иногда Минерва проводит ночные чтения.       — Хм, — Скабиор, казалось, не поверил ее лжи. — И что же такое вы читали всю ночь в компании того смертного?       Дьявол. Сириус и здесь был прав. Видимо, их маленькое представление разозлило вампира сильнее, чем казалось. Его инстинкт оказался смертельно задет. Глумливое и злое выражение не сходило с прекрасных черт. Неужели так выглядит почти трехсотлетний вампир в припадке ревности?       — «Падение дома Ашеров», — пролепетала Гермиона. — А потом «Колодец и маятник».       — Вот как, — Скабиор сощурил подозрительно алые глаза. — Он настолько медленно читает, что вы не справились до полуночи? И это заняло у вас всю ночь? Вы не говорили, что подрабатываете сиделкой для умственно отсталых.       Боже, вампир плевал ядом в потенциального соперника. Он как большой питон вдруг весь подобрался, плавным движением подлетел ближе и навис над девушкой.       — Кто он? — Скабиор склонил голову вниз, едва не проткнув ее своим острым кончиком носа. Гермиона задержала дыхание.       — Старый знакомый. Он приехал в город на пару дней, и я познакомила его с «Береникой».       — Он очень своевременно приехал, не так ли? — снова окатил ее ядовитым сомнением вампир.       — Я никому не говорила о вас, — покачала головой Гермиона, собираясь с силами душевными для следующей реплики. — Вот еще, я уже прослыла сумасшедшей в полиции. Я не хочу из-за вас терять других друзей.       Она закончила говорить и тяжело сглотнула вязкую слюну. Вампир давил на нее, не отводя взгляда. Она тоже не могла отвести свой, потому что он заслонил собой весь остальной мир.       — Вы потеряете, Гермиона, — мрачным тоном посулил монстр. — Вернее, они потеряют вас. Сегодня.       Глаза сами собой закрылись. Все. Это конец. Здесь ее никто не услышит и не найдет. Вампир впитывал в себя ее страх. Значит, так тому и быть. Прости, пожалуйста, Сириус Блэк. Прости, Минерва. Гермиона с великим усилием открыла глаза и увидела перед собой сияющую красную пустоту.       — Как я потеряла Луну? — со злостью бросила Гермиона, начиная чувствовать клубящуюся ненависть. Монстр, естественно, снова изводил ее своими самоуверенными речами.       — И да, — Скабиор максимально приблизил свое лицо и выдохнул в одном движении вверх от ее губ. — И нет.       Очевидно, вампир разгадал ее нехитрый план и ответил тем самым раздражающим образом. Гермиона не могла в который раз слышать его ответ. Он ничего ровным счетом не значит. Ничего! Ублюдок.       — Ненавижу вас, — крикнула Гермиона в морду ненавистного монстра. Сейчас бы… сейчас бы… проделать в этом прекрасном, ровном, гладком лбу несколько дыр.       — Взаимно, мисс Грейнджер, — Скабиор усмехнулся шире, демонстрируя клыки. Какие, как и его кожа, в теплом свете они были белыми, острыми, смертоносными. Вдруг вампир отпрянул, плавно-плавно он отлетел от нее в другой угол комнаты. Будто он готовился к чему-то. — Тогда вернемся к нашим делам. Вы готовы к сражению?       Ах, вот как! Нападать, что ли, будет сейчас? Гермиона похолодела внутри. А потом вспомнила, что оружие, мистер Адамс, сейчас было в ее кармане. Она видела, как Скабиор быстр и силен. Успеет ли она вытащить револьвер, прицелиться и взвести курок?!       — Я не взяла с собой кол. Мы договорились, что у меня будет семь дней. Вы нарушили договор, не дали мне подготовиться, вновь похитили, заманили в ловушку и спрашиваете, готова ли я? — Гермиона угрожающе уставилась на него. — Вы не оставили мне шанса.       Скабиор многозначительно кивнул, подтверждая ее слова, а потом произнес полным мрачного торжества голосом:       — У вас и не было никакого шанса, неугомонная вы падаль. Я могу прибить вас одним движением. Вы никогда не сможете мне противостоять по-настоящему.       Вот же! Гермиона призвала себя сохранять спокойствие. Но брови ее взлетели вверх в возмущении.       — Неугомонная падаль? — воскликнула она высоко. — Это вы неугомонный стервятник, который превратил каждый мой день в ад. Вы заявляетесь, когда сочтете нужным, и манипулируете мной. Заманиваете в ловушки. Хорошо, сэр, я согласна. Давайте закончим это сегодня. Я готова сразиться с вами за свою жизнь, — Гермиона порывисто тряхнула головой и подняла горящий взгляд на вампира.       Только бы успеть достать револьвер. Она специально сделала шаг назад, чтобы оставить себе драгоценные секунды для действий.       Скабиора ее бравада явно позабавила. Вампир стоял в расслабленной позе, заправив руки в карманы темно-серых клетчатых брюк, и просто издевался над ней. Гермиона нахмурилась. Он впервые принял такую человеческую позу, которая не вязалась с его словами про сражение. Он не выглядел так, будто сейчас собирался прибить ее одним движением когтистой руки. Что происходит?       — Тогда позвольте пригласить вас на тризну, — Скабиор криво усмехнулся и, достав одну руку из кармана брюк, указал на закрытую дверь.       Что? Что он сказал. Гермиона воззрилась на него в удивлении. Тризна значит…       — Похоронный пир, — клыкастая улыбка стала совсем вызывающей. — Ваш.       Скабиор открыл дверь и подбородком указал внутрь, намекая, что Гермиона должна пройти первой. Что там будет? Какой такой пир? Что происходит? Гермиона открыла рот, чтобы задать все эти вопросы, но взгляд вампира вдруг полыхнул знакомым пламенем. Он наблюдал ее замешательство, и терпение монстра подошло к концу.       Впрочем, какая разница. Гермиона призвала себя сохранять спокойствие и бдительность. Двинувшись в сторону другой комнаты, она машинально протянула руку ближе к правому карману. Спасибо тебе, Прометей, за подаренное оружие.       Монстр учтиво придержал дверь, пока Гермиона проходила мимо него. Она вспомнила, что ничего не ответила на его реплику, и чисто из вредности возразила:       — Ваш.       Скабиор хмыкнул ей в ответ. Гермиона сделала шаг в новую комнату и вздрогнула от гулкого скрипа закрывшейся за спиной двери. Здесь тоже было светло, десятки свечей озарили… библиотеку. Гермиона раскрыла глаза широко, изучая новое пространство. Черт побери, да.       Комната была достаточно большой. Вдоль стен стояли длинные деревянные полки темного дерева, а на полках… Книги! Сотни книг, корешки разной степени древности украшали собой полки. Шкафы тянулись до самого потолка и тонули в темноте. Несколько подсвечников стояли вдоль стен. Пахло сыростью и деревом. Сколько же здесь книг? Гермиона было хотела подойти ближе и посмотреть названия, но ее остановил голос Скабиора:       — Добро пожаловать на вашу тризну, мисс Грейнджер.       — Я не вижу никакой еды, — возразила Гермиона, двинувшись дальше в глубь комнаты. Одни только шкафы с книгами, до самого потолка. Еще Гермиона приметила большую бордовую кушетку, рядом с ней маленький стол. На котором стояли два кубка. Вот и вся обстановка.       — Вы — моя еда.       Кровь застыла в жилах. Гермиона содрогнулась всем телом, вспомнив, что он обещал выпить ее до последней капли крови. Она приложила все усилия, чтобы не обернуться к вампиру, а просто пойти дальше. Она решила, что демонстрация спины в этом случае подействует лучше ее жалкого ужаса. Она хотела показать, что не боится его. Хотя, конечно, это было далеко не так. Душа скулила внутри тела! Вампир говорил непонятные вещи, делал непонятные вещи. Одно Гермиона усвоила с ним: на убийство смертного у него уходит несколько секунд. Если он не убил ее до сих пор, то вампир что-то задумал. И когда она успела стать такой прагматичной?       — Я ведь непригодна в пищу еще один день? Или вы с момента нашего знакомства стали менее брезгливым?       Гермиона набрала побольше яда в голос. Она отдалилась от него почти на середину комнаты, Гермиона нацелилась пройти до самого конца и уже там осмотреться. Ей нужно расстояние для того, чтобы вытащить револьвер, когда он начнет нападать.       — Я сделаю исключение для вас. Люблю есть в красивых местах.       Господи. Его спокойный, глумливый голос прокатился набатом по натянутым нервам. Дыхание изменило ей на секунду, Гермиона помедлила перед следующей репликой.       — Разве катакомбы Южного моста подходят под это описание? — притворно изумилась она и, обернувшись через плечо, бросила на монстра многозначительный взгляд. — Тот, кто питается падалью, и сам падальщик.       На идеальном лице расцветала клыкастая усмешка. Скабиор издал гулкий звук, оценивая ее фразу. Внешний вид его говорил о том, что Гермиона шла по очень тонкой грани. Она вспомнила, что такой же примерно звук он делал, когда заставил болтать ногами над бездной. Какие еще вопросы ей будут позволены?       — Признаться, я скучал по вашему обществу, мисс Грейнджер, — деланно тяжело вздохнул вампир. Он жутковато плавно полетел над полом, преодолевая расстояние очень быстро. Видеть, как ее маленькое преимущество исчезает на глазах, было невыносимо. Она едва успела оторваться, теперь же он снова был опасно рядом. Летел рядом с нею вдоль книжных полок.       — Вы все время так говорите, а на поверку просто хотите убить, — покачала головой Гермиона, не веря в слова вампира ни секунды. Скучал он, как же. — Если это форма выражения симпатии, я бы предпочла традиционные методы ухаживания, принятые у смертных. Например, цветы. А не оторванные головы моих друзей.       — Хм, цветы, вы говорите, — странным тоном повторил Скабиор. А потом потянулся к одной из книг на полке. Когтистая рука достала книгу за корешок. — «Цветы зла» подойдут?       Он медленно усмехнулся и протянул книгу Гермионе. Она застыла, не зная, что делать. На обложке черными пауками извивались гротескные цветы. Видя ее нерешительность, монстр сам открыл передний форзац книги и показал когтистым пальцем на надпись на французском. Девушка им не владела, но перевести не составило труда. «Моему другу С.С.» Шарль Бодлер.       Гермиона прочитала про себя и округлила глаза, неверяще уставившись на размашистую подпись. Сглотнула шумно слюну. Не врал про Бодлера?       — Здесь написано «С. С.». Это вы? — глупо переспросила Гермиона с явным сомнением в голосе.       — Себастиан Скабиор, — горделиво расправил плечи вампир. — Самый первый экземпляр книги, которую напечатали во Франции. Шарль подарил мне ее в благодарность за содействие в публикации.       Себастиан? Гермиона подняла взгляд на лицо вампира, будто увидела его в первый раз. Она подумала, что Скабиор было его имя. Но Себастиан? Впрочем, сейчас она не могла придумать ни одного другого имени, достойного столь заносчивого кровопийцы. Оно на редкость подходило ему. Хотя какая разница, она не собиралась называть так монстра.       Скабиор насладился явной оторопью девы и продолжил:       — Мы, кстати говоря, так и не закончили нашу дискуссию про Шарля. Предлагаю продолжить ее сейчас, а потом начнем наш пир, — Скабиор подмигнул Гермионе, заставляя ее смертельно побледнеть. — Присаживайтесь на кушетку, мисс Грейнджер, как вы можете видеть, сегодня я позаботился о вашей тленной плоти.       Ничего не понимая, Гермиона подошла к кушетке и села на нее, на самый левый краешек, максимально удалившись от вампира, который занял противоположный край. Она опустила взгляд на книгу на своих коленях, бережно пробежала пальцами по обложке, на которой были нарисованы черные силуэты цветков. Сама попросила цветы… Гермиона вздохнула и открыла книгу, перелистывая страницы. Дата издания — 25 июня 1857 года. Кое-где были заметки, таким же почерком, как и посвящение.       — Это заметки Бодлера? — высказала догадку Гермиона.       — Да, самое первое издание. Всего 1100 экземпляров, но почти сразу же началась травля Шарля. Очень скоро был большой суд, на котором Шарля обвинили в богохульстве и нарушении общественной морали. Его и его издателя Огюста Пуле-Маласси приговорили к огромному штрафу. Суд постановил убрать из сборника шесть самых запретных стихов. «Лесбос», «Проклятые женщины», «Лета», «Слишком веселой», «Украшения» и, — Скабиор взял драматичную паузу, — «Метаморфозы вампира» были запрещены к публикации.       Услышав название последнего стиха, Гермиона покосилась на вампира. Тот покачал головой и продолжил рассказ.       — Я помог ему тогда, заплатил штраф. Но… Он так и не увидел публикации всех своих работ.       — Он знал, что вы вампир?       — Догадывался. Вернее, он обладал этим редким проклятым даром видеть обратную сторону вещей. Он не знал, но видел, что я вампир. К слову, Шарля никогда не смущала моя природа. Он всегда говорил, что мир полон отвратительных людей, которые заслуживают смерти. Себя он к ним тоже причислял. Мне казалось, что обрати я его, он бы смог наконец-то найти свое истинное я, а не терзаться, потому что он был лишним.       — А если бы ему стало еще хуже от мысли, что он теперь такое же существо, обреченное на вечный голод?       — Он мог бы творить вечно. Голод вампира — малая плата, мисс Грейнджер, за ту силу, которую ты получаешь.       — Так это не ваша плата, а тех людей, которых вы погубите! — возразила Гермиона.       — Страсть к вину и опиуму тоже своего рода голод, который губит и человека, и других. Но вы почему-то порицаете лишь меня.       — Вы заманили меня на мою же тризну и спрашиваете, отчего же я вас порицаю, Себастиан? — горько прошептала Гермиона, вдруг на секунду забывшись и назвав вампира по имени. Она во все глаза уставилась на профиль вампира. Он смотрел куда-то вглубь комнаты, алый взор потускнел, а на лице застыло неопределенное выражение. Оно одинаково далеко было от беспрестанного глумления и от предельной откровенности. — Я своими глазами видела Луну, погналась за ней и оказалась в вашей милости. А вы опять молчите, не отвечаете на мои вопросы.       — Вы не видели вашу Луну.       — Я видела. Своими глазами.       — Не стоит верить всему, что видишь, Гермиона, — Скабиор вернул ей обращение по имени и ехидный тон.       — Вы зачаровали меня? — покачала головой Гермиона. — Вы точно знали, что я тоскую по Луне. Вы решили навести на меня какой-то вампирский морок и заставить преследовать ее?       — Вы сами сделали выбор погнаться за иллюзией. Впрочем, это грех всех смертных.       Гермиона обиженно замолчала. Уставилась на книгу на своих коленях. Стихи тут, конечно же, были изданы на французском. А она хорошо знала только их перевод на английский. Вот и что ей делать? На вопросы о Луне Скабиор темнил и хамил. Разумеется, он ее сюда любезно пригласил не для того, чтобы она утомляла его слух вопросами, а для того, чтобы слушала его рассказы о Бодлере.       — Вы на тризне, мисс Грейнджер, — Скабиор вдруг откуда-то из-за спинки кушетки достал бутылку вина. — А на тризне принято пить вино.       Он разлил красное вино по двум кубкам и один передал Гермионе, а второй взял сам.       — Там кровь? — Гермиона сморщилась, не в силах побороть отвращение.       — Часто видели кровь, разлитую по бутылкам «Шато Марго»? — фыркнул Скабиор. — Это лучшее вино, привезенное с берегов Франции мною лично.       Гермиона не поверила и потянула носом над кубком. Пахло виноградом. Она подозрительно посмотрела на вампира.       — Вы пьете не только кровь?       — Я, кхм, — Скабиор покачал головой, размышляя над ответом. То ли он не хотел говорить ей правду, то ли еще какие-то сомнения пронеслись в его мыслях. Вслух же он произнес наипротивнейшим тоном: — Главное блюдо требует хорошего вина, Гермиона, — в конце фразы он подмигнул ей и сделал долгий глоток из бокала.       Опять! Он точно намекнул на то, что собирается сожрать ее. Сейчас? Сегодня? Когда?       — Говорят, несмышленые девицы дивно хороши под дорогое красное вино.       Гермиона нахмурилась и сделала маленький глоток из кубка. Что ей оставалось делать? На данный момент вампир находился от нее на расстоянии вытянутой руки. Она даже подумать не успеет о том, чтобы достать револьвер, не говоря уже о том, чтобы прицельно выстрелить. Вино оказалось вкусным, терпким в меру, оно пахло шоколадом и сырыми камнями. Она поняла, что ее горло давно пересохло. Сколько времени прошло с тех пор, как она бросилась преследовать Луну? Она же еще потеряла сознание, когда упала. Судя по холеной морде вампира, ночь в самом разгаре. Наступит ли рассвет для нее? Выйдет ли она живой из проклятого особняка.       — Это ваш дом? — спросила Гермиона быстрее, чем смогла прикусить себе язык.       — Один из, — кратко ответил Себастиан.       — И библиотека, выходит, ваша?       — Моя.       — Какая книга самая старая?       — В моей коллекции много рукописных манускриптов, возраст которых достаточно трудно определить. Однако точно могу сказать, что есть пара превышающих тысячу лет.       — М-г-м, — Гермиона вздохнула, пробежав взглядом по полкам. Да, тут была очень обширная библиотека. Она сделала еще глоток вина из кубка. Возможно, если она достаточно выпьет, то… отважится достать револьвер и попробовать убить его? Пока мозг достаточно низко оценивал ее шансы. «У вас не было никакого шанса, неугомонная падаль».       Взгляд упал на книгу на коленях.       — С-себастиан, — Гермиона даже заикнулась от собственной просьбы. — Я никогда не слышала Бодлера в оригинале. Только переводы на английский. Вы… вы могли бы, — Гермиона тряхнула волосами. Господи, дура безумная. Он грозился тебя уничтожить, а ты его упрашивать вздумала. Впрочем, он столько раз уже грозился, что к этому привыкаешь.       — Прочитать на французском? Так, как они должны звучать? — весьма искренне удивился Скабиор.       — Да, — Гермиона кивнула и спряталась за кубком. Похоже, даже для вампира ее просьба выглядела странной. Просто сейчас она пребывала в жутком состоянии ума.       — Хорошо, есть предпочтения?       — «Альбатрос».       — Хм, — Скабиор приподнял уголок губы. Сделал медленный глоток вина и начал читать. Книгу он себе не взял, из чего Гермиона заключила, что он знал его наизусть.       Очень быстро Гермиона поняла, что это была плохая идея. Скабиор действительно декламировал стихотворение на французском своим глубоким голосом, углубляя и без того глубокий смысл. На родном языке он читал еще лучше, интонацией подсвечивая разные оттенки. Он одним голосом рисовал портрет своего давно сгинувшего друга-поэта, белой огромной птицей, летящей над гладью океана, такой одинокой и бесполезной среди топота людских ног. Мертвые не умеют так читать! Он читал с душой. Или воспоминанием о ней? А вдруг… вдруг душа у них все-таки есть? В прошлый раз то, как они вместе читали стихотворение, зародило внутри тела жгучие ощущения. Вот и сейчас даже замученное постоянными угрозами ее сознание потонуло в черном бархате его голоса. Гермиона прижала кубок к губам и сделала глоток, желая остудить свой пыл. Но вышло все не так! Она сидела и старалась не смотреть на вампира, потому что совершенно не хотела знать, какие там мысли были на его лице в этот раз. Гермиона водила пальцем по обложке книги в задумчивости.       Когда тишина обрушилась на комнату, она вздохнула с облегчением.       — А теперь я сам выберу, какой стих хочу прочесть. А вы попробуйте угадать, Гермиона, — вдруг задорно начал Скабиор и сделал долгий глоток из кубка.       Гермиона нахмурилась и вслушивалась в его речь. Как красиво он звучал на родном языке. Однако очень быстро Гермиона поняла, что она не в силах угадать любимые строки. Все-таки грамматика французского языка решительно отличалась от английской. Порядок слов, ударения, сами слова, где-то немного знакомые, а где-то вообще непонятные. Он читал его словно заклинание на неизвестном наречии.       — «Sed non satiata»?       — Нет, «Что обещает ее лицо», — Скабиор бросил многозначительный взгляд.       — Я ничего не поняла. И совсем не знаю других языков. Немного латынь, но все больше для рецептур.       — Ну, докажите, что вы самый великий знаток Бодлера во всем городе, — подначил ее Скабиор. — Я буду произносить одну строку сам, а вы попытаетесь угадать ритм и произносите следующую.       — Слушайте ритм, мисс Грейнджер, — он начал медленно по словам произносить. Гермиона вслушалась в непонятные звуки. Ритм. Он сказал, что надо слышать ритм. И… она вдруг поняла, какой стих он выбрал.

      Я — нож, проливший кровь, и рана,

Удар в лицо и боль щеки,

Орудье пытки, тел куски;

Я — жертвы стон и смех тирана!

