Глава 13

Глава 13: Сын моего отца Королевская Гавань 300 з.э. Мелисандра. Вид полёта Лианакс всегда вызывал у неё мурашки. Принц, парящий на спине дракона, — зрелище величественное и грозное. Люди, глядящие на него с благоговением, которого он был достоин, — всё это наполняло её гордостью. Гордостью за то, что она служит ему. Когда дракон приземлился и он соскользнул с седла, его лицо осветилось — удивление сменилось радостью, завидев её, сира Давоса и остальных. Она следила, как он приближается, и вдруг, словно из ниоткуда, мимо них пронёсся белый волк, точь-в-точь соответствующий своему имени — Призрак. Она рассмеялась вместе с Торосом, когда волк чуть не сбил принца с ног. Слыша, как он смеётся, пока Призрак лижет его лицо, а затем, встав на ноги, направляется к ним, она почувствовала, как сердце её вновь ускорило свой бег. Улыбка не сходила с его губ, но она невольно нахмурилась — он был без доспехов. Он летал туда, где было опасно. Это безрассудство тревожило её. И всё же, стоило ему улыбнуться ей — и всё прочее переставало иметь значение. — Мой принц, — произнесла она, когда он подошёл. — Миледи, рад видеть вас в добром здравии, — отозвался он, наклоняясь и целуя ей руку. — Сир Давос, — обратился Деймон к старику, и она увидела, как тот заключил принца в крепкие объятия, как всегда делал при их встречах. — Мой принц, — хрипло отозвался Давос. — Серый Червь. Рад видеть тебя, друг мой. — Этот тоже рад видеть тебя, мой принц. — Эшер Форрестер... трезв в это время дня? Мир и впрямь катится к чертям. — Заткнись, ублюдок, — усмехнулся Эшер, и Деймон рассмеялся. — Я уверен, у вас была веская причина собраться здесь, но, смею предположить, моя бабушка тоже неподалёку… А, вот и она. Когда ударит — не удивляйтесь, — добавил он и метнул взгляд в сторону, обернувшись. — Деймон Таргариен. — Пощёчина прозвучала громко, как выстрел, но принц только улыбнулся, когда она подошла ближе. — Я знал, что ты там, бабушка. К тому же это был всего лишь небольшой прыжок, — пробормотал он, и Мелисандра поняла, за что прилетело. Она усмехнулась, прошептав: — Если бы его бабушка знала хотя бы половину из того, что было в Миэрине, она бы до сих пор его лупила. Она смотрела, как Деймон тихо говорил с бабушкой. Слова улавливались с трудом, но она разобрала главное — умер его дед. Принц обернулся к Давосу и Эшеру и попросил поговорить позже, а затем направился к ней и Торосу. — Мне нужно, чтобы вы оба обратились к пламени. К Стене. К голубым глазам. Посмотрите, что покажет вам Р’глор, — сказал он. Она нахмурилась и тревожно взглянула на него. — Всё то же? — спросила она. Он кивнул. — Да. Только синие, а не красные. Она кивнула в ответ. Остальные направились к особняку, где остановились, а Деймон с бабушкой и белым волком — к Красному замку. Она заметила, что Торос выглядит не менее обеспокоенным, чем она. Красные глаза. Голубые глаза. Белые глаза. О двух они уже знали. Но третий… третий вызывал тревогу. Оказавшись в особняке, она с Торосом оставили остальных и прошли в комнату с большим камином. Разожгли огонь, уселись перед ним и стали ждать. Мир вокруг был соткан из льда и теней. Тьма надвигалась откуда-то издалека, медленно и неумолимо. Они слышали её приближение — неясные звуки, шаги, движение, будто кто-то крался среди заснеженных деревьев, но в поле зрения не было ни души. Затем раздались крики — сначала приглушённые, как эхо, потом всё громче, всё ближе… и вдруг — ослепляющий свет. Буря. Пронзительный вой ветра. Он мчался сквозь неё, не ведая страха, не обращая внимания на вихри снега и ледяной ураган, бушующий вокруг. Его окружали фигуры, когда-то бывшие людьми. Теперь — лишь пустые оболочки. Их глаза сияли холодным голубым светом. Они были повсюду. Она видела, как падали мужчины в мехах. Женщины — тоже. Поселение у реки — под ударами невидимого врага. Надвигающаяся буря угрожала поглотить всё. Но внезапно в небе появился дракон — и буря отступила. Холод сменился теплом, тьма отпрянула от света. Она видела, как он спускался с небес — в доспехах, сверкающих, как солнце, с мечами, пылающими, будто пламя самого дракона. Он опустился среди снежной пустоши, и синие глаза вокруг него начали исчезать — один за другим. Он стоял лицом к буре, как к вызову. Он звал её на бой. И когда ночь сменилась днём, а день вновь уступил ночи, его меч зажёг путь, и те, кто стоял за его спиной, были в безопасности. Он стал их щитом. Их последней надеждой. — Торос... Торос, что ты видел? — прошептала она, когда видения рассеялись в пламени, как тающий лёд. — Я видел принца, — выдохнул он, и голос его дрожал. — Я видел, как он сражался в снегу. Я видел человека в ледяной короне, державшего меч, сиявший синим огнём. Он сражался с принцем. Лёд против пламени. Тьма против света. Я видел ночь, Мелисандра. Настоящую ночь. И я видел, как принц ей противостоял... и принёс рассвет. Его лицо было полным изумления, будто он всё ещё находился там — в сердце бури. — Я тоже это видела... — прошептала она. — Хотя не совсем то же самое. Что-то было не так. Что-то ускользнуло. Словно... кусок картины остался скрыт. Я не думаю, что Р’глор показал нам всё. — Не показал, — кивнул Торос. — Как и тогда, в Миэрине. Он даёт нам лишь то, что нужно. Всё может увидеть лишь один — Принц. Только он. ***** Миэрин 295 г. з.э. Они пришли лишь за книгой. Взять её и уйти — вот и всё. Но, как водится, местные хозяева решили разозлить её принца. Грубость, с которой обращались с рабами, всегда была одной из его слабостей… или достоинств. Это выводило из него дракона. Сегодняшний день не стал исключением. — Оставьте их в покое, — произнёс Деймон, и она едва слышно вздохнула. Торос же, напротив, усмехнулся, не сводя глаз с происходящего. — Кто ты такой, чтобы говорить со мной, мальчишка? — процедил хозяин, и в голосе его сквозила спесь. — Я — тот, кто прикончит тебя, если ты ещё раз поднимешь кнут. — Ты смеешь так разговаривать с Ознаком зо Палом? — Отлично. У тебя есть имя. Хоть люди узнают, кого именно я убил, когда ты рухнешь, — ответил Деймон. Она бросила на него взгляд, полный мольбы: «не сейчас, не здесь». Но именно в этот момент мужчина поднял кнут — и обрушил его на раба. Она не успела даже вскрикнуть, как Искра взмыла в воздух. Всё произошло за долю мгновения. Стража, она сама, и даже сам хозяин с изумлением