Глава 10

Глава 10: Я пришел на пир Королевская Гавань 300 от з.э Торос. Готовиться к пиру было последним, чего ему хотелось. Но отправиться туда с принцем всё равно предстояло, и потому Торос сидел, хмурясь, пока ему подстригали волосы и бороду — в то время как сам принц смеялся, наслаждаясь процессом. С тех пор как Торос прибыл в Королевскую Гавань, он немного расслабился, но к этим церемониям по-прежнему питал неприязнь. Принц же, напротив, получал явное удовольствие от каждого мгновения. — Ты всерьёз собираешься сидеть здесь и смеяться надо мной? — буркнул Торос, когда девушка подравнивала ему бороду. — Конечно, — ухмыльнулся Деймон. — Что, думаешь, я забыл, как ты смеялся надо мной? — Когда это было? — нахмурился он. — Волантис, Норвос, Браавос… Продолжать? — Это другое. — Другое? — приподнял бровь Дэймон. — Да. Тогда ты выглядел нелепо, — сказал Торос, и впервые за утро улыбнулся. Принц засмеялся вместе с ним. — Марел, возьми ещё немного сверху, — подмигнув, сказал Деймон. — Деймон, — проворчал Торос, и оба снова расхохотались. Когда девушка закончила с его волосами и бородой, Торос отошёл в сторону, ожидая, пока Деймон займёт её место. Хотя неудивительно, что принц не торопился: он любил свои волосы слишком сильно, чтобы позволить кому-то укоротить их без крайней нужды. Когда приготовления были завершены, они вернулись в покои принца, чтобы подождать — до начала пира оставался ещё почти час, а для Дэймона, как всегда, и того больше. В комнате их уже ждали бабушка принца и её рыцарь. Оба были безупречно одеты. Рейла взглянула на Тороса с выражением одобрения, будто признавая его усилия, но, повернувшись к внуку, покачала головой. — Я думала, ты собирался подстричься, — сказала она. — Я и подстригся, — ответил Деймон с невинным видом. — Когда? — Кажется, год назад, — с улыбкой заметил он. Рейла рассмеялась и взъерошила ему волосы. Торосу нравилось видеть, каким беззаботным становился его принц рядом с бабушкой. С ней, с девчонкой из дома Ланнистеров, с сирами Барристаном и Артуром он был другим человеком — спокойным, лёгким, настоящим. В кругу остальных же он выглядел сдержанным, порой даже скованным. Зная Деймона так долго, Торос легко распознавал его настроение и предпочитал видеть его таким, каким он был сейчас — счастливым. — Торос, ты не оставишь меня на пару минут с внуком? — обратилась к нему Рейла. Он молча кивнул и вышел в холл. У дверей стоял сир Барристан, исподлобья наблюдая за ним. Торосу не нравилось, что их вынуждают делить обязанности по охране — и рыцарю, судя по виду, тоже. Принц настоял на том, чтобы постоянно сопровождать его двоим — и ему, и Барристану — было излишне. В случае опасности он согласен иметь обоих рядом, но в пределах замка — одного достаточно. — Сир Барристан, — сказал Торос, подходя ближе. — Торос, — кивнул рыцарь. — Знаете, может, стоит как-нибудь сразиться, сир, — с лёгкой ухмылкой предложил он. — И зачем нам это? — удивился Барристан. — Чтобы показать вам, что я тоже способен защищать принца. — Я в этом не сомневаюсь, — серьёзно ответил рыцарь. — Ни в твоих умениях, ни в твоём желании. — Тогда почему вам не по душе, что я его охраняю? — спросил Торос с искренним интересом. — Ты не из Королевской гвардии. Мы дали клятву защищать королевскую семью. Возможно, у тебя есть свои причины стоять на его страже, но ты этой клятвы не приносил. — Вы хотите, чтобы я поклялся отдать за него жизнь? Думаете, я уже не клялся в этом? — Я верю тебе. Но ты не носишь белый плащ. Ты можешь быть рядом, можешь сражаться, но ты не символ Королевской гвардии. Не знак, что принц под защитой трона. Торос молча кивнул, осознав, к чему тот клонит: к образу — к белому плащу за спиной принца, к тому, как выглядит защита в глазах других, особенно тех, кто ищет в этом знак силы и порядка. — Сир Барристан, ведь даже когда мы оба были рядом, на принца покушались. Ваш орден не даёт ему большей защиты, чем вы или я — как мужчины. Рыцарь долго смотрел на него, взвешивая слова. Наконец кивнул. — Ты прав, Торос. В этом я с тобой согласен. Безопасность принца — вот что для меня важно. Думаю, мы оба готовы сделать всё, чтобы её обеспечить. — Так и есть, сир. — Барристан, — с едва заметной улыбкой поправил тот. — Завтра, может быть, и сразимся. Полезно быть в форме. — Буду рад, Барристан. Он уже хотел было что-то добавить, как прибежал слуга с вестью: королевская семья готова к выходу. Когда Дэймон и его бабушка вышли из покоев вместе с сером Бонифером, принц кивнул ему, и Торос последовал за ними в пиршественный зал. Зал был уже полон. Он быстро огляделся, выискивая потенциальные угрозы — не потому, что ожидал нападения в таком месте, но просто из привычки. Наибольшее его внимание привлек стол, где сидели друзья брата Деймона. Почти каждый из них уже пытался навредить принцу с тех пор, как тот прибыл в столицу, за исключением двоих. Один — дорнийский принц, чьё присутствие за обычным столом удивляло: Торос ожидал увидеть его за Высоким столом с семьёй. Второй — железнорождённый, у которого было, пожалуй, больше причин для вражды, чем у кого-либо ещё. — Его светлость король Рейгар и её светлость королева Элия! — провозгласил глашатай, и зал встал. Но Торос не смотрел на короля с королевой, даже когда было названо имя его собственного принца. Вместо этого он пристально наблюдал за дорнийцем и Грейджоем. У дорнийца лицо исказила гримаса презрения при упоминании имени Деймона — и это раздражало Тороса сильнее, чем он ожидал. Но именно выражение Грейджоя приковало его взгляд. В нём было что-то опасное. Он сделал шаг вперёд, стараясь разглядеть лучше, слиться с тенью… Но