Отвергнут всеми навсегда,

Я стал души своей вампиром,

Всегда смеясь над целым миром,

Не улыбаясь никогда!

      Гермиона облизнула губы и уставилась в кубок, в котором плескалось темно-красное вино. Господи, помоги. Она снова желала его. Все было совершенно напрасно! Долгий и обстоятельный разговор с Сириусом. Разве это просто вампирский морок? Это тягучее ощущение внутри? Гермиона отвернулась и стала изучать полки с книгами. Вампиры могут быть очень убедительными, когда им от вас что-то надо. Сириус, ты был сотню раз прав, когда вручил ей утром револьвер. Только что она теперь будет с ним делать? Как ей выстрелить в того, кого столь отчаянно желало ее тело? Она должна побороть влечение и закончить битву сегодня.       Сегодня.       Он сам сказал, что устал ждать. Она, честно, устала тоже. От постоянного страха, тревоги и ожидания неминуемой смерти. Правда, сейчас ситуация совсем не походила на поле битвы, а они — на двух всадников, готовых сразиться друг с другом. Сидя рядом на кушетке и зачитывая вслух стихи, они скорее были похожи на двух… влюбленных. Ага, как же. Гермиона тут же пресекла эти глупые мысли. Конечно же, Скабиор только усыплял ее бдительность этими разговорами. Он хочет убить ее сегодня. Как раз где-то между «Падалью» и «Дурным монахом».       Нельзя терять бдительность! Гермиона встрепенулась всем телом, пробуждая его от странного состояния, в которое ее поверг его низкий голос. Рука сама собой легла на револьвер, скрытый под слоями юбок. Успеет ли она достать его? Гермиона медленно повела взгляд на вампира, чтобы он ничего не заметил. Слишком близко он был. Пышная фиолетовая юбка касалась его колен. Какого черта эта кушетка такая короткая? Он был очень близко, буквально рукой можно было дотронуться до его ног. Зачем ей вообще его трогать? Разве чтоб забить кол!       Темные волосы и плащ обычно скрывали его контуры, теперь же было видно, что он не только весьма высок, но и обладал отличной мускулатурой. Сюртук из черной плотной ткани подчеркивал гордый разворот массивных плеч. Многочисленные пуговицы были расстегнуты, а под ними виднелась белая рубашка. Он оставил несколько верхних пуговиц расстегнутыми, и было видно его мощную шею. Грудь его была широкой и крепкой. Вот туда она и должна вонзить кол!       А еще кожаный жилет с вычурными серебряными шнурами подчеркивал стройную талию. Как при таких огромных ручищах можно иметь стройный стан? И ноги его… такие длинные в этих странных клетчатых брюках. Взгляд сам собой пошел дальше, вниз. Казалось бы, зачем вампиру обувь, если он постоянно летает? Но обувь у него тем не менее была. Кожаные черные сапоги с тяжелой подошвой блестели начищенными мысками. Гермиона представила себе, как он долго и старательно оттирает свой наряд от ее крови. Икнула от ужаса.       И, прежде чем она успела остановить себя, ее язык произнес:       — Должно быть, ваша прачка работает сверхурочно, удаляя следы крови ваших жертв с одежды.       Вампир удивленно уставился на побелевшую от страха девицу. Господи, что она несет? Гермиона судорожно выдохнула и поспешно пригубила вино. Идиотка!       — Моя прачка? — засмеялся Скабиор.       — Вы… ваша одежда. Я видела, как вы были покрыты кровью в катакомбах. Весь плащ был залит к-кровью. Наверное, он сейчас в стирке?       Скабиор саркастически приподнял темную бровь:       — Это единственное, что вас заботит в свете вашей грядущей гибели? Состояние моей одежды?       — Я просто представила, что… А, не важно, впрочем, — Гермиона покачала головой, не веря в то, что в самом деле решила спросить это у ненавистного вампира. Тот, казалось, до глубины души изумился.       — Я буду очень осторожен, когда выпью вас. Обещаю, что постараюсь не сильно испачкаться, чтобы не утруждать мою прачку. Сверхурочно.       Девушка на несколько секунд зависла, обдумывая услышанное. Пошутил ли монстр? Или еще хуже — нет? Она вскинула голову и уставилась на его лицо. Губы вампира были изогнуты в ехидную ухмылку, полную предвкушения. Алые глаза стали вновь наливаться искрами внутреннего огня. Скулы опасно натянулись, придавая красивому лицу хищное выражение. Он весь будто подобрался, готовясь к нападению. Господи! Тело прошили сотни ледяных иголочек страха. Зачем она спросила такую глупость? Не выдерживая накала эмоций, Гермиона опустила взгляд вниз на книгу на своих коленях.       — Простите, это был очень глупый вопрос, — Гермиона сокрушенно покачала головой. Щеки налились румянцем.       — Ничего страшного, мисс Грейнджер, я никогда не имел больших ожиданий относительно интеллекта смертных.       Гермиона протяжно выдохнула. Вот же! Опять он ее задирал! Злость поднялась в душе.       — Вы поэтому меня сюда затащили? В вашу библиотеку? Чтобы перед моей смертью напоследок блеснуть знаниями по литературе?       — Я затащил вас сюда, чтобы никто не услышал ваших криков.       — Я кричу всю жизнь, Скабиор, и никто никогда не слышал моих криков, — запальчиво отозвалась Гермиона.       — Возможно, все дело в жизни? Вы не находите?       — Я не понимаю вас.       — И не поймете.       Воцарилась тишина. Гермиона только и слышала, как сильно бьется сердце у нее в груди. Скабиор, видимо, тоже. Он опять запугал ее. Пульс бился на шее, выдавая ее внутреннее смятение. С одной стороны, Гермиона боялась, а с другой ее кровь горела в венах от смеси различных чувств, среди которых было и то, которого она жутко стыдилась. Она не должна желать тварь, что собиралась ее выпить. Она должна убить его. Гермиона отвернулась от монстра в сторону. Интеллект смертных как же!       — Как вам стихи Шарля в оригинале?       — Прекрасны, жаль, что мой мозг слишком убог для них.       — Ну, мисс Грейнджер, не обижайтесь. Для поэзии не важен мозг.       — А что важно?       — Чувства.       — Что вы знаете о чувствах? Вы бездушная машина для убийств. Разве вампиры чувствуют?       — И да, и нет.       — Вы издеваетесь? — Гермиона порывисто повернулась к нему. — Вы знаете какие-то другие ответы? А еще вы обвиняли меня в скудоумии.       — Мой ответ содержит в себе все, что вам нужно знать.       — Видимо, мне ничего не нужно знать. Мне не нужно знать, где вы спрятали Луну. Не нужно знать, как вы околдовали меня и привели сюда, — Гермиона повела плечами, сбрасывая напряжение.       Вампир эффектно тряхнул темными волосами:       — Это вам не поможет.       Гермиона нахмурилась в недоумении, ничего она не понимала из его туманных речей. Одни угрозы.       — Не поможет в чем?       — Сбежать от меня в четвертый раз. Вы, помнится, похвалились, что уйдете. Сегодня вы не уйдете от меня.       Вот! Началось. Гермиона прямо почувствовала перемену в вампире. Он сбросил маску милого любителя поэзии и вновь стал собой. От него так и веяло опасностью!       Гермиона быстро вскочила на ноги и, повернувшись к нему лицом, стала пятиться назад. Нужно пространство! Больше пространства! Расширенными от ужаса зрачками она наблюдала, как вампир поднимается на ноги и выпрямляется во весь свой высокий рост. На лице его застыла усмешка, словно он наблюдал за тем, как мышь бежит в объятия мышеловки. Он сейчас нападет?       Тонкие губы девушки решительно бросили:       — Уйду.       Ее слишком самоуверенные слова развеселили монстра. Он воздел когтистую руку в воздух в приглашающем жесте:       — Так вперед, мисс Грейнджер. Попробуйте.       Почему он медлит? Гермиона сделала несколько быстрых шагов назад, не отводя взгляда от вампира. Тот просто застыл на месте и смотрел за ее побегом. Как же страшно! Нужно успеть достать револьвер! Пока он еще слишком близко! Она должна успеть! Гермиона попятилась назад, пока не уперлась спиной в книжные полки. Дверь была где-то там слева?       Она лишь на секунду отвернулась от него, чтобы наметить путь к спасительной двери. Как вдруг…       Боковым зрением она видела, как быстро вампир взмыл в воздух, поднимаясь высоко к потолку. Гермиона медленно повернула голову обратно. Один. Два. Три удара ее сердца раздались набатом в груди. Скабиор обрушился на нее черным коршуном. Она только и видела, что алые глаза, которые полыхали адским пламенем. Они были далеко, а теперь же алый цвет горел перед самым ее лицом. Вампир настиг жертву и вжал ее в полки, отрезая путь к бегству руками. Он с силой вдавил ее в деревянные перекладины до боли в спине.       Секунда! Одна секунда ему понадобилась, чтобы полностью обездвижить свою жертву. Быстрота. Сила. Неуязвимость. Как тягаться с такой машиной для убийств? Глупая девка. Гермиона теперь только поняла, насколько глупой представала в глазах монстра. И в своих. Неужели она думала, что сможет победить его?       Скабиор давил на нее своим телом, не разрешая сделать даже вдох. Гермиона вся сжалась в комок, чтобы не чувствовать его так близко, но вампир все напирал. Сейчас он оторвет ей голову! Между их лицами не было никакого расстояния. Гермиона видела перед собой кровавую пустоту.       А еще дико довольную морду вампира, на которой большими буквами было написано торжество над смертной. Он смаковал ужас на белом лице девушки. И ехидно уточнил:       — Вы уже ушли, Гермиона?       Ох, ты черт! Его низкий голос прокатился по коже, поднимая волоски дыбом. Страшно! Как же страшно умирать! Сердце билось в груди загнанной птицей. Гермиона постаралась вернуть себе крепость голоса, но… поджилки тряслись. Сейчас вампир убьет ее. Она вся дрожала как осиновый лист. Тот самый, который тогда упал на колено Скабиора.       — Вижу, что вы еще здесь, — Скабиор издевательски склонил голову на бок. — Поправьте меня, если не прав.       Гермиона собралась с силами и выдавила пересохшими губами:       — Здесь.       Вампир склонил свое лицо еще ближе.       — Ну, я сделал свой ход. Теперь ваш черед, — Скабиор растянул губы в издевательской ухмылке, показывая свои клыки.       