Глава 19

Глава 19: Мой Бог истинен, мои демоны реальны Королевская Гавань 300 з.э. Рейла Мирцелла и Рейенис подбежали к ней, а люди Деймона вскочили на ноги, когда Лианакс взмыл в небо. Рёв дракона отвлёк её внимание от внука хотя бы на одно короткое мгновение. — Деймон? — спросила она, обнимая его, когда он, пошатываясь, приблизился. — Ба… бабушка? — с растерянностью в голосе произнёс он. Они довели его до кареты, и прежде чем кто-либо успел вмешаться или подойти слишком близко, она отдала приказ отправляться. Лошади рванулись вперёд во весь опор. Следом из Драконьего Логова вышли Безупречные, а за ними — Торос, Мелисандра, её сыновья и дочь, а также люди из сотни. Когда они добрались до дома пастора, она велела Бону позаботиться о том, чтобы их не тревожили, и никого, кроме тех, кто уже находился внутри, не впускать. И под «никого» она имела в виду действительно никого. Вместе с Мирцеллой и Рейенис они помогли Деймону, всё ещё неуверенному на ногах, войти в дом. Он переводил взгляд с одного лица на другое, словно пытаясь уловить смысл происходящего. Лишь когда к нему подошёл белый волк, в его осанке появилось больше уверенности. Он словно ожил, и Рейенис была этому несказанно рада, пока они с трудом вели его в комнату. — Что случилось, Рейенис? Ты не ранена? — спросил он, и она вдруг поймала себя на улыбке. Он вернулся из мёртвых — и всё же первым делом беспокоился о других. — Нет, Деймон, со мной всё в порядке. Ты спас меня, — тихо ответила Рейенис, глядя на него так, что он, похоже, понял её, хотя в его глазах ещё таилась тень непонимания. — Ты здоров? Не ранен? — спросила Мирцелла. — Всё хорошо. Холодно… но хорошо, — улыбнулся он девушке. — тебе помочь одеться? — предложила она. Деймон кивнул, и она, взяв его за руку, повела в комнату. — Подождите минуту, — бросила она Мирцелле и своей внучке. Те нехотя остались позади. Внутри он едва не рухнул на кровать. К её облегчению, он всё же мог двигаться и вскоре уже сидел. Когда плащ соскользнул с его плеч, она с изумлением и ужасом обнаружила, что на месте ран не осталось ни следа. Она подала ему одежду и, повернувшись спиной, дала возможность одеться, а затем помогла надеть штаны и рубашку, подтянув её к груди, пока он завязывал шнурки. — Как? — выдохнула она, проводя пальцами по месту, где ещё вчера зияли две рваные раны. — Рглор, — ответил он. Она нахмурилась. — Это невозможно, Деймон. — Не для Бога, — спокойно произнёс он, поднимаясь с её помощью. — Что ты помнишь? — Лишь обрывки… не всё. Оно возвращается… то, что произошло. — Мы поговорим позже. Но Эйгона больше нет — кто-то его похитил. Тот, кто напал на тебя, наверняка охотился и на него. — Они целились не в меня, а в Рейенис, — сказал он. — Тогда зачем они стреляли в тебя? — Я заслонил её. — Понимаю… но ведь они выпустили в тебя и вторую стрелу. Первая, возможно, была предназначена для Рейенис. Но почему вторая — в тебя? — Я не знаю… А Эйгон? Что с ним? — Соберись, Деймон. Убедись, что с тобой всё в порядке, — сказала она с тревогой. — Я в порядке. Чувствую себя… немного странно, но хорошо. Пожалуйста, бабушка, скажи мне… Пока она говорила, выражение его лица постепенно менялось — тревога уступала место ярости. Кулаки сжимались и разжимались, а к тому моменту, как рассказ подошёл к концу, он уже покачивал головой, словно пытаясь сдержать бушующий внутри гнев. — Что предпринял по этому поводу король и Десница? — резко спросил он. — Город оцеплен. Тайвин теперь Десница, Деймон, — ответила она. — Сколько я был без сознания? — спросил он, заметно растерявшись. — Несколько дней прошло с