Глава 8:Турнир принца

Глава 8: Турнир принца Королевская Гавань 300 от З. Э. Мирцелла. Когда Деймон вручил ее деду фамильный меч, Мирцелла невольно затаила дыхание. Ее дед, человек сдержанный и не склонный к излияниям, никогда не славился открытой лаской. Но сейчас она ясно видела: жест принца тронул его. В его глазах мелькнуло одобрение — редкое и драгоценное проявление чувств. Когда Деймона пригласили сесть, Мирцелла удивилась, что ей не велели удалиться. Ещё больше ее поразило, что дед, пусть и едва заметно, улыбнулся ей, когда она опустилась рядом. Она знала, чего жаждала ее семья: королевский союз, прочный и выгодный. И она — та, на кого возложили надежды. Но до возвращения Деймона сама мысль об этом браке казалась ей чуждой и холодной. Эйгон, как бы ни был он красив, напоминал ей о родных — те же серебряные волосы, что у брата и дяди. Слишком уж похож. Деймон же… Деймон был иным. Его темные волосы и глубоко посаженные глаза манили её — таинственные, выразительные, в них можно было утонуть. — Ты бывал на Севере, мой принц? — спросил дед. — Да, мой лорд, — ответил Деймон. — Кальмары осмелились угрожать землям, откуда родом моя мать. Дошло до того, что они похитили мою тетю. — Похитили? — переспросил Тирион, а Мирцелла ахнула. — Она навещала свою сестру в поисках поддержки и подверглась нападению на обратном пути. Корабли вышли из Сигарда, чтобы доставить её к Эурону Грейджою на Железные острова. Когда я прибыл на Север, мой дядя получил весть, и мы с Линаксом отправились перехватить судно и вернуть её домой. — С ней всё в порядке? — с тревогой спросила Мирцелла. — Она цела, Мирцелла, — ответил он, глядя ей в глаза. — Уже дома, в кругу семьи. — Значит, ты встретился с Эуроном со Светлым Ревом? — спросил Джейме. — Так и было. Он не желал уступать ни женщину, ни меч. Но в конце концов был переубеждён — ценой своей жизни, — сказал Деймон. Мирцелла с удивлением поняла, что известие о смерти Эурона не испугало её. Напротив — она испытывала гордость за принца. — Железнорожденные, ваша светлость? — уточнил дед. — Пока я вёз тётю домой, стало ясно: слухи подтвердились. Они готовили масштабное вторжение на Север. В гавани Пайка я насчитал более сотни кораблей. Как только тётя была в безопасности, я вернулся и предложил им сдаться. — Ты предложил им мир? — удивился Тирион. — Так и есть. Я потребовал, чтобы Бейлон Грейджой был передан под мою опеку, а их силы отступили. Они отказались, сорвали переговоры и напали. Тогда, разобравшись с ними, я дал им час на ответ. — Они нарушили переговоры, а ты всё равно дал им шанс? — спросил Хайме. — То были сыновья Бейлона, сир Джейме. Они не желали сдавать отца. Когда я их одолел, я позволил их дяде сделать выбор. — Ты одолел их? — переспросила Мирцелла, глядя прямо на него. — Они пытались убить меня, Мирцелла. Я лишь защищался — и делал это лучше них. Впрочем, стоит признать, у меня была помощь… весьма внушительного дракона, — с усмешкой добавил он. Она кивнула, не сводя с него глаз. Она бросила взгляд на своего деда, чьё внимание было приковано к Деймону. Лорд Тайвин Ланнистер изучал его с тем самым холодным, проницательным взглядом, каким он, должно быть, когда-то оценивал союзников и врагов. Тирион смотрел почти так же — с интересом, но без осуждения. А Джейме… В его взгляде читалась знакомая сосредоточенность, словно он оценивал соперника перед поединком. Только легкая усмешка, тронувшая его губы, была непривычной. — Они отвергли мои условия, — спокойно сказала Деймон, — и я сделала то, что было необходимо. Угроза устранена. Полуулыбка скользнула по лицу лорда Тайвина. — И кем была эта угроза, ваша милость? — спросил он. — Я уничтожила их корабли, — коротко ответила она. — Все до единого? — удивлённо уточнил Тирион. — После этого они отказались от борьбы. Я передала Бейлона тем, кому он причинил зло. — Не королю? — с приподнятой бровью спросил Джейме. — Он не причинил вреда королю, сир Джейме. — Значит, Бейлон мёртв? — спросил её дед. — Он предстал перед судом, был признан виновным и казнён — по законам и Севера, и короны. — Корона и твой дядя в долгу перед тобой, ваша светлость. И не только они. Я благодарен тебе. Если есть что-то, чего ты желаешь — скажи. Я прослежу, чтобы ты получила это, — сказал лорд Тайвин с редкой для него теплотой. — Я не ищу наград, мой лорд. Светлый Рёв по праву принадлежит вашему дому. Я лишь вернул его истинному владельцу. — Тогда, позволь мне хотя бы угостить тебя ужином. Присоединяйся к нам сегодня вечером. Мы будем польщены твоим присутствием. — Я с благодарностью принимаю приглашение, мой лорд, — ответил Деймон, кивнув. — Мне нужно переодеться и уладить кое-какие дела. Мирцелла… милорды, сир Джейме, — он почтительно поцеловал руку девушки и направился к выходу. Не успела дверь за ним закрыться, как Джейме и Тайвин вновь обратили внимание на меч. Отец с явным удовольствием рассматривал оружие, прежде чем протянуть его Джейме. — Носи его. И носи с честью, сын мой, — сказал он. — Отец, я… — Великому мечу подобает великий мечник. Пусть он послужит тебе… и твоему сыну однажды, — ответил лорд Тайвин. Джейме молча кивнул. — Что ты думаешь о нем отец? — спросил Тирион, взглянув на Мирцеллу. Она заметила, как её дед замер на мгновение. — Он… весьма интересный человек. Мирцелла, мы должны поговорить, — произнёс он и отпустил остальных. Когда они остались наедине, он налил ей кубок сладкого персикового сока — её любимого. Пока она пила, он наблюдал за ней. — Я никогда не говорил тебе, почему так стремился к королевскому браку, не так ли? — тихо произнёс он. Мирцелла покачала головой. — Это было последним желанием твоей бабушки. Когда боги призвали её к себе, она просила лишь об этом. Я… ослеплённый скорбью, не сразу понял, чего она хотела. Потому и свёл тебя с Эйгоном. Но изначально её выбором был Принц Деймон, задолго до всего этого. Она удивлённо посмотрела на него. — Ты ведь не рассказывал об этом маме? — Нет, дитя. Только тебе. — Я понимаю… Всё в порядке, дедушка, — мягко сказала она, и он кивнул. — Он тебе нравится? Принц? — Я… думаю, да. Он другой. — А значит, и союз будет иным. И, быть может, лучше прежнего. — Я тоже так думаю… если бы он того пожелал, — прошептала она. — Превосходно, — произнёс он, и в её сердце шевельнулась тёплая, почти забытая радость. Но на лице она сохранила сдержанное выражение. Готовясь к ужину тем вечером, она выбрала своё лучшее платье — тонкое, словно сотканное из лунного