Глава 34. После агонии

Шум падающих капель и шелест воды успокаивали Элизабет, пока она лежала в огромной ванне. Девушка периодически взмахивала волшебной палочкой над собой, чтобы очистить воду. Элизабет старалась смыть остатки крови, грязи и воспоминаний о произошедшем. Когда Элизабет погрузилась под воду с головой, глухие звуки шагов раздались за закрытой дверью. Затем послышался тихий и робкий стук, знакомый голос прозвучал из-за двери, прорываясь к девушке сквозь толщу воды: — Лиззи, ты там в порядке? Пожалуйста, дай знать, если тебе что-то нужно. На мгновение Элизабет сильно зажмурила глаза, выпуская из лёгких остатки воздуха, а затем, вынырнув, всё же сдержанно ответила: — Я в порядке, Оминис. Мне нужно время. Оставь меня. Он не стал настаивать, лишь на пару мгновений задержавшись перед дверью, после чего ушёл. Элизабет почувствовала в голосе друга беспокойство, но не могла позволить сейчас взять на себя его утешение. Чуть позже дверь снова постучали, теперь настойчивее. Голос Себастьяна раздался за ней, полный нервного волнения и боли: — Лиз, открой. Я не могу оставить тебя одну в таком состоянии. Нам надо поговорить. Элизабет, смывая последние следы битвы, ответила ему так же спокойно, как и Оминису: — Себастьян, я не готова говорить сейчас. Дай мне время. Он замер у двери, явно не зная, как поступить. С трудом принимая её нужду в уединение Себастьян, наконец, ответил: — Как скажешь. Но помни, я здесь. Я жду, когда ты будешь готова. Элизабет закрыла глаза, слушая, как его шаги удаляются. Ей нужно было это время, чтобы переварить произошедшее, чтобы вновь найти силы бороться дальше. Тёплая вода смывала не только грязь, но и боль, подготавливая девушку к новому дню, который обещал быть не менее тяжёлым. Закончив, Элизабет вышла из ванны, чувствуя облегчение от чистоты тела, но зная, что психологические шрамы никуда не делись. Сегодня она просто нуждалась в тишине. Выпив порцию исцеляющего рябинового отвара, девушка опустилась на кровать. Элизабет лежала, ощущая, как тишина постепенно окутывает её. Каждая часть тела, истомлённого и измученного, нашла какое-то временное облегчение в спокойствии комнаты. Эмоциональное напряжение ослабевало, уступая место тяжёлому, но всё же целебному чувству покоя. Элизабет вспоминала последние события, моменты, переполненные хаосом и ужасом. Битва оставила отпечатки на её душе и теле, и девушке понадобиться не мало времени, чтобы обработать каждую рану, которую она получила — как внешнюю, так и внутреннюю. Остаточная смесь тревоги и решимости кипела в её разуме. Элизабет знала, что ей придётся снова встретиться с Оминисом и Себастьяном. Рано или поздно ей придётся объяснить, что произошло, и как именно она справилась. Но сегодня — не тот день. Сегодня она позволила себе просто быть. Просто дышать. Просто существовать, без давления и внешних забот. Исцеляющий отвар начал действовать, даруя некоторое успокоение её измученному телу. Тепло разливалось по венам, расслабляя мышцы и унося остатки боли. Осознание того, что необходимо принять сегодняшнее состояние, позволило девушке, наконец, понять, что даже герои иногда должны отдыхать. И пусть завтрашний день принесёт свои испытания, Элизабет будет готова к ним. Перед самым засыпанием последняя мысль мелькнула у неё в голове: «Всё будет в порядке. Я справлюсь». И с этим признанием Элизабет позволила сама себе забыться в исцеляющем сне.

