Глава 14

Глава 14: Город Теней, Город Ночи Волантис в 293 г. до з.э. Торос. Хотя тренировки становились всё более изнурительными с каждым днём, видения, напротив, делались лишь настойчивее. Но больше всего Тороса и Мелисандру тревожило то, что принц видел прошлой ночью. Деймон повёл их в глубь храма, рассказывая о голосе, который звал его. Они шли за ним, пока он не остановился у обрушенной жаровни. Принц поднёс к ней факел, и пламя взвилось выше, чем следовало. Тогда, глядя в огонь, он увидел это. Туннель был узким, настолько, что едва мог пройти подросток, а пламя обжигало сильнее любого огня, который он знал. Он двинулся к нему, но пламя оттолкнуло его прочь, отбросив назад. Тогда он увидел, как принц опустился на колени и пополз к туннелю. Торос не мог пошевелиться, не мог даже протянуть руку, только смотрел, как огонь захватывает принца и затягивает вглубь. Мелисандра сказала, что в её видении она пыталась остановить Деймона, но пламя отбросило её, не позволив коснуться его. А Деймон лишь сказал, что должен встретиться с огнём лицом к лицу, что только избранные смогут пройти через пламя и выжить. Торос хотел бы отговорить его, знал, что Мелисандра чувствует то же, но, прервав пост, с ужасом услышал, что Деймон уже заговорил об этом, а верховный жрец Бенерро намеревался увидеть, как он пройдёт испытание. — Какое испытание? О чём ты говоришь? — воскликнул он, глядя, как Мелисандра, Бенерро и Кинвара спорят. — Испытание избранного. Туннель Пламени, — ответила Кинвара. И хотя Бенерро выглядел так, будто хотел таким образом уличить Деймона во лжи, она сама, казалось, ликовала, что принц поднял этот вопрос. — А если он не справится? — спросила Мелисандра, в её голосе звучала тревога. — Я думал, ты веришь. Разве ты не говорила, что он избранник Господа Света, что это его судьба? Или вы оба жалеете мальчика, и жалость застилает вам глаза? — усмехнулся Бенерро. — Выбор не за тобой, — раздался за спиной голос Деймона, и, обернувшись, Торос увидел принца. — Мой принц, — сказал он. Деймон лишь улыбнулся. — Чтобы ступить в тень, мне нужен дар, который оставил мне Р’глор, — сказал он. Торос заметил, что эти слова смутили не только его. — Дар, мой принц? — уточнила Кинвара. — Увидишь сама. Пора, — ответил Деймон и, не оборачиваясь, пошёл дальше. Торос поспешил за ним. — Деймон, это слишком опасно! — Вера ничто, если её не испытать, Торос, — сказал он и, проходя мимо жрецов и служителей, не оглянулся. Час спустя они стояли у древней двери. Бенерро отпер её круглым ключом. Внутри было темно, но как только они вошли, вспыхнуло пламя. Они переглянулись, и вскоре стало ясно, что никто из них этого не делал. И тут Торос увидел туннель и пламя, а сердце его сжалось, когда Деймон двинулся вперёд. — Деймон! — вскрикнул он, наблюдая, как принц ползёт к огню. — Верь, Торос, — сказал Деймон и исчез в пламени. Деймон вернулся в следующее мгновение — но волосы его стали длиннее, телосложение — мощнее, а сам он стал выше ростом. В руках он держал два клинка: один покороче, другой длиннее, оба из валирийской стали — это было видно по чёрной ряби на лезвиях. Деймон выпрямился, и Торос увидел, как Бенерро хотел что-то сказать насмешливое, но умолк, заметив клинки. — Пламя и Искра, мечи, выкованные волей Р’глора, — произнёс Деймон. Торос сам не заметил, как опустился на колени, а Мелисандра и Кинвара ахнули, когда клинки засияли в его руках. Поговорить с Деймоном после этого оказалось непросто. Как только разнеслась весть, что он прошёл испытание, когда Огненная Длань увидела мечи, а жрецы, жрицы и аколиты начали собираться вокруг него, Торос и Мелисандра смогли найти его лишь на закате. Принц сидел на стене храма с лёгкой улыбкой. — Мой принц, — сказал Торос. Деймон повернул к ним лицо; в его глазах плясали отблески заката или, может быть, настоящий огонь — Торос не мог быть уверен. — Нам нужен корабль. Но сперва — дорога в Мантарис. Там нам потребуется поддержка Огненной Длани, — сказал Деймон. Торос хотел спросить, но первой заговорила Мелисандра: — Что нас ждёт в Мантарисе? — Сокровище, госпожа. Второй дар Р’глора, ключ к этим мечам, — ответил он. Они переглянулись, не понимая. — Как ты добыл эти клинки, Демон? — спросил Торос. — Р’глор дал их мне — может, как вознаграждение, может, как взятку, а может, просто чтобы показать, кто здесь истинный бог. — Я не понимаю… — пробормотал Торос. — Не думаю, что это нужно понимать. Есть его воля — и мы следуем ей, — сказал Деймон. Мелисандра кивнула, а Торос так и не смог. На следующий день вспыхнул спор. Бенерро заявил, что не может отдать Огненную Длань, а Деймон возразил, что Длань принадлежит не ему, а Р’глору, и это воля Господа Света. Со временем всё больше жрецов и аколитов приходили наблюдать за тренировками Деймона. Некоторые даже пробовали скрестить с ним клинки. Торос смотрел на них и гадал, присягнут ли они принцу, если дойдёт до открытого раскола. — Я получил видение от Р’глора. Дар для его избранного. Он велит мне отправиться в Мантарис за ещё одним даром и зовёт Огненную Длань сопровождать меня. Что скажете? — спросил Деймон. — Мы последуем за тобой, мой принц. — Его избранник. — Обещанный принц. Один за другим они поднимались с колен, и один за другим Огненная Длань показывала, за кем пойдёт, чью волю признает. Торос перевёл взгляд на Мелисандру и Кинвару — они улыбались. А Бенерро — нет. ****** Мантарис 294 г. з.