света, — и собрала волосы так, чтобы обнажить шею и плечи. Свет свечей играл в локонах, а в её глазах мерцало волнение. Когда мать вошла в её покои, лицо королевы озарила широкая, теплая улыбка. — Селла, ты выглядишь восхитительно, моя девочка. Настоящая принцесса, — сказала она с нежностью. — Ты и правда так считаешь? — чуть тише обычного, с лёгкой неуверенностью, спросила Мирцелла. — Если бы принц этого не заметил, он либо слеп, либо дурак. А, судя по всему, он — ни то, ни другое, — ответила мать с мягкой усмешкой и легко поцеловала дочь в щёку. ****** Рейла Деймон вернулся после разговора с Тайвином, и, похоже, настроение у него было отличное. Оставалось лишь выяснить, связано ли это с самим старым львом или с молодой львицей. Он поцеловал бабушку в щеку, сел рядом и стал рассказывать о встрече с Тайвином и о том, как тот обрадовался Светлому Реву. Она была удивлена — и немного расстроена — тем, что он согласился на ужин, но это давало ей возможность провести вечер с сыном и дочерью. — Тебе нравится эта девушка? — спросила она. Он замешкался, прежде чем ответить. — Да, бабушка… Она совсем не такая, какой я представлял себе придворную даму. — Ты слишком долго был вдали от двора, Деймон. Возможно, уже забыл, как ведут себя настоящие леди, — заметила она. Он бросил на неё странный взгляд. — Двор везде одинаков, бабушка. Здесь — он королевский, в Бравосе — двор Морского Лорда, в Пентосе — у князей, в Волантисе — у тех, кто называет себя Древней Кровью. У всех у них есть нечто общее. — И что же? — спросила она, хотя уже знала ответ. — Люди готовы на всё, чтобы преуспеть. Подняться выше. Заполучить власть, богатство… а чаще всего — и то, и другое, — сказал он с лёгкой горечью в голосе. — Похоже, тебе довелось увидеть это своими глазами? — Достаточно, чтобы понять, как всё устроено. И был у меня один учитель — хороший человек. Он рассказал мне об этом ещё тогда, когда я был мальчишкой, — с улыбкой добавил он, глядя на неё. — Ты всё ещё мальчишка, мой дорогой внук. К счастью, я рядом и успею научить тебя многому, — сказала она с теплотой. Он наклонился и снова поцеловал её в щёку. — Спасибо тебе, бабушка… За всё. — Тсс, не спеши. Тебе нужно принять ванну и переодеться к ужину. Я бы не хотела, чтобы мой внук выглядел непрезентабельно перед своей прекрасной дамой, — сказала она и с удовольствием отметила, как мило он покраснел. После ухода Деймона она написала записки для сына и дочери, пригласив их поужинать с ней, и отправила двух стражников из сотни Бонифера, чтобы те доставили их. Затем она занялась организацией ужина, решив провести его в своих личных покоях, а не устраивать официальный приём. Бонифер вернулся раньше стражи, и она невольно задумалась, куда он мог подеваться. Её рыцарь нередко внезапно исчезал, когда его посещала очередная идея. Увидев выражение его лица, она почти обеспокоилась, но вскоре поняла: дело не в ней и не в Деймоне — его тревожили собственные люди. — Ты хочешь остаться одна сегодня, любовь моя? — мягко спросил он. — Нет, присоединяйся. Ты тоже моя семья, — сказала она, легко поцеловав его. В итоге на ужин пришли только её дочь и спутница дочери. Сын не появился. Дейенерис сослалась на его недомогание, но она прекрасно знала, как обстоят дела на самом деле. Визерис всегда умел быть мелочным и находил способы передать послание — пусть и не самыми изощрёнными методами. Несмотря на тревогу из-за его отсутствия, она была рада возможности поговорить с Дейенерис — даже несмотря на то, что та пришла не одна. — Надеюсь, ты не против, что я взяла с собой Миссандею? — спросила Дейенерис с вызовом в голосе. — Конечно, нет. Твоя подруга — более чем желанный гость, Дэни. — Миссандея — больше, чем просто подруга… и ты это знаешь, мать, — сказала дочь. Она заметила, как Дейенерис гордо выпрямилась, а Миссандея неловко поникла под её взглядом. — Знаю. И если ты счастлива — я только рада, — ответила она, и выражение искреннего удивления появилось на лице Дейенерис. — Ты знала? Следила за мной? В её голосе звучало скорее любопытство, чем упрёк. — Нет, любовь моя. Мы просто гуляли по городу и случайно увидели, как ты раздаёшь еду. Я подошла, когда ты отдыхала, и увидела, как вы с Миссандеей… — она повернулась к девушке с мягкой улыбкой, — …целуетесь. Дейенерис смущённо отвела взгляд. Рейла наклонилась и прошептала ей на ухо: — Как я уже сказала: если ты счастлива — я тоже. Дейенерис кивнула. Она находила Миссандею довольно милой — немного застенчивой, хотя, возможно, та просто не знала, как вести себя с матерью своей возлюбленной. Но если у кого-то и оставались сомнения в их чувствах, то лёгкие прикосновения и взгляды, которыми Дени одаривала её, рассеивали их без остатка. Больше всего ей нравилось просто слушать голос дочери, её смех. Им было хорошо вдвоём — и этого было достаточно. Она даже удивилась, что за весь вечер Дени ни разу не упомянула Деймона… вплоть до самого конца, когда они уже почти собирались уходить. — Мой племянник будет участвовать в турнире? — спросила она вдруг. — Рейегар всё ещё не оставил эту глупую затею? — откликнулась мать. — Тебе не нравятся турниры, матушка? — Нет. Мужчине не нужно короновать женщину как Королеву Любви и Красоты, чтобы показать, что она ему дорога, — ответила она, и Бонифер заметно смутился, пока Дени не вмешалась. — Это не для женщины, — сказала она. — Это для всего остального королевства. Он не ей это говорит, а всем остальным. Бонифер с улыбкой кивнул. — Настоящая принцесса, — сказал он с теплотой. — Ой, замолчи, Бон, — фыркнула она, рассмеявшись вместе с девочками. Когда Дени и Миссандея ушли, Бонифер вернулся в покои и увидел её стоящей у окна. Вечерний ветерок мягко развевал её волосы и будто успокаивал её мысли. — Что случилось, любовь моя? — Я подвела её. Подвела свою дочь. Я должна была забрать её с собой, когда исчез Деймон. Должна была сказать ей, как сильно её люблю. — Ещё не поздно. Она тебя не ненавидит, Рэй. Ты ведь до сих пор не рассказала ей, почему всё было именно так… правда? — Я боюсь, Бон. Мне страшно поднимать эту тему. Я так наслаждаюсь её смехом, её улыбкой. Я… счастлива. И не могу заставить себя разрушить это. — Ты пугаешь меня, Рэй, — тихо сказал он, обнимая её. Она позволила себе растаять в его объятиях. — Я боюсь за неё. За Деймона. Это место, оно ломает людей, Бон. И нам придётся с этим бороться. И это пугает меня. — Тогда я буду рядом. Буду держать тебя за руку. Мы будем бояться вместе, любовь