Глава 9

Глава 9: Поединок, поединок, детка Королевская Гавань 300 от з.э Рейла. Она сидела на трибуне, и её настроение металось от тревоги — к изумлению, к ужасу и, наконец, к ярости. Рядом с ней Бонифер был не менее разгневан. Когда она обернулась, чтобы взглянуть на Рейгара, её взгляд пересёкся со взглядом Джона Коннингтона — и ярость в ней едва не взорвалась. Вид триумфа её внука омрачали струйка крови, текущая по его руке, и осознание того, что другой её внук пытался его опозорить и причинить вред. Она встала, и Бонифер поднялся вместе с ней, резко выпрямившись. Её глаза горели — и внуку, и рыжеволосому лорду, они говорили одно и то же. Рейла прекрасно понимала, что её демонстративный уход станет предметом пересудов на пиру. И пусть так. Лучше быть темой для слухов самой, чем позволить обсуждать события, которые она не желала предавать гласности. Пусть люди шепчутся о её неудовольствии. Бонифер повёл её в тыл, в лагерь, где снимали доспехи, а затем в шатёр, где мейстер обрабатывал рану Деймону. Там уже ждали Торос и сир Артур, а Барристан стоял на страже, пока мейстер колдовал над раной. — Как он? — спросила она у Артура, переступив порог. — Порез неглубокий, беспокоиться не о чем, — ответил он спокойно. Отсутствие тревоги в его голосе и на лице слегка её успокоило. — Ты видел? — спросила она, не называя имен. — Видел, — и теперь выражение лица рыцаря стало куда более жёстким. — И что ты намерен с этим делать? — спросила она с холодной ясностью. — Он больше не наденет этот плащ, моя королева. В этом можете быть уверены, — сказал Артур. Краем глаза она заметила, как Барристан тихо кивнул в знак согласия. — Хорошо, — произнесла она и подошла к Деймону, когда мейстер закончил работу. — Простите… — пробормотал он, опустив глаза, когда она села рядом. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, беря его за руку. — Пустяки. Бывало и хуже, — ответил он, и она содрогнулась при мысли, что это правда. — А что с друзьями Эйгона? — Брат хотел, чтобы меня проучили. Не более. Всё в порядке, Торос. Думаю, это урок, который им запомнится надолго, — ответил он. Она подняла взгляд и благодарно улыбнулась Красному Жрецу. — Я признательна вам, Торос, за то, что охраняли моего внука — и здесь, и в то время, пока его не было рядом со мной. — Он тоже мой принц, моя королева, — с уважением ответил Торос, и она кивнула. Протянув руку, она коснулась амулета — алого с золотом — привязанного к запястью Тороса. Несомненно, тот принадлежал львице — юной и дерзкой. Уголки губ Деймона дрогнули, он почти усмехнулся, но затем покраснел и поднялся, подавая ей руку. — Пойдём, бабушка. Это не то место, где ты хотела бы оставаться. Вернёмся в Красный замок, — сказал он, и она согласилась. Когда они вышли, она заметила белого волка, лежащего так тихо, что он казался ковром или покрывалом. Он даже не шевелился — будто и не дышал вовсе. Но стоило им подняться, как волк встал, а когда они пошли, он двинулся следом, словно молча говоря: «Я рядом». Он шагал рядом с её внуком, изредка бросая взгляды в её сторону. Когда они почти дошли до выхода с турнирного поля, навстречу им вышли сир Джейме и его племянник — юноша был почти отражением опозоренного рыцаря. Человек, запятнавший плащ Деймона. Человек, попытавшийся сломать его честь. Люди требовали его головы — или хотя бы руки. Но тогда вмешалась она. Джейме выполнил её приказ: защитил семью, защитил её — ту, чья кровь была самой благородной. Она улыбнулась ему, когда он приблизился, и увидела, как он улыбнулся в ответ ей и Деймону, в то время как его племянник смотрел на её внука так, будто перед ним стоял воскресший герой. — Моя королева. Мой принц, — сказал Джейме и поцеловал её протянутую руку. — Сир Джейме. Лорд Томмен. Приятно вас видеть. — Я пришёл поздравить вас, мой принц. Для меня было честью скрестить с вами клинки. Надеюсь, мы сможем повторить это на тренировочной площадке. — Был бы польщён, сир Джейме. Быть может, и ваш племянник удостоит меня честью состязания? — сказал Деймон. Улыбка, расцветшая на лице мальчика, была той самой искренней улыбкой Джейме, подумала она. — Да, конечно… то есть, да, ваша светлость. Мой принц, — запнулся Томмен, и она уловила сдержанный смешок Барристана и Бонифера — за годы они не раз были свидетелями такого восторга перед героем. — Вы будете на сегодняшнем пиру, моя королева? — спросил Джейме. — Надеюсь увидеть вас и вашу семью там, сир Джейме. — Будем там с удовольствием, моя королева. Мой принц, — ответил он, кивнув и уходя с лёгкой усмешкой, будто проникаясь уважением к Деймону. Она знала, что ей предстоит ещё встретиться с Мирцеллой. Если девушка пошла в отца, в сира Джейме, то Рейла будет только рада тому, что когда-то она и Джоанна сыграли такую партию. Когда они проходили мимо палатки, где участникам турнира перевязывали синяки, рассекали раны и вправляли плечи, она заметила их. Только рука Деймона, сжавшая её собственную, удержала её от того, чтобы войти и высказать всё, что она думает. Но внук наклонился и прошептал ей что-то на ухо — и она громко рассмеялась, привлекая всеобщее внимание. — Это правда, внук. Они будут ещё долго ходить, как после драки с быком, — произнесла она достаточно громко, чтобы обидчики услышали. И они пошли дальше. В Красном замке Деймон и Торос пожелали немного отдохнуть перед вечерним пиром. Внука она отпустила, а вот Тороса пригласила задержаться — ей хотелось поговорить. Она предложила ему вина — он отказался. Предложила еду — и с удивлением увидела, как он присоединился к её скромному