э. Мелисандра. Марш к городу занял у них целую луну, и довольно быстро стало ясно, что им здесь не рады: стража вышла навстречу в полном составе. Она бросила взгляд на Тороса, который лишь покачал головой, а затем — на Деймона, который едва заметно улыбнулся, прежде чем шагнул к предводителю стражников, преградивших им путь. Рука этого человека тут же скользнула к короткому мечу на поясе. — Я хочу войти в город. Мои люди останутся здесь. Они не нападут, если мне не причинят вреда, — сказал Деймон стражнику Мантариса. Подойдя ближе, она смогла разглядеть мужчину яснее. Она слышала рассказы о том, в каких изуродованных созданий превратились жители Мантариса, как Рок Валирии искалечил их тела и судьбы, так что каждый, рождённый в этих стенах, носил на себе уродство. Жрецы пересказывали страшные истории — о людях с двумя головами, с лишними руками или ногами… Но мужчина и стражники рядом с ним выглядели вполне обыкновенными, разве что с недобрым выражением на лицах, обращённым к её принцу. — Вам и вашим людям здесь не рады. Уходите, иначе у нас не останется выбора, и прольётся кровь, — проговорил предводитель, ухмыльнувшись так, что обнажил неровные, словно выщербленные зубы. — Поверь мне, друг, меньше всего тебе хочется, чтобы пролилась кровь. Единственная кровь, что прольётся, будет твоя, — услышала она голос Деймона и с тревогой посмотрела на него. — Думаешь, твои слова меня пугают, мальчик? Я сражался с куда более опасными людьми, чем ты и твои жрецы, — рассмеялся мужчина. Его спутники тоже усмехнулись. — А они были быстрее? — спокойно спросил Деймон. — Что? — Они были быстрее меня? — повторил он. Она видела, как Деймон резко шагнул вбок, обогнув мужчину, и ударом ноги под колено сбил его на землю. Он обнажил оба меча: Пламя указывал на остальных, а Искра лёг лезвием к горлу поверженного стражника. В тот же миг, как Пламя вспыхнул пламенем, стражники в нерешительности отступили. Деймон посмотрел сверху вниз на лежащего мужчину и чуть отстранил Искру, когда и тот засиял огнём. — Мы пришли с миссией Бога Пламени и Тени. Отказать нам — значит отказаться от его воли. А Р’глор суров к тем, кто дерзает пойти против неё. Мне нужен лишь вход в ваш город. Я не задержусь, — произнёс Деймон, и стражники молча смотрели на пляшущие языки пламени. — Ты и ты один? — спросил человек на земле. Деймон кивнул. — Только я. Он позволил стражнику подняться, и когда Деймон двинулся вперёд, стража попыталась его отговорить, уговаривала хотя бы принять почётный эскорт, но он лишь улыбнулся: — Я хожу с Благословением бога. К чему мне стража? Если бы не беспокойство за принца, она бы, пожалуй, рассмеялась. Мальчишка, которого она знала чуть больше года, превратился в юного мужчину, куда более уверенного в себе, чем она могла представить. Они ждали почти до ночи, а когда солнце село, она, Торос и воины Огненной Длани смотрели на город, молясь о возвращении своего принца. Он вернулся с рассветом, когда первые лучи солнца коснулись земли. Деймон шёл к ним с небольшим мешочком в руках. Она облегчённо увидела, что с ним всё в порядке, но слегка рассердилась, заметив довольную ухмылку на его лице — после того, как он заставил их так волноваться. Но всё же радость перевесила. — Именно там, где сказал Р’глор, — сказал Деймон. Его голос вновь стал похож на голос взволнованного мальчишки, которым он и оставался в глубине души. — Что именно нашёл мой принц? — спросила она. — Карту и ключ, — ответил он, разворачивая большой пергамент и доставая обугленный, почерневший ключ. — Карту куда? — спросил Торос. Деймон развернул пергамент и указал место. — Вот здесь, — сказал он, показывая на точку в месте слияния двух рек. Она вгляделась: до этого места оставалась дорога, возможно, ещё неделя пути. — Что мы там найдём? — спросила она. Но ответа так и не последовало. Путь к реке оказался куда легче, чем она ожидала, во многом благодаря самому Деймону: его азарт и жажда приключений придавали силы. К третьему дню пути он убедил её в истинной мощи Владыки Света куда больше, чем за все годы это удавалось Бенерро или Кинваре. Ещё более удивительным для неё было то, что, несмотря на то что Деймон был избранником Р’глора, сам он, казалось, до сих пор не принял этот дар. — Учитывая то, что он показал тебе, мой принц, и всё, что ты знаешь как истину… почему ты не принял свою роль, свою судьбу и не принёс Р’глору клятву верности? — спросила она в ночь перед тем, как они достигли цели. — Другие могут верить, что я — обещанный принц, спаситель. Могут верить, что я избранник, миледи. Но с самого рождения мне было ясно: я нежеланный, я недостоин. Годами мне это говорили, показывали делом, как бы ни старались те немногие, кто заботился обо мне, убедить меня в обратном. Почему я должен верить богу, если я не верю собственной крови? — ответил он, и она почувствовала его печаль. Тогда она протянула руку и вложила свою в его. — Ты мой принц. Сейчас и навсегда, — сказала она. Он лишь тихо улыбнулся, подошёл к дереву и лёг спать. На следующий день они добрались до реки. Она видела, как Деймон обнажил свои клинки, поджёг их пламенем и опустил в воду. Раздался глухой скрежет, и, обернувшись, она заметила, как массивный камень медленно сдвигается, открывая вход в пещеру. Деймон вынул мечи из воды, и вместе с Торосом они втроём вошли внутрь. То, что предстало её взору, потрясло её: золото, драгоценности, книги, свитки и небольшой сундук на каменном столе. — Откуда это всё? — спросила она. — Из Валирии, — ответил Деймон, и ни она, ни Торос не нашли, что возразить. Она наблюдала, как Деймон подошёл к сундуку, достал обугленный ключ и открыл замок. Когда крышка откинулась, она ахнула: внутри лежала цепь с рубином, очень похожим на её собственный, только крупнее и