моя. К тому же… у нас есть дракон, — прошептал он и поцеловал её в ухо, вызвав её смех. — Есть, — сказала она тихо, с улыбкой. ****** Деймон. Ужин с Ланнистерами оказался, мягко говоря, интересным. Деймону понравились вопросы Джейме — прямые, но не навязчивые, и остроумие Тириона, которое, как всегда, скрашивало любую беседу. Джоффри сидел угрюмый и молчаливый, исподлобья сверля его взглядом весь вечер, но, к счастью, обошлось без грубостей — и это уже было достижением. Деймон недоумевал, как этот мальчик мог быть братом Томмена и Мирцеллы. Хотя, вспоминая своего собственного брата, он начинал понимать: не всегда всё объяснимо. Томмен же, напротив, явно стремился подражать Джейме, и, по мнению Деймона, это была достойная модель для подражания. Тайвин держался сдержанно и вежливо. Он расспрашивал о Севере — не столько выведывая, сколько оценивая, и Деймон чувствовал, что за этими вопросами скрывается нечто большее. Старый лев будто бы взвешивал его отношение к Старкам, прислушиваясь к каждому слову. Серсея удивила больше всего: непривычно молчаливая, она почти не участвовала в беседе, сидела рядом с Мирцеллой, ограничиваясь краткими фразами. Возможно, это было даже к лучшему — ведь это дало дочери шанс блистать. После ужина он коротко побеседовал с Джейме и Томменом о турнире, обменялся парой слов с Тирионом и Тайвином и с облегчением принял предложение провести немного времени с Мирцеллой. Ну… если не считать сопровождающей её матери и стражи. Мирцелла отвела его в небольшой сад при их особняке — место оказалось будто вырванным из другого мира: закрытый оазис тишины, где казалось, будто самого Королевского порта не существует. — Когда мой дедушка купил это место, он построил сад специально для бабушки. Чтобы она могла отдохнуть от города и всех его людей, — объяснила Мирцелла. — Вот в чём преимущество иметь дракона, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Если понадобится, я просто запрыгну на Лианакса и найду себе такой же уголок. Она нахмурилась — совсем чуть-чуть, но он заметил. — Ты собираешься уехать? — спросила она с тревогой в голосе. — Нет. Думаю, останусь надолго. Да и сомневаюсь, что бабушка отпустит меня куда-либо, — он рассмеялся. — Впрочем, есть и другие причины, по которым мне хочется остаться. Он взглянул на неё — и, поймав его взгляд, она улыбнулась, смутившись и опустив глаза. — Ты с нетерпением ждёшь Турнир Демонов? — спросила она и жестом пригласила его присесть на скамейку. — Да. Хотя, как я уже говорил, с рыцарскими турнирами у меня немного опыта. Я ездил верхом, тренировался с копьём и мечом ещё мальчишкой, но большинство этих людей годами оттачивали свои навыки. — То есть ты не думаешь, что победишь? — с лёгкой насмешкой спросила она. Он усмехнулся: — Этого я не говорил. Просто… мне бы не помешал стимул. Некая дополнительная мотивация, чтобы сражаться изо всех сил. — Например? — спросила она, а затем, будто поняв, прищурилась и ухмыльнулась шире, чем он сам. — К примеру, услуга от прекрасной дамы, — сказал он. Мирцелла рассмеялась, а потом порылась в кармане и достала небольшой шёлковый платок — малиновый с золотом, с вышитым рычащим львом. Она протянула его Деймону, вложив в ладонь, а затем, к его удивлению, накрыла его руку своей — не отпуская. — Надеюсь, это принесёт тебе удачу и счастье, мой принц. — Не сомневаюсь, что так и будет, моя леди, — ответил он, поднеся её руку к губам и легко коснувшись её поцелуем. Они провели там около часа, сидя и беседуя: она — о своём детстве на Скале, он — о Драконьем Камне и своей бабушке. Он избегал тем, связанных с Эссосом, и видел, что она это понимает. Когда лёгкий ветерок стал прохладнее, а она слегка вздрогнула, он решил, что пора заканчивать вечер. — Возможно, когда мы увидимся в следующий раз, я расскажу тебе больше о своих недавних приключениях, Мирцелла? — Я бы очень хотела этого, Деймон, — ответила она, и он поймал себя на том, что смотрит на её губы: полные, алые, она время от времени чуть заметно покусывала нижнюю губу от волнения. Он наклонился, чтобы поцеловать её в щеку, но кашель Серсеи сбил его с курса — к их обоюдному разочарованию. Взамен он получил лёгкий поцелуй в щёку и понял, что одного этого ощущения достаточно на сегодня. Пожелав ей спокойной ночи, он вышел из особняка вместе с Барристаном и увидел, что снаружи их уже ждут Торос и Призрак. — Давно вы здесь? — спросил он. Торос пожал плечами. — Без понятия, мой принц. Это он решил дождаться тебя здесь и настоял, чтобы я был рядом, — сказал Торос, кивнув на волка, который наклонил голову, будто выжидая. — Спасибо, мальчик. Всё хорошо, я в порядке, — сказал Деймон, ласково поглаживая Призрака по шее. Они шли по ночным улицам, когда это случилось. Призрак внезапно оскалился. Обычно Деймон не придавал значения таким вещам, но сейчас его насторожило то, что волк сам привёл Тороса к нему. И когда они свернули в переулок, Призрак резко толкнул его на землю — и в тот же миг стрела вонзилась в бочку прямо за его спиной. Торос уже мчался вперёд, а Барристан встал перед Деймоном, обнажив меч. Торос вернулся спустя несколько мгновений. — Он сбежал, мой принц. Один человек, лучник. Чёртовски меткий. — Да, если бы не волк, стрела попала бы тебе прямо в грудь, — сказал Барристан. Деймон подошёл к бочке и вытащил стрелу. Рубин на наконечнике отозвался жаром на его коже. Яд. Даже если стрела не убила бы его сразу, яд сделал бы своё дело. Он ещё раз взглянул на стрелу — и в этот момент из переулков появились вооружённые мужчины. На вид — простолюдины, но он сразу понял, кто они. — Не хватайтесь за оружие, — приказал он Барристану и Торосу, сам же подошёл к Призраку, чтобы успокоить волка. — Сир? — обратился он к мужчине, который явно был главным. — Сир Джарет, мой принц. Сотня в вашем распоряжении. — Кто-нибудь из ваших видел лучника? — Один подобрался ближе, чем ваш священник, но нет, он исчез быстро. Как только понял, что промахнулся, сразу скрылся, — ответил Джарет. — Эта стрела отравлена. Возможно, ваши люди смогут выяснить, какой яд использовался и кто мог приобрести такую стрелу, — сказал Деймон, передавая её. — Мы займёмся этим, мой принц. Желаете, чтобы мы нашли и устранили убийцу? — Нет. С этим я разберусь сам. Сир Бонифер, вы, без сомнения, донесёте об этом до неё? — Конечно, мой принц. — Если позволите, отложите это до утра. Я в безопасности. Хотелось бы, чтобы моя бабушка спокойно провела ночь, прежде чем узнает. — Будет