чаепитию. Он ел с явным аппетитом — видно было, что события дня оставили его голодным. — Хочу ещё раз поблагодарить тебя, Торос. Мой внук говорит, что выжил благодаря тебе. Я в долгу перед тобой. — Принц слишком скромен, моя королева. Я лишь сыграл малую роль. Он защитил и себя, и меня. — Деймон защищал тебя? И… пожалуйста, Торос, зови меня Рейла. Если кто и заслужил это право — так это ты, — сказала она, и он улыбнулся в ответ. — Вы сами видели, каким стал принц. Он уже давно превзошёл моё мастерство. — Расскажи мне о нём. О его жизни в Эссосе. Что он видел, через что прошёл, — спросила она голосом не королевы, но обеспокоенной бабушки. — Я не могу предать доверие моего принца, даже ради его бабушки. Но расскажу то, что могу. За остальным вам придётся обратиться к нему самому. Он поведал ей, как нашёл мальчика в Волантисе, как отвёл его в храм, как охранял и обучал. О приключениях говорил мало, лишь намеками. О мечах, доспехах и драконе почти не упоминал, личного не касался вовсе. Когда он закончил, у неё осталось больше вопросов, чем ответов. Но одно было ясно: Торос говорил о Деймоне с любовью, с гордостью — так, как отец говорит о любимом сыне. — Почему ты не пришёл ко мне, когда прибыли в Вестерос? Почему ты не рассказал мне, что мой внук жив? — спросила она с едва сдерживаемым раздражением. — Я следовал велению моего бога. А принцу было велено хранить тайну. Он не хотел, чтобы вы узнали о нём, пока он сам не был готов. Он боялся, что вы… что вы поступите решительно. — Он боялся меня, — сказала она потрясённо, почти с болью. Бонифер мягко коснулся её руки. — Нет, совсем не так. Он говорил о вас с теплотой. Ему было мучительно тяжело не послать весточку. Клянусь милостью моего бога — это правда. Он боялся, что, узнав о нём, вы начнёте искать его, пошлёте людей или даже поедете сами. А он не хотел, чтобы вы ступили в те земли. — Почему? — спросил Бонифер. — Кровь — великая сила, сир. А кровь драконов — самая великая из всех. В Эссосе есть те, кто готовы на всё ради капли такой крови. Обладать королевой с драконьей кровью — слишком соблазнительный приз… — Но моя семья бывала там и раньше, и мы не сталкивались с опасностями, — заметила Рейла. — То было до того, как дракон вновь обрёл крылья, — тихо ответил Торос. Она кивнула и отпустила Тороса отдохнуть — теперь ей хотелось поговорить с сыном. Она намеревалась убедиться, что против сира Деймона будут предприняты меры. Её сын вряд ли стал бы противодействовать глупцам, поднявшим руку на её внука — они могли сослаться на обычную турнирную схватку, сказать, что лишь пытались победить. Он не выступит и против Эйгона с Джоном Коннингтоном — скандал был бы слишком опасен, гораздо удобнее будет замести всё под ковёр и попытаться забыть. Но не она. Она не собиралась забывать. Грифон более чем заслужил её гнев — и очень скоро почувствует последствия. — О чём ты думаешь, любовь моя? — тихо спросил Бонифер. — Деймон должен многое объяснить Бону. Мне нужно знать всё. Абсолютно всё, — ответила она, сжав губы. — Что делать с грифоном? — Оставь это мне. Найди человека, который пытался убить моего внука, Бона. Найди — и разберись с ним, — её голос был тихим, но стальным. — Деймон сам об этом попросил, — заметил Бонифер с лёгкой усмешкой. Он знал, о чём она подумает, ещё до того, как она произнесла это вслух. — Ну, моему внуку стоит понять, что не всё в жизни можно получить по первому желанию, — сказала она, глядя вдаль. ***** Рейегар. Он вызвал их первыми. До дорнийцев дойдёт очередь, когда вернётся Артур, но с заблудшим сыном и Десницей нужно было разобраться в первую очередь. Он барабанил пальцами по столу — раздражённая привычка, которую позволял себе только в одиночестве. Когда дверь открылась, и он увидел их лица, часть его желала одного: ударить обоих. Но он сдержался. Выждал, пока они сели. Позор Королевской гвардии, стоявший в этом поединке. Эйгона охраняли рыцари Красного замка, теперь они ждали снаружи. Он уже собирался начать, когда появился Артур. Рейгар почувствовал облегчение, увидев старого друга, довольный, что послал его на поле вместе с Деймоном. Не потому, что Деймону в итоге понадобилась помощь, а потому, что знал: с ним всё будет в надёжных руках. Он никогда не был ленив в вопросах фехтования, хоть и уступал Артуру. Таких, как Меч Утра, было немного. Рейгар начал заниматься мечом поздно, и с тех пор одержимо стремился овладеть им так, чтобы быть достойным меча Висеньи, меча Эймона Рыцаря-Дракона. Долгое время он не был достоин. Пока, наконец, не стал. Но его мастерство — это было как сравнивать пламя свечи с солнцем, если поставить его рядом с Артуром… или с теми, кто носил меч до него. А вот Деймон… он был из нового поколения. Видя его на поле, лицом к лицу с сиром Джейме, лицом к лицу с самим Артуром, он ощущал гордость. Такую, какой не чувствовал с тех пор, как Эйгон был маленьким — покорным, светлым мальчиком. Рейнис… она всегда была его гордостью, боги, какой у неё был разум. Но Деймона он… он игнорировал. Не заботился. Не интересовался — умен ли он, предан ли, искусен ли. И вот теперь, глядя на него, он знал — он гордится своим сыном. — О чём вы думали? — спросил он, глядя сначала на Эйгона, потом на Джона. — Ваша милость? — Джон нахмурился, будто не понял вопроса. — Довольно. Я не потерплю этих игр. Я знаю, что это были вы. Вы оба. И спрашиваю: о чём вы, неведомой вас побери, думали?! — голос Рейгара стал холодным и острым, как клинок. — Это его имя, разве нет? У него есть дракон. Разве есть что-то плохое в том, чтобы так его