наблюдали, как клинок метнулся сквозь воздух и, прежде чем кнут снова опустился, трижды ударил. Ознак упал замертво. Стражники двинулись было вперёд — и Деймон тоже. Он не стал убивать их, но произнёс слова — древние, словно сам валирийский рок. Его тело будто рассыпалось в воздухе — и стало ветром. — Вы двое. За город, — бросил он им. — Лианакс ждёт. Она приведёт вас ко мне. — Мы не можем бросить тебя, мой принц, — ответила она, тревожно глядя ему в глаза. Он лишь мягко улыбнулся: — Можете. Только не пугайтесь, когда пролетите мимо пирамиды. С этими словами он исчез. А они подчинились. Лианакс действительно ждала — мощная, нетерпеливая, словно чувствовала приближение бури. Они заняли свои места — привычные, если такое вообще можно назвать привычным, ведь каждый полёт был сродни безумию. Как только они оторвались от земли, дракон взмыл вверх, и город остался позади. Но всё было не так. Она чувствовала себя незащищённой без принца на седле, хотя Торос, казалось, и не замечал этого. Однако уже через мгновение его тяжёлый вздох выдал тревогу. Она повернулась и увидела то, что встревожило его. Принц. Он карабкался по стене пирамиды, с кнутом в руке, пока охранники метали в него копья — все мимо. И тогда Лианакс ринулась вниз. Её огненное дыхание заставило врагов отступить в страхе. — Он не может делать это нарочно… — прошептал Торос, не отводя взгляда. Она смотрела, как кнут обвился вокруг Гарпии, как принц раскачивался на нём, пока дракон летел под ним, а затем с ужасом наблюдала, как он отпустил его, схватившись руками за шип, когда он падал, и как Торос быстро помог ему забраться на спину дракона. Они приземлились в нескольких милях от города, и она видела, как Торос вышел из себя и накричал на принца. — Ты совсем спятил?! Ты слишком важен, чтобы рисковать собой, Деймон. Если проиграешь ты — проиграем все! — выкрикнул он, и в его голосе звучал не только гнев, но и страх. — Я знаю, — спокойно ответил Деймон. — Но нам нужна была эта книга, Торос. Кроме того, какая польза от милости богов, если нельзя изредка повеселиться? — Качаться на грёбаной пирамиде — это не веселье! — прорычал Торос, и слюна брызнула с его губ. — А по-моему, веселье, — тихо сказал Деймон, и она не сдержала улыбки. В ту ночь они читали книгу, и вновь обратились к пламени. Красные глаза. Синие глаза. Белые. Они видели, как падали Владыки Лошадей. Видели глаза, что смотрели на них — глаза будущего. Судьба уже была начертана. ***** Королевская Гавань сейчас. — Чего ты улыбаешься? — спросил Торос. — Пирамида, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Пекло, ты что, спятила? Он вытворял такое и раньше, пока меня не было? — Нет, не совсем в таком духе… но ты же знаешь, какой он, Торос. — Знаю, — сказал Торос, и на лице его появилась невольная улыбка. — Он очень скучал по тебе. — Я тоже скучал по нему. Ты всё это время был рядом? — Я был там. И Давос, и Эшра, и Серый Червь — мы все были с ним. Но он скучал именно по тебе, друг мой. — Эти люди… они хотят его смерти. Ты понимаешь это, да? — Все хотят его смерти. У нашего врага много рук, много глаз, и слишком многие служат ему, даже не зная, на кого работают, — сказала она тихо. — Значит, нам придётся защищать его. Даже от него самого. — Даже от него самого, — кивнула она, не отводя взгляда. ***** Королевская Гавань 300 з.э. Рейегар. Весть о возвращении принца Деймона разнеслась быстро: когда Артур прибыл, чтобы поговорить с ним, тот уже находился на заседании Малого совета. Услышав о тревожных вестях из Дорна, Рейегар ожидал, что Оберин поднимет этот вопрос первым, но был немало удивлён, когда тот промолчал. Даже Джон держался сдержаннее, чем обычно, и, в сущности, именно Мейс Тирелл оказался тем, кто с наибольшим энтузиазмом заговорил о браке своего сына. — Ваша Светлость, раз уж принц Деймон вернулся, быть может, пришло время обсудить брачные союзы? — заговорил Мейс, и Рейегар почувствовал искушение поддеть его — и не удержался. — В самом деле, лорд Тирелл. Есть ли у вас какие-либо... предложения? — спросил он с невинной улыбкой, уловив, как Артур усмехнулся, сидя чуть в стороне. — Как вам, без сомнения, известно, Ваша Светлость, — сказал Мейс, выпрямившись, — принц Эйгон и моя дочь очень привязаны друг к другу. Если их союз будет скреплён браком, это несомненно порадует всё королевство. — Прекрасно, лорд Тирелл. Я поговорю с королевой сегодня вечером — быть может, к утру у нас будет что объявить, — отозвался Рейегар. Мейс чуть не выскочил из зала от радости — столь восторженным он был. — Принц Деймон, Ваша Светлость? — осторожно осведомился Люцерис, с удивлением уловив, что вопрос о его кузене задал именно Хозяин кораблей. — Я пока не знаю, что сам мой сын думает о браке, лорд Веларион, — ответил Рейегар спокойно. — Возможно, после того как я поговорю с ним, будет сделано и ещё одно объявление. Он заметил, как Джон обменялся взглядом с Оберином: оба явно не ожидали, что вопрос брака Деймона всплывёт столь скоро. Но слова его жены, матери и Артура дали свои плоды. Теперь ему оставалось лишь получить должные заверения — от Тайвина... и от самого Деймона. — Ну что ж, если больше ни у кого нет вопросов, я объявлю заседа... — Ваша Светлость, принц Деймон желает предстать перед советом, — громко возвестил стражник. Рейегар замер, поднял бровь и, слегка удивлённо глянув на него, кивком велел впустить сына. Он наблюдал, как в комнату вошли его мать и сын. На Деймоне всё ещё была дорожная одежда — без сомнения, он прибыл прямиком с пути. Он предложил им сесть, и едва они устроились, появился Эйгон, явно пересилив своё нежелание присутствовать на этом совете. Рейегар бросил на старшего сына сердитый взгляд: было очевидно, что без появления Деймона тот так и не явился бы. — Ваша милость. Господа Малого совета. Я только что вернулась со Стены, где простился со своим двоюродным дедом — Эймоном Таргариеном, — начал Деймон. — Человеком, о котором — к своему стыду — я забыл. И не только я. Всё королевство. — Он был Дозорным, не так ли? — отозвался Оберин. — Значит, как и все они, он исполнил свой долг. И остался там. Деймон кивнул. — Он действительно исполнил его. И исполнял в течение шестидесяти семи лет. Шестидесяти семи лет службы — сначала королевству, а потом Ночному Дозору, как мейстер. И что в ответ? Королевство не просто