Глава 4: Ибо ночь темна и полна ужасов

Глава 4: Ибо ночь темна и полна ужасов

Винтерфелл 300 г. от з.э.

Деймон.

Полеты на Лианаксе никогда не надоедали и, уж точно, никогда не утомляли. Деймон любил эту игру, и с годами он научился распознавать ее знаки. Когда они пролетали над Речными землями, она взмывала все выше и выше, а затем резко ныряла вниз. Он наклонялся к ее телу, стараясь стать как можно меньшей мишенью для ветра. Он знал по горькому опыту, что бывает, когда она встречает ветер на такой скорости, — ему не раз везло удержаться на ней. Лианакс за считанные секунды опускалась с самой высокой точки неба на высоту не более пары футов над водой. Раньше, во время полетов, она скрывалась, показывая себя лишь тогда, когда не было иного выбора. Во время их путешествия на Драконий Камень это ее раздражало. Она была драконом, вершиной пищевой цепи, и скрытность не могла заменить величие дракона, показанного во всей его красе. Теперь, когда секрет больше не был тайной, Лианакс с удовольствием могла демонстрировать себя, а Деймон был рад, что мир узнает о ней. Дракон стал одновременно сдерживающим фактором и оружием, и Деймон с удовольствием поддавался ее прихотям. — Иди сюда, девочка, время игр закончилось, — сказал он, похлопав ее по шее. В ответ она окунула крыло в воду, и брызги полетели на него, заставив его морщиться. Наконец, когда они снова поднялись, он почувствовал перемену — они пересекали Север. Внизу лежал Перешеек, и, пролетая над тёмным, почти разрушенным сооружением Рва Кейлин, он увидел Королевскую дорогу. Деймон направил Лианакс следовать по ней, зная, что дорога приведет их прямо в Винтерфелл. Он чувствовал, как волнение нарастает внутри него. Ему давно хотелось увидеть замок, где родилась его мать, и наконец взглянуть на ее последнее пристанище. Когда он был мальчиком, он мечтал однажды посетить Винтерфелл, как Эйгон или Рейнис посещали Солнечное Копье. Но ему это было запрещено, и даже бабушка не могла ослушаться этого приказа. Поэтому он посвятил себя изучению всего, что мог узнать: об истории первых людей, старых богах, которым поклонялась его мать, и о всех Старках за многие века. Хоть он и никогда не бывал в Винтерфелле или на Севере, он сомневался, что найдётся кто-то, кто знал бы о них больше, чем он. Когда замок наконец появился на горизонте, Деймон не мог сдержать улыбки. Это была крепость его матери, его деда и дяди, его предков. Хоть он и был драконом, в его жилах также текла кровь волка. Он был волком, и это было Волчье логово. Он заметил ряды палаток у замка и выбрал пустую площадку для посадки. Когда Лианакс опустилась, он услышал крики людей внизу. Сойдя с нее, он отпустил дракона искать себе еду и стал ждать. — Кто ты? — услышал он голос одного из крупных мужчин, подходивших к нему. — Меня зовут Деймон Таргариен, и я пришел повидаться со своим дядей. — Ты лжешь. Принц Деймон умер восемь лет назад, — сказал другой. — Кровь, которая еще тепла в моих жилах, — усмехнулся Деймон. — Кажется, слухи о моей смерти сильно преувеличены. Я пришел по приказу Бенджена Старка, чтобы встретиться с дядей. — Бенджен? Что ты сделал с ним? — сердито спросил первый мужчина. — Бенджен — мой дядя, и нет ничего хуже, чем убийца родственников. Господин…? — Амбер. — Лорд Амбер, мой дядя Бенджен и ваш сын живы и здоровы, и они вместе с леди Дейси должны быть на пути сюда прямо сейчас. Они искали помощи, и я пришел предложить её. — Один? Ты пришел один? — уточнил другой крупный мужчина. — Нет, мой господин, я привел дракона. Разве вы не видели? Она довольно крупная, — с улыбкой ответил Деймон. Амбер громко рассмеялся. — Ты у нас храбрец, Джорах. Ну, иди сюда, уверен, Нед захочет поговорить с тобой. Ему дали лошадь, и один из стражников сопровождал его, пока они ехали вниз по холму к самому Винтерфеллу. Глаза Деймона неустанно бегали по сторонам, изучая каждую деталь. Крепость была намного больше Красного замка, её темные стены выглядели внушительно, и она была переполнена. Он понял, что Север всерьез готовится к войне, увидев знамёна за знамёнами: водяные лилии Мандерли, железный кулак Гловеров, черного медведя Мормонтов и освежеванного человека Болтонов. Он улыбнулся, заметив лютоволка Старков и горного волка Флинтов — семья его бабушки, как всегда, пришла по зову. — Нам понадобится твое оружие, парень, — сказал лорд Амбер, спешиваясь. — Чтобы забрать его, вам понадобится больше, чем один человек, мой господин. Я приму гостеприимство, но оружия не отдам. Привычка, которая держала меня в живых все эти годы, — сказал Деймон, уверенно глядя на лорда Амбера. Великан едва не рассмеялся, но, наконец, кивнул, соглашаясь. После того как ему предложили хлеб и соль, его проводили в Большой зал. Шумное собрание моментально стихло, когда Деймон вошел. Он оглядел высокий стол, и его взгляд остановился на мужчине, сидящем в центре, который не мог быть никем иным, кроме его дяди. Темные волосы и серые глаза этого человека выдавали в нем Старка. Рядом с ним сидел молодой мужчина, примерно ровесник Деймона, с каштановыми волосами и голубыми глазами — возможно, кузен, Талли? С ними также был крупный, полный мужчина, вероятно, лорд Мандерли, и несколько других, включая женщину с суровым и воинственным видом. Но взгляд Деймона был сосредоточен на его дяде, который смотрел