того момента, как ты был ранен… до… — она не договорила, почувствовав, как внук обнял её. Слёзы сами покатились по её щекам, когда он тихо прошептал на ухо: — У меня благосклонность Богов, бабушка. Моё время ещё не пришло. — Я так волновалась… мы все волновались: Рейенис, Мирцелла, твои люди — каждый из нас. — Прости, бабушка. Со мной всё хорошо. Но нам нужно найти Эйгона. Мы должны. — Почему? — спросила она, хотя и сама жаждала видеть его живым и целым. — Если он у них, мы окажемся не готовы к тому, что грядёт, — зловеще произнёс Деймон. — Я поговорю с Торосом и Мелисандрой, загляну в пламя. Возможно… придётся уйти. — Нет, — резко отрезала она, качнув головой. — Ты никуда не пойдёшь. Я потеряла тебя на долгие годы. А когда наконец нашла — думала, что снова потеряла, на этот раз навсегда. — Я знаю. Мне жаль. Но это не только из-за брата. Речь идёт о нашей безопасности… о всех нас, бабушка. — Тогда скажи это ей сам, — с горечью произнесла она. — Думаешь, я хочу, чтобы ты уезжал? Ты представляешь, как это ранит Мирцеллу? Как твой уход разобьёт ей сердце? — Бабушка, пожалуйста… — Нет, Деймон. Можешь идти, если решишь, но не жди, что я благословлю этот путь. Ты мой внук. Я боюсь за тебя. И если ты сделаешь это — сделаешь без моего согласия. Он чуть усмехнулся, и она едва сдержалась, чтобы не ударить его. — Что? — спросила она раздражённо. — Я думал, Линакс на меня сердится, — сказал он со смехом. — Понимаю, это будет трудно. Но если бы был иной путь — я бы выбрал его. Я вернусь. Всегда. Она крепко обняла его в ответ. — Твоя невеста и твоя сестра, наверное, уже рвут на себе волосы. Остальные, должно быть, тоже вернулись. — Ты не собираешься дать мне пощёчину? — спросил он с шутливым интересом. — Что? — нахмурилась она. — Обычно, когда я делаю что-то, что тебя тревожит, получаю пощёчину, — ухмыльнулся он. — Не испытывай судьбу, Деймон. Ты ещё не слишком взрослый для порки, — парировала она. Он поднялся, и она заметила, что он держится на ногах куда увереннее. Взяв её за руку, они подошли к двери и открыли её. Снаружи, расхаживая взад-вперёд, ждали Мирцелла и Рейенис. Деймон первым подошёл к Мирцелле, обнял её, шепнул что-то на ухо и легко коснулся губами её губ. Затем он шагнул к Рейенис и тоже заключил её в крепкие объятия. — Кто-нибудь ещё голоден? — спросил он, и её сердце потеплело, услышав смех обеих девушек — пусть и немного натянутый. К тому времени, как они дошли до столовой, а она принесла хлеб и фрукты, прибыли остальные. Давос смотрел на Деймона с выражением, в котором смешивались благоговение и недоверие, словно он одновременно видел перед собой божество и чудовище. Мелисандра и Торос лишь с облегчением выдохнули. Деймон отмахнулся от расспросов, пообещав, что всё расскажет позже, и сел за стол, принимаясь за еду. Когда Бон сообщил ей, что на улице её дети, она вышла встретить их сама, оставив остальных присматривать за тем, чтобы Деймон чувствовал себя так же хорошо, как выглядел. Рейегар стоял перед воротами, глядя на особняк почти с вызовом, в то время как Безупречные и люди из сотни преграждали ему путь. Рядом с ним Дени и Вис выглядели нетерпеливыми, но менее раздражёнными, а Элия — только обеспокоенной. — Я хочу увидеть своего сына, — сказал Рейегар, когда она подошла. — Нет, — твёрдо ответила она. — Я король. Я требую видеть сына. — А я — твоя мать и его бабушка, — холодно сказала она. — И я говорю: нет. Он только что пережил нечто, чего я сама до конца не понимаю. Я не позволю тебе сейчас тревожить его. Он придёт, когда будет готов — и не раньше. — Ты не сможешь запретить мне