Глава 37. Ночь кошмаров

Элизабет, Оминис и Себастьян не заметили, как наступили сумерки. Их поглотил разговор с мистером Хоупом, и только холодный ветер, ворвавшийся в приоткрытую створку окна, напомнил им о времени. — О нет, мы опоздали, — с тревогой заметила Элизабет, бросая взгляд на окно. — Уже ночь! Аргус пристально посмотрел на часы, висевшие на стене, снова нахмурился и плотно закрыл окно и задернул полупрозрачные занавески. — Это плохо, — вдумчиво сказал старый волшебник. — Как только Луна полностью взойдёт, начнётся их время. Едва он произнёс эти слова, как раздался далёкий вой, который дрожал в воздухе, заставляя кровь застыть в жилах. — Мы должны уйти! — заявила Элизабет, чувствуя учащённое биение собственного сердца. — Сейчас же! — Слишком поздно, — заметил Себастьян, покачав головой. — Сейчас опаснее на улице, чем внутри. — Он прав, — отозвался Оминис. — Ночью инферналы бродят повсюду. Даже с нашим арсеналом заклинаний уйти будет крайне сложно. Аргус Хоуп не стал спорить. В то время как ночная мгла полностью окутала деревню, решение оставаться внутри казалось единственно правильным. Старый волшебник стремительно переместился к двери, запер её на все возможные замки, а затем подошёл к каждому окну, чтобы убедиться, что они тоже надёжно закрыты. — Вы останетесь здесь, — ровным голосом сказал хозяин дома. — Эта хижина достаточно защищена. Заклинания на окнах и дверях должны выдержать. Нужно лишь переждать ночь. Элизабет, Себастьян и Оминис обменялись беспокойными взглядами и кивками, тяжело вздохнули и уселись поудобнее, пытаясь найти толику спокойствия в сложившейся ситуации. Внезапно ночную тишину разорвал жуткий рык. — Это они, — прошептала Элизабет, сглатывая ком ужаса, подступивший к горлу. — Спокойствие, — приказал Аргус, но в его голосе уже не слышалось былой уверенности. — Нам ничего не угрожает. Тишину снова прорезали пронзительные крики. Оминис вздрогнул, а затем попытался сосредоточиться на сложившейся ситуации. — Мы должны быть готовы ко всему, — обратился он к друзьям. — Держите волшебные палочки неподалёку. Снаружи стал слышен достаточно громкий скрежет и тяжёлое топанье. Луна, наконец, взошла и залила своим холодным светом всё вокруг, отбрасывая тени и обостряя страхи. Элизабет всячески старалась не смотреть в окно, но не могла удержаться и невольно кинула взгляд наружу. Её глаза расширились от ужаса. — Они здесь! — прошептала она, указывая пальцем в окно. Деревянные стенки дома, казалось, сами начали дрожать от присутствия рядом инферналов. Звук неровных шагов и траурных стонов разносился по воздуху, проникал в каждый уголок хижины, делая её тюрьмой для нервов. Вдруг раздался удар, словно что-то тяжёлое врезалось в стену. Элизабет вскрикнула и вжалась в кресло, крепко обхватив палочку обеими руками. — Они пытаются пробиться, — прошептал Себастьян сдавленным голосом, сжимая свою волшебную палочку так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Были годы, когда я уже видел подобное, — начал Аргус, уже чувствуя, как история приближается к худшему развитию, чем его гости могли представить. — Эти существа — они неустанны. Они будут пробовать и пробовать, пока не найдут слабое место. Сейчас собралось слишком много живых в одном месте, — старик устало покачал головой. — Как вы знаете, инферналов остановит только огонь. Но в условиях нашей деревни этот метод слишком опасен. Велик риск остаться без крова. За одним из окон нечто начало медленно скрестись по стеклу. Его костистые пальцы — длинные, изогнутые, словно ржавые лезвия — с визгом впивались в поверхность, оставляя за собой мутные, липкие следы. Каждый царапанный звук был словно нож по нервам, пронзающий тишину, наполняя её леденящим душу скрежетом. Воздух внезапно наполнился запахом тления — сладковатым, удушающим, как гниющие под землёй тела. Все в комнате застыли, их сердца бешено колотились, а кожа покрылась ледяным потом. Они были здесь. Совсем близко. За хлипкой преградой в виде стекла