Часть 9

      Разумеется, Сириус Блэк обстоятельно расспросил ее о всех подробностях гибели вампира, попросил в деталях рассказать, как и куда она стреляла. Он десять раз спросил ее, уверена ли Гермиона, что Скабиор был мертв.       Да, я уверена, Сириус. Он точно мертв, Сириус. Я видела, что он абсолютно мертв, Сириус.       Однако Блэк, казалось, не был с нею солидарен. Он дал Гермионе поспать практически до вечера, набраться сил, а потом попросил проводить его к дому вампира. Он хотел убедиться в том самостоятельно. Возвращаться туда жутко не хотелось, но Сириус был неумолим. Макгонагалл отдала Гермионе теплый жакет, чтобы она смогла покинуть пределы «Береники». Гермиона поблагодарила подругу, и они двинулись в путь.       День сегодня был типично серым, разницы между утром и вечером практически не наблюдалось, с неба вместо дождя начали падать редкие снежинки. Серо-белая пелена накрыла город. Крупные снежинки падали на дома и тут же таяли, превращаясь в лед на дорогах. Температура воздуха за ночь сильно упала, было промозгло и холодно. Гермиона чувствовала себя абсолютно вымотанной. Она хотела бы поспать еще немножко на неудобном кресле в «Беренике», а не брести обратно к злосчастному дому номер 12. Она плохо помнила дорогу и боялась, что вообще не отыщет это место. Голова жутко болела. Запястье ныло, когда шерстяная ткань рукава бередила две раны. А про шею она боялась и думать. Мудрая Минерва, когда увидела темные засосы на шее девушки, отдала ей свою шаль, чтобы Гермиона прикрыла их от глаз Сириуса.       — Я счастлив знать, что вы справились, Гермиона.       — Спасибо, Сириус. Я бы не справилась без мистера Адамса и осинового кола, — глухо отозвалась Гермиона.       — Вы справились, потому что вы необыкновенный человек, Гермиона. Только самая сильная воля может противостоять такому монстру.       «Самая сильная воля» вяло пожала плечами. Это Сириус просто не знает, насколько близко она была к провалу. Гермиона думала вообще о другом. Если бы она вчера уступила вампиру, увидела бы она сегодняшний мрачный день?       — Кажется, сюда, Сириус.       Они петляли сквозь узкие переулки. Гермиона пользовалась той же логикой, что и ночью: только теперь они удалялись от Королевской мили. Беда Эдинбурга была в том, что многие дома обладали очень схожими фасадами. Серый камень такой. Еще чуть более серый камень. Чуть более светлый серый камень. Поди отыщи. Только номер 12, горевший в памяти, вел ее.       — Вот он! — возбужденный голос Блэка не оставлял иллюзий: он собирался пробраться внутрь. Хотел найти тело вампира и запустить в него пару пуль, чтобы наверняка? Гермиона не хотела знать, да и участвовать не хотела. Ей с лихвой хватило сегодняшней ночи.       Сириус Блэк профессионально огляделся по сторонам, отмечая случайных прохожих на улице. Убедившись, что переулок пуст, он шагнул к воротам и попытался открыть их.       — Закрыто. Вы уверены, что это тот дом?       Гермиона зябко передернула плечами и подняла взгляд на фасад. Номер 12 был выполнен темно-бордовой краской на железном щите. Мрачный силуэт дома был наполовину скрыт туманом, который опустился на город к вечеру. Эдинбург выглядывал из-под траурной вуали, которую надел по случаю тризны. Знал ли город, кого он будет оплакивать поутру: бессмертного или жалкую падаль?       При одном только взгляде на темные окна в душе закопошился гаденький страх. Слюна вдруг стала вязкой. А про свое трепещущее сердце Гермиона даже не стала думать. Всего лишь дом, в котором она вчера едва не умерла, едва не стала падшей женщиной с очень призрачными перспективами дальнейшего бытия. Она никогда не забудет темные длинные коридоры, по которым вампир нес ее.       — Да, уверена.       Сириус еще раз с силой толкнул дверь. Та не поддалась.       — Странно. Тогда кто-то закрыл двери изнутри?       — Похоже что так, — беспокойно отозвалась Гермиона. Кто это мог быть? — Неужели… Скабиор?       — Вы сказали, что уверены, что он мертв.       — Я говорю о том, что видела своими глазами, Сириус.       — Хм, уже сумерки. Если он не явился после заката, то вероятно, вы правы. Вампир упокоен.       Блэк исследовал фасад, вероятно желая отыскать вход в дом. Все окна были закрыты. Дверь тоже была заперта. Противно засосало под ложечкой. Кто мог закрыть двери? Блэк несколько раз обошел дом с одного угла до другого, обращая внимание на малейшие детали. Впрочем, никакой вывески «здесь квартует почти трехсотлетний похотливый вампир» на двери не оказалось. Сириус выглядел расстроенным, но пока не сдавался. Он осматривал плотно закрытые окна, будто собирался найти брешь в них и вломиться внутрь. Гермиона его задора не разделяла и тихо спросила:       — Что же нам делать?       — Ожидать, мисс Грейнджер. Если вампир упокоился, то более он вас не тронет.       Не тронет. Сгинул. Дважды мертв. Ненавистный лик вампира предстал перед мысленным взором. Она больше никогда не увидит его. Упокоен. Навсегда. Взгляд сам собой вернулся к фасаду дома. Вампирский особняк в центре Эдинбурга. Подумать только. Кто же закрыл двери? Его прачка, которая пришла за новой порцией кровавой одежды, а нашла его на полу. Хладного как камень, из которого был выстроен дом. Глаза сами собой закрылись. Воспоминания о минувшей ночи заставили сердце биться быстрее. Он и она на полу. Горячие, неистовые поцелуи. Ее кровь на его губах. «Мой демон»! Строки снова зазвучали в ушах, его низкий обволакивающий фиолетовым атласом голос. Упокоен. Навсегда.       Размышления прервал обеспокоенный голос Блэка:       — Могу я спросить вас, Гермиона?       Гермиона распахнула глаза и постаралась унять тянущую боль в груди.       — Конечно, Сириус.       Мужчина подошёл к ней и осмотрел внимательным взглядом, задержавшись на ее грустных глазах.       — Как вы себя чувствуете?       — Я очень устала, Сириус. Наверное, я бы проспала еще столько же часов, но уже на кровати дома, — Гермиона вымученно улыбнулась ему. — Если мы закончили с осмотром, то я вернулась бы домой и привела себя в порядок.       — Я не про физическое состояние говорю, мисс Грейнджер, — покачал головой Сириус и уточнил вкрадчивым тоном. — Я вижу, что вы печальны.       Дьявол! Маска не обманула Блэка. Неужели придется ему рассказать обо всем? Гермиона не хотела. Все было кончено. Нужно, чтобы Блэк не заподозрил ее странного состояния. Впрочем, Гермиона даже себе не могла признаться в причине. Мертв. Мертв. Мертв.       — Я просто устала. Не каждый день приходится убивать вампиров, — попыталась отшутиться Гермиона.       Блэк не отводил от нее давящего взгляда, будто подозревая в чем-то:       — Вот об этом я и хотел вас спросить. Расскажите мне о ваших чувствах и ощущениях.       Соврать ему было сложно. Пришлось сознаться, хотя Гермиона решила не уточнять природу своей хандры. Особенно здесь, у его дома, состояние ухудшилось многократно. Ей не хотелось возвращаться сюда. Гермиона была даже рада тому, что двери оказались закрыты. Опять видеть труп Скабиора она не хотела. Он был упокоен. И все.       — Я чувствую… вину, — признание далось тяжело. Девушка легко могла предугадать реакцию охотника на ее откровение.       Блэк удивил ее тем, что спокойным голосом поправил ее фразу:       — Вы не совершали убийство, Гермиона. Вы совершили упокоение.       Гермиона не поняла реплику охотника, нахмурилась и обратилась лицом к нему:       — В чем же разница по-вашему?       