голос выдал его. Голос, которого он бы предпочёл не слышать — не сейчас. — Торос, — сказала Мелисандра и улыбнулась. Жрица Р’глора, его соратница. — Мелисандра, — сдержанно сказал он. — Рад снова тебя видеть, хоть и удивлён. Что привело тебя сюда? — Наш принц, Торос. Наш принц, — произнесла она, и он заметил, как её взгляд метнулся к Высокому столу, где сидел Деймон. ***** Мирцелла. Увидев, как Эйгон вошёл в зал в сопровождении Маргери Тирелл, Мирцелла почувствовала лёгкую обиду. Деймон уверял её, что они появятся сегодня вечером как семья, и теперь она терзалась мыслью, что он просто не захотел, чтобы она сопровождала его. Хотя, судя по взгляду, который он бросил на брата, когда тот вошёл под руку с бабушкой, было гораздо вероятнее, что для него самого это стало неожиданностью. Она заняла своё место за столом, когда королевская семья устроилась за высоким. Рядом с ней сидел Томмен, и его взгляд, как и её собственный, был прикован к почётному столу. — Похоже, и племянница, и племянник мечтают оказаться где-то в другом месте, — заметил Тирион с насмешливой ухмылкой, от которой ей захотелось фыркнуть. — Возможно, мы просто хотим, чтобы наш дядя оказался в другом месте, — парировала она, и Тирион рассмеялся. — Если бы мог, Мирцелла, честное слово, я бы ушёл. Но отец настаивает, чтобы мы все присутствовали, — сказал он, бросив взгляд на Тайвина, восседавшего во главе стола между Серсеей и Киваном. Прежде чем она успела ответить, из главного стола начали подавать первое блюдо. Победитель Турнира — Деймон, а не сам король — получил право выбрать, кто первым будет награждён угощением. И он выбрал её семью. Это не ускользнуло от внимания присутствующих. Мирцелла заметила, как её дед вежливо кивнул — на самом деле, это был жест одобрения, гордое кивание льва. Она перевела взгляд к тому месту, где сидел Деймон, и встретила его тёплую улыбку. Он словно ждал этого взгляда. Она не смогла не улыбнуться в ответ и изящно кивнула, повернувшись к еде. Положив на тарелку мясо, она постаралась не обращать внимания на самодовольную усмешку Тириона и на довольную улыбку своей матери — хотя и подозревала, что на её собственном лице тоже до сих пор играла улыбка. К моменту, когда подали десерт, она уже была вполне сыта. Она только откусила кусочек персикового пирога, надеясь, что перед танцами будет небольшой перерыв — к счастью, он действительно последовал. Когда Деймон встал из-за стола, ей едва не захотелось тоже подняться и пойти к нему навстречу — но тут же разочарование охватило её, когда он направился к прекрасной даме в алом. Он поприветствовал её тепло, по-дружески. Но объятие, которое они разделили, показалось Мирцелле слишком близким. Кто она? Откуда ей известно имя её принца? Она уже собиралась подойти, чтобы выяснить это, но Тирион, заметив её взгляд и выражение лица, заговорил: — Ещё одна красная жрица. Или всё же жрец? — Ты думаешь, она как Торос? — спросила она, не отрывая глаз от пары, и Тирион кивнул. — Посмотри на Верховного Септона, — сказал он и указал на грузного мужчину, сидящего у стены. Предстоятель веры, нахмурившись, уставился на Деймона, Тороса и женщину в красном. Отвращение на его лице не оставляло сомнений: эта женщина и впрямь была одной из жриц Р’глора. Мирцелла почувствовала, как напряжение немного спадает. Она была скорее похожа на Тороса, чем на бывшую любовницу, вернувшуюся за Деймоном. Теперь она наблюдала за ними внимательнее. И хотя их отношения были очевидно тёплыми, в них не чувствовалось флирта. Более того, не раз она ловила на себе взгляд Деймона. Спустя несколько мгновений Торос и красная жрица прошли мимо и заняли свои места, а Деймон вновь направился в её сторону — но на полпути его остановил, к изумлению Мирцеллы, сам Черная Рыба. Зазвучала музыка, но Деймон так и не подошёл. Она окинула зал взглядом и поняла, что его нигде не видно. В этот момент Томмен наклонился к ней: — Селла, потанцуй со мной, — сказал он настойчиво. — Я не в настроении, — ответила она. — Селла, — повторил он тише. Она кивнула и поднялась, позволяя ему повести её к танцплощадке. Она заметила, как Теон Грейджой направился к её столу. Неужели он собирался пригласить её на танец? До такой ли степени он глуп? Или Эйгон подбил его на это? Мирцелла не была уверена, но брат вовремя спас её от неловкого отказа. Томмен оказался превосходным танцором. Время, проведённое с дядей на тренировочной площадке, сделало его движения плавными и уверенными — он больше не был тем неуклюжим пухлым мальчиком, каким его запомнили при дворе. — Она смотрит, — хихикнула она, заметив, как он покраснел. — Кто? — спросил он, пытаясь сохранить безразличный тон. — Ты знаешь кто. — Это он? — уточнил Томмен, и на миг она подумала, что он имеет в виду Эйгона, сидящего в стороне и игнорирующего Маргери. — Кто? — переспросила она, уже зная, что речь идёт о Деймоне. — Селла, ты ведь знаешь, кто, — сказал он, лукаво улыбаясь. Прежде чем она успела ответить, улыбка брата стала ещё шире. Она обернулась к столу и увидела, что Маргери всё ещё сидит там. Она собиралась спросить, что вызвало у него такую радость, когда за спиной раздался голос: — Можно? — Конечно, мой принц, — ответил Томмен, разворачивая сестру к Деймону. — Моя леди, окажете ли вы мне честь потанцевать? — С удовольствием, — сказала она с лёгкой полуулыбкой. Он держал её куда ближе, чем Томмен, и она едва не растаяла в его объятиях, когда они начали танец. Как и её брат, Деймон двигался уверенно и изящно. Она подумала, что всем мужчинам следовало бы чаще сражаться, если результат — такая лёгкость в танце. — Прости, что пригласил тебя не