***

Сумерки становились гуще, когда Элизабет медленно освобождалась от объятий Морфея, чувствуя, как напряжение последних дней покидает её тело. Она провела весь день в мире сновидений, где её душа находила облегчение и покой. Но теперь, когда вечер заявил о своих правах, девушку ждали новые разговоры и осмысление. Раздался стук в дверь, едва уловимый, но настойчивый. Элизабет всё ещё чувствовала эхо усталости, но понимала, что не может и дальше избегать встречи. — Входи, — тихо произнесла она, откинув одеяло. Дверь медленно открылась, и на пороге появился Себастьян с подносом в руках, на котором расположились тарелки с сэндвичами, фрукты и чай. Лицо юноши было напряжённым, глаза полны беспокойства. — Привет, Лиз, — он попытался улыбнуться, но тревога была слишком явной. — Я принёс тебе ужин. Как ты себя чувствуешь? — Привет, Себастьян. Спасибо. — Элизабет села на кровати и жестом пригласила его войти. — Мне уже лучше. Просто нужно было время, чтобы прийти в себя. Себастьян подошёл и поставил поднос на прикроватный столик. Затем он сел на край кровати, не отводя изучающего взгляда от лица девушки. — Я так переживал, Лиз, — его голос дрожал от эмоций. — Пожалуйста, расскажи, что произошло. Я хочу помочь тебе, но не могу, если ты держишь всё в себе. Элизабет закусила губу, чувствуя его искреннюю заботу. Она вздохнула, понимая, что откровенность сейчас является не самым лучшим вариантом. — Там было слишком много боли и страха, Себастьян, — начала она медленно. — Я знаю, что ты хочешь помочь, но мне нужно самой справиться с этим. Ничего непопровимого со мной не случилось. Но к сожалению, я не могу просто стереть собственнын воспоминания… Или поделиться ими… Он потянулся к её руке, неуверенно коснувшись кончиков пальцев девушки. — Ты не одна, Лиз, — его голос стал мягче. — У тебя есть я, есть Оминис. Мы будем рядом, чтобы поддержать тебя, что бы ни случилось. Элизабет почувствовала тепло его прикосновения и поняла, насколько ей важна эта поддержка. Она сжала его руку в ответ, едва заметная улыбка появилась на лице. — Спасибо, Себастьян. Это значит для меня больше, чем ты думаешь. Я просто… я просто нуждалась в тишине. Он осторожно подтянул её к себе, обняв крепко, но нежно. Элизабет закрыла глаза, погружаясь в его тепло, и ощутила, как остатки напряжения постепенно покидают её тело. — Я здесь, Лиз. Всегда, — прошептал Себастьян, прижимая её голову к своей груди. Несколько минут они оставались в этом объятии, чувствуя, как тревога медленно уходит, уступая место пониманию и заботе. — Ты готова поужинать? — наконец, заговорил Себастьян, чуть приподняв лицо девушки, чтобы внимательнее взглянуть на неё. Элизабет мгновение смотрела в глубокие, тёмные глаза Себастьяна, чувствуя, как его забота вливается в её сердце. Затем без предупреждения, она потянулась к нему и требовательно поцеловала. От неожиданности Себастьян на секунду замер, но затем ответил ей с такой же страстью. Поцелуй был наполнен целой гаммой эмоций: темнотой их недавних переживаний, светом новой надежды, глубокой привязанностью и взаимной поддержкой. Его руки, сначала осторожные и нерешительные, теперь крепко обняли её, притягивая ещё ближе, словно боялся, что она может вот вот исчезнуть. Элизабет всем своим существом ощущала его тепло и силу, которые проникали в неё словно исцеляющий бальзам. Её пальцы скользнули по его шее, затем по затылку, запутываясь в локонах волос. Каждая клеточка её тела отзывалась на его прикосновения, и тревога окончательно растаяла в этом страстном порыве. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, их лица были близко, лбы соприкасались. — Лиз… — прошептал Себастьян, его голос был низким и хриплым. — Я не думал, что… — Извини. Я не подумала, — призналась Элизабет, её глаза блестели, а на губах играла растерянная улыбка. — Только сейчас поняла, как сильно мне это было нужно. Себастьян мягко коснулся её щеки, наслаждаясь каждым мгновением этой близости. — Ты для меня очень важна, Лиз. Я готов сделать всё, чтобы ты никогда больше не чувствовала себя одинокой. Элизабет снова потянулась к нему и прикоснулась губами к его губам, этот поцелуй был более мягким, но всё ещё полным чувства. — Я знаю, Себастьян. Я знаю. Они просидели так ещё какое-то время, наслаждаясь близостью и