Блэк опять попытался донести до нее свою мысль:       — Убить — это отнять жизнь. Убить можно только того, кто был живым. У кого билось сердце и кровь кипела в венах. Вампиры мертвы. Поэтому мы их не убиваем, а совершаем акт милосердия и упокоения, возвращая мертвецов в то состояние, в котором они обязаны быть, — Сириус многозначительно замолчал, подчеркивая свою мысль. И припечатал последним словом как осиновым колом: — В могилу.       Гермиона в отрицании тряхнула головой, сбрасывая напряжение. Хотелось убежать отсюда, совсем как ночью — нестись вперед, не разбирая дороги. Чтобы только не чувствовать это внутри. Она все же собралась с силами и возразила:       — Я заколола человека колом, а вы говорите, что это не убийство. В колледже меня учили помогать людям, оказывать помощь. А не убивать, — девушка взволнованно заломила пальцы на руках. Непонятное сомнение клубилось в венах. А Сириус говорил об убийстве так, словно она сделала Скабиору большое одолжение, заколов его и упокоив.       Сириус подошел ближе и обратил свое лицо к ней. Охотник явно был недоволен ходом их разговора. Легкое раздражение проявилось на его лице, мелькая в темных, сошедшихся на переносице бровях. Серые глаза стали поблескивать металлом.       — Вы считаете, что должны были оставить вампира и уйти? Тогда, боюсь, бы вы здесь не стояли сегодня.       Гермиона сокрушенно покачала головой. Она не могла согласиться с его словами. Неужели мертвые, действительно мертвые, могут быть такими, как Скабиор был минувшей ночью? Когда один поцелуй превратил всю ее кровь в бушующее море? Неужели мертвые могут так нежно ласкать тело? Заставлять чувствовать такое влечение?       Голос ее выдал все внутреннее смятение:       — Он сказал, что остановился. Он не выпил мою кровь полностью.       Сириус, казалось, смотрел на нее и не узнавал прежней бойкой девушки. Кого он видел? Почти падшую женщину? Глупую дурочку, которая страдает оттого, что убила своего палача? Жертву вампирских чар?       — Во-первых, вампир не человек, мисс Грейнджер. Я думал, что вы прекрасно это понимаете, — жестко проговорил Сириус, в тщетной попытке достучаться до нее. — Убить его, значит, спасти сотни других жизней. Вы сражались не только за себя.       — Я понимаю, Сириус, просто… — Гермиона замолчала, подбирая слова, мысли кипели внутри головы. — Вампиры бывают очень убедительными.       От ее слов по его лицу пробежала непонятная тень. Казалось, что Сириус Блэк сейчас начал ревновать ее к поверженному вампиру.       — Он мог просто наврать вам, сказав, что он остановился. Ими управляет голод. Если в одну секунду он клялся вам, что не убьет, то в другую может легко порвать ваши вены. Или вы считаете, что напрасно упокоили его? Что этим существам можно убивать ваших друзей безнаказанно? — осуждение в его голосе было практически осязаемым. Сириус явно не был рад вернуться в самое начало их знакомства, когда Гермиона была под чарами вампира. И только его мудрые слова смогли донести до нее истинные намерения нечисти. Сегодня весь прогресс был потерян. Как и сама Гермиона Грейнджер. Она стояла мрачной сомнамбулой, обхватив себя руками, и подбирала слова, чтобы ответить охотнику.       — Нет, но… — она осеклась, не в силах продолжать. Вдруг ее следующие слова будут началом их разлада. Гермиона физически чувствовала, как между ними начинает расползаться бездна непонимания. Они явно находились на противоположных полюсах планеты.       Сириус сделал шаг ближе, загораживая дальнейший путь. Глаза его были серыми, холодными и глубокими. Как и голос, потребовавший ответ:       — Но, мисс Грейнджер?       Как же он не понимает, что ей довелось пережить? Гермиона спрятала на несколько секунд горящее от стыда лицо в ладонях. И, не отнимая перчаток от лица, проговорила срывающимся шепотом:       — Я все понимаю, Сириус. Мне нужно время, чтобы смириться с тем, что я убийца.       Сириус добавил в тон больше мягкой интонации, желая поддержать ее.       — Мне жаль, что меня не было рядом, Гермиона. Я бы сделал все, что в моих силах, чтобы вам не пришлось забивать кол самой. Конечно, такое деяние оставляет осадок в душе. Просто помните о том, что если бы в вашей игре победил вампир, то он вряд ли бы терзался тем, что убил вас.       Гермиона судорожно сглотнула. Если бы победил он? Что бы было тогда? Если бы она уступила ему и отдалась страсти? Видения их голых тел встали перед глазами. «Мой демон»! Его руки трогают ее грудь. Клыки лишь скользят по коже шеи. Черные пряди волос на полу… Губы покрыла горечь. Гермиона запуталась в своих ощущениях и не ответила Сириусу. Тот трактовал ее молчание по-своему.       — Я знаю этих монстров, Гермиона, — Сириус испустил тяжелый вздох, всем видом показывая, что он в корне не согласен с тем, что по Скабиору нужно так сильно убиваться. — Я знаю, что вампир никогда бы не позволил вам подойти к себе так близко, чтобы дать заколоть себя. Значит, он позволил. И в этом была его ошибка. Вы можете не рассказывать мне обо всем, что происходило между вами, — Сириус многозначительно замолчал и дал понять, что он понимает нрав нечисти. — Но, пожалуйста, не пугайте убийство и упокоение. Вы не убийца, вы победитель. Вы выполнили свою клятву передо мной. Монстр упокоен. Больше он не убьет никого из живых.       Ну вот, он обо всем догадался. Вампир действительно подпустил ее слишком близко. Так близко, что они едва не стали целым. Она почувствовала, как щеки мучительно покраснели. Что же Сириус подумает о ней? Она не хотела потерять и его тоже. Потерять?! И почему тоже? Господи, что же с нею происходит? Гермиона зябко поежилась, передернула плечами, хоть жакет Минервы был весьма теплым. Ледяная стынь пробежала по позвоночнику вниз.       — Спасибо, мистер Блэк, — только и выдавила она жалким, срывающимся голоском. — Вы дали мне оружие, без кола я бы не справилась.       Блэк протянул свою руку и утешительно положил ладонь на плечо девушки. В проулке не было посторонних, он мог пренебречь приличиями.       — Я очень счастлив знать, что вы живы и одержали победу над монстром. Когда я пришел в аптеку встретить вас, а там была полиция… Очень испугался за вашу жизнь, я исследовал город, но нигде не находил ваших следов.       — Вероятно, мой начальник, мистер Дамблдор, был очень расстроен?       — Он был обеспокоен вашим внезапным исчезновением. Констебль Макнейр, впрочем, был не сильно удивлен. Вам нужно будет зайти в участок, чтобы ваши поиски были завершены.       Только не это! Чертов Скотленд-Ярд! Ей опять придется позориться перед Макнейром! Настроение вмиг стало еще хуже, а перспектива уснуть мертвым сном на своей постели внезапно удалилась многократно. Идти в полицию прямо сейчас, в таком ужасном эмоциональном раздрае? Да Макнейр коршуном завьется над ней и не пожалеет колких фраз, в который раз заклеймив ее абсентовой алкоголичкой. Мгновенно представив себе дальнейшее развитие событий, Гермиона снова спрятала горящее лицо в руках и сделала протяжный вдох, полный страдания.       — Ох, нет. Я не хочу опять прослыть умалишенной.       Сириус, увидев ее красноречивую реакцию, предложил мягким тоном:       — Если вы боитесь, то могу составить вам компанию?       — Только не сегодня, пожалуйста. Я не выдержу еще и поход в Скотленд-Ярд, — сокрушенно прошептала девушка, мученически потирая пульсирующие виски. Неужели она победила ради того, чтобы в качестве приза отправиться на экзекуцию в полицию? Перед глазами возникло полное презрения лицо Макнейра и его коллеги Маклаггена. В желудке противно засвербило от нервов. Она и вампира боялась меньше, чем этих безжалостных людей. Он-то ее пожалел в отличие от констеблей. Обернуть бы время вспять. Лицо девушки приобрело траурное выражение. Глаза осунулись, а губы горестно искривились.       Сириус Блэк, по счастью не слышавший ее мыслей, наблюдал за ее реакцией и попытался немного подбодрить приунывшую девицу:       — Понимаю. Главное, что вы живы, мисс. С констеблями разберемся позже. Я провожу вас домой.       Наконец-то они двинулись дальше, уходя от этого ужасного, молчаливого дома, на каменном полу которого она чуть не потеряла невинность в горячих объятиях монстра.       Они шли по Миле вниз неспешно. Гермиона пребывала в жутком состоянии. Очень хотелось поскорее оказаться в одиночестве и все обдумать. Гермиона придерживала одной рукой юбку платья, чтобы она не запутывалась вокруг ее ног. Она смотрела себе под ноги, изучая брусчатку из крупных каменюк. Из-под фиолетового подола то и дело выглядывали мыски ее сапожек, а потом прятались под слоями ткани и черного кружева. Некоторое время они медленно шли, сохраняя тишину. Сириус просто уютно молчал. А вот Гермиона боролась с собой. Впрочем, в последнее время это стало ее любимым занятием, в котором, судя по убитому вампиру, она добилась некоего успеха. Гермиона могла бы гордиться собой, но вместо этого чувствовала только опустошение. Слова никак не подбирались. Она крутила их про себя, не решаясь задать терзавший ее вопрос вслух.       Причина была в том, что очевидно Блэк был разочарован тем, что Гермиона чувствовала себя плохо. Он вообще не понимал природу ее состояния. Ей нужно было попытаться объясниться с охотником.       — Сириус, ответьте на один мой вопрос. Пожалуйста.       — Да?       Гермиона подозревала, что за то, что она собиралась спросить, Блэк ее как минимум сочтет дурой. Она поколебалась мгновение, но потом выпалила:       — Когда вы убиваете вампиров, вы… испытываете к ним жалость? — девушка подняла беспокойный взгляд на лицо Сириуса.       Блэк приподнял в удивлении черные брови. Он явно не ожидал подобного вопроса и замер на несколько секунд, обдумывая ответ. Что же он скажет? Вдруг он сейчас просто обругает ее. Судя по активной работе мысли на лице, охотник так и собирался поступить, но в последний момент решил ответить вполне спокойно.       — Нет. Они не достойны жалости, Гермиона, — твердо заявил Сириус, не отводя от нее прямого взгляда. И пояснил свою мысль: — Вампиры — нечисть, они убивают других, забирают их кровь, чтобы продлить свое существование. Без крови они обречены на погибель. Сотни и тысячи невинных жертв. За что же их жалеть? — усмехнулся Сириус такой мрачной улыбкой, что Гермиона вся вспыхнула за секунду, будто уличенная в чем-то неприличном и недостойном. Сочувствие к монстрам было за пределами принципов Блэка. Что же тогда говорить о влечении к ним?       — Не за что, конечно.       — Вы жалеете о содеянном? — спросил Сириус, сканируя поникшую девушку внимательным взглядом.       Гермиона мученически скривилась и потерла гудящие от боли виски:       — Я не знаю, — глухо отозвалась она. — Я ничего уже не понимаю, мистер Блэк.       — Вы бы хотели, чтобы Скабиор продолжал вас изводить каждую ночь? Чтобы он и далее убивал людей, которые вам дороги: Минерву, например? — хмыкнул Сириус с плохо скрываемым презрением. Он решил пойти в атаку и подобрать совсем уже ужасный аргумент, чтобы убедить девицу в своей правоте.       Это сработало. Гермиона побледнела и вся встрепенулась от ужаса:       — Нет! — воскликнула Гермиона отчаянно, едва только представила, как вампир отрывает голову с аккуратным пучком и в остроконечной, ведьминской шляпе. Она не хотела терять Минерву! Не хотела терять Луну! Почему она вообще чувствует это?       — Вероятно, мисс Грейнджер, вы до сих пор находитесь под влиянием вампирских чар, — Сириус безнадежно покачал головой. Черные волны качнулись в такт движению. Голос его был наполнен смесью осуждения и разочарования.       Что ж, это глупо отрицать. Гермиона поспешно опустила взгляд на булыжники под ногами. Ей было жутко стыдно чувствовать себя столь жалкой. Блэк, очевидно, начал презирать ее. Они уже оставили позади Королевскую милю и двигались в направлении ее дома. Еще несколько кварталов, и начнется ее район. Дом, в котором можно закрыться ото всех и спрятать неуместные слезы по монстру.       — Когда же я снова стану собой? — с тоской спросила девушка, пряча холодные пальцы в теплом жакете. Руки дрожали от волнения.       — Лекарство есть: это трезвый взгляд на происходящее. Вне зависимости от того, что между вами было, Гермиона, — красноречиво поглядывая на нее, проговорил Сириус. — Все зависит от того, насколько глубоко вампир смог пробраться в вашу душу. И сколь глубоко вы его впустили, — последние слова заставили кожу покрыться льдом.       О, Боже! Сириус говорил не только про душу, но и про тело. Он подозревал, что Гермиона уступила монстру, отдала ему свое достоинство и невинность. Дьявол раздери, он был очень близок к истине! Очевидно, Блэк не только испытывал к ней презрение из-за жалости, но и возненавидел за слабость плоти.       — Кхм, — Гермиона прочистила пересохшее от волнения горло. Она не хотела, чтобы Сириус думал о ней как о падшей женщине. — Я… кхм, я смогла противостоять ему, Сириус, — договорила она тихо.       — Я был уверен в вас, Гермиона. Иначе вы бы не смогли упокоить его. Из вашей воли можно ковать серебряные пули, — усмехнулся Сириус, мгновенно повеселев. Он был явно рад услышать, что Гермиона смогла противостоять монстру по всем фронтам.       Это он просто не видел, как одна благовоспитанная девица валялась на полу, раздвигая ноги перед великим соблазном.       — Когда я говорил вам о том, что нельзя впускать вампиров в дом, я говорил не только о зданиях, мисс Грейнджер, — уже более мягким тоном проговорил Блэк.       — Я помнила все ваши слова, Сириус, — туманно отозвалась Гермиона.       Вот только они ни черта не помогли! Она повторяла про себя все его слова, все мудрые диалоги, все наставления. Повторяла данную после поцелуя клятву. Все это оказалось бессильным против горящих алых глаз, которые уничтожили ее волю. Почти уничтожили…       Сириус остановился посреди улицы и внезапно попросил:       — Скажите мне искренне, что вы ощущаете сейчас?       Гермиона тоже застыла, захваченная врасплох столь острым вопросом. Она обратила свое внимание на Блэка и наткнулась на странный его взгляд. Там, где она ожидала видеть презрение, было сочувствие? Блэк жалел глупую девчонку, которая сама себя закопала в непонятных чувствах. Он не презирал ее? Почему?       Гермиона решилась ответить правду, неотрывно глядя в глаза охотника.       — Скорбь.       — Хм, — нахмурился Сириус, не веря в услышанное. Одна темная бровь взлетела вверх. — После всего того ужаса, через который вампир заставил вас пройти? Вы скорбите по нему?       «Мой демон». Вампирский вкрадчивый шепот в ее волосах. Когтистые пальцы скользят по влажному фиолетовому атласу на груди. Вся ее сущность была подчинена его роковой власти. Она хотела быть с ним. Гермиона горестно смежила веки, не в силах смотреть больше в глаза Сириуса, и отвернулась от него, и выпалила:       — Я не знаю! Я не знаю, что я должна чувствовать!       