называть? — небрежно бросил Эйгон. — Что случилось — случилось. Не строй из себя дурака, Эйгон. А то я начну обращаться с тобой как с Десницей. А ты не его Десница. Ты мой. Помни это, Джон. В следующий раз — отправлю тебя обратно в родовые земли. И опозорю тебя перед всем двором прежде, чем выдворю, — рявкнул он. — Ты извинишься перед братом. Сегодня. И будь счастлив, что я не заставляю тебя сделать это публично. — Я не буду, — бросил Эйгон. — О, ты сделаешь это. Я предупреждал тебя о последствиях. Ты извинишься, или я прослежу, чтобы ты заплатил за это — открыто и бесповоротно, — Рейгар встретился с ним взглядом. Эйгон опустил глаза. — Очень хорошо, — процедил тот. — Надеюсь, это будет искренне. А теперь — иди. Жди снаружи. Разговор с тобой ещё не окончен. Этот… «маленький поступок» твоих друзей не пройдёт бесследно — ни для них, ни для тебя. Джон, останься. Он дождался, пока Эйгон ушёл, и затем повернулся к Джону. Взгляд его был холоден и гневен. — Ты разочаровал меня, Джон. Это прекратится. Север. Железнорождённые. Деймон — с тех пор, как он прибыл. И теперь это. Хватит. Ты стал Десницей потому, что я тебя выбрал. Я могу и разжаловать тебя. Считай это последним предупреждением. А теперь убирайся. Пока ты не разбудил дракона окончательно. Он проследил за тем, как Джон, смущённый и подавленный, вышел. Артур придержал дверь, чтобы тот прошёл мимо Эйгона. Когда сын попытался вернуться, Артур бросил на Рейгара вопросительный взгляд, но тот покачал головой. Ещё не время. Артур вернулся и сел. Рейгар взглянул на него — взгляд друга был исполнен грусти. — Выскажи своё мнение, Артур. — Следовало бы забрать у него брошь. — Знаю. Но он служил мне верно. — В последнее время? — Его предупредили, Артур. Я не шучу. Один проступок — и он отправится прочь. У него есть и другие заботы, не только мои. — Твоя мать, — сказал Артур, и оба рассмеялись, хоть и сухо — разрядка была нужна. — Сир Деймон? — спросил Рейгар. — Сам сниму с него плащ. Вопрос — публично или тайно? — Публично или нет — слухи всё равно разойдутся. Я хочу, чтобы он ушёл. И не только из Королевской гвардии. Из города. Здесь он больше не желанный гость. — Эйгон? — Найдём ему замену. Я… я боялся за него, Артур. Боялся снова потерять. — Он сам способен себя защитить, Рейгар. — Я видел, — усмехнулся он. Но вскоре лицо его посерьёзнело. — Покушение. Потом это. Ревность Эйгона. И Рейнис… Я не знаю, что она обо всём этом думает. Каковы её намерения. — Видел его там, с этим Красным Жрецом. А потом — с волком. Он уже не мальчик, Рейгар. Мы не можем защитить его. И ему это не нужно. Всё, что нам остаётся — сыграть свои роли, — сказал Артур, кивая в сторону двери. Эйгон был в ярости. Он жаловался, ныл, оправдывался, утверждая, что послал Деймона защищать Оберина и Обару, и что, зная, что с ним Артур, он чувствовал себя в безопасности. — Оберин не под юрисдикцией Королевской гвардии. Как и Обара. А сир Деймон Сэнд больше не носит белый плащ, — холодно сказал Рейгар. — Он следовал моим приказам, — возразил Эйгон. Артур покачал головой. — Даже когда он напал на твоего брата, моего принца? — спросил Артур. — Это была схватка. Он угрожал им. Они объединились. А Красный Жрец, этот Торос, вмешался. Да и Деймон — дурак, он просто переборщил… — Твой брат защищался. И это не было дружеской дракой. Я уже говорил тебе, Эйгон: прекрати вести себя как дурак. И не думай, что я из тех, кто тебя поддержит. Последствия будут. — И что ты собираешься делать? — Сегодня, на пиру, все четверо твоих друзей, а также сир Деймон, извинятся перед твоим братом. Если Деймон примет извинения — я не трону твоих друзей. Но с самим сиром Деймоном всё кончено. С завтрашнего дня он изгнан. В Королевской Гавани ему не место. — Дорн не примет этого. Оберин, Доран — они воспримут это как оскорбление. — Единственное оскорбление — человек, опозоривший белый плащ. А решение принял дорниец, — твёрдо произнёс Артур. — И кто его заменит? — Это решит Артур, — ответил Рейгар. — А что насчёт сира Лораса? — спросил Эйгон. — Нет, — твёрдо сказал Рейгар. — Мой король? — уточнил Артур, хотя уже знал, почему. — Сейчас — нет, — Рейгар покачал головой. Эйгон фыркнул и поднялся. — Вечером — в моей комнате. Прежде чем отправиться на пир, ты должен будешь извиниться, — сказал Рейгар. Он наблюдал, как сын с гневом выбежал из комнаты, в каждом движении — тот самый мальчик, каким он был в детстве. И в глубине души Рейгар почувствовал сожаление — он подвёл ещё одного сына. Вздохнув, он повернулся к Артуру и кивнул, отпуская его — подготовить отставку сира Деймона. Когда друг ушёл, он откинулся на спинку кресла. Его сын выиграл схватку. Его сын. Их сын. Он улыбнулся. ***** Элия. Она пошла к брату, чтобы поговорить о решении Рейгара, зная заранее, каким гневным она его застанет. Когда она вошла, то обнаружила в комнате Оберина, его дочерей, Элларию и Рейнис — всех в разной степени ярости. Она не стала садиться; Левин поднялся вместе с ней. Она ожидала взрыва — и ждать пришлось недолго. — Кем он себя возомнил?! — вскричал Оберин, вскакивая на ноги. — Дорн не потерпит такого унижения! Я не потерплю! — Сир Деймон исполнял долг, он лишь выполнял приказы, — холодно заметила Обара, подхватывая тираду отца. — Довольно! Вы оба ведёте себя, как избалованные дети. Сядь, Оберин, — резко сказала она. Он метнул на неё взгляд. — Это приказ твоей королевы, — добавила она, и все в комнате уставились на неё. — Как прикажешь, моя королева, — прошипел её брат сквозь стиснутые зубы, оскалившись, словно зверь. — Сегодня сир Деймон