и дерева. Из глубины дома донёсся шорох — тихий, но от этого ещё более жуткий. Деревянные доски слабо поскрипывали под незримой тяжестью. — Оно внутри?! — испуганно шепнула Элизабет, сжимая плечо Себастьяна. — Нет, — медленно ответил Аргус. — Это, скорее всего, просто крысы, дома здесь старые. Но новые удары по стенам и скрежет у дверей звучали всё громче, всё угрожающе. Тревожное напряжение словно сгустило воздух вокруг. — Они не отступят, — заметил Оминис. — Остаётся надеяться на то, что защитные заклинания выдержат. Холодная луна бросала свои бледные лучи через запылённые окна, создавая зловещую игру теней внутри хижины. Элизабет, Себастьян и Оминис нашли укромные места в комнате, тщетно стараясь успокоить биение сердец. Только Аргус стоял у камина, вглядываясь в дверной проём, уверяя всех в надёжности защитных чар. Тишина, воцарившаяся на миг, была нарушена очередным громоподобным ударом по стене. Скрежетание у окна стало почти невыносимым, как будто кожа мира рвалась от мощи ударов. — Мы должны что-то сделать, — впервые пробил напряжённую тишину Себастьян. — Просто невыносимо сидеть и ждать своей участи. — Нам нужно оставаться спокойными, — ответил Оминис, прикрывая глаза, как будто стремился уловить ускользающее внутреннее спокойствие. — Заклинания держат. Это уже хорошо. — Тащи прокля́тое железо к окнам! — вдруг резко приказал Аргус, указывая на толстые прутья у стены. — Их не хватит для полноценной защиты, но это даст нам немного времени в случае чего. Скрежет у стекла усилился. Луна продолжала беспощадно освещать фигуры за окном — обезображенные, полуразложившиеся тела, глаза которых горели чем-то немыслимым и нечеловеческим. Элизабет скованно поднялась на ноги и шагнула к окну, останавливаясь в нескольких шагах от него. — Они такие… — прошептала она, содрогаясь от увиденного в щели занавесок. — Не смотри на них! — резким тоном приказал Оминис. — Сохраняйте хладнокровие. Оно нам пригодиться. — Может, стоит воспользоваться огнём? — усомнился Себастьян, оглядывая загромождённый старым хламом угол комнаты. — Мы можем попробовать использовать факелы… — Прекрати, мальчишка! — рявкнул Аргус, услышав его предложение. — Мы только привлечём больше внимания и навредим себе. Тяжёлое топанье за дверью стало почти угрожающим, и стены снова затряслись от ударов. Тени стали ещё более плотными, как будто сами они являлись частью жутких созданий. На миг все замерли, ловя каждый звук. Шорох внутри хижины усиливался, вероятно, крысы начинали метаться в панике, чувствую присутствие смерти так близко. — Если они прорвутся… — начал Себастьян, но его прервал страшный треск от удара, словно упала вся стена. — Держитесь, — прошептал Аргус, всё ещё стараясь внушить хоть каплю уверенности юным гостям. — Мы придумаем что-то. Мы должны. — Охххонииисьте! — завыло нечто за окном, звук был настолько неестественно громким, что его эхо отозвалось в жуткой тишине комнаты. Элизабет не смогла удержаться и вскрикнула, её палочка выпала из рук и покатилась по полу, став излучать слабый свет. Девушка быстро наклонилась и подняла её, но, когда свет выхватил кошмарные очертания лиц инферналов у окна, Элизабет в ужасе взвизгнула и отступила, передвигаясь ближе к Оминису. Аргус резко повернулся и направил палочку на дверь, произнося заклинание усиления защиты. Дерево отвердело, словно камень, но все понимали — это лишь временная мера. — Держите палочки наготове, — прошипел Оминис. — Они могут прорваться в любую секунду. Элизабет, Себастьян и Аргус подняли волшебные палочки, пытались сосредоточиться. Скрежет и топанье снаружи не прекращались, напоминали зловещую похоронную симфонию. Аргус и Себастьян с трудом успели притянуть железные прутья и забаррикадировать окна своеобразным подобием решетки. — Это хорошая идея! — задыхался Себастьян, утапливая железо в рассохшиеся оконные откосы. — Нам нужно время. — Всего лишь отсрочка, — бросил Аргус, морщась от усилий. — Но лучше, чем ничего. Тем временем Элизабет