темнее. Деймон надел его на шею, и она задержала дыхание, ожидая, что произойдёт дальше. Вдруг он упал на колени, дёргая цепь, пытаясь сорвать её, даже доставая нож, чтобы перерезать, но безуспешно. — Его мечи! Используй его мечи! — закричала она Торосу высоким, дрожащим голосом. — Нет, — выдохнул Деймон и, перехватив руку Тороса, не позволил ему коснуться мечей. Она моргнула, и в этот миг ей показалось, что в глазах принца вспыхнуло пламя. А когда она снова открыла глаза, огонь исчез. — Сундук… где он? — произнёс Деймон, вскакивая на ноги. Он схватил сундук и вытащил из него свёрнутый пергамент, и на губах его появилась улыбка. — Деймон, что это? — спросил Торос. — Ещё один дар. Ключ к рубину и мечам, — сказал он и передал пергамент Торосу. Она ждала, пока тот прочтёт, а затем взяла его в руки. > Сила заключена в крови, особенно в крови моих избранников. Пользуйся ею с умом, лишь когда будет призвано. Для тех, кому нужно показать свет. Быстрый, как тень от угасающего солнца. Свирепый, как дотракийский натиск. Острый, как хвост скорпиона. Решительный, как незапятнанное копьё. Для тех, кому нужно показать тьму. Быстрый, как тень от угасающего солнца. Свирепый, как дотракийский натиск. Острый, как хвост скорпиона. Решительный, как незапятнанное копьё. Смертоносный, как пламя дракона. — Что это значит? — спросила она. — Свет — это жизнь. Тьма — это смерть, — сказал Деймон и бросил смущённый взгляд на Тороса. — Р’глор показал тебе это? — спросил Торос. Она видела, как Деймон коснулся рубина и кивнул, а затем обернулся к ним и жестом указал на сокровища вокруг. — Нам нужны монеты и золото. Р’глор обеспечил нас и тем, и другим. В Мантарисе нас ждёт корабль, он доставит нас в Браавос. Там нам предстоит встретиться с банкирами. А потом — встретиться с одним человеком в Пентосе, — сказал Деймон. Каждый из них — она, Торос и сам Деймон — нёс часть сокровища, дарованного богом. Провожая взглядом пустую пещеру, она почувствовала, как по спине пробежала холодная дрожь. Ей казалось, что Деймон собирает Огненную Длань ради защиты и боя. Но теперь она понимала: это было нечто большее. Это было испытание их веры. ***** Черная Бета 295 г. з.э. Давос. Если бы не щедрость мальчика и не крайняя нужда, Давос никогда бы не отправился в это путешествие. Но нужда и обещание немалой награды, возможность заработать столько серебра и золота, склонили его забыть об осторожности. Особенно помогло то, что мальчик поклялся, будто ему не придётся плыть в Асшай. И всё же путь оставался долгим и опасным, а хоть Давос и был хорошо обеспечен, тревога не покидала его. Однако море стояло спокойно, ветер дул ровно, и, если не считать тяжести, что время от времени сжимала желудок при каждом разговоре с людьми мальчика, плавание шло на удивление легко. В Лисе они пополнили запасы, и все сомнения насчёт состояния мальчика быстро развеялись: столько вина, деликатесов и прочих изысков они прикупили, что Давос подумал, что даже если это окажется его последним рейсом, умрёт он хотя бы сыт и в тепле. Они прошли Летнее море и Закатное, подошли к берегам Соториоса ближе, чем Давосу доводилось прежде, пересекли Коричный пролив и вошли в воды Нефритового моря. Давос не мог не восхититься открывшимися ему видами. Мальчик же общался с «сыновьями» (и, кажется, понравился обоим), с красным жрецом и жрицей, а иногда помогал команде. Давос слышал, как те называли его принцем. — Опасное место, парень, — пробормотал Давос, когда они проходили мимо островов Мантикоры. — Опаснее того места, куда мы держим путь, сир Давос? — с усмешкой откликнулся мальчик. — У тебя ведь уже есть богатство, зачем рисковать и идти туда? — Почему бы вам не звать меня по имени? — спросил мальчик. Давос хмыкнул и рассмеялся. — Деймон, зачем тебе подвергать себя такому риску? — Что-то зовёт меня, Давос, — ответил он, качая головой. — Я не могу это объяснить. Я слышу это во сне, по ночам. Там, в том городе, среди теней, есть нечто, чему не место во тьме. Ему нужен свет. Ему нужен свет. — А откуда тебе знать, что это не просто сон или безумие? — спросил Давос. Деймон громко рассмеялся. — Ты полагаешь, что я сумасшедший? — Не знаю, — честно признался Давос. — Моя семья знала, что такое безумие, Давос. Настоящее безумие. Это не то. Но разве само это путешествие не есть форма безумия? — Нет, это отчаяние, Деймон. Разница есть. — А есть ли? — тихо переспросил Деймон. — Разве отчаяние не толкает нас на безумные поступки? — Он посмотрел Давосу прямо в глаза. — Я обещал тебе справедливую плату и дам больше. Когда у тебя появится желание развернуться и оставить меня здесь, прошу тебя бороться с ним. Подожди. А я позабочусь о безопасности твоего дома. Не только твоего, но и твоих детей. Давос молчал, глядя ему вслед. Он не знал, кто перед ним: уверенный человек или безумец, одержимый или прозорливый? Он не понимал, кем на самом деле был этот мальчик — знатный, богатый, с Западных Земель, а то и вовсе с Вестероса… Почему жрецы зовут его принцем? Ответа не было. Он стоял в раздумьях, пока не почувствовал тонкий аромат ладана. К нему подошла женщина, как всегда, сразу после разговора с Деймоном. — Ответы существуют, знаешь ли, — тихо сказала Мелисандра. Давос кивнул. — Почему вы следуете за ним, миледи? — Он избранник моего бога. Обещанный Принц, — сказала она, и голос её звучал мягко, почти интимно. — Обещанный Принц? — переспросил Давос, нахмурившись. — Он разбудит драконов из камня и принесёт рассвет. Он — возрождённый Азор Ахай, — сказала она так тихо и искренне, что если бы это звучало иначе, он бы решил, что