забыло о нём — оно предало его. Предало и тех, кто остался на Стене. Где налоги, которые мы обязаны платить? Где припасы, в которых они нуждаются? Где наша вера в них? — Вы не понимаете, принц Деймон, — холодно ответил Джон Коннингтон. — Королевство не может позволить себе тратить деньги на забытый форпост на Севере. — Зато мы можем позволить себе турниры и пиры, так? — парировал Деймон. — Я пришёл на этот совет не с жалобами, а с просьбой: выделить средства, отложить часть казны — чтобы мы могли поддержать Дозор. И чтобы показать, что не прошу от вас того, на что сам не решился бы, я уже передал лорду-командующему часть своих личных средств. Рейегар посмотрел на него — с гордостью, вперемешку с потрясением. — Из собственных средств? — недоверчиво переспросил Эйгон. — Я пожертвовал пятьдесят тысяч золотых драконов, — твёрдо сказал Деймон. — И прошу Совет поддержать меня: людьми, припасами, деньгами — всем, чем можем. Хоть чем-нибудь. Он обвёл комнату взглядом. Рейегару стало стыдно, что никто не высказался, никто не предложил ответить, никто не предложил помочь, прежде чем он успел что-то сказать, хотя Деймон заговорил снова. — Я снова чувствую себя пристыженным действиями людей, которые не заботятся о государстве, не заботятся о его поддержке, чтобы это не нанесло ущерба их собственному комфорту, их собственному процветанию. Похоже, я один здесь — Наблюдатель на Стене. Его сын выбежал из комнаты, оставив мать сверлить его взглядом, смотреть в глаза каждому из мужчин, прежде чем встать. — Если вы, мужчины, не желаете исполнять свой долг, возможно, пришло время заменить вас теми, кто будет его исполнять, — она посмотрела на него и покачала головой, прежде чем уйти. Едва она вышла за дверь, как голоса стали громче, и раздались крики: Эйгон спросил, кем Деймон себя возомнил, и многие согласились с сыном. Он поднял руку, успокаивая их, и оглядел комнату, прежде чем заговорить. — Лорд Тирелл, я хочу, чтобы это было сделано немедленно. Корона будет соответствовать поддержке моего сына, каждое королевство, каждое из них, заплатит часть необходимой суммы налогов, Дорн тоже, Оберин, — сказал он, вставая и выходя из комнаты. Он чувствовал одновременно гордость и стыд за сына, ведь он сделал то, что сам Рейегар когда-то обещал, в чём поклялся – он помог Ночному Дозору. Он также был опечален смертью дяди – как самой смертью, так и тем, что многие годы практически игнорировал его. После Лианны, когда родился Деймон, увидев ложность пророчества, в горе и гневе он разорвал все связи с Эймоном, полностью вычеркнув его из своей жизни. Его планы освободить его от клятв, привезти в Королевскую Гавань и сделать его Великим Мейстером – всё это было забыто, пока он тонул в отчаянии. Что теперь, спустя почти десятилетия, его дядя умер бы в одиночестве, если бы не Деймон. Он покачал головой, улыбаясь, идя по дороге, снова благодарный за возвращение сына. Им нужно было поговорить, нужно было поговорить, он откладывал это, как из-за беспокойства за исход, так и из-за нежелания Деймона, но ждать больше было нельзя. — Артур, найди мне Деймона, мне нужно поговорить с ним, — сказал он своему самому близкому другу, и Артур кивнул и ушел. ***** Королевская Гавань 300 з.э. Рейла. Когда Деймон рассказал ей о том, что произошло на Стене — о гибели Эймона, о том, насколько пострадала сама крепость, — она сразу начала думать, как можно изменить ситуацию. Но внук поразил её: он уже начал действовать, уже начал менять ход вещей — и делал это на собственные деньги. Откуда у него такие средства? Вот вопрос, на который ей предстояло найти ответ. Но Деймон сказал, что ему нужно выступить перед советом, и она отправилась с ним. Наблюдая за тем, как он осаживает этих людей, как пристыжает их — столь властно, уверенно и справедливо, — она чувствовала гордость, какой не испытывала за него никогда прежде. Высказавшись, она поспешила за ним и обнаружила, что он быстрым шагом, сердито, направляется ко входу в Красный Замок. — Деймон, остановись, — позвала она, но он, кажется, не услышал. — Деймон! — повторила уже громче. Он обернулся. Гнев в его взгляде был очевиден, но, увидев её лицо, он немного оттаял. — Прости, бабушка. Я… Я знаю, мне следует держать себя в руках. — Деймон, я не сержусь. Я горжусь тобой. То, что ты сделал там, — правильно. А теперь возвращайся со мной, — сказала она. Он кивнул, подошёл и предложил ей руку. Они пошли вместе, и с каждым шагом она чувствовала, как он становится спокойнее. — Мы должны поговорить о твоём будущем, Деймон, — сказала она, и он взглянул на неё с любопытством. Увидев, как уголки его губ тронула едва заметная усмешка, она не сдержала лёгкий смех. — Что ты задумала, бабушка? — спросил он. Голос его звучал уже мягче, как прежде. — Пойдём. Обсудим это в моей комнате. Когда они вернулись, её удивило присутствие белого волка, терпеливо ожидавшего у дверей. Деймон только наклонился, погладил его густую шерсть, и они вошли. Усевшись, она приготовилась рассказать о своём разговоре с Тайвином, о предложении Дорна и беседе с Мирцеллой — но их прервал вошедший в комнату сир Артур. — Ваша Светлость. Мой принц, — сказал он, склонив голову. — Сир Артур? — удивлённо спросила она, глядя на него. — Его Величество желает поговорить со своим сыном, — ответил рыцарь. Она перевела взгляд на Деймона. — Сейчас не время, Артур. Моя бабушка хотела со мной поговорить, и, признаться, я сам сейчас не в том состоянии, чтобы обсуждать что-либо с королём, — ответил тот резко. — Его Величество распорядился подготовить необходимые средства. Запрошенная вами помощь будет направлена Ночному Дозору, мой принц, — сказал сир Артур, поразив их обоих. — Передай ему мою благодарность. Завтра я сам поговорю с ним. Сейчас я… слишком утомлён, и кровь ещё не остыла. Разговор пойдёт нам только во вред, — сказал Деймон. — Как будет угодно, Ваша Светлость. Мой принц, — коротко ответил Артур и покинул покои. Она наблюдала за тем, как в голове внука одна за другой щёлкают мыслительные шестерёнки. Знала, что разговор с отцом неизбежен… и лишь надеялась, что он не обернётся так плохо, как она опасалась. Но в глазах Деймона теперь читалось явное облегчение — Ночному Дозору наконец помогли. Всё остальное — включая предстоящую встречу с королём — вызывало у него беспокойство. И она решила: ему нужно