продолжала не отрываясь смотреть на инферналов через пространство в прутьях, её глаза расширились от ужаса. Аргус заметил это и резким окриком одёрнул её. — Не смотри на них, девчонка! Это только усилить рвение и спровоцирует нападение. Хочешь пополнить их армию? Топот за дверью стал громче, каждый удар сотрясал стены, заставляя пыль сыпаться с потолка. Элизабет отступила на шаг, но её взгляд оставался прикован к окну, где за железными прутьями корчились отвратительные фигуры. Их пальцы, обтянутые гниющей кожей, сдирали краску с наружней части подоконника, а горящие глаза, будто угли в пепле, неотрывно следили за ней. Внезапно дыхание перехватило. Грудь сжало, словно невидимые тиски. Сердце колотилось так сильно, что звон стоял в ушах. «Они уже внутри. Они везде», — пронеслось в голове. Перед глазами вспыхнули воспоминания: катакомбы Фелдкрофта, крики, холодные пальцы, впивающиеся в запястья… — Я… не могу… — голос Элизабет сорвался в шёпот. Руки её дрожали, пальцы онемели. Палочка выскользнула и со звоном покатилась по полу. Оминис, уловив прерывистое дыхание девушки, шагнул вперёд. Его руки нашли её плечи. — Элизабет, дыши, — голос Оминиса был мягким, но твёрдым. — Слушай меня. Четыре вдоха — задержка — четыре выдоха. Со мной. Элизабет попыталась кивнуть, но тело не слушалось. — Не смотри на них. Смотри на меня. — Оминис нащупал её ладонь и прижал к своей груди. — Чувствуешь? Дыши так же. Его сердце билось ровно, глубоко. Элизабет машинально начала подстраиваться под этот ритм. — Молодец. Теперь назови пять вещей, которые ты слышишь. — Скр-скрежет… — её голос дрожал. — Твой голос… шаги Себастьяна… крысы… завывание за окном… — Хорошо. Теперь четыре вещи, которые ты чувствуешь. — Твои руки… твёрдый пол под ногами… запах древесной пыли… мои волосы на лице… Оминис одобрительно сжал её пальцы. — Теперь три вещи, которые видишь. Элизабет зажмурилась. Оминис покачал головой, словно почувствовав, что подруга собирается сдастся. — Не закрывай глаза. Смотри. — Железные прутья… свет палочки… твоё лицо… — Отлично. Дыхание девушки постепенно выравнивалось, но в тот же миг раздался новый оглушительный удар — дверь прогнулась, и щель в косяке стала шире. — Они ломают заклятья! — крикнул Себастьян, вскидывая палочку. Элизабет снова напряглась, но Оминис не отпустил её руку. — Ты не одна, — сказал он так тихо, что услышала только она. — И пока мы вместе, они не смогут нас достать. Аргус, прислонившись плечом к дверному косяку, бросил: — Если у вас есть силы для романтики, лучше направьте их на баррикаду! Однако в его голосе не было прежней резкости — только усталость. — Держись, Лиззи, — прошептал Оминис, прежде чем развернуться к окну, где тени уже начинали просачиваться сквозь щели в прутьях. И хотя снаружи выло нечто, от чего стыла кровь, Элизабет больше не чувствовала, что тонет. Оминис стал её якорем. А значит, они продержатся. До самого утра. — Они отступают! — воскликнул Себастьян, морщась от яркого луча солнца, что просочился через оконную щель. — Рассвет? — Оминис прислушался. — Они действительно отступают. Жалобный вой исчезал, оставляя после себя зловещую тишину. Лучи солнца обещали спасение, медленно оттесняя ужасную орду назад к их могилам. — Мы выжили, — с облегчением произнёс Аргус, опускаясь в кресло. Элизабет, всё ещё дрожа, подошла к окну и посмотрела на пустую улицу, где только что кипела угроза их жизням. — Они… ушли, — едва веря в эти слова произнесла девушка. — Мы действительно пережили это. — В этот раз обошлось. Но теперь мы должны быть ещё более осторожны. Думаю они запомнили и вас, и это место, — хмуро сказал Аргус. — Надо будет собрать оставшихся в деревне магов. А вам, поскорее найти необходимые компоненты. — Действительно, — согласился Оминис. — Закончим это скорее и отдохнём. Тишина, воцарившаяся после отступления инферналов, казалась почти спасительной. Но каждый знал, что былые кошмары ещё могут вернуться, и следующее испытание, возможно, будет ещё более суровым.