Глава 12

Глава 12: Заговоры, планы и реализации Чёрный Замок 300 год от з.э. Деймон Он обратил свой взгляд на тело дяди и отправил управляющего известить лорда-командующего. Но, глядя на человека, лежащего там, Деймон подумал, что тот выглядит умиротворённым, даже счастливым. Эймон прожил замечательную жизнь. Он должен был стать королём, но отказался от трона, а затем, чтобы защитить правление своего брата, пришёл сюда. Дракон, чахнущий на холоде, здесь не было ни огня, ни тепла, и Деймон злился на себя, на отца, на семью — они оставили его здесь одного и забыли, оставили умирать в одиночестве. Слова дяди эхом отдавались в его голове. Деймон не мог винить его за то, что он неверно истолковал пророчество, забил голову отца этим пророчеством, хотя это и не оправдывало его обращения с ним. Ну и что, что он не Висенья, он же его кровинка, не так ли? — Мой принц, возможно, вам следует позволить мне подготовить его. Лорд-командующий также желает вас видеть, — сказал Четт, слегка кивнув. — Хорошо, позаботься о нем, — ответил принц, и по выражению лица и лёгкому кивку Четта понял, что тот с радостью исполнит его просьбу. Деймон окинул комнату взглядом, собрал письма и дневник мейстера и направился к солярию лорда-командующего. Внутри он увидел Джиора Мормонта, который разговаривал со своим управляющим, и Боуэна Марша — всех троих. Даже молодой управляющий выглядел уставшим и седым, словно это место давило на него. — Мой принц, я глубоко сочувствую вашей утрате, — сказал Джиор. — И вашей, лорд-командующий. — Мой принц, мне очень не хочется поднимать эту тему сейчас, прошу прощения, но наша ситуация настолько серьезна, что у меня нет выбора. Дозор находится в бедственном положении, мы на грани краха. У нас слишком мало людей и припасов. Я умоляю вас, поговорите с отцом и расскажите ему о том, что вы здесь увидели. — Господин Командующий, как обстоят дела с финансами? — спросил он, и Джиор переглянулся с Боуэном. — Мы получаем крайне мало налогов, мой принц. Юг забыл о нас, а север не может похвастаться богатыми ресурсами. У нас менее ста золотых драконов в кредит в Белой Гавани и ещё меньше здесь. — Я с радостью предоставлю часть средств со своего счёта. Лорд-командующий, есть ли у вас кто-нибудь, кто мог бы отправиться в Браавос? — Мой принц, мы не смеем просить вас об этом, — сказал Джиор, качая головой. — Вы не просили, но это мой долг, и я могу разрешить вам собрать 20 000 золотых драконов в Браавосе. Кроме того, я могу обсудить этот вопрос со своим дядей в Винтерфелле и с лордом Мандерли в Белой Гавани, чтобы они одобрили выделение ещё 30 000. Я обещаю поговорить с отцом и другими лордами юга, как только вернусь, лорд-командующий. — Мой принц, я благодарю вас от имени всего Дозора. — Расскажи мне о Лорде-Командире Вольного Народа, мой дядя упоминал о них. Что ты можешь мне о них рассказать? — Одичалые, мой принц, они совершают набеги и пытаются пересечь стену. Это дикие люди, каннибалы, и мы делаем всё возможное, но у нас не хватает людей, — произнес Джиор извиняющимся тоном. — Я не выдвигал никаких обвинений, лорд-командующий, я просто хотел получить информацию. Есть ли у них лидер? Они собираются где-то определённо? — Суровый Дом, — произнёс Боуэн Марш, и Деймон обратил на него свой взгляд. — Суровый дом? — Это самое близкое к поселение, что у них есть мой принц. А что касается лидера, то, как мне грустно это говорить, у них есть наш бывший брат, которого они провозгласили Королём за Стеной — Мансом Налётчиком, — добавил Джиор. — Какой он, этот король? — Он был порядочным братом какое-то время, но он родился за стеной, мы его вырастили, а он предал нас, обернулся против своих братьев, — произнёс Боуэн Марш, сплюнув на пол. Деймон окинул взглядом собравшихся, они были полны злобы. Сегодня он не получит от них никакой объективной информации. Если он хочет узнать о Мансе Налётчике и Вольном Народе, ему придётся искать другие пути. Поднявшись, он кивнул людям, Джиор поблагодарил его за поддержку, и они направились в зал, чтобы поесть. Аппетита у него не было, но до того, как Эймона похоронят, пройдёт ещё несколько часов. Костёр был возведён с большим почётом, и на него возложили Эймона Таргариена, забытого дракона. Деймон обратил свой взгляд на людей, собравшихся вокруг костра — на пожилых мужчин, которые, без сомнения, знали его дядю. Он хотел попросить Лианакса сжечь костёр, даже предложил ему это, но Эймон был Дозорным, а у Дозорных был свой собственный способ прощания. — Эймон Таргариен пришёл к нам как брат короля, но для каждого из нас он был нашим мейстером, нашим братом, человеком Ночного Дозора. Он был таким же, как и каждый из нас, дозорным на стене, и теперь его дозор окончен, — произнёс Джиор, наклоняясь и направляя факел на ветки. — А ТЕПЕРЬ ЕГО ДОЗОР ЗАКОНЧИЛСЯ! — подхватили мужчины, и каждый из стоявших рядом повторил эти слова. Пламя взметнулось вверх, костёр разгорался с такой скоростью, что люди отступили, но Деймон не дрогнул. Он почувствовал, как его непреодолимо тянет вперёд, к пламени. Он словно оказался среди него, увидел, как мужчины и женщины в страхе бегут, их меха и грубое оружие не в силах противостоять тому, что встало на их пути. Их враги больше не были людьми, их глаза светились голубым, а оружие казалось ещё более жестоким, чем у людей в мехах. На холме он заметил ледяных людей, ездящих на медведях, лосях и лошадях. Они были в светлых доспехах, их головы были устремлены вниз, и всё больше мертвецов, которых он теперь мог ясно видеть, двигались вперёд. Они сокрушили людей в мехах, он наблюдал, как они падают — мужчины, женщины и даже дети. И вот он уже на холме, напротив Чардрева, в ветвях которого каркал ворон. Три его глаза смотрели на него. — Ты должен прийти, будь готов, ты узнаешь, когда придёт время, сейчас не время, но ты должен прийти, когда тебя позовут, — сказал ворон. В мгновение ока всё исчезло, видение растворилось, и вместо него пламя горело, как обычно. Оглядевшись, Деймон понял, что так было всегда. Он покачал головой: однажды ему уже доводилось видеть подобное, когда павшие люди ездили на лошадях и носили конский волос вместо меха. Тогда существа, противостоявшие им, имели красные, а не синие глаза, но результат был тот же, послание то же, хотя у ворона тогда было только два глаза: один синий, другой зелёный. Послание и на этот раз было громким и ясным, те же слова, то же чувство, даже сам огонь разгорелся ярче. И, как