опозорил нас. Он опозорил Дорн. Он опозорил наш дом. Меня. И если бы Рейгар не распорядился разоружить его и выслать с позором, это сделал бы я. Вы проследите, чтобы он явился на пиршество сегодня вечером. Вы проследите, чтобы его извинения были искренними. И вы проследите, чтобы он покинул город завтра утром. Я ясно выразилась? — Мама... — Я ясно выразилась?! — перебила она Рейнис, не повышая голоса, но с такой твердостью, что та замолчала. — Да, — процедил Оберин, едва сдерживая ярость. — Прошлой ночью кто-то пытался убить Деймона. Отравленная стрела. Кто-то пытался убить принца королевства. Когда эта новость разойдётся, а она разойдётся — как вы думаете, на кого укажут пальцем в первую очередь? — сказала она, обведя взглядом комнату. — Мы тут ни при чём, — отрезал Оберин. Она видела: он говорит правду. — Это неважно. Важно то, на кого все будут смотреть. Отравление. Принц. И кто останется под подозрением? Королевская гвардия, что бросила его на поле, что, судя по всему, поклялась уже другому дому, а потом ещё и напала на принца. Сир Деймон должен благодарить судьбу за то, что остался в живых, не говоря уж о том, что ему позволили вернуться в Дорн. — Я никогда не звал его на помощь, — сказал Оберин. Она кивнула. — Не беспокойся, Эйегоном я займусь сама. С этого момента всё заканчивается. Я пыталась быть мягкой, пыталась достучаться до вас... Но теперь всё. Эта вражда с Деймоном — она закончится. Или вы увидите, как я встану на защиту своей семьи. Он — её часть. Рейнис, иди со мной. Она повернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Они прошли в личные покои. Через минуту им предстояло идти к Рейгару, чтобы разобраться с извинениями Эйегона, но пока они остались вдвоем. Она дождалась, пока Рейнис сядет. — Ты говорила с братом? — Понятия не имею, о чём думал Эгг, — отозвалась Рейнис. — Я о Деймоне. Ты говорила с ним? — Нет. — Почему? — Я... я не знаю, что сказать. Не знаю, что о нём думать. — Почему ты так его ненавидишь? Он твоя кровь, Рей. Твоя кровь — как Эгг или я. — Нет. Он не такой. Он... другой. — Он твой брат. И я серьёзно сказала то, что сказала. Всё, конец. Поговори с ним. Попробуй понять. Возможно, ты увидишь, что он тоже ищет сестру, — сказала она. Рейнис посмотрела на мать, но та не могла разгадать выражения её лица. Они вышли и направились к Рейгару. Эйегон уже был там, рядом с отцом. Она подошла к мужу, поцеловала его в щеку, затем обернулась к сыну. Тот упрямо избегал её взгляда. Молчание длилось недолго — появился Деймон, с ним были Рейла и Барристан. Рейгар отослал всех стражников, даже Артура, и повернулся к сыну. — Эйегон, тебе есть что сказать брату? — Да... Прости, Деймон. Я не хотел обидеть тебя, называя тем прозвищем. Я понимаю теперь, насколько это было глупо, и прошу прощения. — Нет нужды, брат, — ответил Деймон. Она видела, как оба едва сдерживают себя, словно подначивая друг друга сказать лишнее. — Эйегон, — вмешался Рейгар. — Я также приношу извинения за поступки моих друзей. Это было необоснованно. Мне жаль. Им тоже. — Жалкие вы, конечно, — усмехнулся Деймон. Она зыркнула на него с явным раздражением, и он взглянул на неё с виноватой улыбкой: — Я принимаю твои извинения, брат. Пусть и сомнительные они. — Мы закончили с этим фарсом? — устало спросила Рейелла. Рейгар кивнул. Рейла и Деймон развернулись, чтобы уйти, не оставаясь дольше, чем требовал долг. Она заметила разочарование в глазах мужа... и кривую ухмылку на лице Эйегона. — Деймон, останься ненадолго перед пиром. И ты тоже, Рейла. Позже у нас не будет времени поговорить. — Как прикажешь, моя королева, — отозвался Деймон. — Деймон, — укоризненно произнесла она. Он улыбнулся ей. Может, и правда было бы лучше, если бы они ушли. Деймон едва перекинулся парой слов с Рейгаром, вовсе не говорил с Эггом и Рейнис. А с ней — только вежливые фразы. Когда они вышли, она уже собиралась заговорить с сыном, но тот прошептал что-то отцу. Рейгар, побледнев, почти выбежал из зала. Рейнис поспешила за ним, не понимая, что вызвало такую реакцию. Рейелла хотела последовать, но остановилась и повернулась к Эйегону. — Что ты сказал? — Что? Пустяки... — Эйегон, не смей! — повысила она голос. — Я просто сказал отцу, что Деймон, похоже, преклонил колено перед своим дядей на Севере. Предложил себя и своего дракона в услужение. Странно, правда? Он ведь отказался склониться перед отцом... — Ты идиот. Проклятый идиот, — прошипела она, выходя из комнаты. Он остался стоять, потрясённый. Ей понадобилось время, чтобы найти мужа. Он уже отослал Рейнис и стоял на балконе, глядя на город. Гнев прошёл. Он погрузился в то состояние, которого она боялась больше всего. Печаль. Она видела её в глазах, в осанке, в том, как он смотрел на вечернее небо. — Пойдём, Рейгар. Нам нужно готовиться. — Эгг рассказал тебе? — Рассказал. — Я так гордился им, когда он отказался склонить колено. Он стал другим. Вырос. Был уверен в себе. Даже слишком. — Мы не знаем всех обстоятельств. Может, у него были причины? — Он ненавидит меня, Элия. И имеет на это право. Но я... Она обняла его. Он немного расслабился, позволил себе слабость. Но она знала — он не вернётся окончательно, пока не поговорит с Деймоном. А этот путь будет непростым. Они оделись и направились на пир вместе с семьёй. Эйегон шёл рядом с Рейнис, Деймон — с Рейлой, Дейенерис и Визерис — вместе. Когда все выстроились, она увидела, как Эгг ухмыльнулся Деймону, как Деймон ответил взглядом. Как Дейенерис глянула на мать, а Визерис смотрел куда угодно, только не туда. Рейнис то и дело переводила