Ноги сами собой понесли ее дальше. Гермиона быстро зашагала прочь от охотника. Домой! Скорее! Она больше не могла отвечать на эти жуткие вопросы, которые один за одним обрушивал на нее Блэк. Каждый ее ответ заставлял чувствовать себя полной идиоткой, которая влюбилась в вампира. Коего она сама же и убила.       Блэк незамедлительно догнал ее и пошел рядом, чеканя шаг от злости. Он не собирался прекращать допрос жертвы.       — Возможно, радость? Избавление? Вы упокоили высшего вампира. Даже я за много лет работы так и не смог сделать этого. Если бы я избавился от монстра, который убил Аластора, то плясал бы вальс на Королевской миле, — Сириус поднял кончик губы в усмешке. Тон его был задиристым и колким. Гермионе такая версия Сириуса совсем не нравилась. В этот раз Прометей решил обратить свой огонь на смертную.       — Я понимаю, что должна чувствовать радость от победы, — почти прошипела в ответ Гермиона, тоже начиная терять терпение. — Но я ничего не чувствую. Только тоску!       — Он же пил вашу кровь? — вдруг спросил Сириус, осененный внезапной идеей.       — Да, из руки, — Гермиона потерла запястье, на котором под шерстяной тканью красовались две точки. — Из запястья.       — Возможно, у вас в крови еще осталась вампирская слюна. Эти твари плохо изучены, мисс Грейнджер. Мы не знаем и десятой доли того, на что способны высшие вампиры. Вполне может быть, что в вашей крови до сих пор остается его яд. Который и заставляет вас чувствовать тоску по монстру, который хотел вас выпить. В противном случае я даже и не знаю, что думать.       Охотник стал совсем мрачным. Все его отрезвляющие слова разбивались об щит упрямства и глупости. Наверное, он был очень разочарован в Гермионе и не смог скрыть этого. Как же хорошо, что они уже почти пришли! Гермиона с радостью в сердце заприметила крышу своего дома. Она уже и не чаяла вновь оказаться здесь и увидеть любимую Лейт-Лейн. Улица была полна спешащим по домам людом.       Еще несколько десятков шагов, и она сможет спрятаться внутри своей каморки и больше не видеть обвиняющего серого взгляда. Впрочем, Гермиона признавала, что вполне заслужила такое отношение Блэка. Она решила сменить тему:       — Луна мне тоже привиделась? Он околдовал меня и заставил преследовать Луну, чтобы заманить в ловушку.       — Вампиры не могут ходить днем. Это правило непреложно, — Сириус замолчал на секунду, подбирая слова. — День — единственная надежда людей. Если монстры смогут действовать при свете дня, то человечество будет обречено, — хмуро закончил он.       — Я видела ее точно так же, как вас сейчас. Это точно была она! — возразила пылко Гермиона.       Блэк задумчиво прикусил губу и спросил:       — Вы наверняка спросили вампира о Луне. Что он вам ответил?       Гермиона нахмурилась, припоминая самое начало их беседы в библиотеке. Пока они еще сидели мирно на кушетке, почитывая Бодлера. А не сплетались как змеи на полу. Щеки залила краска. Зачем она только подумала об этом!       — Он сказал, что я погналась за иллюзией. А это грех всех смертных.       Сириус отметил враз покрасневшее лицо девушки.       — Полагаю, что это и есть ответ на ваш вопрос. Он наложил на вас иллюзию, — губы Блэка исказила гадливая ухмылка, будто ему даже слово «он» было противно произносить. Сириус ревновал ее к монстру?       — Но… как? — Гермиона неверяще распахнула глаза, желая отвлечься от неуместных мыслей.       — Высшие вампиры могут летать, не бояться огня и холода. Упивающиеся Смертью обладают самыми темными знаниями. Я думаю, что они способны практически на все. Тем удивительнее, что вы смогли упокоить одного из них. Фортуна помнит ваше имя, Гермиона. Надеюсь, что вы оставите глупые мысли и перестанете скорбеть по своему палачу, — жестко договорил Сириус.       Как хорошо, что они уже были на пороге ее дома. Гермиона неопределенно качнула головой, не зная, что ответить ему на столь явную критику. Она нашла в себе силы натянуто улыбнуться:       — Спасибо, Сириус.       — Дайте себе время, мисс Грейнджер. Я верю в ваше благоразумие, — неприятно улыбнулся Блэк и исчез за дверью. Господи! Гермиона облокотилась спиной на дверь и, закрыв глаза, протяжно выдохнула. Она не думала, что прогулка с Сириусом ее так ужасно вымотает! Никогда она не видела Сириуса таким резким, он жутко сердился на ее глупое поведение. Сердце ныло в неопределенности. Время, пожалуй, это то, что ей сейчас нужно. Гермиона взлетела по ступенькам на свой этаж и забежала в квартиру. Дом волшебно пах домом. Она уже и не чаяла сюда вернуться. ***       Она проснулась ночью от непонятного мановения. Распахнув глаза, Гермиона уставилась в темноту комнаты, но видела только ночные тени. Алых глаз, пылавших как угли в камине, не было. Холодный воздух из форточки заставил ее всю продрогнуть. Гермиона опасливо покосилась на окно и, помедлив секунду, встала и подошла к нему. Ночь царила на земле. Пустая, пустая ночь. Девушка всмотрелась в темное небо. Никого. Только звезды сияли в вышине, далекие и недоступные, как раньше. Она должна радоваться, что вампир оставил ее в покое. Должна. Она была совсем одна и только сейчас могла себе признаться в ужасных чувствах, поглотивших всю душу.       Она сказала Блэку, что чувствовала тоску и скорбь. Однако же это было не совсем так. Вернее, это было не все. Поименовать свои чувства и ощущения было очень стыдно. Гермиона спряталась от них за стеной из самообладания, но и она стала давать трещины, выпуская на поверхность…       Лаванды по обыкновению не было. Гермиона легла обратно в свою постель и уставилась в потолок, натянув одеяло до самого подбородка.       Итак. Она убила монстра. Того самого монстра. Отныне она была свободна от него. Больше никогда она не увидит его бесстыжих алых глаз. Длинных клыков. Вызывающей алой пряди. Белого лица с вечной насмешкой на губах. Тех самых губах, которые она так жадно целовала минувшей ночью. Окропленных ее кровью. Самых желанных. «Вы не остановились». Не остановилась, Скабиор. После разговора с Сириусом она уже не была так уверена, остановился ли вампир или просто притупил ее бдительность, сменив один вид домогательств на другой. Его руки на ее теле. Огненные прикосновения по всему телу. Гермиона поняла, зачем женщинам нужна грудь. Ну, помимо кормления детей. Никогда ранее она не чувствовала эту часть тела так остро. И вот тебе, попалась в лапы нечисти, наглые и настойчивые. Он трогал ее столь приятно, заставляя желать невозможного.       Гермиона покосилась на книгу вампира, лежавшую на тумбочке рядом с кроватью. «Цветы зла» подойдут?» Голос монстра ожил в памяти, зачитывая ожившие строки Бодлера. Гермиона нахмурилась, припоминая именно этот стих. Она когда-то читала его целиком. Книга вампира на французском ей ничем бы не помогла. Девушка вскочила на ноги и побежала к книжному шкафу, в котором стоял ее собственный сборник Бодлера на английском. Что же там дальше? Она не могла вспомнить.       Страницы мелькали перед глазами. Глаза выхватывали знакомые строки, но все это было не то. Оно должно быть здесь! Гермиона даже дыхание задержала, столь острым был момент. Ей хотелось понять, о чем ей тогда намекнул вампир.       «Мой демон!» — среди сотен букв она увидела те самые строки, навсегда ставшие ее проклятием.