Гермиона от страха крепко зажмурилась, только бы не видеть эти острые белые кинжалы! Он собирался выпить ее. Сейчас. Скабиор сдавил ее так сильно, что она даже руками пошевелить не могла, достать револьвер было невозможно! Что же делать? Ей нужно оторваться от него. Но как?       Девушка открыла глаза и снова увидела клыки. Красивые губы монстра, изогнутые в злой усмешке. Гермиона подняла взгляд на глаза вампира. И пропала. Клубящаяся бордовая бездна притягивала и манила. Скабиор был так близко. Как в ту ночь, когда они летели среди звезд. Если он не убил ее до сих пор, значит, пока есть шанс. Наиграется как кошка с мышкой. Да, он загнал ее в угол и теперь выжидал, что же глупая мышь сделает.       Призвав на бой всю свою смелость, Гермиона привстала на цыпочки и подняла свое лицо навстречу. Глаза ее были темными и влажными. Если ее смерть будет обладать таким красивым лицом, то она должна встретить ее достойно. Пожалуйста. Гермиона молила вампира сама не зная о чем. Не убивать ее? Глупо. Убить ее быстрее? Без боли?       Она коснулась своими дрожащими от страха губами его губ. Скабиор замер на секунду, пораженный ее поступком, и издал полный сомнения звук, будто он не верил, что она сама решила его поцеловать. А потом пришлось поверить, потому что Гермиона не прекратила поцелуй, а продолжила. Ее рот приоткрылся, впуская его язык. И дальше все как в тумане. Вампирская ядовитая слюна попала в ее организм. Гермиона вдруг почувствовала, как от ее губ по всему телу растекаются импульсы тепла. Не такого тепла, как когда ее целовал Сириус. Это были языки пламени, бегущие под кожей, как в прошлый раз, когда он целовал ее, испепеляя волю к сопротивлению.       Вампир Скабиор усилил атаку, прижимаясь к ней сильнее всем телом. Чувствовать его так полно и близко было страшно и весьма опасно, но девушка поняла, что ее тело начало отвечать вампиру с предельной искренностью. Поцелуй быстро перешел из кроткого в пугающе страстный. Каждый не намерен был отпускать своего врага. Ведь когда поцелуй завершится, им придется убить друг друга.       Гермиона пылала изнутри, кровь кипела в венах. Она не знала, куда их приведет этот поцелуй, но решила следовать за ним до конца. Тогда, в ночной тьме полной звезд, она молилась о спасении своей грешной души. Спасения не было и не будет. Ее оружием сейчас был не револьвер, а она сама. Как еще ей было отвлечь монстра, сделать свой ход, если весь ее план потерпел крах. Этот огонь в венах звал проверить: горят ли вампиры? В связи с тем, что Скабиор целовал ее все исступленнее, появился еще один вопрос: чувствуют ли вампиры? Гермиона вот чувствовала все: его жадные губы, язык, который захватил власть над ее собственным, ручищи на своем теле. Одна рука вампира держала ее за подбородок. А вторая оказалась на талии. Вампир уже не вдавливал ее в книжные полки, он будто удав обвился вокруг ее тела кольцами и… ждал. Что дальше? Когда он убьет ее? Как?       Вопросы появлялись и исчезали в ее голове. Гермиона отдалась во власть момента и преступно наслаждалась происходящим. Голова кружилась от огромного количества чувств и эмоций. Она ненавидела его. Она хотела его. Он уничтожил весь ее мир. Подчинил своей злой воле. Убил ее друзей. Украл Луну. А чувствовать его губы на своих все еще было так… упоительно. В этой патетической обреченности Гермиона тонула и никак не могла понять… Что же делать дальше? Как только они разомкнут губы — что делать?       Скабиор, казалось, думал о том же. Он снова и снова углублял поцелуй, не желая разрывать его. Вампир мог вспороть ей артерии вот прямо сейчас, когда оглаживал контур ее лица своим пальцем, но вместо этого он предпочел терзать ее губы так нежно.       Воздух. Памятуя прошлый неудачный опыт, Гермиона вовремя вспомнила про то, что тленной плоти нужен воздух. Страшно. Как же страшно сейчас было чуть отвернуть лицо в сторону. Все. Она первая. Что делать дальше?       Гермиона издала судорожный вдох, наполняя легкие воздухом. Она не смотрела на него, уставилась на книги на полке. Не могла. Запомните лицо своей смерти. Скабиор проблем не испытывал, потому что не дышал. Он смотрел на нее сверху вниз и молчал. Лишь глаза горели как тлеющие угли. Что делать?       Он обнимал ее крепко, прижимая к себе. Гермиона попыталась протянуть руку вниз, но вампир вдруг схватил ее за запястье и остановил. Понял? Гермиона вскинула на него пытливый взгляд. Боже, помоги. Она никогда не видела такого выражения на лице Скабиора. Такого живого выражения. На лице мужчины разом смешалось мрачное торжество и… Ох. Гермиона почувствовала, как щеки начали краснеть. Потому что так на нее еще никто не смотрел. Похоть, влечение, страсть.       Правая рука оказалась прижата к телу, Гермиона никак не могла освободиться из его хватки. Что творилось между ними? Огонь пылал во всем теле и звал продолжить поцелуй. Но они оба замерли и изучали друг друга, не отводя взглядов.       Вдруг Скабиор быстрым движением снова набросился на нее, прижимая к полкам. Руку он так и не отпустил. Он заставил Гермиону запрокинуть голову вверх, так чтобы ее шея оголилась. Гермиона брыкнулась от страха и застыла, почувствовав, как вампир впился в ее шею, накрывая губами кожу. Все? Это все?       — Нет! — Гермиона закричала и попыталась освободиться, но тщетно. — Скабиор, нет!       Сердце быстро билось о грудную клетку, намереваясь выскочить. Страх сковал тело. Вампир всегда убивает свою жертву. Скабиор решил не портить статистику. Гермиона чувствовала, как движутся его губы по тонкой коже шеи. Как он подбирается к бьющейся жилке.       Как глупо. Револьвер всего в нескольких сантиметрах, а она не может его достать.       Вампир медленно, словно смакуя ее кожу, открыл рот. Гермиона зажмурилась, ожидая, что вот сейчас острые клыки вскроют ее артерии. Но вместо клыков она почувствовала влажный поцелуй. Он вобрал жилку в рот и сделал всасывающее движение, оставляя на коже смачный засос. Гермиона удивленно распахнула глаза.       — Ах, — из груди вырвался сдавленный стон. Что он делает?!       Скабиор оторвался от ее шеи и выпрямил спину. На лице его расцвела клыкастая усмешка. Гермиона переживала сердечный приступ и оторопело смотрела на монстра, который только что не выпил ее кровь.       — Чт… что… — ее губы тряслись и плохо слушались. — Вы… вы…       Насладившись ее жалким видом, Скабиор покачал головой.       — Есть несколько мест, из которых вампиры пьют кровь. Шея — это слишком банально, мисс Грейнджер.       Гермиона просто смотрела на него огромными глазами и ничего не понимала. Скабиор провел своей рукой от шеи ниже, проведя по контуру ее тела. Прямо по груди.       — Грудь и сердце.       — Нет! — Гермиона протестующе уставилась на его бесцеремонную руку. Он не имеет права так ее трогать!       Усмехнувшись мрачно, вампир продолжил вести свою ладонь ниже, остановившись там, где начиналась ее юбка.       — Бедра.       — Не смейте!       — В вашем случае я предпочту запястье, — Скабиор поднес ранее захваченную левую руку девушки ко рту. Немного закатал рукав платья, открывая себе доступ к венам.       — Нет! — Гермиона со всех сил попыталась выдернуть свою руку из мертвой хватки.       — М-м, — Скабиор прижался губами к запястью, делая бешеный вдох. — Ваш запах… Роза и жасмин?       — Мой парфюм, — только и пробормотала Гермиона, во все глаза наблюдая за тем, как плотоядно облизнулся вампир. Все кончено. Он выпьет ее сейчас.       Скабиор снова улыбнулся ей, показывая острые клыки, зависшие в нескольких сантиметрах от ее запястья. Секунда — и он впился клыками, вспарывая ими нежную кожу. Боль обрушилась на Гермиону. Как же больно! Вампир сделал несколько жадных глотков, прижимая запястье девицы ко рту, как крынку с молоком. На лице его застыло выражение крайнего удовольствия. Глаза монстра полыхнули адским пламенем. Скабиор посмотрел прямо на страдающую девушку, скорчившуюся в немом рыдании перед ним. Вампир прекратил пить кровь и замер на мгновение. Он убрал запястье, размазывая кровь по губам.       Сквозь шквал боли Гермиона смотрела на монстра перед собой. Кровь стекала вниз с губ, на подбородок. Такая же ярко-красная, как его прядь волос. Сознание стало туманиться. Гермиона не могла оторваться от вида вампира с ее кровью на губах. Он вдруг стал казаться ей божественным видением. Невиданной красоты. Одарив девушку многозначительным взглядом, Скабиор вдруг наклонился к ней.       — Во вкусе вашей крови я чувствую, — Скабиор с видимым удовольствием облизал губы и клыки. Потом покатал вкус во рту и проглотил. — Влечение.       Скабиор вдруг небрежно откинул ее руку, отстранился от девушки и, сделав несколько шагов в сторону, замер посреди комнаты. Гермиона вся тряслась от ужаса и боли, притянула кровоточащее запястье к себе. Кровь выливалась яркими дорожками из двух круглых ран. Было безумно больно. Она прижала к себе запястье, баюкая руку. Почему он отстранился? Почему не выпил до конца?       Получив свободу, девушка поспешно попятилась обратно к двери. Рука сильно болела и кровила. Она хотела перевязать рану хоть чем-то, но пока не могла придумать, из чего сделать жгут. Панталоны? Рукав? Гермиона достигла середины комнаты, удалившись от вампира на несколько десятков шагов. Вдруг ее осенило. Револьвер! Она могла достать его сейчас. Кровопотеря не лучшим образом сказалась на работе мозга. Сейчас или никогда. Вампир стоял к ней спиной и, видимо, размышлял. Девушка набрала побольше воздуха в легкие и решительно потянулась в карман платья. Глаза ее напряженно следили за высокой фигурой. Вдруг он услышит? Или развернется? Она должна успеть первой. Это ее единственный шанс.       