взгляд с отца на Деймона, и когда Эгг заметил, как она смотрит на другого брата, его ухмылка сменилась мрачным выражением. Когда их представили, она вздохнула. Это была её семья. И сейчас она была разбита. Она не знала, хватит ли у неё сил собрать осколки. ****** Рейнис. Хотя турниры не были её любимым развлечением, она любила рыцарские поединки — их пышность, размах, блеск доспехов и звон копий, что заставлял кровь бурлить. Она знала, что её дядя предпочитает рукопашный бой. Судя по вчерашнему представлению, Деймон тоже. Но для неё настоящей магией были украшенные вензелями кони, сверкающая сталь, грохот столкновений и копья, разбивающиеся в щепки. Смр Артур выступал в доспехах Королевской гвардии, а на Деймоне были валирийские доспехи. Сир Лорас блистал, как павлин, осыпанный самоцветами, с небесно-голубыми незабудками на плаще. Но когда она выглянула на поле, её взгляд задержался на фигуре сэра Джейме. Его золотая броня сияла на солнце, гарцующие львы были выгравированы на нагруднике, а на шлеме — львиная голова с рубиновыми глазами. Его щит нес гордого льва Ланнистеров. Если когда-либо и был живой образ рыцаря в турнирном блеске — то это был он. Она взглянула в сторону помоста Ланнистеров, ожидая, что все глаза будут прикованы к их золотому льву. Но, к её удивлению, лишь его брат и сестра смотрели на Джейме. Зато племянник и племянница смотрели вовсе не на него — они смотрели на её брата. Она проследила за их взглядом — и заметила знак благосклонности на руке Мирцеллы. Очередное доказательство того, что Деймон благоволит девушке из Ланнистеров. Как будто зрелища прошлой ночи было мало. — Я смиренно прошу прощения, мой принц. Я позволил нетерпению и желанию скрестить с вами мечи затмить здравый смысл. Надеюсь, вы примете мои слова, как они есть, и, быть может, в будущем мы встретимся в бою на более дружественных условиях, — сказал сир Гарлан галантно, как всегда. — Это вполне понятно, сир Гарлан. Как я уже говорил вашему брату, вам не за что извиняться. Но я принимаю ваши слова — и сам с нетерпением жду новой встречи, — ответил Деймон с улыбкой. Он был куда менее любезен с Даркстаром и сиром Деймоном, а с сиром Харольдом и вовсе откровенно насмехался. Она не возражала — тот действительно был занозой в заднице. Остаток вечера он провёл в разговорах с львами, смеялся с Томменом и Джейме, пил с Тирионом, но больше всего танцевал с Мирцеллой. И она поймала себя на мысли: они смотрятся вместе… красиво. А затем — что ей самой хотелось бы, чтобы кто-то смотрел на неё так же. Чтобы танцевал с ней. Чтобы носил её знак. Она встряхнула головой, отгоняя эти мысли, когда начался первый поединок. Хотя имена участников были ей малоинтересны и не все входили в число фаворитов, зрелище само по себе захватывало. Настоящее волнение началось, когда её дядя сошёлся с сиром Патриком Маллистером — достойным бойцом с Речных Земель. Но Оберин должен был справиться — она не сомневалась. — Он возьмёт его за три, — сказала Тиена. Она кивнула в ответ. — Этого не хватит, — хмуро бросила Обара. Она удивлённо на неё посмотрела: Обара обычно была самой ярой сторонницей отца. — Почему? — Потому что вчера сэр Артур ударил его по плечу. А он до сих пор хромает, — тихо ответила Обара. Оказалось, Обара была права. Лошади скакали четыре схватки, прежде чем на пятой Оберин сбросил соперника с седла. Сир Лорас победил в своей схватке, как и Торос из Мира — Красный Жрец привлёк внимание не только её, но и Верховного Септона. Победили также сэр Артур, сир Барристан, сир Арис... и даже сир Бринден Талли, под освистывание — его семья по-прежнему не была прощена за мятеж. Когда Деймон выехал на поле, она с замиранием сердца наблюдала за схваткой с сиром Робаром Ройсом — лордом из Долины, ныне ещё менее популярным, чем прежде, ибо он выступал против принца. Толпа приветствовала Деймона криками и скандировала: «Белый Волк!» Леди Мирцелла буквально повисла на краю сиденья, а сам Деймон выглядел уверенным — в седле он держался прекрасно. Но с копьём в руках — куда менее уверенно. Грохот, когда копьё Робара попало в цель, заставил её вздрогнуть. Деймон промахнулся. Она зажмурилась, ожидая увидеть, как брат падает. Но, к удивлению, он всё ещё держался в седле — и, похоже, не пострадал. Во второй схватке он справился лучше — задел щит противника. Но копьё Робара вновь ударило сильно, и только сила воли удержала его в седле. — У него есть храбрость, — заметила Ним. — Надо отдать ему должное. — Только храбрость — не то, что держит копьё, — фыркнула Обара. Та хихикнула, а затем с удивлением и даже раздражением посмотрела на кузину. Почему та смеялась — она понять не могла. На третьей схватке оба рыцаря нанесли точные удары. Она почти ожидала, что оба рухнут. Но упал только Робар. Деймон остался в седле. Победа. И она вдруг поймала себя на лёгкой улыбке. Турнир продолжался. Все трое из Королевской гвардии, как и её дядя, прошли в следующий круг. Сэр Джейме выиграл с лёгкостью. Сир Лорас также. Победили Бирнден и — к её удивлению — Томмен Ланнистер, которого она даже не заметила, как тот покинул своё место. Торос одолел крупного рыцаря из Штормовых земель. А затем — тишина. Деймон снова вышел на поле. И вся трибуна замерла. Его противник… Её сердце сжалось. Сер Грегор Клиган. Гора. Его кличка не была преувеличением — он возвышался над всеми, его лошадь казалась варгом рядом с обычным конём. Она заметила, как Эйегон усмехается. Как Коннингтон переглядывается с ним. А вот выражение лица Оленны заставило её задуматься. Королева Шипов знала