на него пристально и с интересом. Сняв шлем, Деймон обнажил свои фиолетовые глаза, резко выделяющиеся на фоне его темных волос, собранных сзади. В зале пронесся вздох удивления, когда он подошел к столу и, в знак уважения, обнажил меч, заставив собравшихся замолчать. Затем он опустился на одно колено перед столом. — Мой меч и мой дракон в твоем распоряжении, дядя, — произнес он. Зал снова ожил, наполненный шепотом и перешептыванием. Элия. Дракон кардинально изменил все, и никто не знал этого лучше нее. Ей не нужно было слышать разговор брата и дочери, и ей не нужно было следовать за сыном и его спутниками, чтобы узнать, о чем они говорили. Она была ошеломлена, увидев это, и кроме ее мужа, только Дейенерис была больше взволнована, чем обеспокоена, хотя ее мысли терзало знание того, что заговор будет продолжаться. Какой бы шанс у нее ни был оттянуть людей от края пропасти, теперь он исчез: у Деймона был дракон, а Эйгон будет бояться замены еще больше. Сердце разрывалось от таких мыслей, и она проклинала Пицеля и его роль в проблемах ее семьи. Если бы они узнали о мейстере раньше, если бы они заподозрили тогда, возможно, она бы оправилась достаточно рано, чтобы изменить положение вещей. Это был Деймон, который привлек ее внимание, Деймон, который сообщил ей о том, что он нашел, и если бы она уже не так сильно заботилась о ребенке, она бы любила его уже за это. — Моя королева, почему это так пахнет? — Это мой целительный отвар, иногда они пахнут. — Но это пахнет как пурпурное растение. — Мы используем растения, чтобы делать такие вещи, Деймон. — О, — сказал он, нахмурившись. — Что такое, Деймон? — Просто бабушка всегда говорит мне не подходить близко к фиолетовым, они плохие, — сказал он. — Не все фиолетовые — плохие, — сказала она, улыбаясь восьмидневному имениннику. — Но этот пахнет так, как предупредила меня бабушка, моя королева. Когда она попросила его принести ей то, что у него было, она поняла, что он сказал правду. Позвав брата, она заставила его проверить лекарство и обнаружила, что она была отравлена ​​и была отравлена ​​с тех пор, как была маленькой. Пицель покончил с собой, не желая предстать перед судом, и Калеотт тоже покончил с собой. Оба они отравили ее, а в случае Калеотта еще и Дорана. Если бы не беспокойство Деймона о ней, она бы никогда не выздоровела. О, они не хотели, чтобы она умерла — просто достаточно больной, чтобы ее отложили в сторону. Но она выздоровела и окрепла, потребовалось время, и, несмотря на все ее усилия, она не смогла преодолеть пропасть между своей семьей и Темным Принцем, как его называли некоторые. Она была слишком больна, чтобы что-то сделать, когда он исчез, слишком больна, чтобы заставить мужа вести себя как отец, и к тому времени, как она достаточно поправилась, было уже слишком поздно. — Моя королева, леди Эшара прибыла, — сказала ее служанка Ленор. — Спасибо, Ленор, где она? — В садах, моя королева. Она бросилась в сады: Эшара навещала свою семью, когда прибыл Деймон, и, несомненно, была бы рада снова увидеть мальчика. Когда Элия была слишком больна, Эшара пыталась быть рядом с ним, пыталась приблизиться, но ей это удавалось лишь изредка. Рейла предупреждала внука о гадюках при дворе, и даже быть сестрой его наставника было недостаточно, чтобы Деймон полностью доверял ее другу. Когда она вошла в сад, она увидела, что ее подруга была не одна — она привела с собой свою дочь Эллирию. Для всех остальных она была ее сестрой, но между ней и Эшарой не было никаких секретов. Эллирия была такой же поразительной, как и ее мать, хотя в ней тоже было что-то от дикости ее отца. Она, несомненно, хотела встретиться со своим кузеном. Элия улыбнулась, обнимая сначала девочку, а затем и мать, предлагая им сесть. Она послала за чаем и налила его, как только его принесли. — Это действительно Деймон? — спросила Эшара. — Да, он здоров, хотя и сильно изменился, Эш. — Изменился? — То, что он пережил, изменило его. Он стал более откровенным, более прямым, но это даже не самое главное. — Что? — У него есть дракон, Эш. — Что, дракон? Это невозможно, — взволнованно сказала Эллирия. — Нет, это не так. Я видела это. Видела, как он подозвал его и сел на него, прежде чем уехать. — Он ушел? — грустно сказала Эллирия. — Он сказал, что вернется за Луну. Он отправился в Норт-Эш, чтобы остановить войну до ее начала или закончить ее. Они еще немного поговорили о нем, прежде чем к ним неожиданно присоединились ее брат и дочь, а племянницы, как всегда, последовали за ними. — Моя милая сестра, — сказал Оберин, целуя ее в щеку. — Брат? — она подняла бровь, глядя на него. Рейнис тоже поцеловала ее в щеку, прежде чем улыбнуться Эллирии и Эшаре и сесть. Элия наблюдала, как ее брат разговаривал с Эшарой, прежде чем он повернулся, чтобы заговорить с ней. — Так о чем ты говорила? — спросил он, глядя на нее. — Оберин, ты можешь быть моим братом, но я твоя королева, ты не можешь спрашивать меня об этом. — Ну, значит, ублюдок. — Оберин, — сказала она, повысив голос. — Ты говорила о его матери? — многозначительно спросила дочь. — Да, я говорила о твоем брате, — ответила она и услышала, как дочь фыркнула. — Он твой брат, Рэй, если ты не забыла. Если бы не он, ты, возможно, сейчас не разговаривала бы со своей матерью, — добавила она и с облегчением увидела, как на лице