исполнено, мой принц. Сотня проводит вас домой, — ответил он. Деймон кивнул. Несмотря на присутствие Барристана, Тороса и Призрака, он знал — эти люди пришли по высшему зову. Вскоре они прибыли в Красный Замок, и, лёжа в постели, он размышлял: кто мог так дерзко попытаться убить его? Дорнийцы, мастера яда, уже однажды пытались — но это было не в их духе. Обычно они действовали тоньше, изощрённее. Разве что теперь они стали отчаянны… хотя в это верилось с трудом. Эйгон, скорее всего, предпочёл бы сначала его унизить — это покушение казалось слишком прямолинейным и грубым для брата. Хотя он не мог не признать: тот вполне мог быть причастен. В конце концов он решил отложить размышления до утра, оставив дело на сотню. Он спокойно уснул. Если виновник не будет найден в ближайшее время — он обратится к своему богу. Кто-то покусился на жизнь Избранного, и Р’глор не будет доволен. Скоро он узнает имя убийцы — и тогда представит его своим демонам. И расплата будет быстрой, но не лёгкой. За попытку убить Демона платят не смертью. Есть вещи пострашнее — и он знал большинство из них. ****** Джейми. Он оделся и прервал пост раньше обычного. Вместе с Томменом они устроили финальный спарринг перед началом состязаний. Несмотря на его опасения, сын наотрез отказался пропустить поединок, и у Джейме не оставалось выбора — пришлось выйти самому. Глядя на список участников, он сомневался, что в последние годы на поле собиралось столь сильное представительство — если вообще когда-либо собиралось. Артур Дейн и Оберин, Герольд Дейн и оба Тирелла, братья Клиганы, Йон Ройс с сыновьями, Черная Рыба, Торос из Мира и сам принц Деймон. Среди них были не только храбрецы, но и, пожалуй, лучшие мечники, каких только могла предложить Вестерос. Он знал, что именно это и притягивало Томмена. Джейме пытался убедить сына участвовать в турнире вместо ближнего боя — и тот вроде бы согласился, особенно после упоминания коронации королевы любви и красоты. Однако, когда он спросил, есть ли у него кто-то на примете, Томмен лишь пожал плечами. Но стоило ему услышать, кто выйдет на поле в mêlée, как в нём загорелось упрямое желание скрестить с ними клинки — или хотя бы постоять рядом с ними. — Тебе нужно быть осторожным, Томмен. Держись рядом со мной. Это не тренировка и не спарринг. Здесь можно получить серьёзную травму — люди и погибали. Мы работаем вместе, иначе ты просто не сможешь участвовать, — строго сказал Джейме. — Я сделаю, как ты говоришь, дядя, клянусь. Я просто хочу проверить себя, — ответил Томмен, и Джейме не мог не почувствовать гордость. Хотя до начала ближнего боя оставалось ещё несколько часов, они пришли заранее, как и многие другие. Джейме заметил Эйгона, окружённого своей свитой. Большинство из них он мог понять, хотя сам вид Джоффри рядом с ними раздражал его. Больше всего смущал Тирелл-младший. Парень был талантлив, пусть и самоуверен, но зачем он проводил время с такими недоумками, оставалось загадкой. Кальмар и лягушонок-принц вряд ли смогли бы выстоять даже против юного оруженосца. Хардинг переоценивал себя, а Темная Звезда… был просто позором для своего дома. Тишина опустилась на ряды, когда прибыли Деймон и Торос. Барристан, как всегда, следовал за принцем — верный, как тень. Джейме заметил, что из всей компании Деймон был одним из немногих, кто находил время на вежливость. На публике он тоже играл роль, но не забывал и о личном. Он перевёл взгляд на Эйгона, который наблюдал за Деймоном с выражением, в котором смешались злость и зависть. Джейме усмехнулся, когда Деймон прошёл мимо и сделал ему шутливый, почти дразнящий поклон. — Такой брони я ещё не видел. Похожа на ту, что была у твоего дяди, — заметил Джейме. — Валирийская сталь, — ответил Деймон. — Единственная в своём роде. Разве что нагрудник Тороса ей под стать. — Цвета… они меняются, — сказал Томмен, заворожённо глядя на доспехи. Он был прав. Броня играла на свету, переливаясь от чёрного до серебристого и всеми оттенками между. В бою она могла бы отвлекать противника — и, скорее всего, была почти непробиваемой. Он наблюдал за принцем, следя за его движениями. На первый взгляд, техника Деймона казалась хаотичной, но как только он и Торос начали спарринг, стало ясно, что оба просто сдерживаются. И всё же Джейме с удивлением понял, что с нетерпением ждёт момента, когда сможет сразиться с ним сам. Прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то по-настоящему бросал ему вызов. Они провели на поле ещё пару часов, прежде чем начали расходиться — церемония открытия была уже близко, за ней следовала стрельба из лука, а потом — главное событие: рукопашная схватка. Он и Томмен вернулись в особняк и переоделись соответственно случаю, прежде чем присоединиться к Серсее, Тайвину и Мирцелле. Джоффри, решивший пойти с принцем вместо того, чтобы сопровождать семью, только усилил раздражение отца. Когда готовили экипажи, к нему подошёл Тирион с привычной усмешкой — той самой, которая почти всегда означала неприятности. — Что? — спросил Джейме, прищурившись. — А брат не может просто пожелать брату удачи в великий день? — невинно произнёс Тирион, хотя глаза его блестели от лукавства. — Может. Но ты что-то задумал. Что на этот раз, Тирион? — Ничего страшного, — усмехнулся он. — Просто слышал, что сегодня принц наденет… дамский аксессуар. — Он сам попросил? Или она дала? — Джейме тут же напрягся — защитный инстинкт взыграл мгновенно. — Он попросил, — сказал Тирион серьёзно. — Он хороший парень, Джейме. Это не его брат. Для него Мирцелла не просто приз. — Хорошо, — кивнул Джейме. — Потому что мне бы не хотелось, чтобы меня называли «убийцей принца». Они оба рассмеялись, и вскоре появился их отец. Семья расселась по экипажам, а Джейме и Томмен оседлали лошадей. Шествие Ланнистеров, организованное Тайвином, было ярким напоминанием о том, кто здесь настоящий властитель. Стража — в лучших доспехах, экипажи — безукоризненные, возницы выглядели богаче большинства лордов. Когда они прибыли к месту проведения турнира, Джейме удивился, увидев сира Бонифера и его «святых рыцарей», встречающих их лично. — Лорд Тайвин, — произнёс Бонифер, вежливо кивнув, — королева Рейла просила, чтобы вы с семьей заняли её ложу. — Передайте её светлости, что для нас это большая честь, — ответил Тайвин, и их провели к королевским местам. Их разместили по левую руку от королевского трона, тогда как Тиреллы сели справа, а Дорнийцы заняли центральные кресла. Удивительно