тишиной, которую прерывало лишь тихое дыхание. Себастьян несколько раз пытался собраться с мыслями, чтобы спросить о том, что случилось, но каждый раз, когда он открывал рот, Элизабет лёгким движением руки просила подождать. Она просто была ещё не готова говорить об этом. Вместо этого они наслаждались мгновением покоя и теплом друг друга. Когда тарелки с ужином наконец опустели, Себастьян собрал поднос и встал, глядя на Элизабет с лёгкой улыбкой. — Чтож… Я вижу, что тебе немного лучше, — сказал он, обнимая её взглядом. — Надеюсь, ты хорошо отдохнёшь этой ночью. Элизабет кивнула и поднялась с кровати. Она подошла и нежно коснулась его руки. — Спасибо, Себастьян. Ты действительно помог мне. Он мягко взял её руку и прижал к своим губам, аккуратно запечатлев поцелуй на её пальцах. — Я рад, что смог хоть чем-то помочь. Мне важно знать, что ты в порядке. Элизабет улыбнулась и приблизилась, чтобы быстро поцеловать его в щёку. — Спокойной ночи, Себастьян. До завтра. Он провёл пальцем по её щеке, прежде чем не спеша направиться к двери. — Хорошего сна, Лиз. Если нужно будет что-то ещё, просто позови. Когда дверь за Себастьяном закрылась, Элизабет повернулась и посмотрела на комнату. Её сердце ещё билось быстрее обычного от произошедшего, но она чувствовала себя сейчас гораздо спокойнее. Погасив свет, девушка вновь легла на кровать, наслаждаясь теплом и комфортом. В её голове всё ещё крутились обрывки воспоминаний от той страшной ночи, но теперь они казались чуть менее подавляющими. Зная, что есть кто-то, кто готов выслушать и поддержать её, Элизабет ощущала себя значительно сильнее. Вчерашние ужасные видения, запах гари и собственный крик до сих пор преследовали её, но теперь появилась уверенность, что постепенно она справится со всем этим. Но заснуть Элизабет не успела. Вскоре в дверь снова постучались. — Войдите, — отозвалась девушка, но стук продолжился. Элизабет нехотя встала и открыла дверь. Оминис стоял на пороге с корзиной полной магических сладостей и устремил на неё свой затуманенный взор. Элизабет слабо улыбнулась и тихо произнесла: — Оминис, что ты здесь делаешь? Юноша тепло улыбнулся и ответил: — Я слышал, что у тебя были тяжёлые дни. И подумал, что немного волшебных сладостей помогут поднять тебе настроение. Элизабет пригласила его войти, и он, услышав её шаги, последовал за ней в комнату. Как только дверь закрылась, парень осторожно поставил корзину на стол и повернулся к ней, держа палочку в руке. — Спасибо, Оминис, — сказала Элизабет, тихонько вздохнув. Он улыбнулся, его лицо выражало лишь тёплую поддержку: — Ты для меня дорога, Лиззи. И если я могу хоть как-то помочь, я всегда рад это сделать. Девушка взглянула на корзину, наполненную «Летучими шипучками», «Пёстрыми пчёлками», «Кислотными шипучками», «Шоколадными лягушками» и «Конфетами для воспроизведения звуков», которые светились, мерцали и слегка дрожали, как будто приглашая попробовать их. — Когда я узнал, что ты проснулась, — продолжал Оминис, — не мог не зайти. Элизабет взяла одну из шоколадных лягушек и слегка улыбнулась: — Эти лягушки очень похожи на те, что продают в «Сладком королевстве» в Хогсмиде. Как ты их достал? Оминис слегка наклонил голову в сторону: — У нас есть общий знакомый в кондитерской магических сладостей. Он не смог отказать мне в просьбе. Элизабет улыбнулась ещё шире и подошла ближе, коснувшись руки друга: — Спасибо, Оминис. Ты понимаешь, что может сделать меня счастливее. — Это моя обязанность, как друга, Лиззи, — ответил он, сжимая её руку в ответ. — Но сейчас я чувствую, что с тобой что-то не так. Хочешь поговорить об этом? Элизабет на миг задумалась, но затем покачала головой: — Я ещё не готова говорить. Может быть, позже. — Как скажешь, — мягко усмехнулся Оминис. — Я здесь всегда, когда тебе захочется поделиться. Элизабет внезапно почувствовала, как слёзы подступают к глазам, из-за того, что вокруг есть люди, которые так о ней заботятся. Она обняла Оминиса, и он ответил на её объятие с той же теплотой. — Ты такая сильная, Лиззи, — сказал он ей тихо. — Не забывай, что мы все готовы поддержать тебя. — Спасибо тебе за это. Ты даже не представляешь, как это для меня важно, — кивнула Элизабет. Оминис улыбнулся и слегка поклонился. Как только Элизабет освободилась от объятий, она