Гермиона сжала пальцы на рукояти револьвера, несколько раз с силой потянула на себя. Дьявол! Он не поддавался. Сильно завязала его? Она дернула еще раз и тихонько выдохнула. Револьвер поддался. Она очень аккуратно потащила его вверх, переложив в карман платья. Сжала пальцы на холодном металле. На ощупь нашла крючок предохранителя, который показывал Сириус утром. Надо его переключить так, чтобы вампир не услышал. Гермиона не придумала ничего лучше, чем зарыдать в голос, скрывая за плачем металлический щелчок. Рыдать было несложно. Сдерживаемый страх рвался наружу солеными дорожками слез. Она сделала еще несколько шагов назад. Сердце гулко билось в груди. Ну же! Давай! Он вот-вот готов тебя выпить. Из бедра или из сердца. А ты? Гермиона сморгнула слезы, застилающие глаза. Влечение к монстру. Проклятие.       Гермиона прислонилась к стене в поиске поддержки. Сейчас. Она достала из кармана платья револьвер. Мистер Адамс сиял начищенным металлом в свете свечей. Девушка крепче сжала пальцы на холодном металле. Дерзай! Как учил Сириус! Целься точнее. В сердце. Руки плохо слушались. Гермиона подняла револьвер и прицелилась. Их разделяло порядка десятка шагов. Много! Как она попадет в него с такого расстояния?       Надо подойти ближе. Сглотнув слюну, Гермиона сделала несколько шагов вперед, не переставая целиться в вампирскую спину. Прицел сбивался. Она не могла быть уверена, что попадет. Пока он не повернулся лицом к ней, надо стрелять!       О, нет! Скабиор стал разворачиваться к ней. Стреляй! Гермиона почти нажала на курок. Но в последний момент растерялась, потому что прицел снова сбился. Рука тряслась от страха. Потные пальцы скользили по металлу.       Вампир развернулся к ней лицом. Возникла немая сцена. Секунду Скабиор смотрел совершенно круглыми глазами на выставленное на него оружие. А потом дьявольски быстро взлетел! Нет! Гермиона вскинула руку с оружием наверх, однако вампир быстро спикировал вниз, прямо на нее.       Выстрел! Выстрел! Застывшая в ужасе Гермиона не особо целилась, поэтому не попала. А вот Скабиор повалил ее на пол, обрушившись всем своим весом. Гермиона распласталась под ним на полу, изо всех сил вцепившись в револьвер. Дыханье сбилось. Послышался противный треск. Уж не ее ли это ребра? Боль сковала тело.       Скабиор прижал ее к полу, руку с оружием отвел в сторону, не разрешая девушке двигаться.       — Умеете вы удивлять, мисс Грейнджер, — прохрипел он ей в волосы. — Теперь мой ход.       Скабиор полоснул когтями по руке, крепко сжимающей револьвер.       — А-А-А-А! — Гермиона закричала от острой боли, но револьвер не выпустила. На коже запястья расцвели три глубокие раны.       — Отпустите оружие. Иначе я оторву вашу руку, — посулил мрачным тоном Скабиор. — Или вашу прелестную голову.       Вампир навис над ней и топил ее в алом пламени глаз. Губы его по-прежнему были измазаны ее кровью.       — Нет! Я не отдам вам больше ни капли своей крови, проклятое отродье, — закричала Гермиона прямо в его лицо. Ей было все равно, что он сделает. Она не отпустит револьвер ни за что на свете.       — Ну, как пожелаете, — хмыкнул вампир и, перехватив ее руку, стал выворачивать из сустава.       Комнату наполнил девичий крик. Который стал еще более отчаянным. Скабиор вывернул ее запястье так, что пальцы сами разжались. Мужчина вырвал револьвер из хватки и отбросил в сторону. Гермиона вся обмякла под ним и, отвернувшись в сторону, проследила, куда он отбросил револьвер.       — Кто дал вам оружие?       — Никто, — замотала головой девушка, пребывая на грани истерики. Вот поэтому у Блэка два револьвера, Гермиона. А ты — неудачница.       — Я не верю, чтобы вы сами додумались идти на высшего вампира с револьвером. Кто дал вам оружие с серебряными пулями, Гермиона?       — Я читала, что закаленное серебро убивает вампиров.       — Имя, — Скабиор навис над ее лицом и подозрительно разглядывал его.       — Я вам ничего не скажу, — Гермиона упрямо поджала губы, смотря на монстра в ответ.       — Я все равно выясню, кто это.       — Хоть пытайте, я ничего не скажу.       — Пытать вас без толку, — усмехнулся Скабиор. — Я знаю вашу породу, мисс Грейнджер. Будете геройствовать до конца. Что ж, ваш конец скоро настанет.       — Давайте уже закончим это, — Гермиона отвернулась в сторону, предоставляя вампиру шею. — Видеть вас больше не могу.       — Ваша кровь говорит обратное. Вас влечет ко мне, — вкрадчиво прошептал Скабиор ей на ухо.       — Абсурд! — Гермиона вся зашлась от негодования.       — Ваша кровь такая же горячая, как и ваш нрав, — засмеялся Скабиор. — Температура крови, ее поток, ее вкус — все говорит о том, что вы хотите меня.       — Нет. Скорее я захочу свинью, чем вас, — гневно выпалила Гермиона.       — Знаете, если шутку постоянно повторять, она перестает быть смешной, — покачал головой вампир. — Мисс Грейнджер…       Гермиона хотела возразить, но ее заткнули поцелуем. Девушка сразу же почувствовала вкус крови. Ее крови. Скабиор набросился на девицу и целовал ее очень жадно. Почти сразу же пропихнул свой язык ей в рот. Он лежал на ней, не давая шевельнуться. Гермиона стала бить его руками по всему, до чего могла дотянуться. А его руки вдруг стали нежно оглаживать контуры ее тела. Скользить по бокам и груди. О, нет, проклятый жар вернулся в вены. Гермиона хотела разорвать поцелуй, но у нее ничего не получилось. Проклятый вампир завладел ее телом и мыслями. Она только и видела перед собой его лицо с красными горящими глазами. Взгляд было отвести сложно.       Все тело горело и млело, требуя большего. Он стал двигаться так плавно всем телом, неоднозначно намекая на… А если бы… если бы она уступила… Отдалась бы влечению. Вампир ведь не врал, когда отведал ее крови и нашел в ней ответ для себя.       Когда девушка перестала оказывать сопротивление, он отпустил ее губы. Гермиона сделала глубокий вдох. А вампир тем временем снова наклонился к ее шее. Гермиона дернулась от страха, но он оставил там еще один горячий поцелуй. Все ее естество сладко сжалось в ответ на неожиданную ласку. А потом еще и еще. Вампир оставил на ее шее дорожку кровавых поцелуев. Гермиона поплыла. Точнее, мир приятно поплыл. Будто не осталось ничего, кроме ее и вампира, который вдруг стал таким нежным. Его руки оглаживали ее тело. Шею, грудь и ниже.       Скабиор наклонился и снова поцеловал ее глубоко и рьяно. И вкус крови стал совсем неразличим. Гермиона послушно принимала его язык в свой рот, а потом вдруг мозг озарила странная идея. Она вытолкнула своим языком его и… Сама стала вторгаться в его рот. Скабиор немного обалдел от поворота событий. Но ему стало интересно, что сделает девица. А Гермиона осторожно потрогала языком вампирские клыки. Такие острые. Смертоносные. Белые и гладкие. Вампир издал странный звук, как будто ему очень понравились ее движения. В мгновение он стал более неистовым, прижимаясь к девушке совсем не приличным образом. Близко. Гермиона разорвала поцелуй. Лежала на спине, глубоко дышала и смотрела на монстра. Она подняла израненную руку и погладила его по щеке. Скабиор слизнул длинным движением языка запекшуюся на ранках кровь.       — Почему из запястья?       — Проще остановиться.       Гермиона сглотнула тяжело. Может ли быть такое? Почему он предпочел поцелуи ее крови? Лицо вампира было той же застывшей маской, по которой ничего нельзя было прочесть. Кровь, размазанная по губам, ярко выделялась на фоне белой кожи. Глаза монстра сосредоточились на ней. В памяти всплыли слова Сириуса: неужели вы думаете, что такой монстр, как он, остановится в конце? Пожалеет вас? Гермиона собралась с душевными силами, чтобы задать один-единственный вопрос:       — Вы… остановились? — дыхание сорвалось. Она оторопело смотрела в глаза монстра, не находя в них ответ. Светящаяся адова пропасть. Ну же? Гермиона чуть нахмурила брови, умоляя вампира ответить.       Скабиор, казалось, медлил целую вечность, которой всецело располагал. Рот его чуть приоткрылся, показывая клыки, измазанные ее кровью. Ну же! Гермиона шире распахнула глаза. Ответь! Скабиор снова закрыл рот, клыки исчезли, остались лишь красивые губы, изогнутые в притворном сомнении. Будто он серьезно обдумывал свою мысль. Глаза его при этом не оставляли ее лица. Лежать с монстром так близко было страшно и одновременно захватывающе. Тело все горело от бушующих эмоций. Страх. Возбуждение. Влечение. Все смешалось внутри, и… она ждала ответ.       Наконец-то вампир снизошел до ответа. Голос его был полон темного торжества.       — А вы не остановились, — Скабиор наклонился еще ниже, едва не касаясь ее носа своим. Гермиона издала судорожный вдох. Облегчения или отчаянья? Она не знала. Она совершенно не понимала логики монстра, его странных слов и движений. Если она не остановилась, значит, он… он… Она не могла поверить!       А потом ее шею опалили слова:       — И теперь мы там, где мы есть.       — Ах!       Еще один поцелуй-укус на бьющейся жилке. Господи! Без крови. Просто поцелуй. Его руки ласкали ее тело: одна легла на талию, а вторая прокладывала себе путь по атласу ее юбки, оглаживая контур бедра. О, нет! Там же кол! Если он найдет его, то… что будет дальше? Прикосновения высшего вампира были в высшей степени неприличными. Они будто прожигали ее кожу, еще больше распаляя огонь внутри. Гермиона потерялась в ощущениях. Она до жути хотела, чтобы вампир продолжал свою экспансию, хотела почувствовать его… везде. Ее трясло от возбуждения, замешанного со страхом в безумный, ужасный коктейль, в сто раз покруче абсента. Она пила дурманящий яд и не хотела останавливаться. Что будет дальше? Чем закончится их соревнование? Смертельная игра, в которую он ее затащил?       Они лежали на полу, как любовники, прижимаясь друг к другу неистово и предвкушающе. Рука с талии переместилась выше, оглаживая грудь. Гермиона тихо застонала от нахлынувших небывалых ощущений. Никто никогда не трогал ее так. Когти проскребли по ткани платья, находя торчащий сосок. И хотя между ним и пальцем вампира был толстый слой атласа, Гермиона прочувствовала его сполна. О, Боже! Она рвано выдохнула горячим воздухом в лицо вампира. Сердце билось как безумное! Кровь кипела в жилах. Ее грудь вдруг стала такой чувствительной и… Разумеется, чертов вампир понял ее горячечное состояние и еще раз сжал сосок своими когтями. Вторая рука его шарила теперь уже с другой стороны ее бедер. Еще! Пожалуйста, потрогай еще! Дыхание сбилось ко всем чертям. Девушка крепко зажмурилась.       