и тогда, Деймон почувствовал страх, пронизывающий его до костей. Он провёл ночь, выпивая с мужчинами. Они праздновали жизнь Эймона, а не оплакивали его смерть, и Деймон был благодарен за это, он понял, что это ему необходимо. Он не напивался до беспамятства с тех пор, как они с Торосом наткнулись на Золотых Мечей в таверне. Они слушали, как мужчины хвастаются, что их слово — золото, что они — Жгучий Клинок, и он не мог остановиться. — Всё это ради чествования труса, — громко сказал он из угла. — Что ты сказал, мальчик? — спросил крупный мужчина, и Торос, качая головой, посмотрел на него. — Я сказал, что Жгучий Клинок был трусом, который бежал, поджав хвост, лживым драконом без яиц. Теперь я понимаю, почему вы так его прославляете. Вы мне кажетесь таким же человеком. — Деймон, — предостерегающе сказал Торос, когда двое других встали. — Я преподам тебе урок, мальчик. Моё обещание — золото, — сказал мужчина. — Я думаю, вы, скорее всего, поступите как Жгучая Клинок, поджав хвост, давайте выясним это, — сказал Деймон. — Деймон, прав, — сказал Торос, покачав головой и ухмыльнувшись. — К черту их, — сказал он, перепрыгнув через стол и повалив здоровяка на землю. В конце концов, он оказался прав: мужчина сбежал, а они с Торосом напились. Однако за ними погнались другие люди, и в итоге за ними гналось бог знает сколько. Это стало нормой для Золотых Мечей, и с годами он просто не мог им противостоять. Эти идиоты чуть не уничтожили его семью из-за зависти одного человека. На следующее утро он проснулся с головной болью. Попрощавшись с лордом-командующим, он вручил ему два аккредитива, выписанных для Белой Гавани и Винтерфелла, а также письмо, дающее ему доступ к монетам Железного банка. Позвав Лианакс, он посмотрел на стену, зная, что когда-нибудь вернётся сюда, и надеясь, что это произойдёт нескоро. Сев на дракона, он отправился на юг, предварительно поговорив с дядей и поручив ему организовать поставки в зависимости от курса монеты. Он надеялся, что этого будет достаточно. ***** Королевская Гавань 300 от з.э. Элия. Разговор с красным жрецом и жрицей стал для неё уникальным опытом. Торос уже прибывал ко двору, якобы чтобы обратить страну в веру своего красного бога. Тогда она не встречалась с этим человеком и не имела с ним дел, но теперь, общаясь с другими, находила его в недоумении. Судя по всему, он сам не верил в то, что говорил, не был истинным поклонником своего бога и просто был пьяницей. Мужчина, которого она встретила, женщина, которую она встретила, были чем угодно, но они верили, верили всецело, что именно в Деймона они верили, это давало ей пищу для размышлений. Что случилось с ним в Эссосе? Что он пережил? Что бы это ни было, в нём была боль, опасность, слова женщины ясно давали это понять, и её тревога за мальчика усилилась. Он покинул одну землю, полную опасностей, и вернулся, и здесь, она не сомневалась, он тоже в опасности. — Мама, ты в порядке? — спросила Рейнис, покачав головой и отодвигая тарелку. Она почти не ела, аппетит пропал. — Со мной всё хорошо. О чём ты говорила? — Я говорил о Арианне, она должна родить через день или два. — Я знаю, твой дядя прислал ворона, — сказала она, покачав головой. Её братья были не в своём уме, если думали, что Арианна может стать женой Деймона. — Когда вернётся Деймон? — спросила Рейнис, и Элия не могла понять, действительно ли она хочет увидеть брата или это больше связано с визитом Арианны. — Я не знаю, Рей. Никто её не знает. — Даже Мирцелла? — спросила Рейнис. — Даже Мирцелла. Она посмотрела на свою дочь, на лице которой играла легкая ухмылка, и это ее раздражало. Было плохо уже то, что Эйгон вел почти публичную войну со своим братом, а вовлечение ее дочери в частную войну было недопустимо. — Арианна и мои братья зря тратят время, ты должен это знать. — Я даже не знала, что она станет матерью, — сказала Рейнис, и по её расстроенному тону Элия поняла, что это правда. — Мало того, что твой отец не допустил бы этого брака, интересы Деймона явно лежат в другом направлении. — Наверняка отец и бабушка не допустили бы этого брака, — обеспокоенно сказала Рейнис. — Я не знаю, что думает по этому поводу твой отец, но я знаю, что он не отдаст Деймона Дорну, твоя бабушка никогда бы этого не допустила. — Бабушка не имеет права голоса, — возразила Рейнис, и Элия рассмеялась. — О, моё милое дитя, как ты думаешь, кого Деймон послушает? Твоего отца или твою бабушку? Рейла не просто выскажет своё мнение — а она его выскажет. Она заметила, как Рейнис на мгновение замолчала, словно погрузившись в размышления. Однако прежде чем она успела что-либо сказать, в комнату вошел Рейегар, а Артур следовал за ним, как тень. — Ворон со стены, — произнёс он, протягивая ей свиток. — От Деймона? — спросила Рейнис, но, прочитав содержимое, покачала головой. — от Лорда-командующего, похоже, мейстер Эймон умирает. — Прости меня, дорогой, я знаю, что ты был близок с ним. «Когда-то и может» — подумал Рейегар. Она не знала, почему они перестали посылать друг другу воронов. Возможно, со смертью Лианны Рейегар изменил свои привычки. Хотя на лице её мужа она заметила следы вины или скорби. — Где Эгг? — спросил Рейегар, и она покачала головой, не имея ни малейшего представления о местонахождении своего сына. — Рей, где твой брат? — обратился он к Рейенис. — Я не знаю, отец. Я не видела его прошлой ночью. Может быть, он ищет Теона? — сказала Рейнис и заметила, как её муж посмотрел на Артура. Рейегар ел так же мало, как и она, и когда Рейенис попросила прощения, Элия повернулась к нему, готовая узнать, что он думает об Арианне и Мирцелле. — Ты знаешь, зачем приедет Арианна, не так ли? — Я знаю, этого не может случиться, Элия. — Я знаю, а как же Мирцелла? — Кажется, он к ней привязан, даже больше, чем мы думали, — мягко улыбнулся Рейегар. — Они тоже были бы хорошей парой, но у меня есть опасения. — Опасения? — Эйгон. — Ты бы отверг такую возможность? — Нет пары, пока я ее не создам, но я не знаю, Деймон со Львами, Эйегон с Розами, я не буду сеять семена для еще одного танца. — У тебя может не быть выбора, — сказал Артур, удивив их обоих. — Артур? — спросила она. — Она нравится Деймону, он нравится ей, старый лев у него в долгу, он захочет жениться на ней. Что ты скажешь, если он спросит, если ты отвергнешь его здесь, как он это воспримет? — Ты думаешь, он восстанет? — спросил Рейегар, качая головой. — Я думаю, он гордый человек. Он мог бы принять женитьбу