слышит проповедь. — А он ведь собирается идти в Асшай один, миледи, — заметил Давос. Мелисандра кивнула. — Попроси его показать тебе мечи, сир Давос. Попроси показать свет. А потом скажи мне, должен ли он бояться теней. Спустя несколько дней Давос впервые увидел вдали этот город теней. Первым его желанием было развернуть корабль и уплыть прочь, велев Деймону и жрецам оставить себе золото. Он не хотел быть там. И чем ближе они подплывали, тем явственнее становилось ощущение зла, витающего над городом. — Ты можешь бросить якорь здесь, сир Давос. Дальше я пойду один, — сказал Деймон. Один звук его голоса чуть не лишил Давоса последних сил. — Не делай этого. Нам нужно уйти, — сказал Давос, но Деймон лишь мягко улыбнулся и положил руку ему на плечо. — Я не могу. Прошу тебя, помни, что я сказал. Я надеюсь увидеть вас снова, сир Давос, но если не суждено — пусть вам сопутствует удача. Давос смотрел, как Деймон прощается с красными жрецами. Женщина обняла его крепко, а лицо жреца выражало отеческую заботу. Потом он спустился в лодку и начал грести. Давос перегнулся через борт и окликнул его. — Деймон, твои мечи… покажи мне свет! В полутьме он расслышал тихий смех и увидел, как в воздух поднялись два меча. И тут они вспыхнули, вспыхнули так ярко, что Давос вынужден был прикрыть глаза рукой. Когда сияние угасло, он увидел, как к лодке тянутся тени, и почувствовал, как страх снова сжал его желудок. ***** Асшай 295 г. з.э. Куэйта Эти мужчины, эти глупцы… Слишком долго она была рядом с ними, слушала, как они жадно рвутся к тайнам, которые не имели права постигнуть. Она видела, как они едва царапают поверхность власти, с которой не знали, как обращаться, и посмеивалась, предсказывая исходы, что так и не сбылись. А теперь, когда он был уже так близко, эти глупцы всё ещё не ведали, что ждёт их впереди, и она боялась их невежества. — Стеклянные свечи горят, но то, что они показывают, не может быть правдой, — сказал Азак Но Раал. — Драконы ушли в прошлое, и появление нового — лишь мечта, — поддержал Разка Но Раал, и Азак кивнул. — Но мы всё равно их видим. Что это значит? — спросил Оладс. — Обещанный Принц уже близко, — сказала она. Шестеро мужчин рассмеялись ей в лицо, когда она поднялась на ноги. — Время дракона наступает. Красный Бог сделал свой выбор, и те, кто встанет у него на пути, падут. Она вышла, оставив их позади: смеющихся, ругающих её дураков, и пошла домой. Добравшись до своей комнаты, сняла красную маску, а следом рубин, и в зеркале снова увидела: тёмные волосы стали светлыми, зелёные и синие глаза смотрели на неё, и Куэйты больше не было. Расчёсывая волосы, она впервые за долгие годы почувствовала: кровь зовёт, сердце бьётся чаще. Она потянулась к стеклянной свече, пытаясь разглядеть мальчика. Он выглядел всего лишь юношей с тёмными волосами и глазами, но в нём было нечто до боли знакомое, и это манило её ещё сильнее. Надев маску, она позвала паланкин и велела нести её в доки. Она хотела встретиться с этим мальчиком и узнать правду. Путь до доков был быстрым, и, к её удивлению, мальчик грёб один и причаливал в одиночку. Он был либо отважным, либо безрассудным, и она не могла понять, что из этого вернее. — Меня зовут Куэйта. Приветствую тебя в Городе Теней. — Деймон, миледи, — ответил он, и она впервые за долгие годы искренне улыбнулась. Давно никто не произносил имя её брата так, как должно. — Зачем ты пришёл, Деймон? — спросила она и заметила, как насторожился его взгляд. — Мои дела — это лишь моё дело, миледи, — тихо сказал он, и она кивнула. — Тогда прими моё гостеприимство, дар усталому путнику. Ты согласен? Он оглядел её внимательно, будто намеревался отказаться, но тут заметил нечто, и ей понадобилось мгновение, чтобы понять, что именно привлекло его взгляд. — Дар от прежней любви, — сказала она, показывая рубин в руке. — Он прекрасен, миледи. Я с благодарностью приму ваш дар. Всю дорогу назад он молчал, но, когда они уже подъезжали к её дому, она услышала их и удивилась: Гончие Тени никогда ещё не подбирались так близко. До её слуха донеслись крики и звон стали. Её люди падали. Она коснулась рубина, и ужас сжал её сердце: мальчик выпрыгнул из паланкина, а она последовала за ним. Его мечи вспыхнули пламенем, осветив улицу, и Гончие Тени отпрянули. Она видела, как её воины, павшие, теперь медленно поднимались, и в их глазах пылали поочерёдно синий, красный, а затем белый огонь. — Их тела… их нужно сжечь, — сказала она, и Деймон, не колеблясь, шагнул вперёд, пламя с его мечей быстро охватило одежду мертвецов. — Кто они? — спросил Деймон, мечи всё ещё горели, освещая им путь к дому. — Теневые Гончие обычно так не нападают. — Почему же тогда напали? — Как тебя зовут, Деймон? — спросила она. — Зачем тебе это знать? — Твоё настоящее имя, умоляю… мне нужно знать, — голос её дрогнул, и то ли от её тона, то ли из-за ночного кошмара, он ответил. И от услышанного она едва не рухнула на землю. — Деймон. Деймон Таргариен. — Ты не должен быть здесь, ты не можешь оставаться. Пойдём, мы должны отплыть этой ночью, твой корабль уже близко. — Так и есть. Пользуйтесь им, моя госпожа, но мне нужно идти дальше. Мне нужно в Город Ночи. — Стигай? Ты не можешь туда пойти. Никто не смог. Никто не возвращался, — сказала она, а он лишь улыбнулся. — Тогда я стану первым. Дома она приняла Деймона, дала ему поесть и напиться, а потом повела к конюшне. Лортес был обязан ей, и теперь пришло время платить долги. Сегодня ночью Теневая Кобыла будет её. Поторговавшись и заплатив, она увидела, как Деймон передал монету и как из тьмы вывели Апотику. — Она