Скабиор с наслаждением рассматривал результат своей работы. Алый румянец стыда залил щеки. Глаза были крепко закрыты, будто она всеми силами старалась не смотреть на него, будто сомкнутые веки могли уберечь от его горящего взора. От его распутных рук. От окропленных ее кровью губ. Он чуял, что девица сопротивляется из последних сил. Чуял, что она хотела его. С каждой минутой все больше. Желала искренне. Страстно. Как только живые и могут желать.       Скабиор решил нанести сокрушительный удар, чтобы окончательно разбить оковы самообладания своей жертвы.       — Гермиона, — его темный, алчущий голос заставил ее распахнуть глаза. Вампир замер над ней, глаза в глаза. Сердце считало удары. Что будет дальше? Девушка смотрела в алую бездну, в которую падала стремительно и неумолимо. Его пальцы замерли на ее груди, перестав гладить. Вторая рука застыла на изгибе бедра. Прикосновения больше не отвлекали, и Гермиона с трудом сосредоточилась на его лице.       — Я думал, что ваша кровь влечет меня с той ночи в катакомбах. Кровь, которую я не смог получить, — вампир приподнял кончик губы в усмешке. Он замолчал, испепеляя притихшую девицу взглядом. О, Боже! Опять откровения монстра. Она с ужасом вытаращилась на него, ожидая продолжения фразы с замирающим сердцем. Он остановился? Но… почему?       — Но, отведав вашей крови, я вдруг понял, что не она влечет меня к вам, — Скабиор покачал головой и вдруг резко наклонился к ней и договорил низким, пробирающим до костей тоном: — Причина моей одержимости — это вы.       Что? Гермиона распахнула глаза. Что он сказал?! Она не могла поверить своим ушам! Он не назвал ее грязнокровкой? Не падалью? Причиной одержимости?! Одержимость же значит, что…       Она не успела додумать свою мысль. Скабиор впился в ее губы и стал с жаром целовать, начисто сметая все мысли. Поцелуй быстро стал глубоким и рьяным. Вампирский наглый язык обвился вокруг ее собственного. Тонкий привкус крови появился и исчез, оставляя лишь сладость запретного поцелуя. Честно говоря, Гермиона не могла ожидать подобной прыти от почти трехсотлетнего дедули. Он снова пошел в атаку, набросившись голодным зверем на ее тело. Снова стал настойчиво оглаживать ее сосок, правда, теперь уже на другой груди. А вторая рука прытко нырнула под юбку и теперь исследовала ее ножку в шерстяном чулке. Слава Богу, что с той стороны, где раньше был револьвер. Скабиор пока не обнаружил кол, но если так продолжится и дальше, то очень скоро он до него доберется. Если он поднимет юбку… Если…       Невыносимо! Гермиона не могла справиться с растущим внутри возбуждением. Чувствуя всем телом наглые прикосновения вампира, она решила не отставать и тоже запустила свои руки прямо в его волосы, притягивая голову монстра ближе к себе. Темный шелк поглотил ее пальцы, девушка с наслаждением пропускала пряди его волос между пальцами, лаская… лаская… Видимо, вампиру ее робкие прикосновения были приятны, он издал довольный звук и стал целовать еще жарче.       Пора было признаться себе в том, что Скабиор был прав. Она желала его. Как никого ранее! Того, кто убил ее друзей. Того, кто превратил ее жизнь в смертельную забаву. Того, кто сейчас терзал ее губы столь жадно.       — М-м-м, — Гермиона застонала прямо ему в рот, почувствовав ладонь на своем бедре. Между его кожей и ее кожей был только тонкий шелк панталончиков. Скабиор легко сжал ее бедро, проскользив кончиками когтей по ткани. Он ведь легко мог распороть ткань и добраться… Бедра сладко сжались в предвкушении. Внутри разлилась горячая лава, которая плавила, испепеляла ее волю. До тла.       Вампир отпустил ее губы. Гермиона глубоко задышала, накачивая воздух в грудь. Она закрыла к черту глаза и старалась не смотреть на вампира, который заставил ее чувствовать такое. Тело дрожало и пылало единовременно. Вот это и есть влечение? Порочная, грешная страсть? Господи, как низко она пала! Ведь если она уступит ему, то… Серия глубоких вдохов немного прояснила сознание.       Она лежит тут на полу под вампиром, как распутная девка. Целует его, ласкает его в ответ. Его! Он похитил Луну. Он убил Рона и Гарри. А она раздвигает перед ним ноги. Что сказал бы Сириус Блэк? Господи!       — Ах, — новый стон сорвался с ее губ, когда она почувствовала, как острые клыки едва касаются ее шеи. Самыми кончиками. Едва-едва покалывают. Нежно. И исчезают. Кожу засасывает горячий рот в очередном голодном поцелуе. Сердце зашлось от страха, а теперь вновь стало тонуть в удовольствии. Гермиона притянула голову вампира ближе. Скабиор проложил дорожку поцелуев от шеи до груди и замер над ней. Гермиона только и успела раскрыть глаза, когда он вновь набросился на нее.       На этот раз объектом одержимости стала ее грудь. Скабиор сжал ее одной рукой, а потом накрыл грудь губами, безошибочно находя сосок. Гермиона вскричала, она никогда такого не чувствовала и… тонула, растворялась в похоти. Это было так распутно! И так горячо! Фиолетовый атлас платья пока защищал ее кожу, но он стал таким влажным, что чувствительность обострилась невероятно. Господи! Разве ее тело создано, чтобы чувствовать такое наслаждение? Не только боль утраты, горечь и тоску, которые душа прекрасно знала. Язык вампира кружил вокруг ее напряженного соска. Он пустил в ход зуб, клыками прикусывая ткань.       Пришлось открыть глаза. Гермиона посмотрела прямо перед собой. Сквозь шквал переживаемых впервые эмоций и ощущений она сфокусировалась на вампире. Он лежал прямо на ней, голова располагалась над грудью. Скабиор был увлечен своей задачей и смотрел на фиолетовую в темных разводах слюны ткань, под которой явственно было видно набухший бугорок. Когда он понял, что Гермиона смотрит на него так пристально, то поднял взгляд от мокрой ткани. Сверкая красными глазищами, вампир поднял алчущий взгляд на лицо девицы. Слишком! Это все было слишком для нее сейчас. Глаза вампира горели адовым пламенем. Лицо было исполнено великого искушения. Оно было по-настоящему живым. Он смотрел на нее и продолжал кружить языком вокруг соска, каждый раз посылая по телу волны сладостной неги. Гермиона закусила губу, чтобы не стонать каждый чертов раз, когда он делал так. Внутри все сжималось, требуя, требуя невозможного!       Или возможного? Гермиона покрутила головой из стороны в сторону. Отчасти отвечая на свой вопрос, отчасти потому что Скабиор перешел на вторую грудь. Теперь оба соска ныли под атласной тканью. Терлись об нее. Ноги сами собой стали двигаться в такт движениям его языка и… Нет! Вторая рука скользнула к другому бедру! Кол! Сейчас Скабиор обнаружит его! Что делать дальше? Гермиона не знала, черт побери! Еще секунда, еще несколько сантиметров вверх, и он нащупает древко. Что будет дальше?       Превозмогая волны греховного наслаждения, она вдруг поспешно выпалила:       — Вы собираетесь обесчестить меня на полу? — слова давались с превеликим трудом. Грудь ходила ходуном. Всю ее трясло словно от падучей. Гермиона облизнула губы и добавила, глядя прямо в алую бездну: — Как дворовую девку?       Скабиор замер от неожиданности. Даже язык не успел убрать в рот, так и застыл. Даже в этом положении он выглядел слишком красивым. Слишком желанным.       — Вы предпочли бы гроб? — судя по озадаченному лицу, вампир едва нашелся с ответом.       Гермиона потратила секунду, чтобы восстановить дыхание.       — Вы правда спите в гробу?       — Я не сплю. Хм, впрочем, довольно. Я действительно увлекся, — с этими словами Скабиор поднялся на ноги и посмотрел на Гермиону, распластанную перед ним с высоты своего роста. Девица выглядела потрясающе: глаза расширились до непроглядной тьмы, щеки алели июньскими маками, а губы были зацелованы. Фиолетовое платье обтягивало соски, пышная юбка задралась его стараниями, открывая вид на стройные ножки в черных чулках. Раны на запястье запеклись. На тонкой шее краснели его поцелуи и следы клыков.       Гермиона не поняла взгляда, обращенного на нее. Скабиор имел слишком довольный вид, будто он в войне выиграл. Довольный или самодовольный — она так и не смогла выяснить. Вампир вдруг стремительным движением наклонился к ней, поднял на руки, подхватив под коленками и за талией, и поднял с пола. Она даже запротестовать не успела, потому что оказалась прижата к мертвой груди. Он снова взял ее как невесту на руки и… понес. Куда? Она не знала. Гермиона старалась унять дрожь во всех конечностях, но все равно дрожала как осиновый лист на эдинбургском ветру.       Они шли по темным коридорам, таким же длинным, как тот, по которому она прибежала сюда. Прямо в лапы нечисти. Лапы, кстати, сейчас не ранили ее когтями, можно сказать, Скабиор старался быть нежнее. Гермиона собиралась с силами, чтобы задать вопрос, но горло сводило всякий раз болезненным спазмом. Вампир рассекал тьму так ловко, словно прекрасно в ней все видел. Он нес ее несколько минут. И все, что Гермиона слышала в этой тьме, — было ее захлебывающееся сердце. Сквозь гул собственной крови в ушах она поняла, что не слышала даже шагов вампира, так как он летел.       Скабиор тоже хранил молчание. Видимо, тоже не знал, что стоит сказать. Ему, видимо, тоже было интересно, что будет дальше. Наконец-то впереди забрезжил свет. Гермиона видела впереди во тьме коридора свет свечей. Через несколько мгновений они миновали двери. Скабиор внес ее в еще одну комнату. Здесь был всего один подсвечник на десяток свечей. Царил полумрак. Гермиона увидела старинную кровать с балдахином. Она сглотнула тяжело слюну. Неужели здесь? Горячечное состояние не покинуло тело. Недолгая дорога до этого места дала немного отдохнуть перегруженному чувствами мозгу. Она… он… Сейчас?       