войти, мать, — резко бросил Рейегар. — Нет. Но эти люди смогут, — её голос стал ледяным. — И если ты попытаешься прорваться силой, столкнёшься не только с ними, но и с разгневанным драконом. И нет, я имею в виду не только Лайанакса. Возвращайся в Красный Замок, исполняй свой долг и будь королём, каким себя называешь. Когда он будет готов, Деймон сам придёт к тебе. — Мам… — Нет, Рейегар. Слишком долго ты был лишь тенью в жизни этого мальчика. Ты никогда не был ему отцом, и сейчас не притворяйся, что это изменилось. Дени, Вис — вы можете войти, если хотите. И ты тоже, Элия. А ты, Рейегар… будь, чёрт возьми, королём, — сказала она и, развернувшись, направилась обратно к особняку. Дени и Визерис последовали за ней, а вскоре к ним присоединились Элия, Эшара Дейн, Эллирия, сир Артур и сир Джейме. Когда они вошли в комнату, Деймон уже закончил трапезу, а смех, который они услышали, звучал теперь искренне и тепло. Она заметила, как Джейме смотрит на улыбающееся лицо Мирцеллы — и сам невольно улыбается в ответ. ****** Королевская Гавань 300 год от з.э. Тайвин. В отличие от короля и королевы, он не вернулся в особняк. Как бы ему ни хотелось выяснить, что именно произошло и каким образом Деймон восстал из мёртвых, дел у него было слишком много. Ответы придут позже — слухи в любом случае быстро доберутся до него. Сейчас же требовалось исправлять собственное заявление, разосланное по королевству, о смерти Деймона, и разбираться с тем, что означает сам факт его возвращения. Убедившись, что Марвин отправил воронов (первым делом — в Винтерфелл), он уже возвращался домой, когда его догнал сын. — Отец, — начал Тирион, но он жестом велел ему замолчать, указав на солнечную дверь. Они вошли внутрь. Сын сел за стол и налил им обоим вина. Он никогда не был большим любителем выпить, но сейчас бокал пришёлся кстати. Немного постояв у окна, он присел и взглянул на Тириона. — Продолжай, — сказал он. — Думаешь, мне есть что сказать? — криво усмехнулся Тирион. — Я так же потерян, как и ты. Но это ведь меняет всё, не так ли? — Как минимум, мне нужно, чтобы ты поговорил с этими жрецами: Торосом, и… как зовут ту женщину? — Мелисандра, — подсказал сын. — Нам нужно знать о них больше, Тирион. Всё скоро изменится, и Вера этого не потерпит. Проблемы неизбежны. — Отец, Вера уже пошла трещинами. Мы только что видели человека, вернувшегося с того света, причём человека, открыто почитающего Красного Бога. Если бы это был кто-то без имени, нашлись бы те, кто провозгласил бы его чудом Рглора. А здесь — Деймон. — То, что он принц и всадник на драконе, только усиливает мою тревогу. Мне нужно понять, что представляет собой эта религия и насколько тесно Деймон с ней связан. — После того, что мы видели, — почти наверняка, — ответил Тирион. — Ты слышал их песнопения? — Песнопения? — Сначала кричали о «Обещанном Принце» и «Азоре Ахае» — просто повторяли слова Мелисандры. Потом пошли другие: Несгоревший, Неумирающий, Воскрешённый, Бог. Думаю, к вечеру половина города будет только об этом и говорить. — Уже говорит, — хмуро заметил он. — Вера либо попытается присвоить это себе, либо осудит принца. Но как бы то ни было, Красные жрецы только что нашли дорогу в Вестерос. Как Десница, я должен знать, можно ли им позволить больше. Как дед, я должен быть уверен, что Мирцелла в безопасности. — Деймон никогда бы не причинил ей вреда, — покачал головой Тирион. — Я знаю. Но я не знаю, на что способен его бог. И это ты должен выяснить. — Сделаю. А что насчёт Эйгона? — Если судно, о котором говорил Варис, действительно шло в Дорн, и Квентин жив, то нить ведёт