      Мой Демон — близ меня, — повсюду, ночью, днем,

Неосязаемый, как воздух, недоступный,

Он плавает вокруг, он входит в грудь огнем,

Он жаждой мучает, извечной и преступной.

      Наконец-то! Гермиона перевела взгляд выше. Стихотворение называлось «Разрушение». Она пробежала пальцем по строчкам. Первые уже знакомые зазвучали в темноте комнаты его низким, красивым голосом. А потом…       Сердце глухо ухало в груди. Вампир передавал привет с того света.

      Он, зная страсть мою к Искусству, предстает

Мне в виде женщины, неслыханно прекрасной,

И, повод отыскав, вливает грубо в рот

Мне зелье мерзкое, напиток Зла ужасный.

      Гермиона тревожно свела брови вместе. Неслыханно прекрасная женщина, это явно не про нее. Зелье мерзкое? Возможно, Скабиор предпочел так назвать кровь? Которую он не смог получить, а потом отказался пить? Было непонятно и увлекательно.

      И, заманив меня — так, чтоб не видел Бог, —

Усталого, без сил, скучнейшей из дорог

В безлюдье страшное, в пустыню Пресыщенья,

Бросает мне в глаза, сквозь морок, сквозь туман

Одежды грязные и кровь открытых ран, —

Весь мир, охваченный безумством Разрушенья.