Лицо горело от стыда и предвкушения разом. Она посмотрела на вампира снизу вверх. Тот не смотрел на нее. Оглядывал комнату, прикидывая, куда бы ее опустить. Гермиона не могла декодировать выражение лица вампира. На нем разом смешались похоть, интерес и какая-то трудно определимая эмоция. Какой же красивый. Гермиона протянула руку и коснулась нижней челюсти вампира, обводя ее грубую форму. Бывают ли люди настолько красивыми? Он поморщился, когда теплая ладонь обвела контур его подбородка. Опустил алый взгляд на девушку.       Гермиона закусила губу в нетерпении. Скабиор решил поднести ее ближе к кровати, но не стал класть прямо на нее. Просто отпустил.       Девушка встала посреди комнаты, оглядываясь по сторонам. Тут особо нечего было рассматривать в отличие от библиотеки. Заправленная кровать с убранным вверх балдахином, несколько столиков, зеркало на стене.       Вампир стал ровно напротив нее. Взгляд его горел красным огнем, в котором плавились остатки ее воли. Пока он нес ее, то не касался больше, и тело стало противно ныть, требуя новой порции ласки. Грудь болезненно налилась. Соски требовали внимания. Внутри все сладко сжималось в ожидании. Чего? Гермиона сделала глубокий вдох, решаясь…       Она порывисто бросилась в объятия вампира, встала на цыпочки и накинулась на него с поцелуем. Притихшая похоть вновь подняла голову, заставляя ее ближе прижиматься к его телу. Вампир подхватил ее за талию, приподнимая над полом, чтобы приблизить девушку к себе. Ее язык вновь вторгся в его рот, лаская клыки. Гермиона прильнула к нему всем телом. Грудь через платье терлась о его рубашку. Стало не хватать воздуха. Голова пошла кругом. Гермиона нехотя оторвалась от монстра и отвела взгляд, не в силах видеть это выражение на его лице. Прекрасное чудовище довольно скалилось. Он понял, что выиграл эту войну. Понял, что сейчас будет дальше. Вампир вовсю предвкушал, как они будут сейчас… падать во грехе.       Гермиона тоже предвкушала. Пока еще не было поздно, она смотрела во тьму комнаты, словно в поиске поддержки. Она вспоминала своих мертвых друзей, Луну, мать, Минерву… И Сириуса Блэка. Они звали ее одуматься. Умоляли бежать. Молили остановиться. Гермиона как завороженная слушала голоса в своей голове. А потому…       — Гермиона.       Скабиор подошел к ней со спины. Встал вплотную и притянул к себе. Всем спинным мозгом она чувствовала его присутствие. Монстр приблизился еще и… Господи. Она чувствовала его… всего. Сквозь клетчатые брюки и ее пышную юбку. Вампир явно был возбужден, что на все сто процентов подтверждало ее мысли относительно того, на что они могут быть способны. И Скабиор был полон решимости ей это доказать. Сейчас.       Гермиона прижалась к вампиру ближе. Тишина. Там, где должно биться сердце — тишина. Скабиор положил свои руки на ее плечи, а после повел вниз, сразу двумя ладонями накрывая обе груди. Легко сжал, лаская вставшие соски пальцами с когтями. Как же хорошо, дьявол его раздери. Что же будет дальше? Гермиона отдалась вампирской ласке, подставляя шею под требовательные губы. Укус-поцелуй. Скабиор на несколько секунд вобрал в себя кусочек кожи, а потом отпустил.       — М! — Гермиона вздрогнула всем телом, откликаясь на ласку. Ее затрясло от страха и возбуждения. Скабиор чувствовал ее дрожь и снова поцеловал в шею, крепче сжимая соски. О, Господи! Он трогал ее так правильно, так хорошо! Сейчас? — Сейчас! — крикнула не зная кому Гермиона, отвечая на вопрос в своем поплывшем сознании. Она хотела его!

      Мой Демон — близ меня, — повсюду, ночью, днем,

Неосязаемый, как воздух, недоступный,

Он плавает вокруг, он входит в грудь огнем,

Он жаждой мучает, извечной и преступной.

      Нет, нет, нет! Ожившие строки Бодлера упали во тьму комнаты. Его темный, влекущий голос проник под кожу и ниже! Намного ниже! Огненной змеей он ринулся между ее бедер, лизнул огнем между скрещенных ног. Гермиона дернулась назад, прогнув спину, прямо в когти вампира! Он сжал ее так сильно! Господи! Все ее тело отклинулось на требовательную ласку. Она хотела еще. Больше прикосновений! Больше поцелуев! Больше… его!       Он… Он причина ее страданий. Он сейчас мял ее груди и шептал на ухо невероятные стихи, признаваясь в том, что одержим ею. «Мой демон»! Гермиона издала протяжный стон. Он первозданный грех и первородная тьма. Подлунный мертвец, который смог разжечь в ней настоящий огонь. Пора признать неизбежное. Одна, две, три слезы устремились вниз по лицу, по щекам. И упали на фиолетовую ткань.       Гермиона порывисто развернулась в кольце его рук и бросилась на вампира, целуя, целуя, целуя его неистово. Скабиор подхватил ее за талию, приподнимая над полом.       Сейчас! Гермиона оторвалась от его губ и посмотрела на полное наслаждения лицо монстра. Глаза его сияли багряным, губы приоткрылись, показывая острые клыки. Гермиона тяжело дышала, грудь вздымалась под платьем. Глаза ее были подернуты поволокой страсти и звали его…       Гермиона облизнула губы, почувствовала мимолетный вкус крови, наверное, задел ее клыками. Она хотела сказать, хоть что-то сказать… но не могла. Открыла и закрыла рот. Монстр выразительно фыркнул и… Он понял ее без слов. Скабиор потянулся к пуговицам на своем жилете. Гермиона оторопело смотрела, как он расстегивает серебряные крючки один за одним. Он станет ее… первым мужчиной. Тяжело сглотнула слюну. Во грехе. Она падет жертвой вампирских чар. С-сейчас.       Она всецело была поглощена тем, что смотрела, как когтистые пальцы снимают жилет и отбрасывают его куда-то во тьму. Нижняя рубашка облепила контуры его торса. Огненные змеи снова побежали по всему телу при виде тягучей грации, с которой двигался вампир. Существо перед ней было слишком прекрасным, чтобы быть живым. Огромные ручищи, тонкая талия. И клетчатые брюки, натянутые в том самом месте. Господи! Он был привлекательнее всех мужчин, которых Гермиона видела. Темные волосы струились до середины спины. Алая прядь светилась красным в свете свечей. Скабиор помедлил и потянулся застегивать манжеты на рукавах. Он достал из манжет запонку и положил на прикроватный столик. Сейчас будет снимать вторую, подумала Гермиона. Он повернулся к ней спиной.       Огромный, опасный мужчина сейчас оголялся перед ней. Завороженная зрелищем, Гермиона сделала шаг назад. И еще шаг. Она так хотела его! Хотела почувствовать в себе его полностью, поддаться искушению и забыть о страданиях внутри вампирских объятий.       Она не смела оторвать взгляда. А рука сама собой потянулась в карман платья. Нет! Нет! Пальцы добрались до кола. Подушечки коснулись отесанной древесины. Нет! Скабиор снял вторую запонку, аккуратно положил ее к первой на столик. Он все еще стоял к ней спиной. Нет! Пальцы обхватили кол и потянули его из кармана. Кол немного туго начал выходить из ткани. Гермиона облизнула губы. Сейчас! Кол полностью вышел из кармана и теперь дрожал в ее руке. Вампир, конечно, слышал шуршание ткани, но подумал, что она тоже начала раздеваться. А потому не придал этому звуку должного значения. Скабиор расстегнул ворот рубашки…       Гермиона сделала шаг вперед. Пальцы окрепли на древке. Она сдернула тряпицу с острого серебряного шипа. Шип блестел в свете свечей. Но она не видела, она смотрела только на своего вампира. Медленно, медленно, как во сне. Он стал стягивать рубашку через голову, оголяя мощную спину и грудь.       Гермиона занесла кол так, как ее учил Сириус Блэк, целясь точно. Сейчас! Скабиор вдруг решил эффектно развернуться к ней лицом, откидывая снятую через голову рубашку в сторону. Он с силой крутанулся на месте.       И вдруг замер с удивленным лицом. Гермиона стояла с занесенным колом, который вошел глубоко прямо между левой грудью и лопаткой. Серебряный шип полностью погрузился в белую плоть. В сердце? В сердце же?? Гермиона тяжело дышала, раздувая ноздри от волнения, целиком захватившего душу. Неужели она смогла? Карие глаза широко открылись, изучая лицо вампира. Тот, казалось, не поверил в увиденное. Он скосил глаза на свою грудь, из которой торчало деревянное древко. Никакой крови. Скабиор успел лишь легко ухмыльнуться, его губы дрогнули, выпуская наружу тихий вздох.       Гермиона впитала этот вздох с замирающим собственным сердцем. Она так и не выпустила кол, все еще крепко сжимая пальцы на древесине. Она хотела в последний раз встретить его взгляд, но вампир смотрел мимо нее, смотрел сильно выше ее головы. Возможно, он опять видел смерть и встречал ее как старого друга. Друга, от которого он успешно прятался двести восемьдесят лет. Но не сегодня.       Секунда! Вампир стал заваливаться вперед, прямо на застывшую перед ним девушку. Гермиона едва успела отскочить, отталкивая его назад. Пальцы сорвались с древка. Он упал оловянным солдатиком на пол. Гермиона оторопело наблюдала за падением вампира к своим ногам. Сердце билось гулко о клетку ребер. Смогла? Она смогла? Трудно было понять и поверить, но…       Скабиор лежал на полу, замерев беломраморной статуей. Руки его были выпрямлены вдоль тела. Волосы разметались вокруг головы черными змеями. Лицо… Гермиону пронзила судорога ужаса. Лицо вампира было прекрасным и безмятежно-спокойным. Как и полагалось мертвецу. Алая бездна больше не горела, опущенные веки закрыли ее навечно. Даже с торчащим из груди колом Скабиор все еще был великолепным зрелищем, смущавшим ее душу. Она никогда не видела настолько голых мужчин. Кровь губительно горела в венах. Они только что почти совершили грех, а сейчас он был… упокоен?       Слезы брызнули из глаз. Девушка даже не пыталась вытереть их, во все глаза рассматривая поверженного врага. Она боялась, что вот сейчас он взлетит, воспарит и отомстит за свое поражение. Скабиор был тих и спокоен. Смогла? Один вопрос терзал ее. Неужели падаль смогла? Гермиона рухнула на пол рядом с телом вампира и боязливо протянула руку, кончиками пальцев касаясь его груди. Кожа была гладкой и прохладной. Кажется, вампир начал остывать.       