что-то? Глашатай что-то выкрикнул, но она не услышала — сердце било слишком громко. Её брат мчался навстречу Горе. И она почти сорвалась с места. Копьё Клигана врезалось в щит Деймона — тот едва не вылетел из седла. Удар был страшной силы. Копьё Деймона, напротив, безвредно скользнуло по броне Горы. Она посмотрела на свою бабушку, которую сир Бонифер крепко держал за руку и что-то шептал. Вторая схватка была иной. Люди вскочили с мест. Вместо удара по Деймону, Гора резко опустил копьё и ударил его лошадь. Но копьё Деймона попало в цель — с такой точностью, что Клиган вылетел из седла. Однако лошадь Деймона тоже перевернулась, и он сам взлетел в воздух. Она не могла смотреть. Только когда услышала ликующие крики, открыла глаза. Он стоял. — Как он это сделал?! — ахнула Обара. — Что — что он сделал? — прошептала она, не отрывая взгляда от брата. — Он перекатился... Приземлился и перекатился. Я не знаю как. Просто... не знаю, — призналась Обара, всё ещё поражённая. Но это было не всё. Гора поднялся и направился к нему. Пеший бой. Его меч — чудовищный, как и он сам. Она увидела, как её отец вскочил. Услышала крик. Из ниоткуда выскочил белый волк — будто молния. Он метнулся вперёд, встав между её братом и Грегора, оскалившись, готовый ринуться в бой. — Клиган, немедленно прекрати! — рык Тайвин Ланнистер эхом прокатился по полю. Толпа затихла. Все взгляды были прикованы к ним. Гора остановился. Помедлил. Развернулся и ушёл. Деймон кивнул Тайвину и пошёл проверить свою лошадь. На следующий день её отец распорядился завершить турнир. И она была благодарна. В дороге обратно в Красный Замок она молчала, вся охваченная тревогой. О нём. Она игнорировала кузин и всю оставшуюся ночь не разговаривала с дядей. Почему — не знала. Может, потому что боялась, что те скажут что-то о Деймоне. И она — встанет на его защиту. А разве это так уж плохо? Разве не за это борется её мать? Чтобы она защищала брата? Она заснула с этим вопросом… и во сне увидела колыбель. Тёмноволосого младенца. И девочку, что играла с его пальцами, пока он смеялся. ***** Деймон. Ужин в тот вечер прошёл в тишине. Деймон ел и пил молча. Его бабушка вовсе не притронулась к еде, сидя с пустым взглядом над своей тарелкой. Сир Бонифер выглядел тревожным. Он обменялся взглядом с Торосом, затем повернулся к рыцарю и заговорил: — Сир Бонифер, не будете ли вы столь любезны — я хотел бы поговорить с бабушкой наедине. — Конечно, мой принц. Я вернусь позже, моя королева, — ответил сир Бонифер, кланяясь и выходя. Деймон с трудом сдержал усмешку. Даже оставшись с ней наедине, сир Бонифер не забывал свою роль — не как возлюбленный, а как преданный рыцарь. Он и сам надеялся однажды найти нечто похожее. Может быть, с Мирцеллой? Мысль о ней вызвала у него лёгкую улыбку, которую бабушка сразу заметила. — Опять думаешь о ней? — спросила она, и он только шире улыбнулся, кивнув. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Деймон, я… Она не закончила — он поднялся. — Бабушка… Я знаю, день был тяжёлый. Я знаю, что покушение на меня всё только осложнило. Но поверь: со мной всё в порядке. Я цел, здоров, и потребуется нечто куда большее, чтобы меня убить. — Иногда достаточно просто второго Демона. Ты говоришь об этом слишком легкомысленно. За последние дни тебя уже дважды могли убить. — Ну, я называю это хорошей неделей, — усмехнулся он. Она не оценила шутку. — Это не смешно, Деймон. — Я знаю. Но послушай… Я прибыл в Эссос один. Девятилетним мальчишкой, без еды, без денег, без понятия, где я вообще нахожусь. По всем законам мне следовало умереть. Или быть проданным в рабство. Но я выжил. Я здесь. Жив. Чтобы убить меня, нужно кое-что большее, чем неудачливый убийца или обозлённый великан. — Почему ты не дал мне знать, что ты жив? Почему ты молчал? — Первые годы я не мог. Не было способа. Если бы мог — дал бы знать. — А позже? Торос сказал, что ты запретил ему даже говорить со мной о тебе. — Запретил, — признал он, и, увидев, как она съёжилась, быстро подошёл и заключил её в объятия. Сначала она сопротивлялась, но затем позволила себя обнять. — Есть вещи, бабушка… которые ты не поймёшь. С возвращением Льянакса всё изменилось. Драконы — это не просто сила. Это магия. А магия — это власть. И те, кто хочет её, уже охотятся. — Я бы не пришла одна. Я бы привела гвардейцев. Армию. — Это бы не помогло. Против того, с чем мы столкнулись, мечи бесполезны. — Я не понимаю. — Торос нашёл меня. Мы говорили. И он привёл меня в храм. Там я узнал: это была не случайность. Это было предначертано. Его бог… Р’глор искал меня. — Р’глор? Ты… избранник? — Один из крови. В жилах которых течёт и огонь, и лёд. Предсказанный принц. Песнь льда и пламени, — сказал он, и увидел, как она смотрит на него, как на безумца. — Я знаю, как это звучит. Но я это видел. Я видел, что грядёт. И что случится, если мы не будем готовы. — Но при чём здесь я? — Мы с тобой одной крови. Ты — не угроза. Но через тебя могут добраться до меня. Если бы ты прибыла в Эссос, они бы нашли тебя. — То есть ты позволил мне поверить, что ты мёртв… чтобы защитить меня? — А если бы я послал тебе письмо с просьбой не приезжать… ты бы послушалась? — спросил он тихо. Она не ответила. — Мы здесь в безопасности? — спросила она после долгой паузы. — Да. У них нет здесь силы. Нет последователей. Если бы они попытались — я бы почувствовал. — Как? — Р’глор. — А если мы просто… отправимся в Эссос? С визитом? Торговым караваном? — Я всё равно бы узнал. — О, Дэни… — прошептала она, и в её голосе звучала тревога. — А как же Дейенерис? Её подруга — эссосийка. А если она… — Миссандея? Она в безопасности. Она с нами. — Откуда ты знаешь? — Потому что я сам отправил её сюда. ****** Астапор. 