дочери мелькнуло чувство стыда. — Откуда у него дракон? — спросила Рейнис, и Элия едва не улыбнулась, заметив её растерянность. — Кто знает… Главное, что он у него есть. Тебе сейчас как никогда нужно помириться с братом, Рэй. — Мир? Я не заключу с ним мира, — сказал Оберин, и она покачала головой. — Осторожнее, брат, тебе не захочется воевать с драконом. — Мы однажды убили одного, — сказала Нимерия. — Однажды нам просто повезло, — ответила она, глядя на брата и дочь. — Непокорённые, несгибаемые, несломленные, — сказала Обара, шагнув вперёд, и Оберин гордо улыбнулся. — Но не Неопалимые, — добавила она, и его улыбка померкла. Эйгон. Он поднялся со шлюхи, взял влажную тряпку и вытер пятно со своего члена, после чего сделал глоток вина со стола. Сегодня он был грубее обычного, вымещая гнев на женщине, хотя был зол на брата. Хотя он не причинил ей особой боли, на её коже остались следы его рук — он сильно шлепал её. Несмотря на временное облегчение, он не чувствовал покоя. Налив ещё бокал вина, он стал одеваться, затем бросил ей золотого дракона скорее по привычке, чем из раскаяния. Он понимал, что Джоффри мог бы сделать ей куда хуже, поэтому считал, что спас её. Девушка, по его мнению, должна была быть благодарна за то, что после этой ночи сможет ходить, в отличие от своей сестры, которой, если повезёт, придётся восстанавливаться неделю. Что касается Герольда, Эйгон почти усмехнулся — унижение от брата вызвало у него сильное беспокойство. Теон не упустил возможности поддразнить Герольда, зная, что тот не сможет ему ответить, но Темной Звезде вскоре удалось стереть улыбку с лица кракена. — Мне смешно, что ты можешь так шутить, когда твои люди близки к гибели. — Север? Ты, должно быть, шутишь. Мы не собираемся вторгаться в это жалкое королевство. А если бы и решились, северяне не смогли бы тягаться с нашей мощью, — сказал Теон, смеясь и поглаживая задницу шлюхи. — Он не слышал, — Темная Звезда весело рассмеялся. — Что ты слышал? — Темный принц предполагает, что ему подадут на ужин кракена, мой друг-кальмар. — Какое мне дело до того, что делает этот ублюдок? — усмехнулся Теон. — Тебе стоило бы беспокоиться о том, на что способен его дракон, — ответил Темная Звезда. Теон снова засмеялся, но вскоре понял, что окружающие больше не находят это забавным. Эйгон, заканчивая одеваться, не мог сдержать смеха. Теон был ему другом, но иногда становился невыносимым, и наблюдать за его смятением было забавно. Однако он ненавидел, что причиной этого был его бастард-брат. Эйгон, как и все остальные, был ошеломлен, когда дракон приземлился в Драконьем Логове, и вид брата на его спине был почти невыносим. Как будто недостаточно того, что тот ходил в валирийской броне и носил древние мечи, которых никто не мог найти, — теперь у него был ещё и дракон. Эйгон был наследным принцем, будущим королем, и по праву должен был обладать всеми сокровищами и атрибутами Таргариенов. И всё же этот бастард, пятно на его семье, был тем, кто владел ими. Чувствуя, как гнев нарастает, он вдруг осознал, что сидит, больно сжав задницу девушки рядом. Он бросил ей ещё одного дракона и вышел из комнаты. — Лорас, пойдём, нам нужно поговорить с Джоном, — сказал Эйгон, зная, что из рыцарей сейчас доступен только Лорас. — Как пожелаете, мой принц. Эйгон вместе с Лорасом и сиром Деймоном покинул бордель и направился обратно в Красный замок. Джон, скорее всего, был с отцом, поэтому придётся подождать, но ему нужно было разработать план. Возвращение бастарда и так было неприятной новостью, но слухи о драконе распространились бы быстро, и его брат стал бы ещё более знаменитым, особенно если бы помог Северу. Эйгон знал, что должен был послать людей перехватить Старка, но рассчитывал на то, что его брат-бастард будет действовать как герой, поможет людям. Он не учёл вмешательства отца и проклятого дракона. Вместо Башни Десницы он направился в покои мейстера. Марвин, несомненно, радовался, как мальчишка, при мысли о возвращении драконов в королевство, и был лучшим источником информации. Конечно, его брат не мог быть единственным всадником на драконе — истиннорожденный Таргариен, как он, должен был подойти для этого куда лучше. Ведь по обе стороны его крови текла кровь драконов, а не грязная волчья кровь, как у этого бастарда. — Голову вверх, мой принц, — услышал он голос сира Деймона и заметил, что к нему приближается евнух. — Мой принц, — Варис кивнул в знак приветствия. — Лорд Варис, мне кажется странным, что Мастер Шепчущихся не знал о драконе. — Маленькие пташки могут быть сожжены, мой принц. Они знают, от чего стоит держаться подальше, и потому я не слышал никаких шепотов, — ответил Варис, с лицом, полным напускной печали. — Так вы ничего не слышали о Деймоне? — Нет, мой принц, хотя теперь, кажется, мои пташки поют множество новых песен, — хихикнул Варис. — Например, какую? — Я служу вашему отцу, мой принц, — с легким укором произнёс он. — Сегодня, мой господин, сегодня. А что будет завтра? — Эйгон уловил едва заметную улыбку Вариса. — Я слышал, что принц благоволит львам, особенно молодой львице. — Мирцелла? Что ему понадобилось от такой простой девушки? — Не знаю, мой принц. Я знаю лишь, что они в хороших отношениях, — сказал Варис. — Если позволите, ваш отец ждёт вас. Эйгон проследил за уходящим евнухом. Мирцелла