сразу. Похоже, я стал неожиданно популярен, — усмехнулся он, заглядывая ей в глаза. — Я заметила, — отозвалась она, бросив взгляд в сторону красной женщины, сидящей рядом с Торосом. Деймон проследил за её взглядом, и, догадавшись, о чём она подумала, широко улыбнулся, развернув её так, чтобы она смотрела прямо на ту. — Леди Мелисандра, красная жрица из Волантийского храма. Давняя подруга. Как и Торос — человек, которому я доверяю безоговорочно. Она перевела взгляд на него. — Почему? — Как и Торос, она заслужила моё доверие. Она была мне как мать на протяжении многих лет, — ответил он, и Мирцелла почувствовала, как облегчение окатывает её. — Мама? — переспросила она. — Да. Подожди… ты думала… — Он прищурился, а она смущённо отвела взгляд. — Мирцелла, посмотри на меня. Она подняла глаза. — Я не мой брат. И не хотел бы им быть, — сказал он, и она широко улыбнулась. — Я знаю. Они танцевали ещё несколько композиций, прежде чем вернулись к её столу. Её мать и дядя всё ещё кружились на танцплощадке, а дед покинул зал. Так что за столом остались только она, Тирион, Томмен и принц Деймон. Тот помахал Торосу и Мелисандре, и оба направились к ним, заняв места напротив. — Лорд Тирион, лорд Томмен, позвольте представить вам Тороса из Мира и леди Мелисандру, — сказал Деймон, затем повернулся к ней. — Торос, Мел, это Мирцелла. Моя… очень хорошая подруга, — добавил он, беря её за руку. ***** Бонифер. Он встал в тени у стены, предпочтя не садиться рядом с королевой. Не то чтобы он не хотел — но сегодня он работал. Его задача — наблюдать. Он обвёл взглядом зал, внимательно следя за тем, кто и как смотрит на Деймона. Когда тот появился, Бонифер занял своё место и, не отрываясь, следил за выражениями лиц: взгляд принца Квентина, застывший на фигуре Деймона, и Теон Грейджой, буквально прожигающий его глазами. Всю ночь он держал этих двоих в поле зрения. А также других. Эйгон и Джон Коннингтон — оба не спускали с принца глаз, равно как и Оберин Мартелл с дочерьми. Было и множество других взглядов — настороженных, заинтересованных, но никто не смотрел так нагло, так яростно, как Грейджой. Настолько, что сперва Бонифер лишь фыркнул: никто не может быть настолько глуп. Но чем дальше, тем чаще его взгляд возвращался к Железнорождённому. Он инстинктивно шагнул вперёд, когда увидел, как к Деймону приближается Красная Женщина… только чтобы заметить, как принц улыбается ей с подлинной теплотой. А потом он увидел, как Теон поднимается и направляется к Мирцелле — и всё стало ясно. Это был он. Это должен быть он. И ему — одному из Сотни — следовало бы обратить больше внимания на Железнорождённого раньше. Он окинул взглядом зал и заметил сира Джарета, сидящего с лордами Простора, и сира Ивара, рядом с дорнийцами. Он дождался, пока оба не встретились с ним взглядом, и коротким кивком указал на Теона. Получив два ответа, он почувствовал на себе взгляд королевы. Он улыбнулся ей и направился к ней. — Моя королева, позволите танец? — спросил он, с лёгкой дерзостью в голосе. — Конечно, сэр, — ответила она, изящно приподняв бровь. Они вышли в центр зала, и когда зазвучала музыка, королева положила голову ему на плечо. Он наклонился к её уху. — Думаю, мы его нашли, — прошептал он, и почувствовал, как уголки её губ изогнулись в улыбке. — Если так, я хочу увидеть его, прежде чем вы с ним разберётесь. — Как пожелаете, моя королева. Когда танец завершился, он кивнул Джарету и вышел из зала. По пути он прошёл мимо одного из воробьёв Вариса. Ребёнок бросился прочь, завидев его — знал, что за ним лучше не шпионить. Бонифер грустно усмехнулся. Его давно беспокоил способ, которым Варис использует детей, но королева запретила ему вмешиваться. — Бон, — услышал он за спиной голос Джарета. — Грейджой. Забери его сегодня ночью. — Ты уверен, что это он? — Абсолютно. — В старое место? — Да. Но сначала — королева хочет увидеть его. — Понял, — кивнул Джарет. — Я — всего лишь один из Сотни, — сказал Бонифер, положив руку на грудь. — Как и я, — отозвался Джарет, повторяя жест. Оставшись один, он несколько минут постоял в тишине, затем развернулся, чтобы вернуться обратно в пиршественный зал. Только он сделал шаг, как уловил знакомый запах благовоний и тяжело вздохнул. — Что тебе нужно, евнух? — спросил он с холодной неприязнью. — Просто проходил, сир Бонифер, — раздался мягкий голос Вариса. — Увидел одну из моих маленьких пташек в беде — и сразу понял, что вы где-то рядом. — Я уже говорил тебе, Варис, — голос Бонифера стал твёрже. — Держи своих шпионов подальше от меня и моих людей — и у нас не будет проблем. Отправишь их ко мне — и всё. Он развернулся и пристально посмотрел в глаза евнуху. — Скажи мне честно, Варис… кто-то бы и вправду скучал по тебе, если б ты исчез? Евнух сделал паузу, словно смакуя вопрос. — Мы оба знаем, что нет, сир. Однако вы не единственный, у кого есть работа. Король столь же жаждет узнать имя нападавшего на его сына, как и Её Величество. — Тогда дождись конца пира — и узнаешь. Уверен, к тому моменту вопрос уже будет решён, — отрезал Бонифер и пошёл прочь. — У принца весьма колоритная компания, не так ли? Один красный жрец — допустимо. Но двое? Один из них из самого Волантийского храма… Это будет обсуждаться, даже если мои пташки — нет, — сказал Варис со своей неизменной улыбкой, и, фыркнув, развернулся и исчез в другом направлении. Бонифер нахмурился. Он был так сосредоточен на Теоне, что упустил Мелисандру. Несмотря на всю его неприязнь к евнуху, тот был прав. Связь Деймона с Торосом ещё можно объяснить. Но появление волантийской жрицы… это вызовет вопросы. Проблемы. Он ускорил шаг, и тут к нему подошёл