Эйгона на Маргери, но видеть, как его внучка ладит с Деймоном, а потом не получает предложения, возможно, его расстроит. И это не говоря уже о чувствах самого Деймона по этому поводу. Она кивнула, хотя Рейегар выглядел более сдержанным. С их точки зрения, отклонение предложения Ланнистеров было бы проблематичным, а с точки зрения Деймона — непростительным. — Кто эти люди с Деймоном, эти незапятнанные, сир Давос? — спросила она. — Опасные люди. Я не уверен, смогут ли наши люди победить безупречных, если мы не сокрушим их, — сказал Артур, и она с удивлением посмотрела на него. — Почему это должно быть проблемой? — Она не моя королева, но я всё равно считаю её таковой, — ответил Артур. — Они верны Деймону? — спросила она, и Рейегар с Артуром кивнули. Ей нужно было узнать больше, хотя она и ненавидела это делать, ей нужно было поговорить с Рейлой, она бы предпочла выяснить это сама, но, похоже, даже Варис молчал о Деймоне, чего она совершенно не понимала. ****** Королевская Гавань 300 з.э. Мирцелла. Она вновь взглянула на письмо, размышляя, зачем принцесса пригласила её на обед. Впрочем, это было не совсем так — она догадывалась, зачем, но теперь её терзало другое: почему именно сейчас? Рядом сидели её мать и дядя. Томмен раздражённо ухмылялся, Тирион был с дедом, а Джоффри вызвали к Эйгону — несомненно, чтобы обсудить прибывших гостей. Она краем уха уловила, как дед и дядя переговаривались о них — о тех самых чистых, непорочных воинах, некогда рабах. То, что Деймон привёл их как свободных людей, удивило обоих почти так же, как и присутствие сира Давоса. Дед не понимал, почему бывший соратник Баратеона теперь рядом с ним, хотя, учитывая положение Штормовых земель, Мирцелле это казалось логичным. — Когда ты встретишься с принцессой, Мирцелла? — спросила мать. — Не знаю, мама, она сказала, что пришлёт за мной. — Это ты собираешься надеть? — Да. А что? Что-то не так? — Нет, ты выглядишь прекрасно, моя дорогая. Правда ведь, Джейме? — Именно так, — кивнул дядя, и она в ответ одарила его улыбкой. Они были немного удивлены, когда через несколько минут к ним присоединились дедушка и Тирион, чтобы позавтракать вместе. Видимо, их собственный приём был отложен. Это порадовало Мирцеллу, особенно когда она заметила довольную улыбку дяди и одобрительный взгляд деда. — Что это у тебя? — спросил дед, бросив взгляд на письмо в её руке. — Принцесса Рейнис пригласила Мирцеллу на обед, — ответила мать. Мирцелла заметила, как дядя и дед переглянулись. — Дедушка? — спросила она. — Я только что получил весть: принцесса Арианна прибудет в столицу в течение дня или двух. Зачем сюда приезжает Арианна? — хотела было спросить она, но тут её осенило: Арианна едет из-за Деймона. Прошло уже много лет с тех пор, как та последний раз появлялась в Королевской Гавани, и вот теперь возвращается — ради него. Мирцелла снова посмотрела на письмо, затем на деда, который внимательно наблюдал за ней, и невольно улыбнулась. — Что смешного, Селла? — спросил Томмен с насмешкой. — Просто подумала о змеях, брат, — отозвалась она, уловив еле заметную ухмылку деда. — Мы только что отправили первую партию продовольствия и припасов на Север, — сказал Тирион, обращаясь к ней. — Вместе с ней — предложение о торговом соглашении. Отец считает, что это наименьшее из того, что мы можем сделать. — Спасибо, дядя. А теперь, если вы не возражаете, я, пожалуй, переоденусь к обеду, — сказала она, поднимаясь из-за стола. Платье, которое она выбрала, оказалось скорее багряным, чем золотым, а шаль к нему — чёрной. Мирцелла точно знала, какого эффекта хочет добиться, какое впечатление произведёт. Пусть дорнийцы увидят её такой, какая она есть. Готовясь, она нанесла лишь каплю косметики, надела минимум украшений — всё было сдержанно, просто, почти вызывающе прямо, как немое заявление, которое, она знала, не останется незамеченным. Когда карета прибыла, она вышла к ней с высоко поднятой головой и молча заняла место внутри. В сопровождении дюжины лучших стражников из её рода — по настоянию деда — она отправилась в Красный Замок. Там её проводили в зал, где уже сидела принцесса Рейнис со своими кузинами. Все они повернулись к ней, когда она вошла. — Леди Мирцелла, я рада, что вы смогли прийти, — произнесла Рейнис с улыбкой. — Принцесса, благодарю за приглашение, — ответила Мирцелла, уже собираясь сесть, как вдруг заметила потрясённое выражение на лице принцессы. — Бабушка? Я тебя не ждала, — удивлённо произнесла Рейнис. Обернувшись, Мирцелла увидела вошедшую Рейлу — Я просто проходила мимо и услышала, что леди Мирцелла будет у вас на обеде. Подумала — а что если присоединиться? Если, конечно, вы не возражаете, — произнесла Рейла с лёгкой улыбкой. — Конечно нет, бабушка. Мы будем только рады, — ответила Рейнис, но даже её учтивость не смогла скрыть раздражения. Улыбка казалась натянутой. Обед, мягко говоря, оказался интересным. Каждый раз, когда кто-либо из песчаных змей пытался задеть Мирцеллу — едким замечанием, полунамёком, лёгкой насмешкой — Рейла опережала её с ответом. Она говорила твёрдо, уверенно, и взгляды, которые бросала на девушек, были столь красноречивы, что Мирцелла с трудом скрывала ухмылку. Куда приятнее быть сторонним наблюдателем, чем мишенью. Рейла дала понять всем без исключения — она на стороне Мирцеллы. Даже когда речь зашла об Арианне, Рейла ясно выразила своё мнение, не оставив пространства для недосказанностей. — Скоро должен приехать моя кузина, — заметила Рейнис. — Вы знакомы с принцессой Арианной, леди Мирцелла? — К сожалению, не имела удовольствия, принцесса, — вежливо ответила та, скрывая за улыбкой лёгкое раздражение. — О, она вам понравится. Такая живая, открытая, общительная. Уверена, и моему брату будет интересно познакомиться с ней. Вы согласны? — Деймон уже встречал её. Или ты забыла, внучка, как она его называла? Ах да, теперь вспомнила — волк-бастард, — сказала Рейла, сверкнув глазами в сторону Рейнис. — Они были детьми, бабушка. Дети часто дразнят друг друга, разве не так? — Да, внучка, всё верно. Но волки, как и драконы, — ничего не забывают, — ответила Рейла, обвела взглядом Рейнис, а затем — одну за другой — песчаных змей. Когда обед закончился, Мирцелла заметила, что Рейнис собирается что-то у неё спросить. Но прежде чем та успела заговорить, снова вмешалась Рейла: — Мирцелла, дорогая, я немного устала. Не могла бы ты проводить пожилую женщину до её покоев? — Конечно, ваша светлость. Хотя вы