Ланнистер… По его мнению, она была вполне привлекательной, хотя и держала ноги слишком плотно для его вкуса. Возможно, ему стоило бы познакомиться с молодой леди поближе. Почему бы не воспользоваться случаем, прежде чем его брат-бастард заберёт и это? Да, он пригласит её на ужин, пообещает возможную помолвку, а когда бастард вернётся, обнаружит, что его «львица» уже «ощипана». Дейенерис. Боги, как же её брат мог быть утомительным в такие моменты. Он ворчал и бредил о том, что Деймон не был настоящим драконом, о том, что он украл его право рождения. Дейенерис хотелось посмеяться — как можно было украсть дракона у Визериса, если тот никогда им не владел? Дракона нельзя просто так забрать; её чтение подтвердило это. Дракон не раб, не вещь, которую можно передать. Дракон выбирает наездника, и этот выбрал её племянника. — Как этот ублюдок нашёл яйцо? Говорю тебе, оно было моим. Наш брат спрятал его от меня, чтобы отдать этому волчьему отродью. — Деймон пропал без вести много лет назад, брат. Когда же Рейегар успел подарить ему яйцо? — Они, должно быть, всё спланировали, сделали это тайно, чтобы лишить меня возможности стать настоящим драконом, как наш отец. Она тяжело вздохнула. Визерис бывал мягок и ласков, пусть обычно только с ней, но его заблуждения могли выводить её из себя. Бывали дни, когда он твердил, что должен был быть королём, что мир против него, забывая о безумии их отца. Он говорил ей, что она не знала отца так, как он; что она ещё не родилась, а он — наследник, он — истинный дракон. Обычно эти мысли отходили, стоило его желанию утолиться, но на этот раз даже близнецы не смогли насытить его. Она устала от его тирад. — Достаточно! — твёрдо сказала она. — Ты называешь себя драконом — так будь им и перестань ныть, Вис. — Я не жалуюсь, — обиженно пробормотал он. — Ты не станешь королём, ты знаешь это. Наш брат — король. Ты хочешь свергнуть его? Стать братоубийцей? — сказала она, и заметила, как он смутился, ощутив стыд. — Дэни, мне жаль, — пробормотал он. Она подошла и крепко его обняла, чувствуя, как он рыдает, уткнувшись ей в плечо. — Я понимаю, брат. — Я просто… я просто хочу дракона, Дэни, — тихо сказал он. — Я тоже, брат, — ответила она, подразумевая каждое слово. Позже она помогла ему добраться до его покоев и отправилась к себе, надеясь, что её ждали. У Дени было два настоящих удовольствия в жизни: одно — развращать невинных девушек, другое — находить такую, которая испытывала к ней ответные чувства. Некоторые её увлечения длились недолго, но с Миссандеей всё оказалось иначе. Войдя в комнату, она увидела её — темнокожая девушка лежала на кровати, её дыхание мерно поднимало и опускало её упругую грудь. Дени ощутила приятное покалывание внутри. Спустя несколько часов она выскользнула из постели, полностью удовлетворённая, как всегда с Миссандеей. То, что эта девушка могла творить пальцами, наверняка должно было считаться незаконным, а уж что она могла делать языком, тем более. Она приказала наполнить ванну и, как только это сделали, медленно погрузилась в воду, чувствуя, как её тело расслабляется. Сколько она там пролежала, сказать было трудно, но вода уже остыла, когда она вышла. — Вернись в постель, моя принцесса, — прошептала Миссандея, её взгляд обещал многое. — Не сейчас, любовь моя. У меня есть дело, — мягко ответила Дени. Её служанки помогли ей одеться, и она отправилась вместе с сиром Джонатором к мейстеру. У неё с Марвином были общие уникальные интересы. Ни один из них не интересовался вопросами правления или дворцовыми интригами, хотя оба умели в них ориентироваться. Дейенерис же больше интересовалась магией, и, конечно, вид Деймона на драконе всколыхнул её воображение. Она не удивилась, обнаружив, что Марвин уже бодрствует и изучает свои тома и книги, связанные с драконами и их всадниками. — Я ждал тебя раньше? — сказал он, входя в комнату. — Была занята, — ответила она с ухмылкой, вспоминая стоны Миссандеи. — Я думал, ты первой обратишься ко мне за советом, но, похоже, твой племянник тебя опередил. — И о чём хотел услышать совет дорогой Эйгон? — О том же, что и ты, моя принцесса. Они беседовали несколько часов. Марвин рассказывал о том, как драконы выбирают своего наездника и привязываются к нему, не допуская никого другого, что, как она подозревала, должно было особенно раздражать Эйгона. Однако это знание было мало полезным. Ничего о том, где найти яйцо дракона, ещё меньше — о том, как его вырастить. В итоге, она оказалась не ближе к цели, чем Эйгон. Когда Марвин ушёл за другим томом, её взгляд упал на заметки и карты на его столе. Некоторые записи привлекли её внимание. Винтерфелл. Саммерхолл. Драконий Камень. Чёрный Замок. Ночной Форт. Под этими названиями было ещё несколько, но они были стёрты. Однако их написание не оставляло сомнений: это были предполагаемые места, где могли находиться яйца драконов. Нед Его знаменосцы жаждали битвы уже долгое время, и после донесения, в котором говорилось, что набеги железнорожденных являются частью чего-то гораздо более крупного, Нед понял, что у него нет иного выбора, кроме как вступить в борьбу. Оставить людей на каждом участке побережья было невозможно: временные гарнизоны на Си-Дрэгон-Пойнт и Каменном Берегу прекратили налеты там, но захватчики просто сменили места нападений. Проблема обострялась — этих людей надо было кормить, снабжать, и все это становилось тяжелым бременем. Когда начали угрожать поставкам из Эссоса и Белая Гавань оказалась под ударом, он решил, что это — война. Кэт отправилась к своей сестре, чтобы попытаться привлечь на свою сторону Долину, и как же он сейчас скучал по своему приемному отцу. Его советы и помощь были бы бесценны. Однако ворон сообщил, что Долина отказала, и у него не осталось иного выбора, кроме как обратиться за помощью к короне, хотя это решение ему далось нелегко. Его поддержали друзья из Речных земель, но с Домом Дарри как верховными лордами их помощь была скорее в виде поставок, чем солдат. Маллистеры, которым часто приходилось иметь дело с железнорожденными, охотно предложили поддержку, и дом Талли тоже помогал, хотя это был лишь слабый отголосок их прежней славы. Сидя в Большом Зале и выслушивая ворчание лордов, он был ошеломлен, услышав крики о драконе. — Мой лорд, на горизонте появился дракон, — вбежал Алин, а вокруг начали доноситься шумные выкрики. — Ты, должно быть, пьян, мужик, — усмехнулся Вайман, опередив Неда, чтобы вставить слово. — Клянусь, мой лорд, это правда. Лорд Амбер и лорд Джорах уже отправились с охраной посмотреть. — С моим племянником? — подскочила Мейдж. — Подготовьте мне лошадь, я пойду с ними, — сказал Нед. — Думаю, вам лучше остаться, мой лорд. Если это правда, вам важнее быть в безопасности, — вставил Вайман, и Мейдж кивнула, разгоняя его мысли о том, чтобы уехать. — Я пойду, отец, — предложил Робб. — Нет, сынок, подождем возвращения Большого Джона. Он рвется в бой, но даже он не рискнет идти против дракона, — сказал Нед, и Мейдж усмехнулась. Похоже, прошла целая вечность, прежде чем они вернулись, и человек, что пришел с ними, был в самых удивительных доспехах, которые Нед когда-либо видел. Если бы драконы и наездники существовали, они выглядели бы именно так. Когда незнакомец снял шлем, Нед увидел лицо с темными фиолетовыми глазами, которые почти казались черными, и вдруг нахмурился. Такие глаза он видел лишь дважды, это был Таргариен. — Мой меч и мой дракон в твоем распоряжении, дядя, — сказал молодой человек, опускаясь на колено и обнажая меч. Дядя? Нед внимательно посмотрел на него и заметил, как в улыбке этого мужчины, похожей на светлый луч, отражались черты Лианны. Казалось, он мог мгновенно перейти от серьезности к яркому смеху, как его сестра. — Деймон? — сказал Нед тихо. — Да, дядя, — улыбнулся мужчина. Нед вскочил со стула и побежал к племяннику, поднял его и крепко обнял. Он чувствовал, как Деймон отвечает на его объятие с такой же теплотой. Отстранившись, он осмотрел племянника. Деймон вырос в статного молодого человека, он был выше на полголовы и крепче, хотя стройность фигуры скрывала эту мощь. — Отец? — услышал он голос Робба рядом с собой. — Робб, это твой кузен, принц Деймон, — сказал Нед и наблюдал, как его сын в шоке смотрит на него. — Я думал, он умер? — сказал Робб. — Для мертвеца я чувствую себя довольно хорошо, — ответил Деймон, и Нед рассмеялся. — Рады встрече, кузен, — сказал он, протягивая руку, которую Робб пожал. — Как? Где ты был? — спросил Нед, а Деймон лишь покачал головой. — Истории на другой день, дядя, как я уже сказал, я здесь, чтобы помочь. Бенджен объяснил часть из них, но не могли бы вы рассказать мне остальное? — Бенджен, ты его видел? — Да, он должен был вернуться. Мы встречались в Королевской Гавани. — Моя дочь в безопасности? — спросила Мейдж, подходя к нему. — Леди Дейси? — Да. — Насколько мне известно, моя леди. Я ушел раньше них, но сказал им немедленно вернуться. Мой дядя сказал, что вернется, так что я не сомневаюсь, что это правда, — сказал Деймон, и Нед увидел облегчение на лице Мейдж. — Когда вы покинули Королевскую Гавань? — спросил Уайман. — Сегодня утром, — сказал Деймон, и Нед заметил, что у остальных тоже возникли вопросы. — Драконы летают быстро, милорды. — Значит, у тебя правда есть дракон? — спросила Мейдж. — Да, это правда, Мейдж, ты тоже большая задница, — проговорил громким голосом Большой Джон. — Она, — серьёзно уточнил Деймон. — Да, она, — согласился Большой Джон. Деймон объяснил, что он и его дракон пришли на помощь, чему лорды были несказанно рады. Нед почувствовал облегчение. У них был дракон. Он даже не возражал против того, что Деймон слегка изменил правду, говоря о своём отце: он знал, что племянник говорит как принц королевства и как сын, но Нед знал правду. Рейегар отказал им в помощи, и, если бы не Деймон, они бы остались с этой бедой наедине. Но с ним на их стороне всё пройдёт гораздо легче. Нед улыбался и смеялся со своим племянником, когда в зал вбежал Лювин. — Мой господин, ворон из Сигарда, — сказал Лювин. Нед заметил панику в его глазах. Он схватил раскрытый свиток и почувствовал, как ноги подкашиваются. Нет, нет, этого не может быть… — Отец? — Дядя. — Нед? Голоса смешались, и он не мог отличить один от другого, сосредотачиваясь только на свитке и на том, что было в нём написано. — Отец, пожалуйста? — услышал он голос Робба. — Они забрали твою мать, они забрали мою жену, — громко произнёс он, и зал затих. Мирцелла. Ее огорчение от отъезда принца Деймона смешивалось с облегчением, когда на следующее утро они получили неожиданное известие. Она и ее дядя Тирион разговаривали о драконе и о том, каково это — увидеть столь мифическое существо вблизи, когда ее мать вошла в комнату с широкой улыбкой на лице. — Что-то сделало тебя счастливой сегодня утром, сестра? — спросил Тирион. — Отец едет, — ответила мать. — Дедушка приедет сюда? — Он уже покинул Скалу и должен быть здесь в течение луны. — Он едет сюда? — уточнил Тирион. — Нет, он прибудет на корабле, хочет добраться сюда как можно быстрее. Джейме будет с ним, — ответила мать, и Мирцелла поняла причину ее хорошего настроения. — Дядя Джейме приедет? — взволнованно спросила она. — Да, это правда, — улыбка матери сияла. Мирцелла была одновременно насторожена предстоящим приездом дедушки и в восторге от дядей. Она знала, что дедушка едет по одной-единственной причине — для обсуждения помолвки. Несмотря на амбиции матери, амбиции деда были еще более грандиозными и порой действовали за счет тех, кого он хотел использовать для их реализации. Ее мать уверяла, что он смягчился в этом отношении, но Мирцелла знала, что дедушка жаждет королевского брака. Джоффри пытался завоевать симпатии обеих принцесс, но они лишь смеялись над ним, как, впрочем, и Эйгон — над ней. Но Деймон казался другим: он смотрел на нее иначе, в его взгляде было желание, которое она чувствовала, но казалось, что было что-то большее. Когда они беседовали, он действительно слушал ее. За ужином Тирион спросил его о путешествиях, и, хотя Деймон отвечал расплывчато, упомянул Асшай. Когда Мирцелла выразила заинтересованность этим местом, он был приятно удивлен, а его улыбки казались ей искренними. С приездом дедушки Мирцелла беспокоилась, что его амбиции могут заставить Деймона увидеть в ней просто еще одну девушку, которая стремится к месту за королевским столом. Она не хотела, чтобы он видел ее такой: жаждущей власти и интересующейся лишь его именем. Ее интерес к нему был куда глубже. — Мирцелла, ты слушаешь? — прервала ее размышления мать. — Прости, мама. — Я говорила, что Джофф заходил вчера вечером. Кажется, принц Эйгон пригласил тебя на ужин с ним и его семьей, и я приняла приглашение от твоего имени. — Что? — сердито возразила она. — Мирцелла, он принц. Если он приглашает тебя, дорогая, ты должна пойти, независимо от того, насколько неприятен он или вечер. — Ты знаешь, почему он приглашает меня, мама. — Знаю. — Хорошо, я пойду, — сказала она, вздохнув. — Я знаю, это не то, чего ты хочешь, любовь моя, но он принц, и мы не можем пренебрегать этим. — Я думаю, тебе не следует идти, племянница. Ты можешь притвориться больной, — предложил Тирион. — Дядя? — Тирион! — раздраженно покачала головой ее мать. — Нет, послушай, сестра. Мы знаем, почему он пригласил ее именно сейчас. Ты могла не заметить, как он общался с принцем Деймоном, но мы с Мирцеллой видели. Братья не ладят между собой. — Я знаю это, Тирион. — Но дело не только в этом, сестра. Эйгон попытается отнять все, что интересно Деймону, если поймет, что тот заинтересован в Мирцелле… — Ты думаешь, он может навязаться моей дочери? — почти крикнула мать, сдерживая гнев. — Нет, я не думаю, что даже он настолько глуп. Но он может попытаться либо опозорить ее публично, либо подставить в глазах своего брата. — Ты думаешь, Деймон расстроится, если она поужинает с ним? — спросила мать. — Да, сестра, — подтвердил Тирион, и мать кивнула. — Ты и вправду выглядишь довольно больной, моя дорогая, — с улыбкой заметила мать, вставая, чтобы отправить сообщение об отказе от приглашения. — Ты действительно веришь, что Эйгон способен на такое, дядя? — Что? О, понятия не имею. Большую часть этого я просто придумал, — сказал Тирион, усмехнувшись и сделав глоток. — Дядя? — Ну, раз моя племянница не хочет ужинать с этим мальчишкой, зачем же тогда нужны дяди? — сказал он, и она встала, чтобы поцеловать его в щеку. — Спасибо, дядя. Торос. Он уже три дня был трезв и снова чувствовал себя больше похожим на себя прежнего. Регулярно тренировался, как только руки перестали дрожать, ел три раза в день и делал все возможное, чтобы восстановить силы. Принц приказал ему, и он это сделает, он будет готов к его возвращению и к тому, чтобы занять свое законное место рядом с ним. Три года ему лгали, он потерял веру и теперь с трудом доверял себе, своим собратьям-священникам и даже своему богу. — Почему ты покинул меня, Р’глор? — спросил он, глядя в пламя. — Почему ты позволил мне поверить, что он мертв? Он поклялся убить Бенерро при их следующей встрече. На следующее утро после возвращения принца Торос поклялся, что верховный жрец заплатит за все. Несомненно, Бенерро завидовал не только тому, что Торос нашел принца, но и их близости. Деймон доверял Торосу, потому что тот никогда не лгал ему и не пытался использовать его ради собственных целей. Торос был лишь слугой Р’глора, а Деймон был его избранником — с чем Бенерро не смирился и явно хотел использовать это в своих интересах. Поэтому вместо того, чтобы путешествовать дальше с принцем, Торос оказался здесь. Его миссия заключалась в обращении вестеросцев, и он потерпел неудачу. Затем, вдобавок к этому, пришло известие о падении принца. Торос искал ответы в огне, но не нашел ничего, что бы опровергало это известие. Это сломило его; он плакал не только из-за разрушенного пророчества, но и из-за потери мальчика, которого встретил много лет назад. Волантис, восемь лет назад. — Как тебя