было то, что сама Рейла села рядом с их отцом. Она выглядела великолепно — как будто прошедшие годы были лишь мгновением — и даже одарила Джейме лёгкой, почти ностальгической улыбкой, поймав его взгляд. Затем прибыли король и королева, за ними появился Эйгон, держащий Маргери за руку — и Джейме понял: скоро объявят о помолвке. Принц Деймон вошёл в сопровождении своей сестры, а Дейенерис — со своим братом. Когда все заняли свои места, глашатай шагнул вперёд и громко провозгласил: — Милорды, леди, добрые жители Королевской Гавани! В честь возвращения принца Деймона, его светлость король Рейгар объявляет турнир открытым. Пусть начнутся Игры! ****** Рейегар. Когда до него дошли слухи о том, что Деймон будет участвовать как в рукопашной схватке, так и в рыцарском турнире, он убедил Артура тоже принять участие. А когда услышал от Вариса о событиях минувшего вечера, почти совсем прекратил играть в игры. — Вы хотите сказать, что кто-то пытался убить моего сына? — сердито спросил он. — Похоже на то, ваша светлость. Мои пташки пытаются выяснить, кто это был, — тихо ответил Варис. — Я хочу, чтобы вы их нашли, Варис. Не позже, не через несколько дней — сейчас. Немедленно, — сказал он, и евнух кивнул, уходя. Теперь, сидя на арене и наблюдая за тем, как стрелки целятся в мишени, он мог думать только об одном: кто-то из этих людей, возможно, пытался убить его сына. Каждая стрела, вонзающаяся в цель, заставляла его смотреть на Деймона, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Каждый стрелок, бросивший взгляд в сторону короля, в его сознании превращался в потенциального убийцу. После разговора с Варисом он сразу же отправился в покои сына, чтобы лично убедиться в его безопасности. — Они не первые, кто пытался меня убить, и точно не последние, клянусь вашей милостью, — спокойно сказал Деймон. Рейегар содрогнулся при мысли об опасностях, через которые прошёл его сын, и о том, что тот до сих пор отказывается называть его отцом. — Возможно, тебе не стоит участвовать, сын. Если убийца решит повторить попытку, рукопашная схватка — идеальный шанс. — О, я как раз на это и рассчитываю, ваша светлость, — ответил Деймон с улыбкой, направляясь с Красным жрецом на тренировку. Его мать переживала не меньше, и он видел, как много людей предоставила её охрана. Сотня уже давно перестала быть прежней. Больше не Рыцари Семи — теперь они служили лишь одному. И она сделала бы всё, чтобы защитить своего сына. Не то чтобы Деймону нужна была дополнительная защита — Лютоволк всегда был рядом, и Рейегар был рад, что отклонил просьбу Джона посадить зверя на цепь. — Этот зверь опасен для всех, кто встретится ему на пути, ваша светлость. — Знаешь ли ты, Джон, что значит лютоволк и какую роль он играет для тех, в чьих жилах течёт кровь Старков? — Это не имеет значения, ваша светлость. Знати это не понравится, дети будут бояться. Разве принц Деймон не в состоянии его контролировать? — Ты считаешь, что мой сын, который управляет драконом, не справится с волком? Боюсь, ты его сильно недооцениваешь. — Или вы его переоцениваете, ваша светлость, — резко возразил Джон. — Осторожнее, Джон. Ты — моя Рука, но он — мой сын, и я не потерплю необоснованной критики в его адрес. Даже от тебя, — раздражённо сказал Рейегар. — Прошу прощения, ваша светлость. — Волк остаётся на свободе. Если потребуется — мы вернёмся к этому вопросу. Но пока — он остаётся на свободе. Учитывая то, что рассказал ему Барристан — как волк оттолкнул Деймона, — он был рад своему решению. Благодарен за то, что прислушался к словам той, чья любовь и мудрость были для него всем. Она знала символ своей семьи лучше, чем он сам. Он посмотрел на их сына и ощутил это снова — ту самую боль и любовь, что всегда жила в его сердце. Она должна была быть здесь. С ним. С ними. Он слишком поздно это понял. Слишком поздно, и теперь Деймон был потерян и для него. — Цели установлены на расстоянии девяноста ярдов. Первый — сир Бейлон Свонн, — объявил герольд. Он наблюдал, как рыцарь поразил мишень в самую середину — впечатляющий выстрел, как всегда у рыцаря Каменного шлема. — Следующий — Энгай, — крикнул герольд, и простолюдин с такой же точностью поразил быка, как и на прошлом турнире. — Далее — лорд Теон Грейджой, — и Рейегар услышал шипение и увидел ухмылку на лице Деймона. Тем не менее, Теон поразил мишень. За ним — Джалабхар Джо, также попал точно. Следующая серия мишеней была на ста ярдах. Бейлон и Джалабхар промахнулись. Удивительно, но и Энгай тоже. Теон снова поразил цель. Хотя сам он не особо радовался, Рейегар заметил, как Эйгон хлопал в ладоши, радуясь за друга. Теон подошёл к трибуне, чтобы принять поздравления и аплодисменты. В этот момент Рейегар заметил, как на него смотрит Деймон, и как — сир Бонифер. В его сердце закралось сомнение. Он увидел, как белый волк поднялся с места, и бросил взгляд на Вариса — тот смотрел на принца с выражением неподдельного интереса. Хотел ли Теон Грейджой отомстить за своего отца? Подтолкнул ли его кто-то к этому? Пытался ли он убить его сына? Вопросы всплывали в его сознании одно за другим, и он с тревогой осознавал, что начинает не доверять собственным мыслям. Когда он увидел, как его сын гладит мех белого лютоволка и ухмыляется новому владыке Железных островов, он задумался: не надеется ли Деймон, что Теон примет участие в схватке — так же, как он участвует в ней сейчас. ***** Томмен. Он обнаружил, что почти дрожит от волнения, пока глашатай зачитывал имена. Когда прозвучало его собственное, сердце наполнилось гордостью, пусть даже его назвали среди первых. А теперь глашатай называл тех, кем он восхищался, перед кем преклонялся. — Из Дорна — сир Герольд Дейн, Обара Сэнд и принц Оберин Мартелл, Красный Змей, — провозгласил глашатай под одобрительные аплодисменты. — Из Долины — лорд Джон Ройс и его сыновья Андар и Робар, а также сир Гарольд Хардинг. — Из Речных земель — лорд Патрек Маллистер, сир Лукас Блэквуд и сир Бринден Талли, по прозвищу Чёрная Рыба, — продолжил он, и имя последнего вызвало лёгкий гул неодобрения из-за его родства. Но Томмена это не смутило — он лишь с нетерпением ждал возможности увидеть легенду в бою. — Из Штормовых земель — лорд Брайс Карон, лорд Берик Дондаррион, сир Ричард Хорп и сир Ролланд Шторм. — Из Западных земель — сир Григор Клиган, Сандор Клиган, сир Лайл Крейкхолл и сир Джейме Ланнистер, Золотой Лев, — объявил глашатай, и, как и в случае с Талли, имя Ланнистера вызвало свист и