296 год после Завоевания. Линакс пролетал над городом, когда Торос сидел у него за спиной. Мелисандра — нет. Дракон приземлился в нескольких лигах от Астапора, и Деймон похлопал его по шее, отпуская. — Каков план, мой принц? — спросила Мелисандра. — Как показал Р’глор: дракон — это армия. — Думаешь, они захотят заключить сделку? — спросил Торос. — А ты бы не захотел? Они направились к главным воротам, затем — к самой большой пирамиде. Кразнис мо Наклоз, знаменитый торговец рабами и человек огромного веса, не скрывал своего отвращения. Но с ними были Красные Жрецы, и его обычные приёмы теряли силу. Оставалась только жадность. — Я пришёл обсудить сделку, — произнёс Деймон на искаженном валирийском. Кразнис не стал говорить сам — только скривился и повернулся к тёмнокожей девушке, сидящей рядом. Её улыбка исчезла. — Добрый Хозяин говорит, что ни вы, ни ваши жрецы ему не нужны. Уходите. Ему нечего от вас получить, — перевела она. — Я хочу купить всех его Безупречных. И тех, что ещё учатся, и тех, кто уже прошёл подготовку. Кразнис рассмеялся. Деймон усмехнулся и обернулся к Мелисандре. — Кажется, мы ошиблись. Кразнис не так умен, как о себе думает. Дурак, раз не замечает открывшейся перед ним возможности. По его взмаху Безупречные опустили копья. — Впечатляет. Но хотите увидеть настоящую силу? Увидеть то, что вы отвергаете? Вам стоило всего лишь попросить, — сказал Деймон. В ту же секунду в небе раздался рев. Безупречные обменялись взглядами. Даже они. Не страх — замешательство. Девушка рядом с Кразнисом нервно сжала подол. В глазах толстяка — блеснула жадность. Победа была близка. — У тебя есть… дракон? — спросил Кразнис. — Ты мог бы забрать его. Если бы осмелился, — ответил Деймон и повернулся к выходу. — Две тысячи. — Всех. — Четыре. Он уже дошёл до двери, когда голос хозяина вновь остановил его: — Насколько он велик? — Посмотри в окно, — сказал Деймон. И как только Кразнис обернулся, дракон пролетел над пирамидой. Сделка была заключена. Даже Миссандея, девушка-переводчица, была отдана в подарок — «подсластить сделку». Три дня спустя Деймон улетел из Астапора. Серый Червь остался — восстанавливать порядок. Астапор стал свободным городом. Миссандея вернулась с ним в Волантис. У Р’глора, казалось, был собственный план и на неё, и на Безупречных. Но истину откроют Деймону лишь тогда, когда придёт время — сколько бы он ни спорил с богом. Позже он отправил Миссандею в Вестерос. И сразу после ухода Тороса ушла и она. Он не говорил с ней с тех пор. Не видел — разве что мельком. Его бабушка смотрела на него странно. А он поклялся — однажды расскажет ей всё. Всё. Даже то, что сам боялся в себе признать. ***** Мирцелла. Её дед был вне себя от ярости из-за лорда Клигана, приказав ему немедленно вернуться на Запад. За ужином тем вечером он беседовал с её дядьями, и все трое выглядели напряжёнными. Джоффри сидел молча, угрюмый, и уже несколько дней ни с кем почти не говорил. Даже её мать, устав от его капризов, больше не пыталась вразумить его — и в итоге ей с Томменом пришлось общаться друг с другом. Она с нетерпением ждала этого момента с тех пор, как узнала о влюблённости своего брата. Хотя раньше она вовсе не была поклонницей леди Маргери — обе когда-то боролись за внимание Эйгона, — с прибытием Деймона всё изменилось. Мирцелла больше не воспринимала Хайгарденскую розу как соперницу, и потому начала относиться к ней куда дружелюбнее. Мысль о том, что её брат влюблён, забавляла её — особенно потому, что теперь дразнили не только её одну. — Он коронует тебя, если победит? — спросил Томмен. — А я думала, ты собирался победить и короновать леди Маргери. — Я бы с радостью. Но если не я, то пусть уж лучше он… при условии, что коронует именно тебя, — ответил Томмен, улыбаясь сестре. — Думаю, он бы согласился. — Ему нравилось танцевать с тобой, — усмехнулся брат. — Почему ты так решил? — Он танцевал только с тобой и со своей бабушкой. Она улыбнулась. Томмен был прав: на пиру в честь открытия турнира он танцевал лишь с нею и со своей бабушкой. Каждый раз, как она того желала. А когда он победил в схватке и, взяв её благосклонность, прикрепил к руке, она затаила дыхание. Все взгляды были обращены к ней, но видела она только его тёмные глаза. Во время танца он наклонялся к её уху, шептал, что носил её символ у самого сердца, что именно она помогла ему одержать победу, и что малейшее, что он может сделать в ответ — это привязать её цвета к себе. Но то, к чему она снова и снова возвращалась мыслями, был их поцелуй той ночью. Её дядя беседовал с матерью, Томмен — с дедом, и в тот миг, когда Деймон заметил её, он молча повёл её к двери, и они остались вдвоём на балконе. Белый Волк, стоявший на страже, не подпустил к ним никого. Он повернулся к ней, и она чувствовала его взгляд на своих губах — зовущий, тянущий. Когда он наконец наклонился и поцеловал её, время словно остановилось. Мир исчез. Когда они отстранились, глаза их встретились — и в них она увидела, что он чувствует то же самое. — Ты снова это делаешь, — усмехнулся Томмен. — Что? — Засыпаешь и грезишь о Деймоне Таргариене. — Неправда. — Правда, Селла, — сказал Томмен, хихикнув. Она рассмеялась вместе с ним. Этой ночью она спала крепко. Когда они прибыли к месту, где проходила первая схватка, в турнире оставалось лишь шестнадцать рыцарей. Она не знала, за кого болеть — за дядю, за брата, за Деймона... Ей