зовут, мальчик? — спросил охранник темноволосого ребёнка. — Деймон. — Деймон чего? — Деймон Та… Деймон Сноу. — Ты плохой лжец, мальчик, долго здесь не протянешь. — Пусть его имя будет Джаред, — вмешался Торос, заметив охранника с ребёнком. — Прости, Торос, не знал, что ты вернулся, — дрожащим голосом ответил Джаред. — Кто этот мальчик, Джаред? — Безбилетник, Торос. — Это так? Ты безбилетник? — Я искал свою бабушку, господин. — Ха, не господин, а священник. Ну, давай помогу. Где ты её потерял? — с усмешкой спросил Торос. — Она собиралась в Дорн. — Мы очень далеко от Дорна, мальчик, — покачал головой Торос. — Деймон, — повторил мальчик. — Хорошо, Деймон. Меня зовут Торос. Пойдём, накормим тебя. — Спасибо, Торос. — Только никому об этом не говори, — с улыбкой ответил он, наклоняясь к мальчику и добавив шёпотом: — Серьёзно, не говори. Мне надо поддерживать репутацию. — Мальчик рассмеялся, когда они уходили. Королевская Гавань, настоящее время. Глядя в пламя, Торос улыбался, вспоминая, как собирался накормить мальчика и отпустить, но у него не оказалось другого места, куда бы пойти. Поэтому Торос привёл его в храм, где у него случилось видение, изменившее его жизнь. Он увидел путь, полный странствий и приключений, и начал тренировать мальчика сам. За пять лет, что они провели вместе, и за три года, что были в разлуке, Торос полюбил Деймона как собственного сына. Надеясь, что его сын скоро вернётся, он пил воду и смотрел в пламя. Деймон. Новость сильно повлияла на него, видя, как это сломило его дядю. Несмотря на попытки утешить его, Деймон понимал, что тому нужны его дети, а не племянник. Другие лорды кричали, бушевали и угрожали возмездием, но Деймон знал, что одними угрозами здесь не обойтись — нужно было действовать. Он покинул Большой зал и попросил отвести его в тихую комнату с очагом. Когда остался один, он опустился на колени перед огнём. Торос и другие учили его смотреть в огонь, но его собственные видения были иными. Он порезал руку и позволил крови капать в пламя, вспоминая слова Мелисандры: — В королевской крови есть сила, мой принц, а в твоей её больше, чем в чьей-либо ещё, ибо ты избранник. Деймон ждал и смотрел, и Р’глор вознаградил его терпение. Женщину тащил крупный мужчина в сером к лодке. Они находились на заброшенной полосе береговой линии и гребли к кораблю, стоявшему на якоре неподалеку. Все больше и больше мужчин в сером смеялись над криками женщины, когда ее одежду срывали со спины, толкали и она падала на землю. Затем ее тащили за волосы, прежде чем запереть в сырой камере под палубой. Один из мужчин ухмыльнулся ей, прижал руку к паху, двигая ею с намеком, облизывая губы. Корабль плыл на запад, и вскоре в поле зрения появились серые острова. Он причалил в тихой маленькой бухте, вдали от других судов. Деймон вскочил — ему нужно было поговорить с дядей. Он выбежал из комнаты и отправился на его поиски, в конце концов, найдя охранника, который привел его в комнату, откуда слышались рыдания. Войдя внутрь, он увидел своего дядю, Робба, рыжеволосую девушку, темноволосую девушку и двух мальчиков помладше, оба с такими же каштановыми волосами, как у Робба. Но еще больше его удивили волки, находившиеся в комнате. Они угрожающе разбрелись, но ни один из пяти волков не пошевелился при его появлении. — Дядя, от кого ворон? — спросил Деймон, чтобы привлечь внимание. — Пожалуйста, это важно. — Я… я не могу. Я не помню, — ответил дядя. — Это был кузен лорда Маллистера? — Сигард, есть ли где-нибудь карта? — У меня есть одна, — отозвался старший из двух мальчиков. — Бран, иди и принеси ее, — сказал Робб. Деймон ждал. Рыжеволосая девушка держала отца, ее глаза были полны слез, а темноволосая, казалось, скорее злилась, чем расстраивалась. Хороший гнев был к месту, гнев на тех, кто его заслуживал, был справедливым. Мальчик вернулся с картой, и Деймон посмотрел на нее: Сигард и Железные острова были не так уж далеко. Он закрыл глаза и позвал Лианакса, своего дракона, чувствуя, что тот близко. Хорошо, времени оставалось мало. — Я вернусь завтра, — сказал Деймон, поворачиваясь к выходу. — Куда ты идешь? — спросил Робб. — Спасать мою тетю. Деймон вышел наружу и попросил лошадь. Его кузен Робб последовал за ним, настояв на том, чтобы сопровождать. Он и его охранники настаивали, и Деймон согласился, но попросил их остаться у подножия холма. Прибыв, Робб почти потребовал, чтобы его взяли с собой: если Деймон идет за его матерью, он тоже должен быть рядом. Она не знала бы Деймона, почему она должна ему доверять? — Лянакс не позволит тебе ездить на ней, Робб, — солгал Деймон. — Вот, передай ей это. Она сделала это для меня, и поймет, что это от меня, — сказал Робб, протягивая маленький платок с изображением серого волка. — Я сделаю это. Она здесь, — сказал Деймон, улыбнувшись, почувствовав ее присутствие. — Где? Я не вижу… О, боги, это правда, это дракон. — Она такая. Я вернусь завтра и присмотрю за твоим отцом и лордами. Теперь ты должен стать лордом, Робб. — Да, я верну ее, пожалуйста. — Я сделаю это. Либо мы оба, либо никто из нас, — ответил Деймон, и его кузен кивнул. Сев на Лианакса, они взлетели. Дракон летел высоко и быстро, и Деймон чувствовал ее волнение. Его дракон так же любил эти путешествия, как и он сам. Их связь делала их обоих сильнее. Быстро достигнув бухты, он