вовсе не выглядите старой. — Иногда я чувствую себя куда старше, чем на самом деле, — отозвалась Раэлла, бросив взгляд в сторону песчаных змей. Они шли молча, плечом к плечу. Рейла, бабушка Деймона, держалась с достоинством, но в её походке чувствовалась усталость — или, может быть, это было притворство. Достигнув покоев, она жестом пригласила Мирцеллу войти. Та послушно прошла внутрь и села, тогда как Рейла осталась стоять, дожидаясь, пока один из её людей осмотрит комнаты. Когда мужчина кивнул, она повернулась к девушке и заговорила, тихо, но с силой в голосе: — Будь осторожна, дитя моё. Теперь ты вступаешь в опасные воды. Змеи следят за тобой — так же, как следят за моим внуком. — Благодарю вас, ваша светлость. Я так и думала, что это часть их плана, — ответила Мирцелла, и Рейла вскинула брови. — Их плана? — Они хотели унизить меня. Заставить почувствовать себя ничтожной, недостойной. Хотели, чтобы я вышла в слезах — как испуганная девочка. Рейла улыбнулась и, приблизившись, взглянула ей прямо в глаза: — Но ты ведь больше не девочка… правда? — Нет, — с твёрдостью ответила Мирцелла. — Я львица, ваша светлость. ***** Королевская Гавань 300 з.э. Эйгон. Наблюдая, как Безупречные обосновываются в особняке, даже он не мог не восхититься: то, как они двигались почти как единое целое, как безмолвно и чётко охраняли территорию, — всё это вызывало у Эйгона зависть. Он не понимал, как Деймону удалось завоевать преданность этих евнухов. И сам факт, что под его командованием находилось не меньше восьми тысяч таких воинов, внушал беспокойство. Он и Джон сначала были вне себя от радости, услышав, что эти рабы-солдаты — всего лишь часть тёмного прошлого Деймона. Казалось, брат пал так низко, что это стало почти подарком судьбы. Красные жрецы, воины-рабы, даже дракон — всё это, как они думали, приведёт к его неминуемому падению. Но всё вышло иначе: теперь, похоже, он стал только популярнее. Когда люди узнали, что он освободил рабов, и что те последовали за ним по собственной воле, а не из принуждения, когда дошли слухи о его безрассудном прыжке с балкона — это не опорочило его, а лишь укрепило репутацию. Обернувшись к Лорасу и Герольду, Эйгон заметил, как оба с опаской поглядывают на одного из Безупречных. Джоффри, Квентин и Гаррольд, казалось, с каждым днём всё больше сомневались в том, что их собственная слава была заслуженной. — Может, стоит вызвать одного из них и поставить на место, — усмехнулся Гаррольд. Герольд рассмеялся. — Ты воображаешь себя их ровнёй, Гаррольд, но ты даже не представляешь, через что проходят эти люди. Ни в обучении, ни в битве. — Это копейщики, Тёмная Звезда, а не демоны. Им не сравниться с дорнийцами. Или тебя так сильно напугал побой, что ты получил от бастарда-принца? — съязвил Квентин, засмеявшись. — Я бы в любой день сравнил свою храбрость с твоей, принц. Но если ты и впрямь считаешь, что твоё копьё не уступит их — дерзай. Когда твой отец будет стоять над твоим телом, я передам ему, что ты сражался смело. — У них даже доспехов нет, — вмешался Джоффри. — Наши рыцари на лошадях с копьями снесут их, будто режут масло. — Дотракийцы думали то же самое, — спокойно заметил Лорас. — Или ты не слышал о Трёх Тысячах у Квохора? Эйгон не слышал. История всегда казалась ему скучной и ненужной. Какое вообще значение имело прошлое? Что оно может дать сегодня? — А что с ними, Лорас? — спросил Эйгон, опередив Джоффри, который уже собирался что-то сказать. — Дотракийский кхаласар под предводительством кхала Теммо атаковал Квохор. У него было около пятидесяти тысяч воинов, и половина из них носила косы и колокольчики, — начал Лорас, но его перебил Квентин. — Косы и колокольчики? — переспросил он, насмешливо глядя на кузена. — Это знак. Такие носят только те, кто проливал кровь в бою и одерживал победы. Испытанные бойцы, доказавшие свою силу, — пояснил Герольд, и Лорас кивнул, продолжив: — Этот кхаласар сжигал города, не знал преград. Но Квохор выставил три тысячи Безупречных. Также были наёмники — но те разбежались в первый же день. А Безупречные не бегут. Они остаются. И сражаются. — И что, победили? — с беспокойством спросил Эйгон. — К концу битвы в живых осталось только шестьсот Безупречных. Но они уничтожили более двадцати пяти тысяч дотракийцев. Кхал Теммо, его кровные всадники, его сыновья — все пали. До последнего, — ответил Лорас, наблюдая, как Безупречные выстраиваются у ворот особняка. — Всадники, дикари… Это не рыцари, — фыркнул Джоффри. — Говорю вам, мой принц, эти люди — ничто. — Хотел бы я увидеть, как ты справишься с атакой дотракийцев, Джоффри, — сказал Герольд с насмешливой ухмылкой. — Тогда и узнаем, кто есть кто. — Узнаем правду? — переспросил Джоффри, нахмурившись. — Да. Даже если Ланнистеры и гадят золотом, — усмехнулся Герольд, и на этот раз рассмеялся даже Эйгон. — Пойдём напьёмся. Мне нужно отвлечься, — бросил Эйгон и не заметил, как Лорас нахмурился. Когда они направились в сторону Катаи, Эйгон заметил, как Джоффри украдкой бросает взгляды на человека со шрамом, стоящего неподалёку. Тот молча наблюдал за особняком, словно изваяние. Это был Пёс. Он не сказал ни слова. Эйгон ухмыльнулся, увидев, как Джоффри всё больше нервничает, чем ближе они подходят. А затем — внезапно — Джоффри сослался на неотложную встречу с дедом: мол, есть нечто важное для обсуждения, и исчез почти бегом. Квентин знал — Джоффри однажды ночью, будучи пьян, признался ему, что Пёс буквально выволок его с криками и брыканием из борделя, и с тех пор дорога туда для него закрыта. Эйгону, как и остальным, это показалось уморительным: Джоффри легко выводился из себя, вспыхивал от малейшего, но, по крайней мере, знал своё место. — Мне нужна блондинка с зелёными глазами, — сказал он Чатайе, как только они вошли. — Конечно, мой принц, — ответила темнокожая женщина. Спустя мгновение Марей уже раздевала его. Он смотрел на девушку — на её грустное лицо, на зелёные глаза, устремлённые прямо на него, пока она стягивала с него штаны. Он улыбнулся, наклонился и взял её лицо в ладони. — Как тебя зовут? — мягко спросил он. — Мирцелла, ваша светлость. Мирцелла Ланнистер. — Хорошо. Ты знаешь, что делать, Мирцелла. Знаешь, как угодить своему принцу. — Я сделаю тебе дракона, — ответила она, и он ощутил её губы на своём члене, а пальцы, зарывшиеся в её волосы, непроизвольно сжались. Позднее той же ночью он понял, что не может напиться. Лорас, как обычно, ждал снаружи; Квентин, похоже, опять