отвлечься. Сегодня — и завтра. — Думаю, тебе и леди Мирцелле не помешает немного прокатиться верхом, — сказала она. Он вскинул голову. — Бабушка? — Ну же. Сколько времени вы проводили вдвоём? Разве не стоит хотя бы ненадолго сбежать от всех этих дворцовых забот? — сказала она, и заметила, как его лицо тронула улыбка при этих словах. — Что ты задумала, бабушка? — Что ты имеешь в виду, внучек? — спросила она, нарочито невинным тоном. — Бабушка, — повторил он, с прищуром и лукавым выражением. — Деймон? — бросила она, и он рассмеялся. — Что ты устроила? — спросил он, и она рассказала ему о своей беседе с Тайвином, о том, что именно думает по этому поводу Лев с Утёса Кастерли. И снова она наблюдала, как в его уме стремительно собирается целая картина. — А вдруг она мне и не так уж нравится? Может, я просто ищу кого-то, за кем можно было бы ухаживать, кого можно было бы добиться, — сказал он с вызовом в голосе. — Ты не мой младший внук. Я воспитала тебя лучше, — тихо ответила она. И он улыбнулся. — Да, ты действительно это сделала. Что ж… я с радостью покатаюсь верхом с Мирцеллой, — сказал он, и она с облегчением выдохнула. — Завтра. Вместе с твоим отцом, Деймон. Я буду рядом. Ты знаешь это, не так ли? — Всегда, — кивнул он. — Дорн? — Похоже, принц Доран полагает, что отправив сюда свою дочь, он склонит тебя на их сторону. Уверена, она прибудет не только для того, чтобы настоять на браке, но и чтобы затащить тебя в постель. Всё это часть игры. — Арианна меня ненавидит, — хмуро заметил он. — Возможно. Но ты ведь понимаешь, что теперь твоё положение изменилось. Ради того, чтобы заполучить Линакс, они пойдут на многое, — сказала она. Он усмехнулся: — Линакс… бабушка, её невозможно контролировать. Она сама по себе. Принимает решения сама. Я могу лишь просить её, уговаривать… но управлять? Это под силу только богам, — сказал он. И она снова посмотрела на него — долгим, внимательным взглядом. — Эта вещь, Деймон… эта сила Р’глора. Они используют её против тебя. — Я знаю, — тихо ответил он. — Но я поверил в него так же, как он — в меня. И я не прошу никого другого делать то же самое. Я не обращаю людей в свою веру, не навязываю её. Но и отказаться от своего бога — не смогу. Ни за что, — сказал он. И в этот момент белый волк поднялся, подошёл и, словно понимая его боль, положил морду ему на колени. — Нам нужно поговорить, Деймон. Мне нужно знать больше. Об этих людях, об их целях. Об этих Безупречных. О сира Давосе. О красных жрецах. Мне нужно знать… что с тобой произошло, — сказала она. Беспокойство в её голосе было так заметно, что он тут же поднялся со своего места и встал перед ней на колени. — Хорошо, — сказал он. — Завтра расскажу тебе всё, что захочешь знать. Клянусь. — Он поцеловал её в щёку. — Я умоляю тебя, — прошептала она. Он кивнул, поднялся и направился к выходу. — Мне нужно поговорить с ними. И с Мирцеллой — насчёт завтрашней поездки. Тайвин… он поговорит с отцом? — спросил он, остановившись у двери. Она кивнула. — Поговорит. Ты доволен союзом? — А ты? — Я, Деймон… она хорошая девочка. И она мне по душе. — Как и мне, бабушка. Очень, — сказал он, и в его улыбке было всё: и искренность, и трепет, и нечто большее. Он уже почти вышел, как вдруг обернулся и спросил: — Теон? — Он заплатил за свои преступления, — сказала она. Он посмотрел на неё ещё мгновение. Ничего не сказал. И ушёл. ****** Королевская Гавань 300 з.э. Тайвин. Он ждал и ждал, пока наконец не была назначена встреча, готовясь к отъезду, он велел Тириону ждать здесь, зная, что король не пожелает видеть на этой встрече никого, кроме себя. Он уже собирался сесть на коня, когда появился принц. Деймон вошел в особняк вместе с сиром Барристаном и большим белым волком. Увидев его, Тайвин спешился и пошёл приветствовать принца, довольный тем, что тот тоже рад его видеть. — Мой принц, я не ждал вас сегодня, — сказал он с легким поклоном. — Прошу прощения, Милорд. Я пришел поговорить с Мирцеллой, с вашего позволения, конечно. — Конечно, я хотел бы остаться и поговорить с вами, мой принц, но у меня встреча с его светлостью, — сказал он, ожидая реакции Деймона. — Моя бабушка сообщила мне об этом, милорд. Желаю вам удачи и жду вестей о вашем успехе, — сказал Деймон, и сердце Тайвина забилось быстрее: принц на крючке, его внучка станет принцессой, он позаботится об этом. — Как и я, мой принц, — сказал он, взбираясь на коня. Он обнаружил, что едет по улицам с ещё большей гордостью. Рейла и Деймон оба так же жаждут этого брака, как он и Мирцелла. То, что дети нравятся друг другу, то, что они ладят, – вот чему он радовался, как на его взгляд на характер принца. Тайвин встречал хороших людей, плохих, он знал злодеев и трусов. Деймон был человеком, которого он с гордостью назвал бы хорошим внуком, он был в этом уверен. Увидев перед собой Красный Замок, он спешился и был отведен в королевский сени. Он видел, как на него смотрели, пока он шел, как шпионы спешились, чтобы рассказать свои истории, шепча новости. Достигнув двери, он подождал, пока ему не разрешили войти, и обнаружил внутри короля, королеву и сира Артура, но больше всего его порадовало то, что Рейла тоже сидела там. — Ваша светлость, — сказал он с поклоном. — Лорд Тайвин, почему бы вам не присесть? — сказал Рейегар. Он сел и посмотрел на каждого из них: Рейла ухмылялась, Элия сохраняла каменное лицо, и он не мог разглядеть, какое выражение лица у Рейегара. — Что привело вас к нам, лорд Тайвин? — спросил Рейегар, хотя одно лишь присутствие Рейлы ясно давало понять, что он и так все знает. — Я хотел поговорить о будущем, ваша светлость, о будущем домов Ланнистеров и Таргариенов. Поговорить о союзе между нашими домами, который, без сомнения, принесёт процветание королевству. — О каком союзе, вы Милорд? — спросил Элия, и он почувствовал раздражение от того, что они заставляют его проходить это представление, но он сдержался и продолжил. — Между моей внучкой и принцем Деймоном, ваша светлость. — Мой сын только что вернулся, лорд Тайвин. Не слишком ли рано предлагать ему партию, особенно учитывая, что Эйгон ещё не помолвлен? — спросил Рейегар. — Ваша светлость, это правда, что вы не стали бы рассматривать предложенную мной партию для принца Эйгона. Но даже если бы это было ваше предложение, я бы не смог его принять, — ответил Тайвин, и Рейегар