Только сейчас она начала понимать, что же сделала. Она убила вампира! Она убила Скабиора! Не может быть! Еще секунду назад она готовилась стать его любовницей, а сейчас он лежит у ее ног… мертвый. Что же она наделала? Гермиона затрясла головой. Нет, нет, нет, все правильно она сделала! Она должна была! Она готовилась… И все же, сейчас, видя темные волосы, разметавшиеся по полу, она чувствовала себя необъяснимо плохо. Гермиона сжалась в комок и несколько минут неотрывно наблюдала за лицом вампира. Глаза не открылись. Губы не дрогнули. Гермиона плакала, растирала слезы по щекам и никак не могла понять, отчего же она плачет на самом деле. Она должна была испытывать ликование! Радость победы! Жалкая падаль смогла! Вот только из чувств осталась горечь… Возможно даже скорбь.       Несколько глубоких вдохов помогли немного успокоиться. Мысли остыли. Кровь, кипевшая от страсти, стала возвращаться в нужные места, в частности в голову. Мозг вернул управление себе и вопросил: сколько боли он причинил ей? Сколько боли он причинил другим? Сколько жизней Скабиор загубил перед тем, как осиновый кол нашел его? Она не должна так горько плакать по нему. Вампир этого совершенно не заслуживал.       Гермиона шмыгнула носом, прочищая мысли. Луна, Рон и Гарри. Неужели их жизни не стоили отмщения? Гермиона подалась вперед, нависла над телом и огладила в последний раз контур совершенного лица монстра, проходясь подушечками пальцев по острым скулам и мощной челюсти. Никогда она не видела вампира таким спокойным. Улыбка, застывшая на прекрасных губах, была совсем не похожа на его обычное глумление. Могло ли быть так, что Скабиор тоже нашел успокоение? Куда он отправился теперь? Найдет ли его посмертное возмездие за все те грехи, что он совершил?       Гермиона тяжело выдохнула, не зная ответа на этот вопрос. Истерика постепенно отступала. Она перестала гладить вампира. Нестерпимо захотелось сбежать подальше из этого проклятого места! Их противостояние было окончено. Отныне она была свободна! Больше никто не будет давить над ней, ежедневно подвергая душу испытанием страхом. Она победила в смертельной игре, в которую он ее затащил. Отомстила за друзей и за всех живых, которые не падут от его когтей и клыков.       Гермиона порывисто наклонилась и поцеловала вампира в гладкий восковый лоб.       — Падаль смогла, — дрожащим от раздирающих эмоций голосом просипела Гермиона. Она коснулась губами черных шелковых волос на его макушке, навсегда запоминая их мягкость. — Покойся с миром, Себастиан Скабиор.       Последний раз она посмотрела на тихое лицо мужчины, который слишком глубоко пробрался в ее душу и тело.       Пора бежать! Она больше не могла смотреть на него и чувствовать столь многое! Гермиона вскочила на ноги и готова была вылететь из комнаты, однако вспомнила, что в коридоре ее ждет кромешная тьма. Она схватила подсвечник и побежала быстро-быстро. Будто за ней гналась стая адских псов. Сердце гулко билось в груди, иногда замирая от ужаса. Но оно билось, и в этом была ее сила. Тьма расступилась перед дрожащим пламенем свечей. Как в катакомбах! Она вновь и вновь убегала от монстра. Уйду и в четвертый раз. Гермиона смахнула слезы. Она действительно ушла.       Сколько она бежала, сказать было невозможно, но, завидев теплый свет впереди, она снова разрыдалась. Библиотека! Свобода была так близко! На пороге библиотеки она оглянулась один-единственный раз, напряженно глядя во тьму. Кровь стучала в висках от быстрого бега. Будет ли он там? Лететь за ее спиной? Коридор был темен и пуст. Скабиор оставался там.       Гермиона сглотнула вязкую слюну. Дальше, дальше, дальше из этого проклятого места! Она покрепче перехватила подсвечник и уже готовилась вновь устремиться к свободе. Как ее взгляд упал на пол. Револьвер! Он же отбросил его в сторону, лишая жертву надежды на спасение. Гермиона подняла револьвер и задумалась на секунду. Не надо ли… выстрелить? Ей тогда придется вернуться туда и снова видеть его таким. Снова бежать во тьме, молясь всем богам. Нет! Он мертв. Ты сама видела! Убегай отсюда! Быстрее со всех ног!       Гермиона решила послушаться голоса разума. Она секунду перевела дыхание, вернула револьвер в карман платья, заткнув за кожаные ремешки. Холодный металл жег ее горячую кожу бедра. Там, где еще недавно была его рука. Нет! Нет! Она не хотела больше чувствовать такое всепоглощающее влечение.       Гермиона уже было двинулась из библиотеки, замерла на самом пороге, но вдруг ее взгляд упал на кушетку. На столике рядом с ней стояли два бокала с вином. И «Цветы зла». Самое первое издание, подписанное лично Шарлем Бодлером. Гермиона нахмурилась. Книга выглядела так сиротливо, ведь ее хозяина больше не было на этом свете. Оставить ее здесь? Гермиона поспешно бросилась за книгой, схватила ее и поспешила покинуть библиотеку.       По последнему коридору она практически летела, мечтая побыстрее вдохнуть свежий воздух. Она старалась ни о чем не думать. А на губах чувствовалась странная горечь.       Наконец-то она увидела большие и высокие двери, ведущие на улицу. Толкнув одну из них, Гермиона и впрямь оказалась на улице. Царила ночь. Хладный ночной воздух мгновенно прочистил мозги. Гермиона окинула взглядом фасад дома, запоминая его. Она здесь никогда не была. Номер 12. Гермиона попятилась назад. Она боялась увидеть в окнах пару красных глаз. Никого не было.       Пора бежать! Здесь все кончено! Гермиона развернулась и побрела по указателям к Королевской миле. Было чертовски холодно! Изо рта тянулись облачка пара. Будучи кошмарной идиоткой, она бросилась преследовать Луну в одном платье. Даже жакет не додумалась накинуть. А сейчас она брела по темным улицам, прижав к груди книгу, будто она могла единственная ее согреть в этом мире. Зачем она вообще взяла ее?       «Цветы зла» подойдут? Вспомнился ехидный голос вампира. Почему он продолжал доводить ее даже из посмертия? Или где он там сейчас был? Дважды мертвые попадают куда? В ад? Вампиры прокляты Богом, значит, милый отправился прямиком в адовы котлы. Туда ему и дорога, разве нет?       Ответа не было. Гермиона настолько заиндевела, что решила побежать. Она бежала, спотыкаясь на мокрой от росы брусчатке. Ноги сами несли ее в «Беренику». Там ей помогут!       — Гермиона!       — Минерва!       — Мы так переживали за тебя!       Гермиона появилась на пороге «Береники» вся продрогшая и с совершенно безумным выражением лица. Минерва вскочила, стала суетиться вокруг бедняжки.       — Ты вся продрогла! Господи! Что произошло?! Быстро снимай платье, оно все мокрое! Вот пледы, закутывайся в них, а я сделаю чай! — выдавала наставления Минерва. Она протянула сразу несколько теплых пледов.       — Я убила его. Я убила Скабиора, — Гермиона едва зубами не стучала. Она стала стягивать мокрое от бега, дождя и слез платье.       — Как? — Минерва остановилась и взглянула на девушку по-новому.       — Колом, я полагаю, — тихо прошептала Гермиона. — Где Сириус?       — Он ищет тебя. Сириус чуть с ума не сошел, когда пришел в аптеку проводить тебя, а там полиция. Твой начальник вызвал полицию, потому что подумал, что тебя похитили. Что произошло, Гермиона? Выпей-ка сначала виски, а потом вот этот чай, надо согреться.       Гермиона села в кресло, закуталась в три пледа, только нос торчал из них, и с благодарностью приняла бокал с виски. Махом выпила. Минерва тревожно наблюдала за ней.       — Я… видела Луну. Был еще день, она стояла за окном и махала мне. Я клянусь, что видела ее, Минерва. Побежала за ней, она то появлялась, то исчезала. Она заманила меня в дом. Я упала и потеряла сознание. А потом очнулась…       Гермиона потянула носом, собираясь с силами.       — Я очнулась, пошла искать Луну, а нашла Скабиора. Он заманил меня в ловушку. И… он сказал, что не намерен ждать, и что он хочет закончить все сегодня. Он пригласил меня на тризну. Мою. А вышло так, что тризна была по нему, — Гермиона нервно хихикнула и пригубила чай. — Я попыталась выстрелить в него, но он опередил меня. Выбил револьвер. И… я уже прощалась с жизнью, Минерва. А потом он поцеловал меня и… Мы как бы… Я чуть было не уступила ему. Я не могла сопротивляться, совсем, Минерва! И не хотела, если честно.       — Бедняжка, что же тебе довелось пережить?       — Пока Сириуса нет, я расскажу тебе. Он соблазнил меня, лишил воли. Он отнес меня в спальню. Он снимал рубашку. У меня была секунда, Минерва, и я ее использовала. Он развернулся, как раз когда я подошла ближе и подняла кол. Он напоролся на него сам. Иначе я бы не смогла забить его. Напоролся и — упал к моим ногам. Вот и все. Он умер. А я сбежала.       — Гермиона, бедная моя девочка, — Минерва порывисто обняла девушку. — Ты молодец. Ты смогла победить этого кровососа.       — Да, я победила.       Она смотрела на себя будто со стороны, чувствовала себя совершенно не в своем теле. События ночи предстали странным спектаклем, в котором ей довелось играть далеко не главную роль. Гермиона отключила все эмоции. И все равно не могла побороть возникшую в груди тоску.       Беспокойный сон накрыл девушку и терзал несбыточными грезами до самого утра. А потом пришел мистер Блэк.       — Я не нашел ее, Минерва, — с порога заявил он, охотник выглядел ужасно уставшим и расстроенным. Он бросил цилиндр на барную стойку и прошел внутрь паба.       — Я здесь, Сириус, — сонным голосом сказала Гермиона из кучи пледов.       — Мисс Грейнджер! — лицо охотника просияло, он бросился к ней. — Вы в порядке? Что случилось?       — Я убила вампира. Скабиор мертв.       — Я не сомневался в вас, Гермиона! Расскажите мне!       Гермиона еще раз рассказала свою историю, упустив ряд очень важных деталей. Сириусу совершенно не стоило знать, как близко она была к краху.