один из его людей. — Сир Лоренс? — удивлённо спросил он, узнав долинца. — Бон, тебе лучше пойти со мной в доки, — сказал Лоренс. Голос его был более напряжённым, чем обычно. — Почему? — Корабль. Из Эссоса. Прибыл с целой сотней на борту… и с людьми из Вестероса. Это… странно. — Более чем. Ладно. Иди вперёд. Я предупредлю Джарета и Ивара, что задержусь. — Не надо, я сообщу им сам. Тебе лучше увидеть это своими глазами. Бонифер не стал тратить время. Он быстро направился к воротам, по дороге к нему присоединились шестеро его людей. Когда они прибыли в доки, он увидел массивное судно. На палубе выстроились Безупречные — стройные, не подающие виду тревоги. Зрелище было… тревожным. Но его удивление только усилилось, когда он узнал одного из стоящих на берегу. — Сир Давос? — удивился он. — Сир Бонифер. Рад видеть вас живым и здоровым, — с теплотой ответил Луковый Рыцарь. — Взаимно, сир. Хотя… должен признаться, не ожидал увидеть вас в такой компании, — сказал Бонифер, кивнув в сторону Безупречных. — Принц слишком часто оказывается в центре бед. Я счёл разумным быть готовым. — Принц?.. — Бонифер не уточнил, зная, о ком идёт речь. — Принц Деймон. Он здесь, верно? — Да. Ты с ним? — спросил он, наблюдая, как высокий белокурый вестеросец разговаривает с командиром Безупречных. — До конца, сир, — спокойно ответил Давос. По спине Бонифера пробежал холодок. Он собирался задать ещё вопрос, но тут небо разрезал рёв. Над кораблями пронёсся дракон, направляясь к Красному замку. Его люди инстинктивно пригнулись. Но ни Давос, ни воины на палубе даже не дрогнули. — Как я уже сказал, сир… — произнёс Давос с лёгкой улыбкой. — Наш принц умеет притягивать беду. ***** Рейла. После танца с Бонифером она заметила, что её внук вновь пустился в пляс с Мирцеллой. Они оба смеялись, веселились, и сердце её наполнилось тихой радостью за них обоих. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что не одинока в этом чувстве. Мать и дядя девушки танцевали неподалёку — Серсея и Джейме, оба нашли время, чтобы украдкой взглянуть на Мирцеллу и её спутника. Но взгляд Рейлы привлёк другой человек — мужчина, стоявший в тени у дальней стены. Тайвин Ланнистер, пожалуй, был в тот миг самым довольным человеком во всём зале. Она направилась к старому льву, ощущая, как взгляды гостей обратились к ней. Деймон уже выразил свою благосклонность к дому Ланнистеров, а для неё открытая демонстрация симпатии означала не что иное, как намеренное послание. Послание, которое она надеялась, будет услышано. Её отношения с Тайвином были редкими и напряжёнными; между ними никогда не возникало подлинной дружбы. Ревность Эйериса к своему бывшему деснице распространялась и на её попытки сблизиться с ним. Но через Джоанну она нашла в нём иное лицо. В подруге она обрела доверенное лицо, и через неё увидела: несмотря на холодную внешность и славу, которую он так усердно лелеял, Тайвин дорожил семьёй превыше всего. Он жаждал оставить после себя великое наследие, имя, вызывающее почтение — и страх. Но ради Джоанны он прежде всего желал счастья для их детей. Рейла понимала это. Это и было её путеводной звездой — та же цель, что вела её всю жизнь. А с Деймоном — стала её единственным устремлением. — Ваша Светлость, — сказал Тайвин, когда она приблизилась, слегка склонив голову. — Лорд Тайвин. Рада вновь видеть вас. — И я, Ваша Светлость. Позволите ли вы присоединиться ко мне за чашей вина? — спросил он, и она кивнула, уловив его взгляд, брошенный на слугу, который тут же поспешил принести им напитки. Они направились к его столу. Тирион, завидев их, вскочил, учтиво поклонился и поспешно удалился, оставив их наедине. Тайвин галантно придержал ей стул. Пока она пригубила вино, её взгляд скользнул вниз: Деймон и Мирцелла теперь танцевали куда ближе, чем прежде. Внук шептал девушке что-то на ухо, и та хихикала, краснея. Когда Рейла повернулась, то заметила, что и Тайвин наблюдает за ними. — Хорошо смотрятся вместе, не правда ли? — произнёс он, и она улыбнулась. — Да. Кажется, они действительно нравятся друг другу. — Приятный сюрприз, — заметил он, с лёгкой усмешкой. — Значит, вам по душе этот союз? — спросила она, хотя уже знала ответ. — Было бы так. Это то, чего она хотела, — проговорил он, устремив взгляд в сторону, прежде чем снова взглянуть ей в лицо. — Я тоже, — отозвалась Рейла. — В самом деле? — удивлённо спросил он. — В самом деле, — ответила она с лёгкой, почти игривой улыбкой — и Тайвин, на редкость, улыбнулся в ответ. — Но позволит ли Его Величество? — Не тот вопрос, Тайвин, — тихо возразила она. Он взглянул на неё с любопытством. — Истинный вопрос в том, согласится ли Деймон на иной брак. Тайвин ничего не сказал, лишь вновь перевёл взгляд вниз, туда, где Деймон и Мирцелла закончили танец и теперь направлялись к ним. Хотя он и не держал её за руку, шёл так близко, что это было бы вполне естественно. Их разговор, казалось, был непринуждённым, но Рейла заметила, как Деймон, скользнув взглядом по её лицу, смотрит с некоторым беспокойством — и это лишь укрепило её интерес. Особенно к выражению лица Мирцеллы. — Бабушка. Мой лорд, — сказал Деймон, услужливо пододвигая стул Мирцелле. — Я хотела бы побеседовать с вами, леди Мирцелла, — произнесла Рейла. Деймон напрягся, но расслабился, заметив её доброжелательную улыбку. — Конечно, Ваша Светлость. Для меня будет честью. — А теперь, господа, не прогуляетесь ли, пока мы с леди Мирцеллой немного поближе познакомимся? — предложила она, и едва удержалась от смеха, видя недовольное выражение лица внука и как поспешно Тайвин увёл его прочь. Она заметила, как Мирцелла нервничает: девушка