ропот. — Из Простора — сир Гарлан Тирелл, сир Лорас Тирелл и сир Бейлор Хайтауэр. — И, наконец, представители Короны — сир Деймон Сэнд из Королевской гвардии, Торос из Мирра, сир Артур Дейн, Меч Зари, и принц Деймон Таргариен, Чёрный Дракон, — произнёс глашатай, и толпа внезапно затихла. Он увидел, как Деймон повернул голову в сторону, где сидел его отец. Взгляды обоих были полны ярости, а принц Эйгон, напротив, улыбался. Деймон шагнул вперёд и поднял руку. — Ваши светлости, милорды, миледи… — сказал он, в голосе звучало веселье. — Похоже, глашатай допустил ошибку. Для тех, кто не знает, кто я, и не знает, что мой дракон действительно чёрный… Позвольте представить кое-кого. Из-за трибун выскочил белый волк и подбежал к принцу. Деймон опустился на колено, потрепал зверя за шею, а тот лег на спину, позволив почесать живот — к большому удовольствию толпы. — Этого красавца зовут Призрак. Он лютоволк и символ дома моей матери. Толпа снова затихла… но вскоре заговорила, и всё громче: — Королева Лианна. — Волчица. — Белый Волк. — Белый Волк. — Белый Волк! Белый Волк! Белый Волк! — скандировали они. Деймон кивнул, поклонился и взглянул на отца. Глашатай, словно очнувшись, поспешно возобновил объявление: — Принц Деймон Таргариен, Белый Волк! Толпа взревела от восторга. Меч Зари. Артур заметил ухмылку на лице Эйгона, лёгкую улыбку Джона Коннингтона… и гнев в глазах своего короля. Они пытались унизить Деймона, выставить его Блэкфайром, и последствия неизбежны. Судя по взгляду, которым Рейла наградила Петуха, всё будет куда хуже, чем ожидал рыжеволосый лорд. Но Деймон был великолепен: он уловил настроение толпы и управлял ею так же ловко, как это делала бы его бабка. Когда волк скрылся за трибунами, скандирование продолжалось… а затем началась схватка. Артур приблизился к Деймону, как того требовали правила. Его раздражало, что брат встал рядом с дорнийцами и примкнул к кузену. Но времени на увещевания не было — битва подступала. — Сир Артур, если позволите, — сказал Лайл Крейкхолл. Артур обнажил Рассвет — и танец начался. Крейкхолл сжимал булаву с шипами — грубую, смертельно опасную. Артур держал Рассвет — легендарный меч, созданный из метеоритного железа, прочнее любой стали, кроме валирийской. Он легко парировал первый удар. Щепка отломилась от древка булавы, а Сильный Вепрь с изумлением уставился на своё оружие. Они сшибались яростно, удар за ударом. Артур уклонялся, блокировал и постепенно подчинял ритм боя себе. Вепрь злился, ярился, бросался с оскорблениями, но Артур был быстрее — и неумолим. Всё завершилось, когда он ударил рукоятью по голове Крейкхолла, вышибая булаву и ставя рыцаря на колени. — Сдаётесь, сир? — Признаю поражение, сир Артур — отозвался Лайл, принимая руку, протянутую ему для поддержки. Артур обвёл взглядом поле, отыскивая Деймона. Тот сражался плечом к плечу с Торосом — двое двигались как единое целое. Артур видел, как Торос схватил принца за плечо, разворачивая его к новому противнику. Сначала он подумал, что тот жертвует Деймоном, но последовавший удар показал: это не было импровизацией, они проделывали это не впервые. Штормовик, противостоявший принцу, был разоружён длинным мечом Деймона, а затем тот приставил короткий клинок к его горлу. Противник сдался, обескураженный и смятённый. Артур улыбнулся, двинулся к ним — но дорогу преградил новый соперник. На этот раз всё было куда сложнее. — Сир Бринден, — кивнул он. — Сир Артур, — ответил Чёрная Рыба. Они закружили друг вокруг друга. Первый шаг сделал Бринден. Артур отбил удар — и понял: тот лишь проверяет почву. Чёрная Рыба был стар, но двигался быстро и с изяществом. Их мечи сталкивались снова и снова. Артур полагался на выносливость — и это принесло плоды. Вскоре он перехватил инициативу. Он парировал финт — отчаянный приём, — и провёл резкий удар по ноге, заставив Талли пошатнуться. Артур не стал продолжать атаку. Вместо этого он поднял меч в знак признания победы. — Это ваш день, сир Артур. Удачи вам, — сказал Талли, с трудом выпрямляясь. — И вам, сир Бринден. Для меня это честь, — ответил Артур с поклоном, получив в ответ лёгкую ухмылку. Он оглядел поле. Гору уносили — раненого, но живого, что, судя по взгляду Пса, вовсе не входило в его намерения. Йон Ройс скрестил клинки с Джейме, и как бы силён ни был Лорд Бронзовый, его бывший ученик был куда искуснее. Этот бой скоро закончится, и исход предсказуем. Племянника нигде не было видно — значит, он уже выбыл из схватки. Артур уже хотел двинуться дальше, но замер, раздражённо нахмурившись. Пятеро человек окружили Деймона и Тороса. Не колеблясь, он направился на помощь. ***** Джейми. Он гордился тем, что на его доспехах не было ни единой царапины, и, сражаясь со своим первым противником, знал: Лукас Блэквуд не станет тем, кто изменит это. И оказался прав. Парень владел клинком на приличном уровне, но он явно не был достоин участвовать в этом поединке. Джейме добил его быстро и пошёл дальше. Томмен сражался рядом, столкнувшись с одним из Ройсов. Он держался неплохо. Джейме, обернувшись к сиру Бейлору, понял, что теперь ему предстоит бой совсем иного рода. — Цареубийца, — произнёс Хайтауэр с усмешкой. — Брейквинд, — ответил Джейме, глядя ему в глаза с тем же выражением. Соперник двигался легко — это ему стоило признать. Хорошая стойка, достойная техника. Но всё же рыцарские поединки были сильной стороной Бейелора, и даже здесь Джейме оказался лучше. Однако сражаться и одновременно следить за сыном было делом нелёгким. Даже с его опытом в Королевской гвардии лишь немногие, такие как Артур, Барристан и, быть может, сир Герольд, действительно могли бы справиться. Потому Бейелор заставлял его ошибаться, отступать — и если бы так продолжалось, тот вполне мог бы взять верх. — Сдаюсь, юный лев, — донеслось сзади. Джейме обернулся, убедившись, что с Томменом всё в порядке, и сосредоточился на бою. Теперь всё было по-настоящему. Он атаковал, пробовал защиту противника, финтил, всё чаще задевая цель. Его удары приходились по доспехам, плоскостью клинка он передавал вибрации сквозь броню прямо в тело Бейелора. Он ударил его рукоятью в грудь, обрушил навершие меча на его руку — и вот, оружие выпало. Когда тот опустился на колени, пытаясь поднять клинок, Джейме уже был готов. Много времени не потребовалось. — Сдаюсь, — выдохнул Бейелор. — Конечно, сдаёшься, — сказал Джейме с усмешкой. Даже Бейелор хмыкнул, поднимаясь на ноги. Когда тот ушёл, Джейме повернулся — и