закончил слишком быстро; Герольд и вовсе куда-то исчез на всю ночь. Возвращаясь в Красный Замок, он чувствовал, как настроение стремительно портится: девушка выполнила своё дело, он излил в неё своё семя — и всё же она осталась лишь бледной тенью той, кем он хотел бы её видеть. Видя её с братом, с бабушкой, видя их вместе, он не мог до конца понять — то ли это брат вновь осмелился взять то, что по праву должно было принадлежать ему, то ли изменилась сама девушка, которую он, как понял, вовсе не знал. Мирцелла изменилась. В ней появилось что-то новое — напор, уверенность, внутренняя сила. Тихий львёнок превратился в львицу. И по сравнению с розой она казалась куда более подходящей для дракона, что жил в нём. — Вы в порядке, мой принц? — спросил Лорас. Он лишь кивнул, не желая сейчас говорить с братом Маргери. — Я поговорю с Джоном. А дальше… дальше со мной всё будет в порядке. Квентин и Лорас свернули в другую сторону, а он с сиром Арисом направился к Крепости. И вдруг ощутил — за ним кто-то наблюдает. Кто-то следит. Взгляд, холодный и внимательный, словно скользнул по коже. Он резко обернулся — так резко, что застал сира Ариса врасплох. — Мой принц, всё в порядке? — спросил рыцарь, положив ладонь на рукоять меча. — Нет, я… да, всё хорошо, сир, — ответил он, качая головой. Но мысль не покидала его. Что-то было не так. Пока они не вошли в Красный Замок, он чувствовал себя настороженным, напряжённым до предела. И лишь когда стража открыла ворота и их впустили внутрь, он наконец выдохнул и позволил себе расслабиться. Оглянись он ещё раз — и увидел бы белого волка, бесшумно идущего по ночной улице. С алыми глазами, устремлёнными прямо на него. ****** Винтерфелл 300 г. до з.э. Деймон. Он был рад: палатки исчезли, мужчины вернулись домой, войну удалось предотвратить — а заодно это позволило Лианаксу приземлиться гораздо ближе к крепости. Оказавшись на земле и коротко поговорив с драконом, велев тому отдохнуть и поесть, он направился к воротам. На этот раз стражники не смотрели на него с настороженностью — наоборот, приветливо улыбались. Небо стремительно темнело, и он надеялся, что успел к ужину. Тёплая еда и мягкая постель пришлись бы как нельзя кстати. — Мой дядя, он внутри? — спросил он у стражника, но ответа не пришлось долго ждать. — Мой принц, вы вернулись? — окликнул его один из дядей, подойдя вместе со вторым. — Так и есть, мой лорд, — отозвался он формально, замечая взгляд стражников. Но как только оказался рядом с дядями, оставил всякую церемониальность. — Рад снова видеть вас, дядя. И тебя тоже, — сказал он, поочерёдно обняв Неда и Бенджена. — Пойдём, мы как раз собирались ужинать, — предложил Нед. Деймон улыбнулся и про себя поблагодарил Лианакс за удачный момент. Когда они пошли, начался дождь. Шли они быстрее, чем ему хотелось, и молча. Вовремя оказавшись внутри, как раз в тот момент, когда непогода обрушилась с полной силой, он был рад, что успели. Лайанаксу, судя по всему, полёты под дождём нравились гораздо больше. В большом зале он увидел свою тётю и кузенов, сидящих за высоким столом. Некоторые из мормонтов всё ещё оставались, но лорда Вимана, к сожалению, не было. — Деймон! — воскликнула Арья, вскакивая со скамьи. Притворство и формальности — это точно было не про неё. — Арья, рад тебя видеть, кузина, — сказал он, когда к ним присоединились и Брэндон с Риконом. — И вас тоже. — Мой принц, — произнесла его тётя, и он заметил, что на сей раз она выглядела куда лучше. — Леди Кейтилин, рад видеть вас. И тебя тоже, Робб, — добавил он, кивая ещё одной кузине, сидевшей рядом с Дейси и Маленьким Джоном. — Леди Мейдж, — поприветствовал он другую женщину за столом. — Мой принц, — с улыбкой ответила она. Сев, он обнаружил, что еда действительно превосходна: горячее рагу было наваристым, пирог — хрустящим и ароматным. Запивая всё тёплым элем, он ощутил удовлетворение — и даже радость от того, что по настоянию приехал сюда. Он всегда собирался навестить родню со стороны матери, просто не ожидал, что сделает это так скоро. И всё же был рад снова оказаться среди них. — Ну, мой принц, что же привело вас к нам? — с лукавой улыбкой поинтересовался дядя. — Хотя, конечно, мы рады видеть тебя при любых обстоятельствах. — Пожалуйста, дядя, зови меня Деймоном. Все эти «принц» да «лорд» оставим для южан, — рассмеялся он. — Я же говорила, что он так и предпочитает, — заметила Арья, оборачиваясь к братьям. — Мне нужно было навестить дядю. Мой двоюродный дед умер, — сказал он с заметной грустью. — Дед? — переспросил Бенджен. — Мейстер с Чёрного Замка. Эйемон Таргариен — мой двоюродный дед, — объяснил он с мягкой, почти печальной улыбкой. — Мне жаль это слышать, Деймон, — сказал Бенджен, — хотя я рад, что это обстоятельство вновь привело тебя к нам. — Ты видел моего брата, Деймон? — спросила леди Мейдж. Он заметил, что её вопрос прозвучал с искренним интересом. — Видел, Мейдж. На самом деле, это одна из причин, почему я здесь. Стена в бедственном положении: снабжение слабое, рабочие силы — недостаточные. Едва он закончил, дядя заговорил с поспешной защитой: — Мы делаем всё, что в наших силах, но у Севера нет ресурсов, чтобы содержать Стену в одиночку. — Дядя, никто — и уж точно не я — не винит Север. Лорд-командующий сам уделил немало времени, чтобы объяснить мне всё это, — ответил он. И заметил, как в лицах дяди и леди Мейдж появилось облегчение. — Вина лежит на южанах и их равнодушии. — Ты хочешь поговорить со своим отцом? — спросила Мейдж. — Да, Мейдж. Но у меня есть кое-что и от себя. В связи с этим, дядя, мне нужно обсудить дело с вами и лордом Виманом. Я предоставил лорд-командующему доступ к некоторым своим средствам — часть из них хранится в Браавосе, часть — здесь. У меня есть аккредитивы на имя лорда Вимана, а также письмо, подтверждающее право доступа к этим средствам. Он передал дяде несколько запечатанных свитков. — Ты выделяешь Дозору пятьдесят тысяч золотых драконов?! — изумлённо переспросил дядя, ошеломив этим не только себя, но и всех за столом. — Мой двоюродный дед попросил меня присмотреть за Дозром. Помочь им в тяжёлое время. Я могу — и должен — это сделать, — тихо ответил Деймон. — Я прослежу, чтобы лорд Виман получил всё это, — кивнул дядя. — И мы немедленно займёмся поставками. Ты поступил благородно, племянник. Очень благородно. Оставшуюся часть ночи он провёл за выпивкой с дядей Бендженом, Роббом, Дейси, леди Мейдж и Маленьким Джоном. Арья и