потянулась к кубку, подняла, затем вновь поставила его на стол… и тут же снова взяла. Первый глоток вина был торопливым, неуверенным — и именно это успокоило Рейлу. Волнение значило, что девушке не всё равно. А это уже было хорошим знаком. — Я была близкой подругой твоей бабушки. Ты знала об этом? — мягко спросила она, нарушая молчание. — Нет, Ваша Светлость… то есть, я знала, что вы были знакомы, но не подозревала, что — близки, — поспешно поправилась Мирцелла. — Она была великой женщиной. И мир стал беднее с её уходом, — тихо произнесла Рейла. — Ты немного напоминаешь мне её. — Правда? — удивилась Мирцелла. — Больше, чем твоя мать. Хотя в ней тоже есть черты Джоанны. Интересно… только ли внешность ты унаследовала от неё? — добавила она, вглядываясь в глаза девушки. — Не знаю, Ваша Светлость. Моё воспоминание о бабушке — увы, смутное, — тихо ответила Мирцелла. Теперь Рейла посмотрела на девушку пристальнее. Она почувствовала, что пора изменить подход. Надеялась, что Мирцелла поймёт. — Мой внук — самое дорогое, что у меня есть, леди Мирцелла. Я долго думала, что он потерян навсегда. А теперь он вернулся. И я хочу, чтобы он остался. — Я тоже этого хочу, Ваша Светлость, — тихо ответила Мирцелла. — Но если он скажет это вслух, это будет значить, что он женится. А брак — это нечто большее, чем просто союз, — продолжила Рейла. Мирцелла благоразумно промолчала. — Самое важное в браке — выбрать правильную девушку. Ты согласна? — Я думаю, что важнее всего — его счастье, Ваша Светлость, — сказала Мирцелла, голос её звучал твёрдо. — Ты веришь, что сможешь сделать его счастливым? — Я надеюсь на это, — мечтательно проговорила девушка. — Боюсь, я не верю. И не надеюсь, что ты сможешь, — сказала Рейла, и взгляд Мирцеллы, брошенный на неё, был до боли знаком. Настоящий взгляд Джоанны. — Вы считаете меня недостойной вашего внука? — Да, — прямо ответила она и увидела, как Мирцелла поникла… но почти сразу вновь выпрямилась. — Тогда, возможно, вам не стоит решать, на ком женится Деймон, Ваша Светлость. Рейла внутренне усмехнулась. Хорошо. У девочки есть характер. Это может пригодиться. — Я и не решаю, хотя моё слово кое-что да значит. Но решение принимает его отец. И, боюсь, это никогда не будет «моя госпожа». Вам с моим внуком не позволят пожениться, — сказала она. Мирцелла взглянула на неё, а затем перевела взгляд на высокий стол, где её отец, Рейгар, не скрываясь, наблюдал за ними. — Вы говорите, что заботитесь о своём внуке, Ваша Светлость, но в то же время хотите принудить его к браку не по сердцу. Трудно поверить, что вы и моя бабушка были подругами. Если бы она была здесь, я не уверена, что вы всё ещё ею были бы. Она встала, собираясь уйти. — Как я уже сказала… Ты похожа на свою бабушку, Мирцелла. Садись. Я действительно хочу узнать тебя получше. Возможно, однажды мы станем семьёй, — сказала Рейла с улыбкой, заставившей девушку остановиться в замешательстве. — Ваша Светлость? — спросила она, неуверенно опускаясь обратно. — Я люблю своего внука. Думаешь, я бы не захотела узнать, что чувствует к нему девушка, которая якобы ему небезразлична? — Вы меня испытывали? — в голосе Мирцеллы смешались удивление и гнев. — Ты прошла, — просто ответила Рейла, и заметила, как та слегка расслабилась, прежде чем ей на губах появилась улыбка. Они говорили долго. О детстве Мирцеллы, её семье, братьях… даже о дядях и матери. Девочка оказалась умной, очень умной. Влияние бабушки и дедушки ощущалось даже через годы. Она яро защищала своего младшего брата, и, хотя ни разу не произнесла этого вслух, было видно, что к старшему она относится сдержаннее. Когда разговор коснулся матери и дядей, Рейла с удивлением узнала, что ближе всех Мирцелле был Тирион. С матерью её связывали тёплые отношения, но именно младший Ланнистер, похоже, взял девушку под своё крыло. Когда зашёл разговор о другом её внуке, Мирцелла оставалась осторожной, но ясно было, что высокого мнения об Эйгоне она не имеет. К моменту возвращения Деймона и Тайвина Рейла уже не сомневалась — эта девушка подходила её внуку. — Бабушка. Мирцелла, — сказал Деймон, улыбаясь. Мирцелла улыбнулась в ответ — и он, заметно расслабившись, посмотрел на бабушку. — Ты не пригласишь меня на танец, внук? — поддразнила она. — Конечно. Для меня будет честью, — ответил он, подавая ей руку. Когда они вышли в центр зала, она увидела, как Тайвин, Тирион и Серсея заняли свои места рядом с Мирцеллой — каждый явно желал узнать, о чём они с ней говорили. Деймон тоже заметил это и бросил взгляд на бабушку. Та в ответ только слегка улыбнулась, как раз в тот момент, когда заиграла музыка. — Бабушка? — начал он. — Я просто хотела узнать её поближе. Понять, нравится ли она мне, — сказала она, почувствовав, как его плечи напряглись. — И?.. — осторожно спросил он. — Хм? Да? — отозвалась она, и он напрягся ещё сильнее. — Бабушка?.. — теперь уже с тревогой. — Терпение — добродетель, ты ведь знаешь. — Бабушка! — Да, она мне понравилась. Очень милая девушка. Теперь ты счастлив? — сказала она, и в ответ получила ослепительную улыбку и поцелуй на щёку. Они танцевали ещё несколько минут. Рейла оглядела зал. Бонифер ушёл. Пропали и другие мужчины, бывшие здесь ранее. Она вновь окинула взглядом толпу, пытаясь понять, кого ещё не хватает. Уже увели? Именно поэтому они ушли? Её начинало раздражать то, что она не могла точно понять, кто исчез. Её взгляд невольно задержался на Торосе и женщине, с которой он беседовал. — Кто эта женщина? — спросила она, заметив, как Деймон смотрит туда же. — Леди Мелисандра. Из Волантиса. Подруга бабушки. Хорошая подруга. — Люди будут шептаться. Один красный