послужит тебе верой и правдой. Береги себя и возвращайся. Тогда и поговорим, — сказала она. — Благодарю вас, миледи, — сказал Деймон. Сев на Кобылу, он тронулся, и тогда она вдруг произнесла слова, которых не говорила уже долгие годы: — Чтобы пойти на север, нужно ехать на юг. Чтобы достичь запада, нужно идти на восток. Чтобы идти вперёд, нужно вернуться назад, а чтобы коснуться света — пройти под тенью. И когда он уехал, она задумалась: что побудило её сказать это? Почему именно сейчас? Той ночью, сидя в своей комнате, она смотрела вниз на рубин в ладони, расчёсывала волосы и смотрела в стеклянную свечу, наблюдая, как её родич мчится во тьму на Теневой Кобыле. Касаясь рубина, она вновь увидела его — с ярко выраженным красным родимым пятном, с улыбкой, когда он протягивал ей рубин и говорил слова, что до сих пор звучали в памяти: — Однажды, любовь моя, ты поймёшь, что они значат, — сказал Бринден, целуя её в последний раз. ***** Земли Теней 295 г. от з.э. Деймон. Он никогда прежде не ездил на такой лошади, как Апотик. Она не уставала, не сбавляла шага — просто неслась вперёд, и, судя по звукам вокруг и силуэтам, что он различал, это было к лучшему. Здесь не было ни мира, ни покоя: если бы он остановился, пришлось бы сражаться, и потому он позволил ей бежать, пока сам не выбился из сил гораздо раньше неё. Он засыпал в седле не раз, но тени из снов не давали настоящего отдыха, а крики и стоны, доносившиеся из тьмы, тут же будили его. Он смотрел, как пепел струится вдоль дороги, и не раз качал головой, протирая глаза: то, что мелькало в нём, не могло быть реальностью. Наверное, усталость играла с его рассудком. Он доел хлеб и сушёное мясо, что дала ему Куэйта, и задумался, не поделиться ли с Апотик, как вдруг услышал жужжание. Сверху начали спускаться тени. Апотик замедлила бег, повернула голову, и тогда он ясно увидел их. То были не совсем птицы: их крылья словно срослись с телом, а сами они становились всё меньше, всё более похожи на людей. Они закричали — и он разглядел когти и острые зубы. Они неслись к нему, и Деймон выхватил мечи, вставая в боевую стойку. Когда они были уже близко, он начал заклинание: — Быстрый, как тень угасающего солнца. Свирепый, как дотракийский натиск. Острый, как хвост скорпиона. Решительный, как копьё Безупречных. Смертоносный, как пламя дракона. Он двигался быстрее, чем когда-либо. Клинки мечей оставляли в воздухе расплывчатые дуги, и лишь когда сталь встречалась с мягким телом, он понимал, что удар достиг цели. Сколько длился этот бой, он не знал, но с первыми лучами солнца чудовища рассеялись, а Апотик бродила по земле, разрывая зубами их павшие тела. При свете дня Кобыла-Тень отказывалась двигаться дальше, не подпускала его к себе и даже едва не лягнула, когда он попытался снова сесть в седло. Как бы она ни была изнурена ночью, днём она казалась особенно непреклонной. В конце концов, она улеглась на землю, и он прилёг рядом, засыпая, когда засыпала она, и пробуждаясь, как только она поднималась. — Готова идти дальше, девочка? — тихо спросил он. Кобыла заржала в ответ, и, когда наступила ночь, они снова отправились в путь. Им потребовалось почти три дня, чтобы добраться до ворот Стигая. И впервые Деймон почувствовал, что, может быть, стоило бы повернуть назад. Здесь витал дух смерти, казавшийся почти осязаемым. Даже Апотик чуяла его: Теневая Кобыла отказывалась идти дальше. Он спешился и шагнул вперёд, и в тот же миг ворота открылись, а в ушах прозвучал голос, словно отовсюду и ниоткуда сразу: — Помни, кто ты, Деймон. Дракон знает. А ты? ***** Стигай 295 от з.э. Город Ночи. Деймон. Проходя через ворота и входя в город, он почувствовал тепло на спине и, подняв взгляд, увидел восходящее солнце, а вдали — тени, что отступали перед светом. Он двинулся дальше и вскоре понял, что это вовсе не город, а огромное кладбище: камни, возведённые над местами упокоения павших. Одни были скромными, другие — искусно высеченными; кое-где виднелись статуи и даже живые цветы, хотя он не видел ни одного цветущего с тех пор, как сшёл с корабля. Он оглядел статуи: высокий мужчина со щитом и мечом; мужчина с копьём; прекрасная женщина с лютней; девочка с печальным лицом. Пробежав глазами по надписям, Деймон понял, что большинство из них высечены на непонятном ему языке. Но дальше он заметил несколько имён, написанных на языке, который он знал слишком хорошо, и невольно замер. «Валерион». «Агериокс». «Толасктс». «Беларис». «Селтигар». «Варезис». «Таргариен». Деймон остановился. Оглянулся. Камни с именами его рода — не один и не два. Предки, носившие имя Таргариен, покоились здесь, в этом забытом месте. И он не мог понять, как такое возможно. Стоя там, его охватил холод, и, заметив, что солнце садится, он покачал головой. Разве он пробыл тут больше часа? Вдали он заметил здание и, сам того не сознавая, побежал к нему, врываясь внутрь и торопливо захлопывая за собой двери, едва сумерки поглотили кладбище. Вытащив мечи, он зажёг их и огляделся. Вокруг была большая пустая зала. И вдруг он услышал скрежет когтей по дереву. Деймон попятился, едва не вскрикнув, когда двери распахнулись, и в проёме возникли уродливые существа. Ему хотелось закричать от ужаса, но времени не было: они приближались. Пламя мечей держало их на расстоянии, но, отступая, он споткнулся о порог и полетел вниз. — Чёрт! — выругался он, поднимаясь и стряхивая пыль. Обернувшись, он смотрел на холм, с которого скатился. Твари не преследовали его, но их стоны и шорохи всё ещё слышались сверху. Оглядевшись, он понял, что у него лишь два пути: вперёд