произнесла с лёгкой улыбкой: — Оминис, останься, пожалуйста. Давай насладимся этим вечером вместе. — Конечно, Лиззи, — кивнул он. — С удовольствием. Они устроились в уютных креслах рядом с камином. Пламя тихо потрескивало, заполняя комнату мягким светом и теплом. Элизабет взяла одну из конфет для воспроизведения звуков, и её рот мгновенно наполнился радужными мелодиями. Оминис, услышав музыку, засмеялся. Его смех был похож на звонкий колокольчик: — Кажется, музыка с тобой сегодня в одном ритме. Девушка улыбнулась и протянула ему такую же конфету: — Хочешь попробовать? Он осторожно взял конфету и положил её в рот. Комната наполнилась мягкими звуковыми волнами, смешанными с радостью. — Это удивительно, — сказал он с улыбкой. — Никогда не думал, что эти конфеты могут создавать такие мелодии. Обычно мы брали их, чтобы копировать звуки животных. Глаза Элизабет искрились от озорства, когда она взяла шоколадную лягушку: — Знаешь, это напоминает мне одну забавную историю с Гарретом Уизли. — С Гарретом? Этим гриффиндорским оболтусом? — Оминис, чуть поддавшись вперёд, слушал с интересом. — Ты просто обязана рассказать мне. — Насколько я поняла, Гаррет решил, что ему просто жизненно необходимо отыскать все тайные ходы в Хогвартсе. И он наткнулся на один, который, как оказалось, ведёт прямо в «Сладкое королевство» в Хогсмите. Элизабет весело рассмеялась, продолжая вспоминать: — Он пришёл ко мне однажды вечером и сказал: «Элизабет, хочешь увидеть, как можно незаметно попасть в Хогсмид?» Но взамен он попросил принести Жала Веретенницы из «Сладкого королевства». — И ты конечно же согласилась? — Я, конечно же, согласилась. Мы пробрались через этот тайный проход, скрывавшийся в горбу статуи Одноглазой ведьмы. Оказывается, достаточно было ударить палочкой статую и проговорить «Диссендиум!», — заговорщически уточнила Элизабет. — Пройдя по потайному лазу, мы оказались прямо в погребе кондитерской. Ядовитая тентакула, растущая там в клетке, так удивилась нашему появлению, что даже забыла стрельнуть кислотой. Повезло. Оминис усмехнулся, представляя сцену: — О, Гаррет. Он всегда слыл специалистом по неожиданным приключениям. И что было дальше? — Мы набрали полные карманы сладостей, — продолжила рассказывать Элизабет краснея. — Я, конечно, не удержалась и оставила пару галеонов, чтобы расплатиться с хозяином. Но когда мы уже собирались возвращаться обратно через тот же проход, Гаррет, как это обычно бывает, не смог удержаться от того, чтобы не устроить маленькую пакость. Он решил, что будет весело оставить небольшое взрывное зелье прямо на витрине. Можешь представить лицо миссис Флюм, когда оно внезапно взорвалось, обсыпая её сияющей конфетной пылью? Оминис засмеялся, представив эту картину: — Это действительно безумие. Гаррет Уизли — настоящая беда для всех, кто хоть раз встречал его на пути. Но хотя бы никто не пострадал из-за его шалостей? Элизабет вздохнула, без слов благодаря за понимание: — К счастью, нет. Но нам пришлось объясняться перед профессором Уизли. Она, как обычно, была серьёзна, но я видела, как её глаза искрились от подавленной улыбки. Сложно оставаться строго-спокойной, когда тебе рассказывают такие необдуманные выходки. — Да, у этого рыжего парня талант превращать любой день в приключение, — кивнул Оминис, всё ещё усмехаясь. — Но я рад, что у тебя достаточно смекалки, чтобы избегать серьёзных неприятностей. Элизабет рассеянно кивнула, потом сказала с тёплой улыбкой: — А знаешь, Оминис, несмотря на все его пакости, такие моменты делают жизнь в Хогвартсе уникальной. Все эти истории — это то, что мы будем помнить долгие годы. — Ты права, Лиззи, — кивнул он с выражением понимания на лице. — Вспоминая такие моменты, мы осознаём, как важно ценить каждую минуту. Мы постоянно создаём наши собственные незабываемые истории. Элизабет потянулась, взяла ещё одну конфету со звуками и усмехнулась: — Знаешь, Оминис, спасибо, что сидишь тут со мной и просто наслаждаешься сладостями. Этот момент тоже станет прекрасным воспоминанием. — И я рад, что смог помочь, Лиззи. Иногда всё, что нужно, это просто быть рядом с теми, кто нам дорог. Они продолжали сидеть около камина, наслаждаясь тёплым вечером и спокойной атмосферой, оставив всё остальное за дверьми их маленького, волшебного уголка.