приподнял бровь. Однако Элия заговорила первой. — Вы бы отказались от возможности сделать свою внучку королевой, милорд? Даже если бы вам предложили такой брак? — спросила Элия. — С вашей милостью, я бы хотел. Мне ясно, что моя внучка уже испытывает привязанность к кому-то другому, и эта привязанность взаимна. Хотя редко случается, чтобы такие браки были обусловлены подобными факторами, я считаю, что в данном случае это большая удача, — сказал Тайвин. — Я согласна с лордом Тайвином: очевидно, что мой внук очень заботится о девушке, — сказала Рейла, и он внутренне улыбнулся. — Проблема, милорд, заключается в том, что если такой брак будет разрешён, это может вызвать недовольство. Если Деймон женится на Мирцелле, то единственным логичным вариантом станут Эйгон и Маргери Тирелл. Два принца с такими обширной подержкой могут создать проблемы, — сказал Рейегар, и Тайвин заметил, как Рейла вспыхнула гневом. Она повернулась и с негодованием посмотрела на короля. — Я не понимаю, ваша светлость, — солгал он. — Возможно, если вы дадите нам обещание, что не поднимете оружия на моего сына, какими бы ни были обстоятельства… — начал Рейегар, и Рейла вскочила на ноги. — Это возмутительно, лорд Тайвин. Прошу вас следовать за мной. Король не единственный, кто может дать разрешение на такой брак, и его разрешение не требуется. — Мам… — попытался Рейегар. — Нет, Рейегар, я уже достаточно наслушалась. Мы с Деймоном немедленно соберём наши вещи из Красного Замка, мы не останемся здесь ни на минуту, Милорд, — сказала она ему, и он встал и вышел из комнаты вместе с ней. Прогуливаясь по коридору, они слышали позади себя повышенные голоса, самый громкий из которых был у Элии. — Не беспокойся, Тайвин, союз состоится, мой сын-идиот образумится, и очень скоро. Он поехал обратно в особняк, одновременно злой и полный надежды. Рейла была на его стороне, Деймон был на его стороне, и кого волновало, что Рейегар против. Спешившись во дворе, он увидел, как к нему идут Деймон и Мирцелла. Оба смеются, пока не видят его лицо. Он даже не успел ничего сказать, даже объяснить. Деймон попрощался с Мирцеллой, поцеловав её в щёку, и через несколько мгновений исчез из особняка. Позвав семью, он вошёл с Мирцеллой в свой солярий, стараясь смягчить её обеспокоенное выражение лица, нежно поглаживая её по локтю. Внутри он дождался Джейме и Серсеи. Тирион встретил их по дороге, а сын, заметив выражение его лица, благоразумно решил не спрашивать, что случилось. — Кажется, король или кто-то из его советников обеспокоен тем, что мы собираемся претендовать на трон, — сказал он, и Тирион рассмеялся, прежде чем ответить. — Ему бы это не понадобилось, если бы Деймон захотел, он бы сделал это в мгновение ока. — Деймон не хочет трон, — произнесла Мирцелла, и Тайвин кивнул. — Мы знаем это, но кто-то, будь то Эйгон, Оберин или кто-то ещё, хочет, чтобы король боялся этого, — сказал Тайвин. — Они отказались от помолвки? — спросил Джейме, и в его голосе явно слышался гнев. Но Тайвин взглянул на страдальческое выражение лица Мирцеллы и указал на Серсею, которая утешала её. — До этого дело не дошло, Рейл об этом позаботилась. — Что сделала королева? — спросил Джейме, понимая, что он имеет в виду Рейлу, а не Элию. — Она ясно дала им понять, что Деймон и Мирцелла поженятся, даже без их разрешения, — сказал он, и Мирцелла с надеждой посмотрела на него. — Неужели ты думаешь, что принца, у которого есть дракон, волнует, что говорит его отец, внучка? — спросил он, и на её лице появилась лёгкая улыбка. ***** Королевская Гавань 300 год от з.э. Деймон. Увидев её перед собой, он ощутил нечто новое. Он был рад видеть её, рад снова оказаться рядом с ней, но теперь, осознавая свои действия, он испытывал смешанные чувства. Когда он впервые увидел её в Тронном зале, он был очарован. Она показалась ему гораздо умнее и совсем другой, чем он ожидал. За обедом с ней и Тирионом он нашёл в ней совсем другие качества. Однако чем больше времени он проводил с ней, тем яснее осознавал, что дело было глубже. Он понимал, как устроен двор, и осознавал, что его положение в корне изменилось. Если бы он не ушёл, если бы не обрёл милость бога, ему бы повезло, если бы ему позволили жениться. Но даже если бы это произошло, ему бы выбрали невесту, чтобы ограничить его власть. Но теперь, когда его положение не только поднялось при дворе, никто не будет решать его судьбу — ни человек, ни король, ни даже бог. Он сам будет решать, что делать, по крайней мере, с этой частью своей жизни. Он любил и потерял, и он не повторит этого. И всё же, несмотря на это, рассказ бабушки о её планах, слух о том, что Тайвин в игре, — всё это меняло его планы. — Ты ничего не скажешь? — спросила она, и он рассмеялся, прежде чем наклониться и поцеловать ее в губы, застав ее врасплох. — Деймон? — спросила Мирцелла, и её лицо слегка покраснело. — Ты Выйдешь за меня? — спросил он, и она посмотрела на него, ее глаза заблестели от капель слёз, и она кивнула. — Это да? — Да, — радостно сказала она, и он снова поцеловал ее. Они шли вместе: он рассказывал ей о желаниях бабушки, она – о желаниях дедушки, но, казалось, оба, хоть и были рады поддержке, больше заботились о собственных чувствах. Когда он сказал ей, что Тайвин ушёл поговорить с отцом, он видел, как нарастает её волнение, и, хотя ему не требовалось отцовского разрешения, он знал, что оно ей понравится. — Смотри, дедушка вернулся, — взволнованно сказала она, но когда он увидел лицо Тайвина, когда он увидел его хмурый взгляд, он почувствовал, как в нем растет гнев. — Я вернусь, как только смогу, — сказал он, поцеловав ее в щеку и уходя. Он поспешно направился к Красному замку. Призрак шёл рядом, и выражение лица волка отчасти совпадало с его собственным. Сер Барристан молча шёл за ним. Рыцарь, оценив его настроение, решил не разговаривать. Добравшись до Красного замка, он направился прямо к покоям отца. Услышав громкие голоса, он увидел снаружи сира Артура — Прочь с дороги, сир, — произнёс он, и Артур встал перед ним. Призрак беззвучно зарычал на рыцаря. — Итак, Артур, — продолжил он, повышая голос, и все, кто находился в комнате, затихли. — Нет, — ответил Артур. — Не вынуждай меня, Артур, — сказал он, и Барристан подошёл к нему, положил руку на плечо, чтобы успокоить. Прежде чем ситуация могла ухудшиться, дверь