или назад. Он выбрал вперёд, двигаясь по длинному тёмному туннелю. Шли минуты, может, часы; казалось, прошла целая вечность, прежде чем он достиг развилки. Там он обернулся — и с удивлением увидел, что путь, откуда пришёл, теперь ярче освещён, чем раньше, будто плывёт в мягком свете, которого раньше не было. — Что за хрень? — сказал он вслух, но эха не последовало. Вместо этого в голове прозвучал тихий голос, похожий на голос Куэйты. Деймон покачал головой и вдруг невесело рассмеялся: — К чёрту всё… почему бы и нет. Он двинулся обратно на юг, пока не дошёл до развилки, затем пошёл на восток, вышел ещё к одному перекрёстку, развернулся и вернулся тем же путём, каким пришёл. И тогда, высоко над дверным проёмом, на потолке, он заметил мелькнувшую тень. Сделав шаг вперёд, он толкнул дверь и очутился в комнате, залитой светом, а перед ним возвышался трон. Он подошёл ближе и опустился на него, чтобы перевести дух, но в следующий миг в зал вошёл человек с серебряной короной на голове. — Из ночи я выхожу к свету, ибо ночь темна и полна ужасов, — сказал человек, обнажая длинный меч. За ним выступил другой, в бронзовой короне и с копьём в руке, повторяя те же слова. Прежде чем Деймон успел опомниться, вперед вышли ещё пятеро, вооружённые топором, двуручным мечом, луком, кинжалами, а один — алебардой и стальной перчаткой. Их короны были вырезаны из драконьего стекла, кованого железа, золота, простого стекла, а у последнего — из валирийской стали. — Ты несёшь свет… или останешься с нами здесь, во тьме? — произнёс человек в короне из валирийской стали и огляделся, наблюдая, как пламя на стенах одно за другим гаснет. В следующее мгновение Деймон почувствовал, как его сбили с ног, ветер свистнул у виска, а клинок просвистел над головой. Вслед за этим раздался свист стрелы. Он выхватил мечи и зажёг их, но пламя оказалось тусклее прежнего. Длинный меч противника ударился о его клинок, и Деймон, не раздумывая, толкнул Искру вперёд, ощущая, как сталь рассекла плоть. Свет на его мече вспыхнул ярче, он развернулся, взмахнул пламенем, и, услышав стон, увидел, как оно стало гореть ещё ярче. Он не знал, сколько длился бой, сколько ударов он нанёс и сколько ударов принял сам. В конце концов он рухнул на пол, без звука, без света, и глаза его закрылись. — Ты победил нас всех, мальчик. Ты заслужил мою верность и верность моих братьев. Зови лишь тогда, когда нужда велика… но помни, цена высока: только кровь может заплатить за кровь, — услышал он голос. Открыв глаза, он увидел, как тени уходят в стены, оставляя его одного, сидящим на троне. — Ты хорошо постарался, но предстоит сделать ещё больше. Кровь знает кровь, Деймон. Дракон последует лишь за драконом, — сказал голос, который был словно его собственный, только старше и дальше. Поднявшись, он подошёл к двери и понял, что она заперта. Он толкал её, бил ногами, пытался взломать клинком, но дверь не поддавалась. Огляделся: ни другого выхода, ни потайного хода. Начал ходить взад-вперёд, пытаясь вспомнить, не упустил ли чего-то, но так и не нашёл ответа. Охваченный отчаянием и злостью, он со всей силы пнул трон. Тот с грохотом упал, и внизу открылся проход. Не раздумывая, он спустился вниз по лестнице. Внизу его ждала комната, заставленная полками, и куда бы он ни посмотрел — повсюду были драконьи яйца разных размеров и оттенков. Обходя их, он ощутил, как одно из них словно зовёт его: чёрное, с чешуёй, едва различимой в полумраке. Взяв яйцо, он почувствовал отклик глубоко внутри, услышал, как оно шепчет его имя. Не раздумывая, он порезал ладонь Искрой и дал крови капнуть на скорлупу, и ощутил, как яйцо с жадностью принимает её. Прижимая его к себе, он открыл дверь и вышел туда, где начиналось всё. Дверь всё ещё была распахнута, и тут же из темноты выступили тени, окружая его со всех сторон. Рубин у горла ярко вспыхнул, мечи полыхнули, он рубил и жёг, но чудовища продолжали идти. Их не останавливало даже пламя. Силы оставляли его, воля слабела. И тогда раздался треск. Настолько оглушительный, что чуть не свёл его с ума. Визг дракона, прорезающий тьму, едва не лишил головы. Когда он услышал её в своей голове, когда до него донёсся её голос, он вдруг ощутил силу, о которой прежде не догадывался, и волю, которую нельзя было сломить. И когда дракон посмотрел на него, а Теневые Демоны ринулись вперёд, он наконец понял. — Дракарис! — выкрикнул он так громко, как только смог, и драконье пламя вырвалось на свободу. К тому моменту, как он покинул город, драконица была размером с небольшую собаку. Она пировала на телах теней — на их плоти, их сути, чем бы они ни были, — и росла на глазах. Когда голод отступил и она насытилась, Деймон опустился на одно колено и взглянул ей в глаза. — Линакс… в честь моей матери, — тихо сказал он. Дракон утвердительно рыкнул. Апотик исчезла. Убежала ли она домой или пала жертвой ночных чудовищ, Деймон не знал. Он знал лишь одно: впереди у него долгий путь к Асшаю — и нет никакой уверенности, что он вернётся живым. ****** Земли Теней/Асшай 295 г. от з.