      Она плюхнулась на кровать и мучительно соображала, сопоставляя его слова и строчки. Безумство разрушение — это же вся его жизнь. Или точнее посмертие. Вампир уничтожал и разрушал мир, раз за разом убивая людей для пропитания. Мерзкий напиток. Гермиона ярко представила себе, что упокоенный ею вампир за все свои грехи попал в пустыню Пресыщенья. Извечный вампирский голод был утолен. И теперь он должен был ответить перед Богом. Нагой и несчастный вампир предстает на суде. А после попадает в ад.       Что все это значит? Кто же эта женщина из стиха? Неужели это… о ней? Туман. Гермиона тяжело выдохнула. Ведь теперь она даже спросить не сможет. Как жаль. Что же ей всю оставшуюся жизнь терзаться этими вопросами? Сейчас бы вновь увидеть блеск алых глаз, самодовольную ухмылку и его голос. Воспоминания столь явно встали перед мысленным взором, что Гермиона даже испугалась, что Скабиор сейчас явится к ней.       Нет! Он упокоен. Но… он так нужен сейчас! Гермиона бы спросила, обязательно спросила его обо всем. Почему он выбрал именно это стихотворение, когда ласкал ее груди? Он входит в грудь огнем. Да, все было именно так. Неведомый огонь растекался внутри, под самой кожей, когда его пальцы гладили соски сквозь фиолетовый атлас. Так горячо и непривычно. Сложно стало соображать, будто все ее мысли сгинули вместе с его касаниями. И настырный рот кусал ее сквозь мокрую ткань.       Неожиданно для себя Гермиона вдруг потянулась к груди и осторожно провела пальцами по ткани ночного платья, по ней, желая узнать, что же будет. Она будто боялась своих ощущений. Новых, страшных ощущений, которые вскружили ей голову там, на полу. Сначала ничего не происходило. Гермиона вновь провела по груди, теперь уже медленнее, так как делал проклятый вампир. Задела пальцами сосок. Грубая ткань ночного платья обострила чувства. Грудь была такой упругой и нежной. Она колыхнулась в такт движениям ее пальцев. Ах! Вот оно! Гермиона распахнула глаза от удивления. Приятно, черт возьми! Еще несколько движений по кругу, и под пальцами обозначился восставший сосок. Осторожно покрутив его, девушка получила яркий отклик. Тянуло приятно и… Каждое движение заставляло действовать более решительно. Она обхватила сосок и покрутила его из стороны в сторону более резко.       Боже! Новые ощущения захлестнули ее! Как же хорошо. Гермиона решила проделать то же самое со второй грудью. К ее удивлению, второй сосок встал очень быстро. Они возвышались над тканью платья, совсем как той ночью под наглыми прикосновениями вампира. Если бы он только был здесь сейчас…       Гермиона закрыла глаза и представила его рядом. Будто он лежит рядом с ней, не на проклятом полу, а на холодной кровати. Что это его руки трогают ее столь откровенно. Кончики когтей слегка царапают соски под тканью платья. Она бы застонала громко, так громко как только могла бы. Скабиор бы заткнул ее рот поцелуем. И еще одним, и следующим. Они бы целовались до одури. Гермиона бы позволила себе быть чуть смелее. Ведь это всего лишь ее фантазии об упокоенном вампире.       Она бы трогала его всего без разбору. Пропускала бы мягкие пряди через пальцы. Гладила бы мощную грудь. Сжала соски крепко обеими руками. Ох, как же странно! Мир наполнился новыми красками. Тело млело и горело в ее собственных руках. Каждое касание груди запускало огненную волну по всему телу. Гермиона сжала бедра. И там? Он бы гладил ее там, если бы она не убила его? Направил бы руку прямо в ее естество. О, Боже, нет! Когда она стала такой порочной? Она никогда в жизни даже не трогала себя там, особенно с мыслями о мужчине. Но сейчас так хотелось протянуть руку туда, между бедер, накрыть их, погладить, надавить. Никто не узнает!       «Мой демон»! Строки ожили перед глазами, оживили воспоминания. Себастиан будто был с ней здесь. Смотрел своими алыми глазами за тем, как по лицу девицы растекается румянец стыда. А одна рука медленно устремляется вниз. Она так хочет, чтобы он трогал ее там. Ладонь накрыла выемку под юбкой. Между бедер было жарко. Жарче, чем на ее покрытом испариной лбу. Скабиор бы накрыл ее лобок всей ладонью и сжал. Нетерпеливо. Как будто он из последних сил сдерживался.       Гермиона сглотнула тяжело, вспомнив, как он обнимал ее со спины. Она чувствовала все. И тогда испугалась. А сейчас… сейчас бы она подалась навстречу ему. Прижалась крепче, впервые ощутив мужскую налитую плоть. Раздвинула бы ноги, позволяя ему быть так близко. Гермиона раздвинула ноги и… К черту! Она задрала юбку наверх. Бедра дрожали от предвкушения. Ножки в чулках обдувал ночной ветер. Скабиор бы поцеловал голую кожу бедра над завязками чулков. И двинулся бы выше. Его пальцы коснулись бы волос и горячей плоти. Ах! Гермиона не сдержала стона, когда ее ладонь накрыла лобок. Щеки горели от стыда и желания. Пальцы бы гладили и гладили ее там, где никто и никогда не касался ранее. Влага, как много влаги. Подушечки стали совсем мокрыми. Скабиор бы несомненно отпустил какую-нибудь гадость про то, что смертная возжелала мертвеца. Она бы заткнула его рот поцелуем и прижалась ближе, двигая бедрами навстречу его руке. Мой демон! Так не бывает! Хорошо, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Никто не говорил, что влечение это так хорошо. Везде и всегда плотские утехи порицали и считали запретными. Гермиона и знать не знала о таком. Но чертов вампир привел ее на плотский пир, открыл ей новый мир ощущений, а после сгинул.       Неважно, сейчас он здесь! Его пальцы с чернильными когтями оглаживают ее плоть, его губы кусают соски и шею. Он… он… здесь! Заведенная фантазией Гермиона, кажется, сходила с ума. Ей стало и впрямь казаться, что Скабиор сейчас рядом. И его тело накрыло ее, врываясь внутрь резко. Она чувствовала его сполна, всем горящим телом. Быстрее, жарче! Пальцы скользили по мокрой коже, очерчивая восьмерки на запретном органе.       Близ меня — повсюду, ночью, особенно ночью!       А потом… Мир схлопнулся. Гермиона выгнула спину, накрытая волной разрушительного удовольствия. Ее трясло словно в падучей. А губы говорили только: Мой демон! ***       Если бы и было место, в котором Гермиона никогда бы не захотела оказаться снова, то это непременно был бы Скотленд-Ярд. Она стояла у дверей конторы и не могла заставить себя пройти внутрь. Гадливое ощущение наполнило грудь.       — Мисс Грейнджер, я пойду первым, если вы не возражаете, — Блэк решительно дернул ручку двери и прошел внутрь помещения. Гермиона благодарно посмотрела ему в спину и прошла следом. Сириус вызвался пойти с ней в полицию сам и сейчас чеканил шаг по гулкому полу, привлекая к себе внимание констеблей. Что за душка этот Сириус! Блэк сразу же увидел стол констебля Макнейра и пошел прямо к нему.       Макнейр сидел за своим столом, заваленным бумагами, и с гадкой улыбкой наблюдал, как к нему приближается джентльмен в высоком цилиндре и черном потрепанном сюртуке. Улыбка стала еще гаже, когда за спиной охотника констебль увидел бледное лицо мисс Грейнджер. Девица привела своего защитника, посмотрите-ка!       — Добрый день, констебль! — бойко поздоровался Сириус, нависая над столом.       — Добрый день, мистер Блэк, — Макнейр смерил прибывших надменным взглядом. — Мисс Грейнджер, как я счастлив видеть, что вы в порядке.       — Добрый день, констебль Макнейр.       Искренности в его словах было примерно как воды в пустыне после сотни лет засухи. Гермиона подавила сердитый вздох.       — От кого же вы убегали тем днем? — участливо обратился к ней констебль. — На этот раз кто потревожил ваше воображение? Слуа заглянул в вашу аптеку?       — От вампира, — Гермиона не намерена была врать. Отступать было некуда. Ей всего-то надо было показаться живой и невредимой, чтобы дело закрыли. Она еще хорошо помнила, как в ту роковую ночь Хэллоуина она прибежала сюда в поисках защиты, вся мокрая и трясущаяся от страха, а получила только насмешки и обвинения. Макнейр, очевидно, чтил традиции.       — Неужели того самого из катакомб Южного моста? — продолжил куражиться Макнейр, собирая вокруг себя других констеблей. Они словно по молчаливому приказу стали собираться вокруг прибывших. Лица их были полны предвкушения хорошего представления. Точно свора волков почувствовала первую кровь.       — Того самого вампира, — сухо подтвердила Гермиона. Она не хотела вестись на эти уловки. Тот самый вампир из катакомб Южного моста. Себастиан Скабиор, завладевший ее мыслями и чувствами.       — А, я думал, может, еще пара-тройка отыскались, — крякнул Макнейр от смеха. — Что ж, хотите еще раз написать заявление на вампира на нападение среди бела дня?       Коллеги его засмеялись, качая головами и кивая в сторону девушки. Вот же защитники правопорядка! Гермиона опять предстала перед людским судилищем, бессердечным как волчья стая.       — Нет, мистер Макнейр, — Гермиона сладко улыбнулась этому индюку.       Констебль изобразил на лице разочарование:       — Жаль, что вы так быстро сдались в этот раз, мисс Грейнджер. Я думал, вы нас развлечете.       Холодок побежал по позвоночнику. Все как всегда. Она ненавидела этого констебля, это место, этих людей!       Внезапно в дело вмешался Блэк:       — Мисс Грейнджер не развлекать вас пришла, уважаемые констебли, — холодно заметил Сириус, не отводя давящего взгляда от Макнейра. — Мисс Грейнджер требует закрыть ее дело и более не продолжать поисковые работы.       — Пусть мисс Грейнджер сама за себя говорит, мистер Блэк. Вы не ее адвокат и не в праве говорить за нее, — Макнейр растянул губы в широкой кривой ухмылке. — Уверен, что мисс Грейнджер сама в силе справится, как и все ученые девицы.       Гермиона потянула носом воздух. Началось! Что ж, она готова была защищать себя. Сейчас бы очень пригодился револьвер или кол, ну, конечно, только для уверенности. Она упокоил Скабиора, неужели не справится с полицией?       — Я требую от Скотленд-Ярд прекратить мои поиски, заверяю вас, констебль, что нахожусь в добром здравии и трезвом уме.       — Последнее явно спорно, раз вас продолжают одолевать вампиры. Я совершенно серьезно говорю вам, мисс, прекратить употреблять алкоголь в сомнительных компаниях, — Макнейр прошелся выразительным взглядом по девушке и по Блэку. — Книжные клубы развращают наше общество, заставляют юные души стремиться к разрушению нравов и семьи!       Злость быстро поднялась в душе. Разумеется, чертов констебль лишь хотел вывести ее из душевного равновесия! Бил по больному, надо признать.       — Мистер Макнейр, я требую прекратить говорить обо мне в таком тоне. Я не употребляю алкоголь, я работаю в старейшей аптеке города, мой начальник Альбус Дамблдор может подтвердить, что моя репутация безупречна. Я образованная женщина, а не пьянчуга с галлюцинациями, как вы хотите видеть.       — Возможно, в этом и заключается ваша проблема, мисс Грейнджер? — притворно изумился Макнейр.       — В чем? — Гермиона с сомнением выгнула бровь, ожидая ответа.       — В образованности, мисс, — взгляд констебля смеялся. Вот только Гермионе было явно не до смеха. Он продолжал и продолжал втаптывать ее в грязь. — Дамам нашего времени совсем запудрили мозги образованием и прочими искушениями. Возможно, вам бы стоило заняться семьей и детьми, как и подобает благовоспитанным девицам, а не шарахаться по катакомбам в поисках вампиров и прочей нечисти. Семья — основа всего! Женщина должна служить прежде всего мужу и детям, а не своей гордыне.       Гермиона набрала побольше воздуха в грудь. Она хотела сказать ему пару ласковых, как вдруг на ум пришли просто прекрасные слова. Перед глазами встал образ юной Минервы, которая кинула помолвочное кольцо Макнейру в лицо.       — Вам не кажется, что женщина потому и выбирает всякую нечисть, раз ей остается выбор между нею и консерваторами вроде вас? — Гермиона вдруг улыбнулась очень холодно и спокойно. Ей на секунду показалось, что она почувствовала у себя во рту острые и длинные клыки. Она смотрела прямо в глаза Макнейру, намекая на то, что знает про его историю с Макгонагалл.       — Да женщинам вообще нельзя давать право выбора, — тут же завелся Макнейр. Они яростно сверлили друг друга взглядами.       — Разумеется, ведь тогда женщина точно выберет не вас, — Она почти слышала в своих словах отголоски чужого голоса. Мой демон! Вампир в ее голове довольно оскалился.       Рядом хмыкнул Сириус Блэк, бросив на девушку косой взгляд. Он тоже оценил ее слова и не спрятал улыбку. Сириус пришел сюда защитить Гермиону, но та вдруг собралась и отвечала Макнейру очень достойно. Констебли стали озабоченно поглядывать на начальника, справедливо ожидая, что тот сейчас взорвется. Макнейр побагровел лицом и весь надулся от самодовольства.       Ее оппонент несколько секунд молчал, изучая странное выражение, воцарившееся на лице девушки. Она будто стала более сильной, он чувствовал в ней перемену, но не понимал причины.       — Мисс Грейнджер, у меня много работы, в отличие от вас, я не располагаю достаточным количеством времени для глупых предрассудков, — наконец-то ответил Макнейр и поспешно отвернулся, обращаясь к коллегам. — Что там у нас на третьем участке, Маклагген? Быстро полный отчет по тому убийству.       Блэк повернулся к Гермионе:       — Мисс Грейнджер, если вы закончили свои дела здесь, то я вас провожу. Думаю, у констеблей сегодня и без нас много забот.       — Да, не смею больше задерживать уважаемых констеблей. Всего доброго, мистер Макнейр, — Гермиона ехидно улыбнулась, кивнула констеблям и направилась к выходу из здания. Она вдруг почувствовала в себе нечто небывалое.       Скотленд-Ярд остался позади. Гермиона втянула в себя холодный воздух улицы, находя долгожданное успокоение.       — Гермиона, это было блестяще! Снимаю шляпу, — Сириус шутливо поклонился и действительно снял цилиндр, склоняя голову. Черные волны волос сначала закрыли его лицо, а потом он откинул их назад легким движением руки. Глаза охотника смеялись и светились гордостью. — Минерва будет счастлива узнать, что вы поставили Макнейра на место.       Гермиона оторопело смотрела, как Сириус надевает цилиндр обратно. Сей жест отчаянно напомнил ей вторую встречу с вампиром, когда он снял цилиндр и… «Покажите лицо, вы прячетесь как трус!». Сколько раз потом она жалела о своих словах. Она видела сотни мужчин, которые снимают цилиндры, но не один из них не был Скабиором. Его лицо преследовало ее во сне и наяву. Вампир терзал ее из глубин памяти. Гермиона внимательно вгляделась в лицо охотника. Живые, серые глаза. Слегка загорелая кожа с множеством морщинок, там, где они должны быть у живого человека. Легкая небритость на щеках. Он был приятным и даже красивым, но…       — Макнейр получил ценный урок, — хмыкнул Сириус.       — Он противник образования, — пожала плечами Гермиона. — Он не учит свои уроки.       — А вы, мисс Грейнджер, выучили свой урок?       О, она знала, о чем спрашивает Сириус. Что ему сказать? Что теперь по ночам она читает стихи и думает о нем? Думает и воображает так откровенно, как никогда ни о ком не думала?       — Конечно, Сириус, — только и сказала Гермиона. Больше она никогда не скажет Блэку, что скорбит по вампиру. Он никогда не поймет ее.       Потом они направились в «Беренику» и рассказали о произошедшем Минерве. Макгонагалл налила всем по бокалу виски и хохотала до слез, услышав, что Гермиона наговорила констеблю. Все было хорошо. ***       Гермиона закончила рабочую смену в аптеке. Плотнее застегнула шерстяной жакет, надела перчатки и поправила на шее широкий платок. Вечер заполонил Королевскую милю людьми. Девушка ступила на сырую мостовую и взяла курс в сторону Лейт-Лейн. Она шла, смотрела на темное небо и радовалась тому, что теперь совсем не боялась сумерек. Ей больше не надо было бояться и бежать от тех, кто таился в тени. Жизнь стала вновь наполняться яркими красками.       Больше недели прошло с той злосчастной ночи в доме вампира. Можно сказать, что она наконец-то пришла в себя. Первые дни она чувствовала жуткую оторопь. И лишь сейчас стала пробуждаться для жизни.       Миновав Королевскую милю, девушка спустилась в низины. Здесь было меньше домов. Небо было на удивление чистым. Полным звезд. Гермиона пытливо отыскивала среди них черный силуэт. Но его не было. Небо вообще было отвратительно пустым. Вампир сгинул, но остался жить в ее воспоминаниях и снах. Сегодняшний вечер она планировала провести за чашкой чая и первым изданием «Цветов зла». Она купила в книжной лавке англо-французский словарь и начала переводить стихи Бодлера самостоятельно, чтобы занять ум. Когда она вновь брала книгу в руки, то вспоминала, вспоминала, вспоминала его.       И… ничего. Скабиор был упокоен. В отличие от ее мятежного духа. Гермиона ловила себя на глупых и нелогичных мыслях и ощущениях. Нет. Все так, как должно быть.       Однако вдруг она увидела, что ее обычный путь домой был закрыт. Мост был перекрыт повозками. Неужели придется обходить? Гермиона устало вздохнула. Она сегодня так забегалась на работе, что хотела быстрее попасть домой, к книге. Сколько же тут обходить? Едва ли не несколько кварталов. Может быть, взять кэб? Она оглянулась по сторонам и приметила экипаж с гнедой лошадью совсем рядом с собой.       — Мистер! — Гермиона подошла к вознице и помахала рукой. — Добрый вечер!       Седовласый мужчина почтительно кивнул, склонив голову:       — Добрый вечер, мисс! Куда вам?       — Лейт-Лейн! Номер тринадцать.       Возница оглянулся по сторонам подозрительно и быстро проговорил:       — Садитесь, мисс. Сегодня чертовщина какая-то творится в городе. То повозки перевернутся, то пожар в самом центре.       Дверца кэба открылась. Гермиона забралась внутрь. Пахло сигарами и плесенью. Зато ее довезут до дома с комфортом и не придется тратить время на круг по городу. Можно себе позволить один раз? Чертовщина в городе. Мда уж, знали бы жители Эдинбурга, какая на самом деле чертовщина творится. Вампирский особняк в двух кварталах от Королевской мили! Подумать только!       Ехать было около четверти часа. Гермиона смотрела в окно, за которым проносились улицы и дома. С удалением от центра становилось все темнее. Пока все не потонуло в синем сумраке. Одинокие точки фонарей мелькали все реже. Темнота больше не терзала сердце страхом. Гермиона знала, что там никого нет.       Она освободилась от вампирского плена. Кэб трясся по кочкам и камням. Видимо, они уже выехали за пределы нормального города и теперь катились по «убогим выселкам», как их любезно окрестил… К дьяволу же! Впрочем, Гермиона не сомневалась, что Скабиор где-то там, в адских котлах. Начало морить в сон. Глаза медленно слипались… Она сегодня встала в такую рань.       Кажется, она все-таки уснула.       Вдруг кэб встал на дороге так быстро, что Гермиона полетела со своего сиденья вниз. Ай, ударилась головой о второе сиденье. Что происходит? Опять встряли? Потирая ушибленный висок, Гермиона крикнула вознице:       — Сэр, что случилось?       Ответом была тишина.       Ничего не понимая, Гермиона выглянула в окно. Темнота. Возможно, вознице стало плохо и ему нужна помощь? Гермиона собралась с силами, дернула ручку двери и вылезла из кэба. Машинально пригладила юбку платья, которое немного задралось.       — С-сэр? — голос дрогнул. — Что происходит?       Тишина. Только слышно, как вдали кричат вороны.       Они остановились в каком-то предместье. Гермиона огляделась и не нашла знакомых домов. Она повернулась обратно к кэбу и… проглотила крик.       Прямо на крыше кэба на нее стояла и смотрела женщина. Лунный свет заливал ее контуры, делая их чернее черной ночи вокруг. Высокая, статная, с облаком кудрявых волос, которые черным нимбом обрамляли прекрасный лик. Белая, белая кожа. Красные, яркие глаза, которые застыли на ней: от этого взгляда бросило в пот. Гермиона тонула в ужасе и смятении. Вампирша. Точеный профиль с высокими, красивыми скулами и очень тонким носом. Лицо ее было исполнено презрения, а по подбородку стекала кровь, темно-красная в скудном свете сумерек. Не может быть! Кто она? Гермиона едва смогла оторвать взгляд от лица вампирши и повела его ниже, следуя за струйками крови, которые падали с острого белого подбородка на шею и грудь. А ниже… Гермиона увидела, что вампирша держит в своих руках тело возницы. Тело взрослого мужчины. Оно безвольно свисает с крыши кэба. Она выпила его! Шея мужчины разодрана в клочья. Кровь сочится из раны и стекает каплями по крыше кэба кровавым водопадом.       Как завороженная, Гермиона смотрела за тем, как струйки падают на опавшую листву под ногами.       Бежать! Надо бежать! Иначе следующей будет она! Но ноги будто приросли к земле.       — Грязнокровка! — слова впились в кожу ледяными иглами. Страх сковал тело. Потеряв интерес к своей жертве, вампирша с невиданной силой отбросила тело в сторону. Оно упало с глухим стуком на землю. Гермиона не слушала, кровь стучала в висках набатом. Она следующая. Вампирша убьет ее. Сейчас! Бежать! Гермиона распахнула глаза, изучая фигуру вампирши. Теперь было видно, что она одета в черное шелковое платье, которое явно было больше уместно летом. Оно было тонким и больше подчеркивало, чем скрывало фигуру женщины. Она явно была высокой и статной, с тонкой талией и крутыми бедрами. Подол платья развевался на ветру.       Вампирша улыбнулась плотоядно и торжествующе, демонстрируя длинные смертоносные клыки. Алые глаза пылали на лице так ярко!       — Я нашла тебя, — произнесла она низким, грудным голосом с огромной долей презрения.       Нет! Только не снова… Гермиона отшатнулась как от пощечины и бросилась было бежать! Быстрее! Сердце зашлось от страха. Еще вампиры?! Нет, только не это! Она ни за что больше не сдастся им живой!       Гермиона успела только развернуться и сделать несколько шагов, как ее ноги полоснуло острой болью. А сознание поглотила ласковая тьма.