жрец — это одно. Но двое — совсем иное. — Пусть говорят. Я не подвергаю сомнению их богов. Так пусть и они не смеют сомневаться в моих, — ответил он и перевёл взгляд на Верховного Септона. — Без веры на нашей стороне у нас будут проблемы, Деймон. — Это не моя вера, бабушка. И не мои боги. Где были эти семеро, когда я в них нуждался? Не они помогли мне выжить. — Ты поклоняешься их богу? — с тревогой спросила она. — Р’глор — мой бог, бабушка. Я — его избранник. Не забывай об этом. — Я знала, что он выбрал тебя… Но не знала, что ты выбрал его, — тихо сказала она. — Когда наступит самая тёмная ночь, когда ужасы, заключённые в глубинах, вырвутся наружу — нас не спасут ни Семеро, ни Утонувший Бог, ни Безликий. Только Р’глор. Он есть то, что он есть. И он не требует от меня ничего, кроме одного — доверия. Как он доверяет мне, — сказал он, и она поняла: этот разговор им ещё предстоит. Но в этот момент зал содрогнулся от громоподобного рёва — гулкого и пугающе близкого. На лице Деймона мелькнуло замешательство и тревога. — Лянакс. Мне нужно идти, — сказал он, бросившись к дверям. ***** Деймон. Он вырвался из бального зала и бросился на соседний балкон. За ним следовали Торос и Мелисандра, но он не ощущал её присутствия в своем разуме — не знал, что она идёт, зачем и почему. Только рёв в ночном небе дал ему понять: его дракон здесь. И как только это случилось, он протянулся к ней, не телом — разумом, душой. Одно слово стучало в голове, гулко, как набат: СЕЙЧАС. Только оно. Без объяснений, без размышлений. Просто — СЕЙЧАС. — Мой принц? — озабоченно окликнул Торос. Деймон сжал кулаки, проклиная и свою парадную одежду, и отсутствие оружия. — Я не знаю, Торос… я правда не знаю, — ответил он. Мелисандра молча посмотрела на него, взгляд её горел, как всегда — неугасимым пламенем. Через несколько минут к ним стали присоединяться остальные: его отец, Элия, Эйгон и Джон Коннингтон, а также бабушка и Мирцелла — обе встревоженные, как и Дейенерис с Миссандеей, которые, увидев их, ахнули. Подошли Барристан, Артур и другие рыцари. Вскоре появились Оберин и его дочери. За ними — Рейенис, Висерис, Тайвин и остальные Ланнистеры. Балкон наполнился людьми. Деймон снова опустился на колени, сосредоточенно потянувшись к Лианакс. Она пролетала над доками, приближаясь — не спеша, давая ему время сделать всё необходимое. — Торос. Мои мечи, — бросил он. Красный жрец без слов кивнул и исчез, устремившись сквозь крепость к его покоям. — А доспехи, мой принц? — тихо спросила Мелисандра. Он покачал головой. Времени не было. — Деймон? — окликнула бабушка, обращаясь скорее к его отцу, но направляясь прямо к нему. — Мне нужно идти. Я не знаю зачем… но знаю, что должен. Вернусь как только смогу. Он закрыл глаза — и увидел. Стену. Лёд. Замок. И голос — теперь яснее. Он знал, как его зовут. Имя, которое прошептала ему Линакс: — Эймон. — Что? — нахмурился отец. — Эймон Таргариен. Он у Стены. Это он. Я должен его увидеть, — сказал Деймон. Отец и бабушка переглянулись, растерянные. — У Стены… Таргариен? — донёсся чей-то голос. Но времени на объяснения не было. Линакс уже была совсем рядом. Он увидел её глаза — огненные, пронизывающие. Она ждала его. Он услышал торопливые шаги Тороса и обернулся, прошептав что-то Мелисандре, кивнул Мирцелле и бабушке. — Мой принц, — сказал Торос, вручая мечи. Линакс пронеслась прямо под балконом, замедлив полёт. Деймон разбежался и прыгнул. Его шаг — будто взмах крыла — развернулся в воздухе. Он не слышал ни криков, ни вздохов позади, только ощущал падение… пока не ударился о её чешую. Лианакс выгнула спину, и он рухнул плашмя. Она уже поворачивала, уже уносила его прочь от крепости. Он занял удобное положение, закрепил мечи на спине и наклонился вперёд, прижимаясь к ней. Они пересекли стены Королевской Гавани и направились на север. Ночь и без того была странной и полной неожиданностей. Его дракон вернулся сама — до этого она обитала между Валирией и Драконьим Камнем, питалась и пила на ходу, как он её учил. Сейчас всё повторилось. Пролетая над Речными землями, она заметила стадо зубров. У тех не было шансов против пламени. Пока Лианакс пожирала добычу, Деймон лёг на её спину, закрыл глаза и попытался соединиться с ней разумом. Но события этой ночи мешали сосредоточиться. Ранее тем же вечером… Она выглядела великолепно. Платье больше золотое, чем алое, подчёркивало её волосы и глаза. Она улыбнулась, и ему захотелось обнять её — крепко. А он лишь сидел за столом и наблюдал, как Эйгон игнорирует Маргери, пока бабушка болтает без умолку. Ему хотелось быть в другом месте. С ней. А не здесь. Когда ужин закончился, шанс наконец появился. Он улыбнулся, направляясь к ней — и тут увидел Тороса. С кем он был? Когда? Как? Почему она здесь? Он не ожидал увидеть Мелисандру так скоро. Это и радовало, и настораживало. — Мой принц, — сказала она. — Мелисандра… рад тебя видеть, — ответил он, целуя её в щеку и обнимая. — Я тоже рада, мой принц. — Почему ты здесь? Она лишь улыбнулась, указав на рубин на груди. — Пришло время. Видение в пламени велело мне быть рядом с тобой. И я пришла. — Было ли ещё что-то? — Я не одна. Прибывают и другие: сир Давос, Эша, некоторые из Безупречных, Серый Червь. Он удивлённо моргнул. — Их послал Р’глор? — Я думаю — да, мой принц. Хотя зачем — пока не знаю. — Вы оба обратитесь к огню? — спросил он. Они кивнули. — А ты, мой принц? — уточнил Торос. — Да, — кивнул он, но добавил, что сначала хочет поговорить с Мирцеллой. Однако и в этот раз к ней не пробиться. На пути стоял человек, которого он знал лишь по имени и славе. Чёрная Рыба. Сир Бринден Талли. Несмотря на