увидел, как Томмен сражается с дочерью Оберина. Увидев копьё в её руках, Джейме почувствовал, как тревога за сына усилилась. На другом краю поля Пёс и Гора сходились в бою, будто на кону стояли их жизни — что, учитывая их вражду, было весьма вероятно. Артур, как всегда, показывал мастер-класс. Принц и Торос сражались в паре, как одно целое. Джейме услышал стон боли — Томмен! — и заметил, как сильный удар пришёлся ему в бок. Оберин одолевал Повелителя Молний, а его дочь сражалась с сыном Джейме в удивительно равной дуэли. Как бы ни помогало копьё в начале, с каждым мгновением его преимущество таяло. Томмен становился всё увереннее, подстраиваясь под ритм боя. В итоге — не мастерство, не отсутствие опыта, а простое невезение стоили ему победы. Уклоняясь, он неудачно приземлился, потеряв равновесие. Пытаясь выровняться, открылся — и Обара метко подсекла его ноги, вонзив копьё в шею. В тот миг Джейме показалось, что она собирается совершить что-то бесчестное. Взгляд её был… опасен. Как будто она собиралась оставить на его сыне клеймо. Но Томмен уступил с достоинством, и хотя проиграл, это был благородный бой. Чего нельзя было сказать о победительнице. — Иди домой, львёнок, а то в следующий раз эта змея укусит, — бросила она, уходя. Джейме помог Томмену подняться, похлопал его по плечу и прошептал, что гордится им. Это вызвало у сына широкую улыбку. Томмен покинул поле, и Джейме обернулся. Гору уже оттаскивали прочь, а навстречу ему шёл Йон Ройс, с обнажённым мечом, готовый к бою. — Сир Джейме. — Лорд Ройс, — кивнул он в ответ. И бой начался. . ***** Торос. Как только началась битва, он и его принц сражались плечом к плечу. Но прежде чем бой подошёл к концу — уже стояли спина к спине. И он приветствовал это. Он лишь надеялся, что не подведёт своего принца. К ним подошли двое мужчин — казались братьями. Один был огромен, другой — не столь высок. — Принц Деймон, — произнёс Брис Карон, — мы с братом хотим скрестить клинки с вами. Удачи вам, Ваша Светлость. — А вам — острых мечей и ровной дороги, — ответил Деймон. — Начнём? Торос, пламя свободно. Торос молча кивнул. Бой начался. Мужчины перед ними могли быть роднёй, но связь между ним и его принцем была глубже: они проливали кровь вместе, переходили пустыни, смотрели в глаза тому, что приходило из-за пределов этого мира. Так что два брата из Штормовых земель не значили ничего. Он усмехнулся, услышав слова принца: — Однажды я сражался с кхалом. Он был здоровенным ублюдком, даже больше тебя, сир Ролланд, — сказал Деймон со смехом, когда воздух наполнился звоном стали. — Дай угадаю — ты его уложил? — спросил сир Ролланд. — Кто знает. А если Торос умер — это считается поражением? — усмехнулся Деймон. — Видишь ли, с этими великанами одна беда: двигаются они так медленно, что за переменой не угнаться. Он не успел договорить, как Торос схватил его за руку и резко развернул к лорду Брису. Удар Ролланда промахнулся, сбив того с равновесия — и Торос тут же занял его. Брис, оставшийся с одним мечом, оказался один на один с Деймоном, вооружённым двумя. Он не успел даже перестроиться: длинным мечом принц выбил оружие, коротким — ударил в корпус, и тут же развернулся обратно — к Ролланду, пытавшемуся восстановить равновесие. Торос поднял клинок и принял удар на себя, а Деймон скользнул по земле, выбил ноги у громилы и резко поднялся. — Сдавайтесь, сэр, — сказал он. Ролланд рассмеялся, поднимая руки. — Сдаюсь. Вы сражались как истинный принц. Когда Деймон встал, он заметил, как к ним приближаются новые противники: двое Тиреллов, пара дорнийцев и мальчишка из Долины. Принц шагнул ближе, фыркнул, и вокруг них образовался круг. — Мой брат — законченный идиот. Но если вы все пришли выполнять его волю — боюсь, вы ещё больший сброд, — сказал Деймон. — Мы пришли лишь преподать тебе урок, бастард, — бросил блондин из Долины. — Ах, Гарри Задница! А я всё гадал, где ты. Может, тебе стоит расспросить того ублюдка, что пытался учить меня в прошлый раз? Спроси, чем для него это закончилось. Правда, Даркстар? — Сейчас преимущество на нашей стороне, — улыбнулся Даркстар. — Ну что ж, Торос, похоже, этот кретин так ничему и не научился, — хмыкнул Деймон. — Что он сказал? — спросила одна из «роз». — Скажи им, Торос. — Ночь темна и полна ужасов. И лишь те, кто идёт в Свете Господнем, в безопасности, — произнёс Торос, в то время как Деймон положил руку на эфес меча. — Когда поползёшь назад к моему братцу, передай ему: ты видел Свет, — сказал Деймон. И в тот миг три меча вспыхнули пламенем, сияющим ярче солнца. Они ринулись вперёд, как единое целое. Клинки обрушились, локти били по шлемам и лицам, огонь полыхал ещё ярче, когда клинок принца закапал кровью. Деймон выжал капли на руку Тороса. Тиреллы сложили оружие — Торос обезоружил их, пламя у самых лиц оказалось убедительней слов. Но Деймон не был настроен отпускать всех безнаказанно: Даркстару сломали кость — Торос гадал, какую именно. — Вы, сэр, позорите тот плащ, что носите, — услышал он голос Деймона, в тот миг как дорнийский гвардеец получил удар эфесом в лоб и рухнул без сознания. А свою главную битву Деймон приберёг для юнца из Долины. Он совершил ошибку — назвав принца бастардом. Он мог бы посмеяться, но не простил бы. И это стало ясно. Удары следовали один за другим, и в конце всё стихло. Пятеро противников лежали на земле. Деймон и Торос, сложив мечи, позволили пламени угаснуть. — Может, поищем старого друга-соперника? — Почему бы и нет, — усмехнулся Торос. — Если, конечно, он ещё дышит. Они двинулись дальше. ***** Деймон. Он не собирался использовать дары Р’глора так… Если бы не Торос — и вовсе не стал бы. Но он знал: Торос уже зажигал свой меч раньше, и люди подумают, будто снова это он. Вероятно, он и не должен был тратить силу на этих ничтожеств из свиты Эйгона. Но он знал, как поспешны они, и как сильно хотел защитить Тороса. Потому не мог иначе. Теперь, глядя на резню, он не испытывал ни жалости, ни угрызений. Они отделались легко. Все, кроме Гарри Задницы — дурака, что назвал его бастардом и надеялся уйти без последствий. Эйгон, без сомнения, будет выть и жаловаться, а Коннингтон плести политические отговорки. Но Деймон слышал крики толпы, слышал, как скандируют его имя. Они будут за ним. Теперь нужно было побеждать. На поле остались лишь он, Торос, Оберин, Артур, Джейме и Пёс. Артур шагнул к Оберину, Торос направился к Сандору. Остался Джейме. Деймон знал — всё идёт к решающему бою. Оберин нахмурился — он хотел испытать своё копьё против клинков. Сандор улыбался, пока Торос не зажёг клинок — и тогда отступил. Джейме… Улыбался так же, как и он сам. — Значит, это будем мы, — сказал Деймон. — Принц, сразитесь ли вы с опозоренным рыцарем королевской гвардии? — усмехнулся Джейме. — Сэр, с детства бабушка рассказывала мне о вас. Ни один рыцарь, ни один гвардеец не был столь верен. Для меня это честь. Джейме приподнял бровь, явно удивлённый. — Тогда удачи вам, мой принц. — И вам, сэр. Да победит сильнейший. Он взглянул на стойку Джейме — в ней чувствовалась школа сира Артура, даже спустя годы. Он двигался быстро, вращался, подпрыгивал, обрушил меч сверху. Джейме едва успел парировать — ухмылка исчезла, уступив сосредоточенности. Они начали кружить. И где-то на фоне он услышал голос — Сандор сдался. Он протянул руку — знак для Тороса, что это его бой, — и знал, что друг подчинится. Потому он вновь скрестил клинки с Джейме. Короткий меч всё чаще служил для атаки, в то время как длинным он парировал удары, заставляя Ланнистера смещаться вбок, чтобы стать меньшей мишенью. Притворившись усталым, он сделал шаг назад, будто собираясь перевести дух, и почувствовал, как Джейме идёт вперёд, намереваясь воспользоваться моментом. Позволяя противнику наступать и вынуждая себя обороняться, он выжидал. Когда Джейме подошёл слишком близко, он резко опустился на колено, скрестил клинки и подвёл их под его ногу. Это не сбило Ланнистера с ног, но нарушило равновесие. Тогда, вместо того чтобы подняться, Деймон лёг на спину и, уперевшись ногами, выбил у Джейме опору — тот повалился наземь. Деймон вскочил, приставил длинный меч к руке, в которой был меч Ланнистера, а короткий — к его горлу. — Сдаюсь, — сказал Джейме. Деймон кивнул и подал ему руку. — Хороший бой, мой принц, — отозвался Джейме, поднимаясь. — И ты тоже, сир Джейме, — ответил Деймон, оборачиваясь. Он увидел, как Артур одержал верх над Торосом. Провожая его сэра взглядом, Торос похлопал его по плечу. Оба что-то сказали — и расхохотались. — Далеко продвинулся, рад видеть тебя, мой принц. — В детстве у меня были хорошие учителя. Хотя с тех пор я многое постиг сам. — И действительно — второй меч? — удивился Артур, бросив взгляд на короткий клинок. — Против Дорнского клинка одного мало, — ответил Деймон. — Я это понял, сир Артур. Тот кивнул. Они сошлись, оба измотаны, оба зная, что этот поединок завершится куда быстрее, чем им бы хотелось. Деймон жаждал победить своего наставника — того, чьё мастерство и благородство были ему путеводной звездой. Он хотел сразиться с ним на равных, в полном здравии, чтобы этот бой стал достойным зрелищем для всех. Но увы, время и усталость диктовали свои правила. Однако восстанавливался он быстрее. Из всех даров, что получил от своего бога, сильнейший был не от Р’глора или иного божества — по крайней мере, не напрямую. Он был в его крови. Дракон в нём — горячий, стремительный. Волк — осторожный и выжидающий. Каждый по-своему был силён, но в нём они сочетались, уравновешивая и усиливая друг друга, гася слабости, рождая силу. И потому, когда дыхание Артура стало прерывистым, Деймон уже чувствовал прилив сил. Клинки скрестились вновь. Он двигался быстрее, его удары были точнее, а Артур — чуть замедлен, чуть уязвим. Два меча пробивали его защиту легче, чем любой другой стиль. И вот, когда Деймон отбил удар длинным мечом, коротким он перехватил меч Артура плоской стороной — и тот упал на землю. Толпа ахнула. — Сдаётесь, сир? — спросил Деймон, протягивая меч наставнику. — С готовностью уступаю, мой принц, — ответил Артур с улыбкой. Деймон кивнул. Повернувшись к толпе, он шагнул вперёд, принимая их одобрение. Засунув руку под доспех, он вынул благосклонность Мирцеллы и привязал к своему предплечью — так, чтобы все могли видеть. Подняв взгляд, он увидел, как она улыбается ему — ярко и открыто. Его бабушка тоже улыбалась, но, заметив, как кровь капает с его руки, нахмурилась. — Господа и дамы! — раздался голос. — Позвольте представить вам победителя схватки — моего сына, принца Деймона, Белого Волка! Так сказал его отец. Толпа встретила это бурными аплодисментами. ****** Мир, 300 год от Завоевания. Луковый рыцарь. «Дыхание дракона» был готов к отплытию. Оставалось лишь дождаться, пока сыновья и остальные закончат свою проклятую попойку и взойдут на борт. Серый Червь уже стоял с людьми — ровно сотней. Столько они могли взять с собой. Остальные оставались под началом Бурой Крысы. Принц однажды пытался объяснить Давосу, почему эти люди никогда не меняли своих имён, но для бывшего контрабандиста из Блошиного Конца это было слишком сложно. Сам Грей тогда сказал: — Я свободен благодаря Деймону. И оставлю это имя, чтобы помнить день, когда он нас освободил. Давос мог это уважать. Он сам стал рыцарем — посвящённым лордом, хоть и не по воле судьбы, а по велению сердца. Лорд, с которым у него были разногласия, всё же дал ему имя и меч. Он уважал его за это, даже если в итоге был освобождён от службы. Если бы не встреча с принцем и Красными Жрецами, Кейп-Рат был бы не процветающим домом, а пепелищем. С тех пор Давос поклялся, что отплатит Деймону за всё, что тот сделал для него и его семьи. Он даже предлагал отвезти его домой. — Я не могу оставить её, Давос. Она нуждается во мне, — сказал тогда Деймон. Он думал, что речь идёт о девушке, а не о драконе. Но принц ни разу не обманул его, не потребовал ничего недостойного. Он жил по рыцарскому кодексу — так он сам это называл. Давос, бывший контрабандист, и представить не мог, что когда-нибудь будет жить по чести. Но вот он здесь. — И сколько же ты выдул? — спросил он Матоса, когда тот, вместе с Дейлом, шатаясь, поднялся на палубу. — Спроси его отца — он платил, — буркнул старший, указав на Эшера и расхохотавшись. — Мне нужна была храбрость, сир Давос. Я не ступал на родную землю уже много лет. И возвращение туда — последнее, о чём я мечтал. — Но всё же ты возвращаешься? — Да. Ради него — я бы отправился на край света. Как и он — ради любого из нас, — сказал Эшер. И Давос кивнул. Он знал, что это правда. Они вышли в море с приливом. Им понадобится вся ночь, чтобы достичь Драконьего Камня — и, как они надеялись, найти принца целым и невредимым. Давос хотел верить, что отыщет его без особых трудностей. Но он знал — неприятности липнут к Деймону, как пчёлы к мёду. К счастью, у него был дар выбираться из бед так же легко… и был с ним ещё один аргумент — весьма крупный дракон.