открылась, и вышла Элия. Она подошла к нему, положила руку на его плечо и мягко улыбнулась, прежде чем уйти. — Впусти его, Артур, — услышал он голос отца и вошел в комнату. Призрак и Барристан заняли позицию у двери рядом с Артуром. — Кем ты себя возомнил? — громко спросил он, когда дверь закрылась. — Кто дал тебе право решать, на ком я могу жениться, а на ком нет? — Деймон... — Нет, ты не можешь выбирать, моя невеста, ты не можешь ничего выбирать во мне, ты потеряла это право много лет назад. — Я твой отец... — Ты перестал быть мне отцом в тот день, когда я родился, в тот день, когда меня привезли сюда. Или ты не помнишь, как отвернулся от меня? — Я горевала по твоей матери... — Ты горевала о своём пророчестве, смерть моей матери причинила тебе такую боль или тот факт, что я не девочка, что я Деймон, а не Висения? — мгновение спустя он почувствовал пощёчину. — Не смей даже предположить, что я не любил твою мать. Она была для меня всем, всем, — сердито сказал его отец. — Она была моей матерью, но ты никогда не позволял мне говорить о ней, не останавливал сплетни и насмешки. Любовь — это не просто защищать её, когда она рядом, это защищать её, когда её нет рядом. Где ты был тогда? — спросил он, и отец посмотрел на него. — Я… — Ты позволял им обращаться со мной так, будто я ничто, будто я не имею значения. Это было правдой, не так ли? Ведь я не имел для тебя никакого значения, не так ли? —... — Разве я не прав? — его голос теперь был похож на крик. — Ты мой сын. Возможно, я этого не показывал, но я всегда любил тебя. — Какой в этом смысл, если это не видно? Какой в этом смысл, если ты позволял людям обращаться со мной как с ничтожеством, как с пятном, как с ублюдком. Ты говоришь, что любил мою мать, но при этом не проявил никакой любви к её сыну. Если бы не моя бабушка, я бы никогда не узнал, каково это. Отец, отец, ты мне не отец и никогда им не был. — Деймон, — яростно сказал отец, испытывая боль. — Нет, давайте сегодня поговорим как мужчины: ты мне не отец, мой отец — Торос из Мира, человек, который заботился обо мне, любил меня, защищал меня, утешал меня, вот что такое отец, вот что делает отец. Где были твои поиски меня? Где твоя забота обо мне? Если она скрыта, то её, возможно, и нет, а ты хорошо её спрятал. — Я твой король Деймон. — Тогда будь гребаным королём, веди себя как гребаный король. — Да, так и есть, — и ты не женишься на этой девушке. Я не позволю вам с братом грызться из-за этого. — Эйгон был мне таким же братом, как ты — отцом. Единственное отличие между нами — ты не отправлял людей, чтобы убить меня. — Что ты такое говоришь? — воскликнул отец, поражённый этими словами. — Теон Грейджой. Кому он друг, Тёмная Звезда? Кому он друг? Думаешь, эта драка была просто желанием немного помучить меня и опозорить? Ты действительно так наивен? — Деймон, ты не можешь так думать. У Эйгона есть свои недостатки, но он никогда бы так не поступил. — Разве нет? А что ты можешь сказать о Джоне Коннингтоне, об Оберине Мартелле? Ты хоть представляешь, почему я на самом деле ушёл много лет назад? — Я... я думал, ты хочешь найти свою бабушку. — Так и было, но ты никогда не спрашивал себя, почему я просто не подождал? Почему мне захотелось сбежать? Или эта любовь, о которой ты говоришь, возникла недавно? Он недоверчиво покачал головой, а отец посмотрел на него в замешательстве. — После ещё одного ужасного дня в этом прекрасном месте, когда отец меня презирал, мужчины вокруг унижали, женщины смотрели свысока, а все, кроме королевы, игнорировали, я сделал то, что делал всегда: пошёл прятаться в туннели. — Я никогда не знал, что ты так поступаешь. — Список того, чего вы обо мне не знаете, мог бы заполнить всю эту проклятую Цитадель, — сказал он с пренебрежением. — Я пошёл туда, спрятался и столкнулся с заговором с целью убить меня. Прямо здесь, в вашем собственном замке, люди замышляли убить вашего сына. Вы отлично управляете королевством, ваша светлость, — сказал он с явным презрением. — КТО? — Я не знаю, но они спланировали визит моей бабушки в Дорн, и я решил, что если единственного человека, который беспокоился о моей жизни, здесь нет, я должен пойти к ней. — Мне так жаль, сынок, — произнес отец, пытаясь утешить его. — Я бы, возможно, поверил тебе, если бы ты не демонстрировал свою любовь, отказывая мне в том единственном, чего я действительно хочу. Но это не имеет значения. Мы с Мирцеллой поженимся. — Ты не можешь, Деймон, Эйгон… — Пусть идёт к черту, мне всё равно, — перебил он отца, не желая больше слушать. — Я твой король. — Я же вам уже говорил, что преклоняю колени только перед богом, а вы, ваша светлость, не бог. — Но ты преклонил колено на Севере, — сердито возразил отец. В ответ он рассмеялся, громко и долго, а затем повернулся к отцу. — Кто вам это сказал? — спросил он. — Эйгон, — ответил отец, и он кивнул. — Забавно, не правда ли? Королевство совершенно не было в курсе того, что происходит на Севере: об атаке Железнорождённых, о похищении моей тёти. А мой брат знал, что я преклонил колено на Севере. Интересно, откуда он это узнал? — Ты хочешь сказать, что Эйгон знал о Севере? — спросил его отец, явно разъярённый. — Я лишь говорю, что моя бабушка была обо мне хорошего мнения. Если вы хотите разоблачить шпиона, то дайте им повод для разговоров. Я всё думал, кто вам скажет, что я преклонил колено. Теперь я знаю. Он повернулся, чтобы выйти из комнаты, но остановился и вновь посмотрел на отца. — Много лет назад принц женился на женщине по любви, не задумываясь о последствиях и том, что это может значить для королевства. В результате разразилась война. Возможно, ты никогда не был мне настоящим отцом, но я не могу не признать, что я — сын своего отца. ****** Королевская Гавань 300 з.