то, что Талли предали семью Деймона, Бринден не вызывал ни презрения, ни гнева. Ни у Артура, ни у Барристана, ни даже у бабушки, которая ненавидела Хостера Талли, — Чёрную Рыбу уважали. И Деймон уважал. За его имя, за дела, за молчаливое достоинство. Он не винил брата за позор, как и сам Деймон не хотел бы быть судим по вине Эйгона. Он молчал, когда люди шептались — и заслужил тем остатки уважения. — Мой принц, — сказал Бринден. — Сир Бринден… для меня честь, — искренне отозвался Деймон. — Судя по тому, что я слышал о вас и о том, что вы сделали для моей племянницы, это честь — встретиться с вами, мой принц. — Она мне тётя. Родная кровь. Я поступил так, как поступил бы любой достойный человек. И вы бы сделали то же самое. — Да. Хотя ты и пошёл против воли своей семьи — за это тебе отдельная благодарность. — Я сделал то, что считал правильным. Ваш девиз — «Семья, Долг, Честь». Разве не так? — Так. — Ну вот. Я и поступил по нему, как мог, — сказал Деймон. Старый рыцарь рассмеялся, искренне, без насмешки. — Надеюсь, мы поговорим снова, мой принц. В этом городе мало людей, кого я мог бы с гордостью назвать роднёй. — Для меня это будет честью. Вы останетесь надолго? — На некоторое время, мой принц. С этими словами Чёрная Рыба удалился, и наконец ничто не мешало ему подойти к Мирцелле. Когда он, наконец, потанцевал и поговорил с Мирцеллой, когда убедился, кем была Мелисандра, и почувствовал лёгкое облегчение от того, что Мирцелла явно ревновала, — ночь пошла на лад. Они побеседовали с Тирионом, и он представил Мирцеллу Мелисандре и Торосу. После этого они снова закружились в танце. Деймона удивило, заметив, как его бабушка ведёт беседу с Тайвином Ланнистером. Вместе с Мирцеллой они приблизились, желая услышать, о чём речь. Но стоило им подойти, как бабушка фактически отпустила внука, решив поговорить с Мирцеллой наедине. А Деймон остался наедине с лордом Тайвином, погружённым в глухую неловкость. Не по какой-то особой причине, просто ни один из них не отличался искусством светской беседы. В другом месте, при других обстоятельствах, кто-то мог бы и подхватить разговор, но здесь внимание обоих оставалось приковано к беседе, доносившейся с дальнего конца зала. Деймон знал, о чём они говорили, и надеялся, что Мирцелла не слишком взволнована. Его бабушка могла быть устрашающей, когда захочет. И всё же, в конце концов, казалось, что всё прошло к лучшему. Какое бы испытание она ни устроила Мирцелле, та выдержала его с честью, и он был рад. Сейчас. Он проснулся поздно, дольше, чем следовало бы. Они вновь были в воздухе. Холод, пронизывающий тело, говорил ему: они вошли в пределы Севера. И он был благодарен этому холоду — тот не давал заснуть. Он попытался отрешиться от воспоминаний о минувшей ночи, но внутри росло беспокойство — как будто он упустил что-то важное. Мысль жгла. Поэтому он снова сосредоточился, начал прокручивать события в памяти — и тогда понял. Увидел. Теон Грейджой. Это был Теон, кто пытался убить его. Он должен был догадаться. Должен был сразу обратить внимание. Он был первым, на кого следовало смотреть. Но теперь было поздно. Теон стал добычей сотни, и у Деймона уже не будет шанса заставить его заплатить. — Чёрт возьми! — вырвалось у него, громко, на всю высоту неба. Смех Линакс прозвучал у него в ушах — глубокий, женский, раскатистый. — Ты действительно смеёшься? Если бы не ты, я бы уже убил его сам! — огрызнулся он. — Ты думаешь, это увеселительная поездка, отец? Думаешь, я хотела быть здесь? Я была у себя дома — счастливая, отдохнувшая, сытная. Но мне пришлось лететь. У меня не было выбора, — ответила она. — Прости. Я не знал. Почему? — У нас мало времени, отец. Очень мало, — сказала Линакс. Он больше не задавал вопросов. Просто поверил ей. Они пролетели над Перешейком и направились дальше. Потребовался почти весь день и ночь, чтобы добраться до Стены с того момента, как он проснулся. И всё же, увидеть её перед собой… было совсем не тем, чего он ожидал. Он видел изображения в книгах, видел проблески в огненных видениях — но сейчас, стоя перед ней, всё было иначе. Она возвышалась, как сама вечность. Когда Лианакс приземлилась у Черного Замка, он слез с неё, удивлённый, что она не взмыла обратно в небо. Вероятно, она устала. — Кто идёт?! — раздался голос со стены. В страхе, едва различимом, звучало отчётливое потрясение: они видели дракона. — Принц Деймон Таргариен. Я пришёл видеть мейстера Эймона. — Открыть ворота! — закричал кто-то. Он вошёл в крепость. Вид замка — гнилого, полурассыпавшегося, чёрного пятна на краю мира — оставил странное ощущение. Это было обиталище Ночного Дозора. Это был дом, в котором его дядя прожил всю свою жизнь. И теперь здесь, в этих полуразрушенных стенах, лежал дракон. Великий человек. Забытый. Заброшенный. Оставленный гнить, как преступник. Как никто. А он был драконом. Возможно, одним из величайших из всех. — Мой принц, я рад, что вы пришли. Но ворон только что улетел… Это очень странно, — произнёс мужчина в медвежьей шубе. — Мейстер Эйемон… сир? — Джиор Мормонт. Лорд-командующий Ночного Дозора, — представился он. — Мейстер… в своих покоях. Пришло… время, — с печалью сказал он. — Время? — Он умирает, мой принц. Деймон взглянул на него и сразу понял: он говорил правду. И эта правда жгла его. — Где? — По лестнице налево. Четт проводит вас, — сказал Джиор, но, не закончив фразу, сам бросился вверх по ступеням. — Мой принц! Мой принц! — закричал он вслед, но Деймон уже почти добежал до вершины. ***** Рейла. С уходом Деймона пир постепенно сошёл на нет — в течение следующего часа веселье почти полностью угасло. Мирцелла подошла к