э. Деймон . Казалось, это путешествие длилось целую вечность. Деймон буквально ощущал, как стареет на ходу. Каждую ночь он сражался бок о бок с Линакс: она — своим пламенем, он — своим. Каждую ночь тени наступали, и каждую ночь они вдвоём отбивали их. Днём он отдыхал, пока она пировала, а сам хватал что-то из своего скудного запаса — так голоден, что однажды она даже выхватила еду из его рук, глядя на него и словно говоря взглядом: «нет». — Я умираю с голоду, — пробормотал он однажды, измотанный, но Линакс лишь подтолкнула его носом, заставив посмотреть на рубин у себя на шее. Подняв одно из тел, он увидел, как камень засиял; отбросив его, заметил, как свет померк. И тогда он понял, что пыталась сказать ему Линакс. Однажды утром он проснулся, едва сдерживая жажду крови, готовый рискнуть… но Линакс рядом не оказалось. Страх и тревога, что он остался один, пересилили голод. Упав от изнеможения и отчаяния, он поймал себя на мысли, что молится, лишь бы с ней всё было в порядке — даже если она ушла. Вскоре он проснулся от её лёгкого толчка. Открыв глаза, увидел, что Линакс теперь размером с небольшую лошадь, но внимание его привлёк кусок мяса у неё во рту. Она бросила добычу перед ним, и он, уже готовый наброситься, бросил взгляд на рубин: камень оставался тёмным. С облегчением он набросился на мясо. В ту ночь они сражались снова, и тени отступали куда слабее, чем прежде. А когда впереди показался город, Линакс была уже размером с зубра, но не пошла с ним, направившись к морю. — Куэйта? Где Куэйта? — спросил он женщину в маске, но та проигнорировала его. В конце концов он всё же нашёл её — сам не понимая как. Увидев его, Куэйта будто испытала настоящее облегчение. Уже через час после встречи с ней Деймон ел, пил и провалился в тяжёлый сон. Проснувшись утром, он увидел, что она сидит напротив, а её маска мерцала в свете ещё горящих свечей. — Рада снова видеть тебя, Деймон, хоть и не ожидала так скоро. — «Скоро»? Меня не было уже много месяцев, — пробормотал он, дотронувшись до щетины на лице. — Деймон, тебя не было меньше суток, — тихо сказала она, и он лишь качнул головой. — Это невозможно… Стигай, Линакс… — прошептал он, но Куэйта посмотрела на него, как на сумасшедшего. — Линакс? Деймон, клянусь, ты покинул меня только вчера, когда вернулась Апотик. Я боялась худшего… но теперь ты здесь, — в её голосе слышалась искренняя радость. — Этого не может быть. Город Ночи, тени, всё, что я видел, что сделал… — Деймон говорил быстро, а она лишь кивала, явно не веря. — Мы должны уйти как можно скорее. Твою кровь, нашу кровь попытаются использовать. — Нашу? — переспросил он. Она сняла рубин и маску. — Меня зовут Шиера Морская Звезда. Рада вновь встретиться с роднёй. Он застыл в шоке, увидев, как её волосы меняют цвет, а один глаз становится голубым, другой — зелёным. Это казалось невозможным: даже если бы она чудом выжила, ей было бы уже за сотню. — Как? — только и смог вымолвить он. — Это история для другого раза, — ответила Шиера. — Нам нужно уходить сейчас же. Мы не можем встречать здесь ночь. И он молча кивнул. Она вышла из комнаты, и он слышал её шарканье где-то позади, пока сам умывался холодной водой и пытался понять: привиделись ли ему драконы, монстры и тени или всё это он и правда пережил. Но он чувствовал чьё‑то присутствие — голос на краю сознания, нечто древнее и могущественное, что искало его, звало его… её голос в его голове. — Беги, — сказала она. Не мешкая, он отыскал Куэйту… Шиеру… какова бы ни была правда о ней, разбираться в этом сейчас было некогда. Настойчивый страх в голосе Линакс подстёгивал и его собственный, и он знал, что им нужно уходить немедленно. — Нам нужно торопиться. Линакс говорит, что нам надо бежать, — сказал он. Шиера лишь покачала головой, но, не споря, схватила свои вещи, и они выбрались через маленькое окно с задней стороны дома. Позади них раздался грохот: кто‑то выломал дверь, ломая дерево с сухим треском. Почти сразу, как они выбежали на улицу, Деймон выхватил Флейм, а в другой руке держал мешок с вещами Шиеры. Они добежали до пристани и, к его удивлению, лодка всё ещё ждала их. Он помог ей сесть и начал грести изо всех сил, а позади звучали голоса и шаги. — Берегись, — предупредила она. Он поднял глаза и заметил, как в их сторону летят стрелы, тёмные и почти невидимые в предрассветном свете. Но тут сверху раздался яростный крик, и небо озарила огненная вспышка. Пламя обрушилось вниз, крики боли прокатились по улице, и он услышал сдавленный вздох Шиеры — Линакс сжигала нападавших. Деймон продолжал грести, пока они не отошли достаточно далеко от берега, чтобы перевести дух. Шиера посмотрела на пустое небо и проговорила с редкой для неё радостью: — Это был дракон. — Линакс, — сказал он, и она кивнула. — Как? — Я нашёл её яйцо в Стигае. Она вылупилась ещё до того, как мы ушли… и с тех пор растёт. — Я имела в виду другое. Деймон, тебя не было больше суток. — Для меня это было гораздо дольше, — ответил он, и она взглянула на него настороженно. — Насколько дольше? — Лун… две, может, три. — Даже если бы так, она не выросла бы до такого размера, — сказала она, и он почувствовал, как сам сомневается. Тогда он рассказал ей обо всём: о тенях, что преследовали его, о том, как нашёл яйцо, о битвах, в которых Линакс пировала павшими. Шиера слушала молча, пока лодка мягко качалась на волнах. — Магия питается магией, — тихо сказала она. — Это старое знание. Магия тянется к магии, Деймон… ей нужно ею питаться. Все, кто когда‑либо владел Магией, знают это. Но, может быть, для дракона это ещё более буквально. Может, ей нужно поглощать саму магическую суть. — Ты думаешь, убивая этих тварей и поедая их, она становится сильнее и растёт? — спросил он. — Возможно. Я не уверена… но это объяснило бы многое. Они немного отдохнули, и он снова взялся за вёсла, направляя лодку дальше в залив. «Чёрной Беты» нигде не было видно. Ни единого паруса, ни одного корабля. Он почувствовал укол разочарования: Давос не поверил ему, не дождался. И в этот самый миг, когда он размышлял о том, в каком они положении, он услышал крик Шиеры. Обернувшись, Деймон увидел корабль, плывущий где‑то справа, ближе к морю. ****** Черная Бета 295 от з.