хотелось, чтобы они все выжили и не столкнулись друг с другом. Вскоре Томмен выбыл первым, и она была рада видеть, что брат остался цел. Победа сира Лораса не ускользнула от их внимания, и Мирцелла гадала, не Эйгон ли подстрекал Тирелла к этому. Сир Бринден выбил сера Ариса за пять наклонов, к раздражению толпы. Джейме Ланнистер победил лорда Берика за два, а сир Барристан одолел Тороса из Мира. Деймон с трибун следил за боем, не спуская глаз со своего друга. Сир Артур вышиб лорда Брайса Карона с первого же наклона, словно это не стоило ему и усилий. Пёс, Сандор Клиган, победил сира Лайла Крейкхолла в четвёртом раунде — удары их копий гремели так, что казалось, земля дрожит. Затем принц Оберин вышел против рыцаря из Простора. Когда сир Бейлор подъехал к нему, толпа перешёптывалась, украдкой поглядывая на Тиреллов. Опасения оказались напрасными: Оберин сломал четыре копья и сбил с коня наследника Староместа. Парень перенёс поражение с куда большим достоинством, чем она ожидала. Затем выступал Деймон. Его соперником стал сир Бейлон Сванн. Семь наклонов — и ни один не дал победителя. Когда король уже собирался принять решение, рыцари вновь оседлали коней. На этот раз Деймон наклонился в седле, уклоняясь от копья, а его собственное точно попало в цель, выбив Бейлона из седла. Мирцелла ликовала так же громко, как и толпа. Если зрители были возбуждены во время схватки Оберина, то теперь напряжение возросло вдвое. Леди Оленна и Маргери с беспокойством следили, как сир Лорас выезжает против Оберина. Первые два наклона — промахи. В третьем Лорас чуть не свалился и ахнул, но удержался. В четвёртом Оберин пал. Томмен заметил, как Маргери с сияющей улыбкой подбадривает брата. — Похоже, розы в восторге, — прокомментировал Тирион с трибун, и Мирцелла расхохоталась. Он был прав. Следующий бой — Сандор против Джейме. Первый и второй наклоны — ничья. Третий и четвёртый — тоже. Но пятый удар, нанесённый её дядей, был невообразимо точным. Пёс упал, к счастью, не получив травм. Джейме поднял шлем, улыбнулся и уехал, оставив её, мать, Томмена и Тириона бурно аплодирующими. Даже её дедушка сидел с лёгкой улыбкой. — Это было нечто! Видела, как он поймал его? Безупречно! Это — турнир Джейме, — заявил Томмен, и она подумала, что, возможно, он прав. Сир Барристан встретился с сером Бринденом — двое старейших на поле, но по их манере держаться и не скажешь. Шесть наклонов — ничья, по три на каждого. В седьмом победил Барристан, и Томмен сменил тон: — Не знаю, кто вообще сможет сбить его с коня. Он слишком хорош. Но она почти не слушала. Сир Артур должен был сразиться с Деймоном, и она наблюдала, как те выезжали плечом к плечу, смеясь и шутя. С первого же наклона стало ясно: Деймон проиграет. Его копьё лишь скользнуло по щиту, тогда как удар Артура был безупречен — Деймон не просто упал, он пролетел футов двадцать, прежде чем приземлиться. Толпа вскочила. Король, королева, сестра, тётя, бабушка — все смотрели. Артур вскочил и поспешил к неподвижному Деймону. Прошло несколько томительных мгновений, и затем, в наступившей тишине, они услышали — смех. Артур и Деймон смеялись. Артур поднял друга, повернулся к публике: — Его светлость считает, что счёт теперь равен — по одной победе каждому, и предлагает решающую встречу... только не на копьях. Может, на вышивке? — объявил он, вызывая взрыв смеха. Мирцелла смеялась вместе со всеми. Пусть она и расстроилась его поражением, главное — он в порядке. А уже через минуту он сидел рядом с ней, и начался полуфинал. — Как ты? — спросила она. — Как будто меня с лошади скинули. И с размаху. — Он усмехнулся. — Так и было. — Значит, это не был страшный сон? — поддел он её, и она шутливо толкнула его в плечо. — Ай, теперь и воспоминания больно, — рассмеялся он. — Ты ехал достойно. — Недостаточно. Придётся практиковаться, если хочу короновать тебя королевой любви и красоты. — Значит, ты собирался короновать меня? — приподняла она бровь. — А кого же ещё? — произнёс он, глядя прямо в её глаза. Если бы не кашель Томмена, она бы, возможно, поцеловала его. Но начинался первый полуфинал — Джейме против сира Лораса. Она хотела спросить у Деймона, кого он считает фаворитом, но Томмен опередил её: — Мой принц, за кого вы? — Твой дядя возьмёт. Лорас хорош, но сир Джейме — куда лучше. Так и оказалось. Шесть наклонов, четыре хороших удара Лораса, но Джейме будто ждал момента — и в шестом победил. Следом — Артур против Барристана. Деймон подался вперёд, весь во внимании. — А этот? — спросил Томмен, без титула. — Простите, мой принц, — поправился он, заметив взгляд сестры. — Не знаю, — ответил Деймон, качнув головой. Потребовалось пять наклонов, но победу одержал Смелый. Артур поднялся, пошутил с братом и покинул арену. Финал. Все взгляды устремлены на поле. Мирцелла подбадривала дядю, а Деймон — сира Барристана, и она чуть не рассердилась, но вспомнила: тот был ему как наставник. Первый наклон — сломанные копья. Второй — Джейме мощно ударил по щиту. Третий — Барристан взял своё. И в четвёртом всё решилось. Барристан летел чуть быстрее, и его копьё настигло Джейме, в тот миг, когда тот попытался уклониться. Она сжала ладонь Деймона. Дядя упал. Мирцелла задержала дыхание. Он встал, и она с облегчением вздохнула. Побеждён, но цел. Барристан кивнул и, взяв венок, подъехал к матери Деймона. — Моя королева, я бы назвал вас королевой любви и красоты, — произнёс он. Деймон широко улыбнулся, и, наклонившись к Мирцелле, прошептал ей: — Теперь я знаю, как выглядит победа. И ещё больше хочу короновать именно тебя.