ней и тихо сообщила, куда направился Деймон, заверив, что он непременно скоро вернётся. Она также попросила Тороса и Мелисандру разделить с ней завтрашнюю трапезу — ей многое нужно было обсудить с ними. Увидев Бонифера, ожидавшего её в зале, она уже собиралась подойти к нему, когда заметила Вариса, склонившегося к уху её сына. — Мама, не могли бы вы с сером Бонифером присоединиться к нам? Ты тоже, Джон, — сказал Рейегар. Она кивнула и последовала в небольшую комнату за сыном и евнухом. Оказавшись внутри, она молча ждала, когда Рейегар заговорит, ощущая на спине ладонь Бонифера — его прикосновение слегка успокоило её. — Повтори им то, что рассказал мне, лорд Варис, — велел Рейегар. — Я полагаю, что за покушением на принца Деймона стоит Теон Грейджой, — отозвался Варис. — Какие у вас доказательства? — спросил Джон Коннингтон. — Он приобрёл яд у проверенного источника в городе. Тот самый яд был обнаружен на стреле, выпущенной в принца. Ходят слухи, что он не раз угрожал жизни Деймона, и, учитывая события на Железных Островах, у него был весомый мотив. — Недостаточно для приговора, — заметил Артур Дейн. — Но вполне достаточно для ареста. Я хочу, чтобы немедленно был выдан ордер. Пусть его приведут ко мне, к лорду Варису, — сказал Рейегар. Варис покачал головой. — Похоже, он исчез, ваша светлость. — Что? — Его в последний раз видели выходящим из «Чаши» — и с тех пор ни слуху, ни духу. Даже мои маленькие пташки не могут его отыскать. — Если принц Деймон решил взять правосудие в собственные руки, это может стать проблемой, — произнёс Джон Коннингтон. — Ты смеешь обвинять моего внука, Петух? Лжесвидетельство против принца крови — измена, и, поскольку Деймон провёл эту ночь здесь, в этом зале, среди… Сколько людей было, сер Бонифер? — По меньшей мере несколько сотен, моя королева, — с усмешкой отозвался он. — Вот именно. Несколько сотен свидетелей. Явная ложь. Отзови свои слова, Петух, или я добьюсь, чтобы тебя судили за клевету. — Простите, ваша светлость, — сдержанно ответил Джон. — Я не обвинял принца, я лишь указал на возможное толкование. Она посмотрела на него так, что кровь могла бы стыть в жилах. — Ещё хоть раз скажешь что-то против моего внука — и я вырву тебе язык. Можешь пока носить эту проклятую булавку, раз мой сын того хочет, но если ты вновь заговоришь так о Деймоне — это будут твои последние слова. С этими словами она резко вышла из комнаты. Бонифер последовал за ней. Они молча пересекли её покои и вышли к главным воротам. Она шла вперёд, не сбавляя шаг, он — следом, не проронив ни слова, предоставив ей остыть. Она не знала, что делать с Коннингтоном. Он был не просто враждебен Деймону — он стал угрозой для её внука. Она хотела уничтожить его. Разбить его репутацию, заставить его захлебнуться в жалости к себе — и лишь тогда, только тогда, отправить его к богу, в которого он верит. Но была ли она готова ждать так долго? Была ли в силах позволить себе медлить? — Где он? — спросила она. — Ты знаешь, моя королева, — мягко отозвался Бонифер, и она впервые за весь вечер улыбнулась, чувствуя благодарность, что он всё ещё рядом. — Это было трудно? — Возможно. Если бы не… Впрочем, ты увидишь сама, — ответил он с улыбкой, пробудив в ней любопытство. Здание было большим и хорошо укреплённым. Когда-то это был септ, но верховный септон пожелал более роскошного пристанища, и Бонифер выкупил здание за бесценок. Он и его люди превратили его в убежище. Здесь нашли приют те, кто после войны остался без всего: кому-то помогли встать на ноги, кто-то ушёл, начав новую жизнь, кто-то остался служить. Внутри она увидела сера Джарета, сера Ивара, сера Лоренса и сера Марка — и всё больше и больше рыцарей Сотни, когда она проходила по залу. Похоже, здесь было более половины из них. Где остальные — знал только Бонифер. Они выстроились вдоль прохода, ведущего к внутренней комнате, и она сразу поняла, что он имел в виду: у дверного проёма лежал белый волк. — Призрак, — прошептала она. Волк взглянул на неё, поднялся, подошёл и лизнул её руку. Тогда она увидела: на его морде — кровь, капли алые на белой шерсти. — Теон пытался бежать. Похоже, волк оказался быстрее моих людей. И вдвое тише, — усмехнулся Бонифер. — Откуда он знал? — спросила она, гладя густой мех. Бонифер лишь пожал плечами. Она вошла в комнату — там, прикованный к стене, сидел Теон Грейджой. Его нога была перевязана, но бинты ещё хранили следы крови. Он усмехнулся ей, но когда Призрак оскалился, тот вжал голову в плечи и отпрянул. — Ты пытался убить моего внука, — тихо произнесла она. — Он убил моего отца. Моих братьев. Он истребил мой народ. — Твой народ сам обрёк себя. Твоего отца могли привести сюда — он мог бы защитить себя. Но твой брат провалил переговоры, а твой отец не сдался. Как вы это называете? Ах да, Железная цена. Ну что ж — теперь ты столкнулся с Драконьей ценой. И сравнение не в вашу пользу. Он посмотрел на неё и процедил: — Я требую суда поединком. Она рассмеялась. — Прекрасно. Моим чемпионом будет Призрак. Она положила ладонь на голову волка — тот вновь обнажил клыки, и Теон отшатнулся, цепи громко зазвенели. — Вы не можете просто так меня казнить! Я Верховный лорд! — Ты — ничто. Даже грязь на моих сапогах стоит больше. Ты покусился на жизнь моего внука. Ты осмелился напасть на дракона. Мы не прощаем, Грейджой. Мы не забываем. Огонь и Кровь — вот что ты вкусил этой ночью. Разрежь его. Потом сожги. Пусть боль будет долгой, Бон. Сделай это достойно. Выходя из комнаты, она услышала крики. Призрак шёл рядом, прижимаясь к её боку. И она улыбалась. Никто не причинит вреда её семье — и не заплатит за это. Никогда.