э. Торос. Хотя прошло всего несколько дней, он, Мелисандра и капитан корабля выражали своё беспокойство каждый по‑своему. Мелисандра часами смотрела в пламя, молилась своему богу, но не находила там утешения. Капитан Давос, вечно хмурый, обходил палубу, что‑то чинил, проверял снасти, перебирал запасы и проводил время на носу, глядя на берег. Он же — упражнялся: не мог драться по‑настоящему, но оттачивал движения, бегал по палубе, как одержимый, таскал всё более тяжёлые грузы из кают на палубу и обратно, стараясь заглушить тревогу за Деймона. Но это не помогало ни ему, ни другим, и в одно из утр он встретил рассвет с той же пустотой внутри. — Ты не голоден? — спросил его Дейл, отодвигая тарелку. — Аппетита нет, — ответил он, а Матос, усмехнувшись, тут же перехватил тарелку. — Мне ещё, — сказал Матос, а Дейл шевелящимися губами добавил беззлобное: «Толстяк». Он даже улыбнулся, слыша, как братья подшучивают. Давос и его сыновья были ему приятной компанией, и если бы не страх за принца, он бы, пожалуй, наслаждался их обществом ещё больше. Он уже собирался встать, как вдруг в каюту вбежала Мелисандра, а улыбка на её лице сказала ему всё, что нужно. — Принц вернулся! И он не один, — сказала она, и он, не раздумывая, рванул за ней наверх. На палубе он увидел, куда указывал Давос: Деймон грёб к ним на лодке, а перед ним сидела женщина. Им потребовался почти час, чтобы подплыть ближе, и ещё несколько мгновений, чтобы их подняли на борт и вернули лодку. — Ты в порядке? — спросил он, хватая Деймона за плечи, вглядываясь в него, не ранен ли. — Более чем. Позволь представить тебе Шиеру Морскую Звезду … мою… мою… — Мы родственники, — сказала женщина, и Торос кивнул. — Торос из Мира. А это Мелисандра из Асшая, моя госпожа. — Заклинательница теней? — уточнила Шиера, обращаясь к Мелисандре. — Я знаю об этом даре, госпожа, но никогда им не пользовалась, — ответила Мелисандра. — Сир Давос! Рад тебя видеть, — сказал Деймон с улыбкой, глядя на Лукового рыцаря. — И я тебя, парень. Теперь, наконец, можно убраться с этого богом забытого берега, — буркнул Давос. — Можно, — кивнул Деймон. — Я уже взял всё, что мне было нужно. — У тебя получилось? — с надеждой спросила Мелисандра. Деймон лишь кивнул. В следующие недели он рассказывал им, что видел и что делал; они с Мелисандрой колебались между безоговорочной верой и осторожными расспросами. А когда наконец добрались до Волантиса, Торос начал сомневаться — не в том, что Деймон лжёт, а в том, как это возможно: за всё плавание он ни разу не видел Линакс. — Она улетела домой, — ответил Деймон, заметив его сомнение. — Домой? — В Валирию. Её тянет к магии, что витает там. — Почему? — Увидишь, когда мы встретимся с ней снова. Когда они собирались сойти на берег, он услышал, как Деймон и Давос говорили о том, чтобы купить корабль побольше, чтобы собрать больше людей. Мелисандра и он переглянулись, пытаясь понять, что задумал принц, но Шиера заговорила первой. — У Р’глора есть план для него. Для Обещанного Принца. И это наш долг — твой, мой и твой, — сказала она, глядя сначала на него, потом на Мелисандру. — Сберечь его и помочь исполнить этот замысел. Если он падёт — падёт и мир. Он лишь кивнул, сжимая губы. Возвращение в храм было странным: Огненная Рука выстроилась им навстречу, копья вытянуты, ряды ровны, и в горле у него встал ком от такой чести для принца. Но не все были рады: Кинвара встречала их с радостью, а Бенерро — нет. Он смотрел на Деймона мрачно, а когда взгляд встречался, на лице появлялась натянутая улыбка. — Я думал, ты вернёшься не с пустыми руками. Разве не за даром нашего бога ты ходил? — спросил Бенерро. Деймон рассмеялся: — Р’глор даровал мне многое, Бенерро. Но это — его величайший дар. Подними голову и узри сам. Бенерро, Кинвара, он сам, Мелисандра, Огненная Рука, жрецы и слуги подняли головы и увидели. — Линакс… — выдохнула Шиера с благоговением, когда над храмом пролетел чёрный дракон, и его тень поглотила всё вокруг. И тогда Деймон произнёс: — Дракарис, Линакс. Тьма рассеялась, и мир омылся светом, когда пламя дракона прорвало сумрак, осветив небо. ****** Королевская Гавань 300 год от з.э. Рейла Она, пошатываясь, отступила от огня, едва держась на ногах. Деймон обнял её, крепко прижал к себе, пока она плакала у него на плече. Всё, что он рассказал, всё, что сделал, пугало её, ужасало, тревожило — и всё же, несмотря ни на что, она могла думать лишь об одном: как гордится им. Он прошёл через такие испытания, о которых она даже не смела догадываться, столкнулся с такими ужасами, чьё существование казалось невозможным… и всё же он стоял перед ней, тот же мальчик, которого она любила всю свою жизнь. — Деймон… мне так жаль. Так жаль, что тебе пришлось это пережить, пришлось с этим столкнуться… — Не волнуйся, бабушка. Я выжил, со мной всё в порядке. Я здесь, и я счастлив. Ты ведь научила меня всему, что я знаю. Ты оберегала меня, даже тогда, когда тебя не было рядом. Ты всегда оберегала меня. — Шиера? — Ждёт в Лисе. Ей пока не время возвращаться домой. — Эти… эти штуки, глаза — красные, синие, белые… Что они значат? — Расскажу в другой раз, бабушка. Отдохни. Постарайся поспать, а поговорим завтра. Он проводил её в комнату, что‑то тихо сказал Бону, и она легла в постель, а её рыцарь сел рядом, как и всегда. Ей казалось, что будет трудно уснуть; казалось, сны будут полны теней и кошмаров… но слова внука согрели её сердце и успокоили разум: — Ночь темна и полна ужасов, бабушка… но мы с тобой идём во свете.