мальчики нехотя отправились спать, а дядя с тётей посидели ещё немного и вскоре тоже удалились. Ему нравились эти весёлые игры со ставками и кружками, а ещё больше — момент, когда Маленький Джон, решив доказать, что вовсе не пьян, резко вскочил, попытался развернуться… и с громким грохотом шлёпнулся на задницу. Утром, проснувшись, он позавтракал и — по настоянию Арьи — вышел на ристалище. Там его ждали она и Санса, которая накануне чувствовала себя нехорошо, а также её подруги, собравшиеся посмотреть на бой. Арья оказалась быстрой, но плохо обученной, что удивило его — Север, в отличие от Юга, никогда не стыдился женщин с мечом. Он дал ей пару советов, и вскоре его вызвали Маленький Джон и Дейси. — Ты правда хочешь проверить свою доблесть на мне? — усмехнулся он, глядя на Маленького Джона, который выглядел после вчерашнего неважно. — Ещё как! Я никогда не сбивал принца с ног. Когда закончим, меня будут звать Принцабой, — заявил Маленкий Джон, смеясь собственной шутке. Схватка оказалась куда короче, чем тот рассчитывал: похмелье и решимость Деймона поскорее всё закончить сделали своё дело. Когда к нему подошла Дейси, он уже знал — её поединок будет иным. К тому времени на ристалище собрались леди Мейдж, его дяди, Робб и другие члены семьи. — Осмелишься ли выйти против девушки, мой принц? — сказала она, с ухмылкой вертя булаву в руке. — Разве я только что не бился с одной из них? — парировал он, кивая в сторону Маленького Джона. Тот, расхохотавшись, покачал головой. — О, мой принц, такие слова вам точно не стоит произносить, — заметил Маленький Джон, закатив глаза так выразительно, что и Дейси, и Деймон еле сдержали смех. — Пойдём, миледи, — сказал он, делая шаг на площадку. Дейси кивнула и приняла вызов. Он сражался всерьёз, но не изо всех сил. Женщина была быстрой, куда сильнее, чем казалась на первый взгляд, и он знал: если бы не его дары — не благосклонность бога — поединок мог бы стать куда более равным. Но его учили лучшие из лучших, он тренировался не только во дворе, но и на настоящем поле брани. И теперь, благодаря учению и божественному дару, он был не только сильнее и техничнее, но, что особенно важно, быстрее. Он парировал удары булавы длинным мечом. Пламя двигалось, будто продолжение его тела, тогда как Искра в его другой руке затаилась, готовая к стремительной атаке, готовая — к убийству. Дейси быстро вышла из себя. Она чувствовала: сила, на которую привыкла полагаться, теперь будто обернулась против неё. Деймон же решил не затягивать. Когда она метнулась вперёд, он двинулся быстрее. Ещё до того, как она занесла оружие, он отбил её булаву Пламенем, а затем — крутанувшись — поднёс Искру к её горлу. — Сдаёшься? — спросил он. — Да, — выдохнула она. — Хороший бой. Улыбка на её лице говорила, что, несмотря на поражение, она получила от схватки удовольствие. После поединка, несмотря на настойчивость Арьи, жаждавшей реванша, и даже уговоры Робба, он отказался продолжать и направился в склеп. По пути зашёл в стеклянные сады, чтобы сорвать для неё зимнюю розу. Вновь оказавшись перед статуей матери, он почувствовал всё то же, что и прежде — и в то же время нечто новое. Разговор с двоюродным дедом многое в нём изменил. Любили ли они друг друга — его отец и мать? Была ли она действительно единственной в его жизни, как говорил Артур? Как уверял Барристан? Или же она была всего лишь средством? Инструментом исполнения пророчества? Мысль об этом разведала его. Учитывая, как с ним обращался отец, он боялся, что именно так и было. Гнев за это и горечь сожаления — о её жизни, о её судьбе — подступали к горлу. Он глубоко вдохнул, попытался успокоиться… и позволил слезам свободно течь. Он не заметил, как рядом возник Бенджен. Тот стоял молча, плечом к плечу с ним, не говоря ни слова — просто присутствуя. — Она бы гордилась тобой, Деймон, — наконец тихо сказал он. — Искренне гордилась. Мне жаль, что ты не знал её. Жаль, что ты не рос рядом с ней. Бенджен положил ему руку на плечо — тёплую, уверенную, родственную. — Она… он… они действительно любили друг друга? — вырвалось у Деймона. Этот вопрос долго сжигал его изнутри. — Да, — отозвался дядя. — Что бы я ни думал о твоём отце, не могу отрицать: она любила его. И он — её. Это было очевидно для всех, кто смотрел на них. Вот почему Роберт по-настоящему ненавидел твоего отца, знаешь ли. Он вздохнул и взглянул вперёд, словно в прошлое. — Нед сказал бы тебе, что была и другая вина, другие причины. Но я знал твоего отца не хуже него, а может, и лучше — по крайней мере, когда дело касалось самого себя. — Он ревновал? — спросил Деймон. — Он считал, что она должна была быть его. Его вещью. Его женой, его тенью, его имуществом. Но твоя мать, Деймон… она не принадлежала никому. Ни одному мужчине — даже твоему отцу. Она была свободной. И именно эта свобода позволила ей полюбить — по-настоящему, не по долгу. А твой отец… он позволил ей быть собой. И именно за это она любила его. Да, они были влюблены. Не позволяй никому говорить тебе иначе. Деймон медленно наклонился и вложил зимнюю розу в каменные ладони статуи. Закрыв глаза, он прошептал: — Я люблю тебя. Скучаю. И всегда ношу тебя в своём сердце. Затем они с Бендженом направились в соляри Неда. Леди Мейдж уже ждала их там. Пришло время сказать им, что у него на уме. ***** Королевская Гавань 300 з.э. Давос. Ему было тяжело идти к бабке принца. Тяжело рассказывать ей то, что знал. Одни вещи давались легче, другие — будто вырывались из горла. Но он сделал, что мог. Рассказал всё, что считал возможным. Или почти всё. Большую часть — он всё же умолчал. Он не стал говорить ей о Станнисе. О том, как, много лет назад, вызвал его к себе — несмотря на запреты, нарушив всякое веление ради собственного выбора. Он также не открыл ей и половины того, что сделал с принцем… или ради него. Какие-то вещи, он считал, лучше доверить самому Деймону. Да и в конце концов — кто бы поверил? Даже если всё исходит от него самого, не всё из того, что они с Деймоном пережили, он мог принять как истину. Некоторые воспоминания всё ещё казались сном. Он поймал себя на мысли о Станнисе. Как идут у него дела? Давос не знал. Но он знал одно: вырастив его, он дал ему всё, что мог. И сколько бы лет ни прошло, Давос всегда будет благодарен ему за это. **** Штормовой Предел 294 г. до з. э. Призванный к лорду Станнису, Давос точно знал, что тот скажет. Он знал, в чём будет заключаться их разговор, какая боль снова всплывёт — но выбора у него не было. Ему нужны были деньги. И он добыл их единственным способом, который знал. Ожидая в комнате, он осматривался: потёртые гобелены, старая мебель — всё в этом зале говорило о бедности. Станнис, как и он сам, испытывал нужду. И тащил на себе бремя ответственности, словно камень. — Сер Давос. Садитесь, — сказал Станнис, войдя в комнату. — Мой лорд, — откликнулся Давос, подчиняясь. — Ты знаешь, зачем я тебя позвал. — Да, знаю, — кивнул он. — Не мог бы ты сам объяснить, почему? — Мне нужны были монеты, милорд. Урожай на Мысе Гнева вышел плохим. А налоги, что требует корона, никто не отменял. Мне нужно было собрать деньги — иначе моя семья погибла бы. Станнис вздохнул. Его голос прозвучал сдержанно, но в нём ощущалась искренняя тяжесть: — Мне жаль, что до этого дошло, Давос. Хотел бы, чтобы всё обстояло иначе. Но ты не оставляешь мне выбора. Я не могу держать контрабандиста на службе… и в то же время не могу осудить человека, которого уважаю. Особенно того, кому я обязан многим. — Я понимаю, милорд. И благодарю вас. — Будь осторожен. И держись подальше от Штормовых земель. За нами слишком пристально наблюдают. — Удачи вам, мой лорд. — Иди. Поговори с Ширен… но не говори ей, что не вернёшься, — произнёс Станнис, когда Давос уже повернулся к выходу. Потом, почти шёпотом, добавил: — Спасибо, Давос… за лук. Он отвернулся и уставился в окно, а Давос молча поклонился и ушёл. ***** Сейчас. Качая головой от навязчивых мыслей, Давос направился к Серому Червю — посмотреть, как тот с людьми обустраивается в особняке. Места там было немного, но всё же несравнимо лучше, чем на качающемся корабле. Он усмехнулся, наблюдая, как безупречный командир с хладнокровной чёткостью распределяет своих людей, отправляя их по разным частям дома. Отдыхать здесь некогда — особенно если учесть, что Деймон вот-вот вернётся. Он поймал себя на мысли, что с нетерпением ждёт этой встречи — и едва вошёл во двор, как увидел Эшера и Дейла, сражающихся в спарринге. Его сын становился всё лучше. Он это замечал. Однако прежде, чем он успел подойти к Серому Червю, во двор вошли Торос и Мелисандра. Рядом с ними шагал огромный белый волк, почти равный им по величине. — Сир Давос, — сказал Торос, подходя и обнимая его. В голосе его звучала неподдельная радость. — Рад видеть тебя в добром здравии. — Торос, миледи, — отозвался Давос, кивнув обоим. — И я рад вас видеть… особенно старого друга. — И я тебя, мой рыцарь лука, — рассмеялся Торос, а Мелисандра, стоявшая рядом, закатила глаза. — Волк? — спросил Давос, бросив взгляд на зверя, который пристально смотрел на него с ледяным спокойствием. — Принц, — коротко ответила Мелисандра. — Конечно, — хмыкнул он. — Просто дракона ведь ему недостаточно. Через несколько минут к ним присоединился Серый Червь. Он поприветствовал Тороса с той же сдержанной теплотой, что и Давос. Эшер и Дейл отложили тренировку и подошли к остальным. Эшер с любопытством оглядел волка, покачал головой и рассмеялся, когда Торос сказал, что зверя зовут Призрак, а он сам — Демон. — Дракон и лютоволк. Жадный ублюдок, — фыркнул Эшер со смехом. В этот момент Призрак вдруг поднял голову к небу, заставив всех повернуть взгляды вслед за ним. Над ними, низко и плавно, кружил дракон — словно нарочно давая о себе знать. На его спине сидел Деймон. Давос почувствовал облегчение, увидев, что принц в порядке. Он выглядел суровым, как всегда, но по лицам Эшера и Мелисандры сияли такие улыбки, каких Давос не видел на них уже давно. У Тороса — она и вовсе была до ушей. — Ну что ж… он вернулся, — сказал Давос. — Пойдём, Призрак, — проговорил Торос, легко похлопав волка. — Уверен, ты хочешь увидеть его не меньше, чем я. И с этими словами они пошли вместе с жрецами в сторону Драконьего Логова. ***** Королевская Гавань 300 з.э. Тайвин. Узнав от Мирцеллы о её встрече с принцессой, о вмешательстве Рейлы и о полученном предупреждении, Тайвин немедленно послал человека, чтобы устроить встречу с королевой-матерью. Встреча была организована почти мгновенно, и он вновь испытал благодарность к принцу — его семья, казалось, вновь заняла подобающее ей место. Он знал, что тогда, в дни восстания, допустил ошибку, приехав к вратам города, и ошибся, оставшись в стороне. Но Эйрис… Его чувства к этому человеку были столь сложны, что даже советы Джоанны воспринимались болезненно. Он и сам не знал, что намеревался сделать — взять город во имя короля Роберта, если бы тот оказался победителем, или во имя Рейгара, если бы победил он. Он до сих пор не мог с уверенностью сказать, чего хотел — знал лишь одно: Эйрис должен был пасть. То, что конец ему положил его собственный сын, вызывало у него удовлетворение. Ревность Эйриса к Джоанне, лишившей его наследника, лишь подчёркивала справедливость этой развязки, хотя заслуга, в конце концов, принадлежала Джейме. Он знал, что Джейме не займёт его место — возможно, Тирион, быть может, Томмен, но не Джейме. Похоже, и Джоффри — мальчишка был не создан для власти. Однако, направляясь в Красный Замок, Тайвин испытывал гордость: два других его внука выросли такими, какими он мог бы их желать, и имя Ланнистеров не будет опозорено. — Лорд Тайвин, моя королева желает видеть вас в Богороще, — сказал сир Джарет, встречая его у ворот. Человек, стоявший рядом, явно ждал только его. — Разумеется, сир, — отозвался Тайвин, спешившись и двинувшись следом, сопровождаемый горсткой стражников. Он заметил, как одна из дочерей Оберина взглянула на него, но не сумел различить, которая именно. И увидел, как одна из пташек Вариса вспорхнула и скрылась из виду, когда он вошёл в рощу. Там, в окружении двух десятков вооружённых людей, зорко следивших, чтобы никто не приблизился ближе, чем на пару сотен ярдов, стояла Рейла. Рядом с ней — сир Бонифер. Он знал: эти люди были преданы только ей, у них не было иных причин служить, и не было королевы выше неё. — Ваша светлость, — произнёс он, склонившись над её протянутой рукой. — Лорд Тайвин, — ответила она и указала на столик, где стоял кувшин с напитком. Налив бокалы, она предложила один ему, и он с удовлетворением сделал глоток — вкус оказался приятным. — Несомненно, вы уже слышали о последнем трюке Дорана? — Слышал, — сухо отозвался он. — Мы должны ответить. Дорн, как всегда, вспыльчив, и теперь постарается заставить остальных почувствовать себя обиженными. Мы не должны допустить этого, — сказала она, и он кивнул. — И всё же, как отнесётся к этому