э. Арианна. Она прибыла в Красный Замок, где царил хаос: Оберин ликовал, Эйгон смеялся, Элия была в гневе, а Рейегар казался сломленным. Однако её взгляд привлекла Рейнис, которая пристально смотрела на неё, и в её глазах читалась ярость. Арианна была удивлена: они с кузиной всегда ладили, им нравилось проводить время вместе, хотя Рейнис и была немного чопорной. — Кузина? — спросила она. — Тебе не следовало приходить, — ответила Рейнис, и её взгляд выражал недоумение. — Почему? — Отец и Деймон не разговаривают, и тебе не стоило приходить. Я предупреждаю тебя, не приближайся к моему брату, мне всё равно, какие у тебя планы. — Я пришла повидаться с тобой, кузина, а также с дядей, Элларией и другими моими кузинами, — произнесла она с улыбкой на лице. — Ты ужасная лгунья, Ари. Если ты причинишь кому-нибудь беспокойство, меня не будет рядом, чтобы помочь тебе, как и матери, предупреждаю тебя. Она кивнула, и ей потребовался весь оставшийся день, чтобы выяснить, что произошло. Оберин с большим удовольствием рассказывал ей об этом; он был почти рад и из-за этого отложил свое путешествие на несколько дней. — Принц-бастард потребовал от своего отца разрешения на брак, он был в ярости, — сказал Оберин, и она, посмотрев на него, покачала головой. Если Деймон настаивает на женитьбе, то это не предвещает ничего хорошего. — Я не понимаю, как женитьба на девушке может помочь нам? — Его отец запретил этот брак, и если он всё же состоится, у короля не останется другого выхода, кроме как лишить его титула. — Запад не примет этого, дядя. — У них не будет иного выбора. — Мне нужно поговорить с принцем Деймоном, увидеть его, — сказала она. — В этом нет необходимости, теперь он не имеет значения. Нам нужно разобраться с Эйгоном, мы так близко, так близко. — А что, если они помирятся, дядя? Что, если они смогут разрешить свои разногласия? — Они этого не простят. Он сказал королю, что он ему не отец. Рейегар этого не потерпит. Она осознала, что не согласна с отцом, и у них было много конфликтов. Планы отца постоянно шли вразрез с её желаниями. Когда-то он хотел, чтобы она вышла замуж за Эйгона и стала королевой. Но она мечтала о другой судьбе — не быть просто женой, а править самой. Поэтому она попыталась отговорить Эйгона от этого брака. Их интимная жизнь была ужасной, и она намеренно делала её такой, зная, что кузен жаждет её. Но теперь он уже не испытывает к ней прежних чувств. Отец был в ярости и заявил, что отдаст её Квентину. В ответ она призналась ему в ненависти и сказала, что мечтает о его смерти и что он ей не отец. Однако через несколько недель они помирились и стали ближе, чем когда-либо. Поэтому она отказалась от его предложения и, узнав, что Рейла и Деймон остановились в соседнем поместье, договорилась, чтобы их туда отвезли. Особняк не отличался особой красотой, и она удивилась, что Рейла выбрала это место для проживания. Тем не менее, он был хорошо защищён и охранялся, а мужчины, которые там жили, выглядели свирепыми. — Меня зовут принцесса Арианна Нимерос Мартелл. Я пришла увидеть принца Деймона, — обратилась она к стражнику, темнокожему мужчине в коричневых кожаных доспехах и с копьем в руках. — Нет, — просто ответил мужчина. — Я сказала, что я принцесса Арианна Мартелл, и я требую разговора с принцем. — Нет, — снова сказал мужчина. — За это я тебя высеку. Где твой командир? Мужчина повернулся к одному из охранников, тот — к другому, и наконец через несколько мгновений появился еще один мужчина, немного старше остальных. — Торго Нудхо, этот хочет поговорить с принцем, — сказал первый мужчина старшему. — Нет, — сказал мужчина и повернулся, чтобы уйти. Она двинулась к воротам, и первый мужчина поднял руки, положив их на неё, и остановил её. Её стражники тут же подняли копья и двинулись вперёд. Через несколько мгновений её люди были окружены, их было меньше, они были сильнее, и Арианна действительно почувствовала страх. Вскоре появился темноволосый мужчина в сопровождении красного жреца и мужчины чуть старше его, а также белой собаки, нет, волка, огромного волка. — Торго Нудхо? — спросил темноволосый мужчина. — Эту женщину не пропустили, но она все равно попыталась, — рассказал мужчина по имени Торго Нудхо. Прошу прощения, принцесса, — сказал темноволосый мужчина, и копья опустились. — Я хочу увидеть принца Деймона, — сказала она, и темноволосый мужчина посмотрел на нее. — Он не принимает посетителей, — сказал темноволосый мужчина, и она взглянула на его лицо, найдя его очень красивым, хотя она и не могла его как следует разглядеть, так как он стоял в тени — Он, конечно, будет рад меня видеть? — спросила она, стараясь говорить как можно более нежно. — Зачем тебе говорить с Волком-Бастардом? — ответил темноволосый мужчина, и она на мгновение растерялась, не понимая, откуда он знает, как она называет принца. — Я уверена, что если принц Деймон узнает о моём присутствии, он захочет со мной поговорить, — произнесла она, стараясь сохранять спокойствие. — Он знает Принцессу, но он бы этого не сделал, — сказал мужчина, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Я хочу поговорить с ним, — повторила она, немного раздражаясь. — Ты уже это сделала, и у меня нет желания продолжать разговор. Спокойной ночи, принцесса, — произнес он и направился прочь. Она проводила его взглядом, любуясь гибкостью его тела. Это был Деймон, Тёмный Принц. Она не могла отвести от него глаз — крепкий, атлетичный, вызывающий — именно такие мужчины ей нравились. С улыбкой на лице она направилась в свою комнату. Это путешествие обещало быть даже интереснее, чем она ожидала. ****** Королевская Гавань 300 год от з.э Рейла. Она была занята сборами, когда в комнату вошли Бонифер, Торос и сир Давос, сопровождаемые несколькими Безупречными. — Где мой внук? — спросила она. — Он здесь, ваша милость, готов служить вам, — ответил Торос. — Прекрасно, мне нужно, чтобы ты забрал его вещи и отвёз их в тот особняк, где остановились твои люди, — сказала она, радуясь, что мужчины без лишних слов выполнили её просьбу. — Моя королева? — обратился к ней Бонифер, когда они ушли. — Мой неразумный сын, кажется, думает, что может расторгнуть эту помолвку. Он не остановился на том, что разрушил жизнь Деймона в детстве, и теперь хочет повторить этот поступок. Я этого не допущу, и знаю, что Деймон тоже не согласится. — Рейла, ты понимаешь, что это может означать? — спросил Бонифер. — Мне всё равно, Бон, я больше не позволю причинить ему боль, даже от руки собственного сына. Не тогда, когда он может просто запрыгнуть на дракона и улететь. Деймон остаётся, чего бы это ни стоило. Её рыцарь наклонился, крепко обнял её и нежно поцеловал в лоб. — Сотня готова, моя королева, — объявил он. — Черная Рыба, он всё ещё в городе? — спросила она. — Да, он здесь. Вы хотите его видеть? — ответил он. — Нет, но не дайте ему уйти. Пусть ваши люди заберут наши вещи, нам нужно