увидел корабль внизу, полный людей. Приземлившись за холмом, Деймон остался на спине дракона. Закрыв глаза, он начал искать, вскоре найдя то, что искал. В течение следующего часа он исследовал корабль. Он насчитал семнадцать человек — слишком много для лобовой атаки. Возможно, он мог бы одолеть их всех, но не мог рисковать жизнью своей тети, ведь её могли убить до того, как он доберется до нее. Слезая с Лианакса и прислонившись к ее спине, он снял цепь, порезал руку и позволил рубину впитать кровь. Ему нужно было больше силы, поэтому он позволил крови течь. Когда пульсация стала ровной, он начал петь. — Hen hen bantis nyke brōzagon ao, hen ezīmagon se ōños ao māzigon. Syt Bantis zōbrie issa se ossȳngnoti lēdys (Из ночи я зову тебя, ты выходишь на свет. Ибо ночь темна и полна ужасов). Он оказался на корабле, всюду и нигде, выходя из тени на палубе, под палубой, в камерах и в комнате, где моряки пили. Ему был год, ему было семь, и этой ночью прольется кровь. — Ты видел это? — прохрипел мужчина, когда лезвие вонзилось ему в горло. Двое его товарищей на палубе не успели вымолвить ни слова, когда на них надвинулась черная тень. Первый лишился головы, второй почувствовал, как его живот разрывается изнутри. Оба упали мертвыми на палубу. Четверо мужчин сидели вокруг, смеясь и допивая напитки, ничего не подозревая, когда тень приблизилась к ним. Лишь один успел вытащить меч, но его трое товарищей уже лежали мертвыми. Он взмахнул мечом, но с ужасом обнаружил, что его сталь проходит сквозь тень. Снова подняв его, он вскрикнул, чувствуя, как копье пронзило его тело. Двое мужчин спали, мечтая о соленых женах и вкусе северных женщин — это был бы приятный сон, но они так и не проснулись, чтобы его осуществить. Вместо этого тень с топором срубила им головы одну за другой. Дарас направился к женщине, привязанной к кровати. Она была служанкой, которой не суждено было прожить долго. Ее избили, и она едва дышала, но ему было все равно — она еще теплая. Внезапно он оказался прижат к стене: чья-то рука сдавливала его горло, перекрывая дыхание. Он был гол, беспомощен, пытаясь бороться с невидимым врагом. Повернув голову, он увидел улыбку умирающей служанки, когда нож лишил его последнего мужества. И затем оба испустили последний вздох. Трое мужчин бросились на крик, двое с мечами, третий с топором. Перед ними возникла темная фигура, и вдруг раздался свист воздуха — стрелы сразили всех троих. Двое были ранены в сердце, один — в глаз. Они умерли почти одновременно. Те, кто спрятались в глубинах корабля, были молоды, но уже преступниками, не чуждыми грабежам и насилию. Темная фигура с мечом, массивная и зловещая, показалась перед ними. Они надеялись, что он их не тронет, но он повернулся, и страх охватил их. Большой меч, казалось, не должен был маневрировать в узком пространстве, но тень изгибалась с такой силой, что Барс оказался разрублен пополам. Его тело упало на ноги его товарища. Толстый Орвис знал, что шансы невелики, но схватился за дубинку. Он был грабителем сорок лет, его боги должны были защитить его. — Я отправлю тебя на встречу с моим богом-демоном! — крикнул он, но темная фигура приближалась, и с ней не было богов, только смерть. Деймон открыл глаза, волна напряжения спала. Все было кончено. Он взобрался на Лианакса и долетел до корабля. Спустившись по трапу, он осмотрел хаос и кровь вокруг, не испытывая ни сожаления, ни стыда. Ни один из этих людей не был невиновен. Под палубой он искал свою тетю. Служанка умерла. Он нашел Кейтлин, голую, дрожащую, прижатую к стене камеры. Сняв с себя плащ, он накинул его на ее плечи, защищая ее скромность, и сказал тихо: — Леди Кейтлин, я пришел забрать вас домой, к Неду, Роббу и Брану. Пожалуйста, идемте со мной. Она испуганно смотрела, не веря, что он говорит правду. Тогда он протянул ей платок с изображением серого волка, подарок от Робба. Она взяла его, узнала и заплакала. — Робб… Мой сын… Он в безопасности? Ты не причинил ему вреда? — Моя леди, клянусь, я здесь, чтобы помочь. Нам нужно уходить. Кейтлин наконец доверилась и пошла за ним. Поднявшись на палубу, она вздрогнула, но все же, казалось, набралась сил. И вдруг появился человек с повязкой на глазу и группой из пятерых. — Куда это ты собрался с моим призом, парень? — ухмыльнулся он. — Тебе лучше уйти, пока можешь, — ответил Деймон. — Уйти? Я — Вороний Глаз, люди бегут от меня, а не я от них, — с презрением сказал мужчина. Деймон почувствовал, как его тетя напряглась за его спиной. Он снова взглянул на человека перед собой, увидел блестящую валирийскую броню и меч с навершием в виде головы льва. — Похоже, мне придется убить «бога», — усмехнулся Деймон и, словно тень, с удивительной скоростью атаковал. Первого он сразил длинным мечом, второго — коротким. Третий и четвертый получили удары в живот. Деймон шагнул к Вороньему Глазу, который держал массивный меч. Однако Деймон одним движением вырвал у него оружие, сбив его на колени. Кейтлин облегченно вздохнула. Деймон снял нагрудник и меч поверженного, помог тете спуститься с корабля. Лианакс подлетел в мгновение ока. Он помог Кейтлин подняться на дракона, и они взмыли в небо. — Ты оставляешь его в живых? — спросила Кейтлин. Деймон улыбнулся, обернулся и произнес: — Дракарис. Лианакс изверг пламя, и корабль охватило огненное море.