сам король? — Это сейчас неважно. Главное — действовать, а не ждать. Я организую аудиенцию с моим сыном на завтра. Устроит ли вас это? — Вполне. Вы поддержите меня? — Как я уже говорила, моя поддержка вам не требуется, — мягко заметила она. — Но я поговорю с внуком, когда он вернётся. Думаю, он сам этого хочет. — Как и моя внучка. — Она напоминает мне Джоанну. Возможно, даже больше, чем твоя дочь, — сказала Рейла с лёгкой улыбкой. — Когда я отправлял её сюда, я не боялся за неё. Она казалась слишком мягкой, неготовой к придворным интригам. Теперь понимаю, что ошибался, — сказал он, сделав ещё один глоток. — Им будет хорошо вместе. Мы вправе на это надеяться. — На счастье… Я могу надеяться на него для них обоих, не так ли? — Да, — ответила она, смотря ему прямо в глаза. — Я верю, что мы оба можем на это надеяться. Он собирался заговорить о другом, когда сир Бонифер подошёл и что-то быстро и взволнованно прошептал ей. Улыбка Рейлы стала ещё шире, чем прежде. — Похоже, мой внук вернулся, лорд Тайвин. К счастью, я смогу поговорить с ним уже этим вечером. — Прекрасно. Я буду ждать аудиенции завтра, Ваша Величество, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Лорд Тайвин, — коротко откликнулась она, и в следующий миг она, сир Бонифер и её рыцари растворились среди деревьев. Покидая Красный Замок, он наткнулся — или, скорее, преднамеренно обнаружил — паука. Варис, как всегда, выглядел так, словно просто прохаживался по двору, но глаза его, казалось, видели всё и сразу. — Лорд Тайвин, какое приятное совпадение, — произнёс евнух с привычной, почти вежливо-театральной улыбкой. — Лорд Варис, — кивнул он. — Кажется, наш своенравный принц вновь вернулся в гнездо. Передайте привет вашей внучке, милорд, — сказал Варис и исчез с прежней неуловимостью. Тайвин сдержал раздражение, уходя. Змеи… и теперь ещё Евнух. Мирцелла окончательно стала частью большой игры. К счастью, у неё был дракон — и, возможно, вскоре он ей понадобится. ***** Дорн 300 з.э. Водные сады. Доран. Возвращение принца было тревожным, особенно теперь, когда они балансировали на грани. У них было всё необходимое: племянник был беспечен, скандалы можно было приглушить — но ненадолго. Рейенис получит корону. Она заслужила её. С ней на троне Дорн станет истинной силой в Вестеросе — единственной подлинной властью. Но возвращение Деймона внесло сумятицу. Особенно то, что он вернулся верхом на драконе. Если всё дойдёт до открытого конфликта — станет ли он сражаться за трон? На чью поддержку он может рассчитывать? И нужна ли она ему вообще, если у него есть дракон? Эти вопросы лишали сна, заставляли его вновь и вновь просчитывать шаги остальных игроков. Оленна. Возможно, она и метила в союз с Эйегоном, но её инстинкты подскажут ей истину о Деймоне. И если тот падёт, она поспешит откреститься от него — если только не останется иного выхода. Но с возвращением принца, верхом на драконе, у неё появился выбор. Очень хороший выбор. Переключит ли она своё внимание с одного претендента на другого? А сам Деймон — примет ли он это внимание? Роза Хайгардена была женщиной, чьей красотой восхищались многие. Тайвин. Судя по всему, юноша уже проявил некую благосклонность к львам — обедал с девушкой и карликом. И, кажется, проявлял больший интерес к внучке старого льва, чем ко всем прочим. С учётом нынешней опалы Ланнистеров, и с учётом того, что Деймон мог бы им предложить, Тайвин, несомненно, поддержал бы подобный брак. Дракон и Запад. Дорн и остальные лоялисты будут повержены. Рейла. Старая королева никогда не была ему союзницей. Он не мог рассчитывать на её благосклонность. Возвращение её любимого внука повлекло за собой и её собственное возвращение. Она, как и прежде, сделает всё, чтобы ослабить их влияние. Но на чьей стороне она окажется? Поддержит ли она львов или предпочтёт роз? К кому обратится, если внук действительно ей дорог — позволит ли она ему выбирать? Север, Долина… возможно, и они откликнутся на зов Деймона. Как и Простор, и Запад. Но он не мог этого допустить. Не мог сидеть, сложа руки, наблюдая, как рушится всё, над чем они трудились. Он послал за дочерью. Если для победы нужен будет брак — он устроит этот брак. Он станет тем, кто обуздает дракона. Ибо тот, кто владеет драконом, возможно, будет владеть и королевством. Она прибыла спустя несколько дней. И, как часто бывало, имела неосторожность спорить с ним. Он восхищался её дерзостью, но сейчас был не в настроении терпеть неповиновение — слишком многое стояло на кону. — Значит, одного бастарда ты позволил мне взять в мужья, а другого — нет? — бросила она, и он рассмеялся. Сир Деймон был недостоин не только её, но и белого плаща. — Учитывая, что именно он прогнал прочих претендентов, я думал, тебе это будет хотя бы интересно, дочка, — сказал он, заметив, как она на мгновение замерла. — Он всё ещё незаконнорожденный. Позор Дорна. И ты хочешь, чтобы я стала его женой? — Он верхом на драконе, Арианна. Я хочу, чтобы он был с нами. И хочу, чтобы мои внуки тоже были наездниками на драконах, — тихо сказал он и уловил, как в её взгляде мелькнуло любопытство. — У него действительно есть дракон? — И воин он, судя по всему, хороший. — Я всё равно не хочу выходить за него замуж, отец. За что ты меня так ненавидишь? — с раздражением спросила она. — Быть может, он и сам не захочет жениться на тебе. Говорят, ему милее львица. — Мирцелла. Он предпочитает Мирцеллу, — фыркнула она, рассмеявшись. — Так мне передали. — Мужчина, предпочитающий девочку, просто ещё не встретил женщину, — сказала она. И он понял — она зацепилась. — Хорошо. Я встречусь с этим бастардом, — бросила она через плечо, разворачиваясь. Когда она ушла, он позвал Майлза и дождался прихода мейстера. Майлз поднялся, прошёлся по комнате. Лишь мейстер и Арео знали, что он способен на такие движения. Противники ценили его меньше, принимая за слабого, и Дорану это очень нравилось. — Вы звали меня, мой принц? — спросил Майлз. — Да, Мейстер. Оружие, которым был убит Мераксес. Ты с ним знаком? — Да, мой принц. — Хорошо. Я хочу, чтобы вы построили новые. Модернизируйте чертёж. Возможно, вскоре они нам понадобятся. — Как прикажете, мой принц, — ответил Майлз и удалился. Он вновь опустился в кресло, разминая уставшие от ходьбы ноги, и кивнул Арео. Тот отвёз его обратно к прудам. Он верил, что Арианна справится. Но если она потерпит неудачу… Что ж, если приручить дракона невозможно, остаётся лишь один выход — убить его.