поговорить с Деймоном. Она спешила в особняк Тайвина, боясь, что пропустит Деймона. Так и произошло. Когда она вошла, то увидела Мирцеллу, которая стояла в ожидании. Она подошла к девушке и нежно поцеловала ее в лоб. — Деймон? — спросила она. — Я думала, он с вами, он отправился в Красный Замок, — сказала она, глядя на Бонифера, который кивнул одному из сотни мужчин, убегающих в том направлении, откуда они только что пришли. — Вы с моим внуком поженитесь, Мирцелла, и я обещаю, что с нетерпением жду возможности приветствовать вас в нашей семье, — произнесла она, и девушка улыбнулась. — Когда дедушка ушёл, Деймон попросил меня выйти за него замуж, — произнесла Мирцелла. — И что ты сказала? — Да, — с лучезарной улыбкой ответила Мирцелла, снова поцеловав ее в лоб. — Мне нужно поговорить с твоим дедушкой, — сказала она, и Мирцелла проводила ее к солярию. После обсуждения с Тайвином и создания планов, которые, если бы стали известны, могли бы стоить им обоим жизни, она утешала себя мыслью, что это худший из возможных вариантов. Когда они вышли из особняка, ей сообщили, что Деймон в гневе поговорил с королём и направился в другой особняк. Поэтому они с Бонифером отправились туда. Люди Деймона были повсюду, и чтобы захватить это место, потребовалось бы много людей. Она знала, что даже Рейегар вряд ли будет настолько глуп, но его окружали люди с собственными целями, которые могли попытаться сделать это. Он уже показал, что его можно склонить на свою сторону, и поэтому она была рада, что если кто-то попытается взять это место силой, его ждёт битва, которую он, возможно, проиграет. — Хочешь, я войду? — спросил Бонифер. — Нет, Бон, выясни, что сможешь, — ответила она, и он нежно поцеловал её, прежде чем уйти. Когда она вошла в комнату, то обнаружила Деймона, стоящего и смотрящего на пламя. Он был один в комнате, если не считать белого волка. Он просто стоял и смотрел на пламя, словно искал ответы в самом огне. — Ты в порядке? — спросила она, и он обернулся. Его глаза были красными от слёз. — Прости меня, бабушка, я не хотел причинять тебе столько хлопот, — сказал он, и она тихо рассмеялась. — Ты всегда был проблемным внуком, даже когда был младенцем на Драконьем Камне, мой милый любопытный маленький дракончик вечно норовил залезть туда, куда ему не следовало, — сказала она. Он взял её за руку, и они сели рядом, тесно прижавшись друг к другу. Он ни на миг не выпустил её ладонь, пока они разговаривали — она рассказывала истории о его детстве, а он дополнял пробелы в её знаниях. — Ты не знала про муку? — Нет, не знала. Если бы знала, я бы… я бы… — сказала она со смехом. — Что? Сказала бы сэру Аллисеру, что призраков не существует? — сказал Деймон, и она рассмеялась громче, а белый волк посмотрел на них обоих. Она наслаждалась моментом — легкою, почти детскою радостью быть рядом с ним, — когда в дверь постучал Торос и вошёл, чтобы сообщить Деймону, что ужин готов. Она сама ощутила голод и с облегчением увидела, как Бонифер вернулся как раз вовремя, чтобы присоединиться к трапезе. Он сел рядом с ней и мягко заверил, что всё в порядке. Ужин оказался одним из лучших, что она вспоминала за долгое время — та лёгкость и товарищество, с которыми Деймон общался с другими за столом, были для неё отрадны и внушали спокойствие. Она видела, как он обращался с этими людьми, с кем он делил дни и годы, — как они взаимодействовали с ним, как уважали его, и он их. Как сир Давос напоминал мудрого деда, который время от времени журит, качая головой. Как Торос и Мелисандра были чем-то вроде родителей — гордых, но оберегающих. А Эшер, Дейл и Серый Червь — словно братья, какими Эйгон должен был бы быть для него. — Сколько раз он втягивал тебя в неприятности с Золотыми Мечами? — спросил Дейл у Эшера. — Почти столько же, сколько Тороса, — ответил тот со смехом. — Дураки они, — бросил Деймон. — За Золотых Дураков, — провозгласил Торос, вставая с кружкой в руке. — За Золотых Дураков! — поддержали другие, и она, сама не заметив как, тоже произнесла тост — и всё же чувствовала себя чуть в стороне, зная, что это часть прошлого её внука, о которой ей ничего не известно. Когда сообщили о визитёре у ворот, она наблюдала, как сначала Серый Червь, а затем Деймон, Ашер и Торос вышли встретить незваного гостя. Деймон вернулся через несколько минут и сказал, что это была Арианна, но он её прогнал. После ужина, когда началось застолье, она взглянула на Деймона, и он, не дожидаясь её просьбы, сопроводил её обратно в комнату, где они впервые встретились. — Ты боишься, бабушка? — Да. Я не хочу, чтобы мы воевали. Я хочу, чтобы твой отец образумился. Но если всё к этому идёт, я буду с тобой. Ты ведь знаешь это? — Знаю. Ты всегда была со мной. — Лорд Тайвин тоже был бы, если бы ты в нём нуждался. — Я не хочу войны, бабушка. Я хочу, чтобы он стал тем королём, каким должен быть… Эйгон… Эйгон… я не знаю. Я за него боюсь. Мы уже были на грани гибели, и теперь, когда он на троне, я тревожусь, но… я не хочу быть королём. Это не для меня. — А может быть, тебе придётся им стать, — сказала она, и он едва заметно кивнул. — Твои друзья, твоё прошлое… Деймон, я должна знать. — Знаю… Там так много… Так много, что мне нужно тебе рассказать. И многое из этого звучит невероятно. Я сам это пережил — и всё равно с трудом верю. Я могу рассказать, но, может быть, лучше показать. Чтобы ты увидела сама. — Показать? — переспросила она, сбитая с толку. — Что ты знаешь об Асшае, бабушка? — Немного. Город теней… Я читала кое-что, но на самом деле — очень мало. — Асшай — это не просто город. Это врата. Целое измерение. Законы, по которым мы живём, там не действуют. Всё, что мы считаем правдой, всё, что считаем невозможным… в том месте — становится сном. А невозможное — реальностью. — Я не понимаю. — Не бойся. Тебе ничего не грозит. И помни — я рядом. Я цел и невредим, — сказал он, и она кивнула. Он подвёл её к огню. И она с ужасом наблюдала, как он разрезал себе ладонь, капли крови падали в пламя, и оно сменило цвет — от красного к жёлтому, затем к ярко-синему. Она почувствовала его руку на своей и голову у себя на плече, его дыхание у самого уха, когда он прошептал: — Смотри в огонь и не бойся, ибо я всегда с тобой. Эти слова её успокоили. Сердце забилось ровнее. И тогда она посмотрела — и увидела, как мир погружается во тьму.