туда, — произнёс он, ожидая, что сын подхватит мысль. — Не Доран, — покачал головой Тирион. — Он не стал бы действовать так открыто, да ещё при своей дочери и племянницах. Простор? — Зачем выдавать Эйгона за кого-то другого? Нет, это не Оленна. Либо прошлой ночью произошло два отдельных нападения — каждое со своей стороны — и они случайно совпали, либо это какая-то проклятая игра, где всё слишком удобно для совпадения. — Кто-то новый? — Полагаю, что да. Ты выяснил, кому принадлежал бордель? — Мизинцу. Он нахмурился, пытаясь решить, прав ли сын. Если Петир Бейлиш замешан, какую выгоду получит Долина? Их наследник мёртв. Если что-то случится с новым, Гарольд Хардинг станет следующим по праву. Но есть куда более простые способы устранить наследника… — Что ты знаешь о Бейлише? — Младший лорд с Пальцев. Воспитывался у Талли в Риверране, имел какие-то дрязги с Брандоном Старком. Дальше ничего значительного… хотя теперь он женат на бывшей Лизе Аррен. — Узнай для меня больше. — Не доверяешь Варису? — Только глупец доверяет пауку, — отрезал он. Тирион рассмеялся, поднялся и уже было направился к двери. — Тирион, — окликнул он, — удвой стражу. И Мирцеллу, и Томмена тоже. — Сделаю, отец. Он понимал — началась игра. Игра, в которой он не участвовал уже много лет, но в которую его вернул Деймон. Теперь она стала опаснее. Это была игра, где на кону — жизнь королевской семьи, и в которой уже произошло нападение на королевскую семью. Он принялся писать записку, а затем подошёл к своему телохранителю, велев ему лично доставить её адресату. Пёс не был виновен в смерти его внука: если бы мальчик не проявил глупость и не оставил его при себе, то, возможно, был бы жив до сих пор. С двумя стражниками у дверей и тем, что у ворот, уже разобрались — они заплатили за содеянное жизнями. Он предложил им выбор: смерть или Стена. Они выбрали смерть, а о их семьях будет позабочено. Пёс же всё ещё мог пригодиться. Ему предстояло переговорить с «розами», а значит — с Оленной. Мысль о грядущей словесной дуэли вызывала в нём предвкушение. Если его догадки верны — а в этом он не сомневался, — то им с Тиреллами предстоит стать союзниками, пусть и временными, но способными действовать во благо друг другу. Он сделал глоток вина и взялся за книги. Финансы короны пребывали в катастрофическом состоянии, и его раздражало, с какой неприкрытой явностью проявилась некомпетентность Грифона. ***** Орлиное Гнездо 300 з.э. Мизинец. Он не мог поверить своим глазам, когда прочитал ворона: всё сработало куда лучше, чем он предполагал, и даже лучше, чем они все надеялись. Эйгон оказался в их руках, Деймон мёртв, а во всём винили то ли Дорн, то ли Простор, а может, и обоих сразу. То, что заодно убили Гарри-Задницу, делало ситуацию ещё приятнее: мальчишку всё ещё считали потенциальным правителем Долины. С его смертью Долина принадлежала им, и пока Роберт жив, они держали её под контролем. К тому моменту, как Роберт окончательно изживёт себя, он уже будет парить гораздо выше Орлиного Гнезда. Но пока что оставалась работа. Он поднялся с кресла и отправился на поиски лордов, что сейчас находились в замке. С удовольствием сообщил бы леди Уэйнвуд, что её ключ от кресла лорда сломан, и с удовольствием посмотрел бы на лицо Ройса, когда тот осознает, что теперь привязан только к ним — и ни к кому больше. — Вы выглядите счастливым, мой господин? — спросила Лиз, встретив его возле Высокого зала. — Тогда мне стоит что-то с этим сделать, Лиз, ведь новости, которые я несу, не должны вызывать у тебя радости, — ухмыльнулся он. Внутри он застал лорда Джона, лорда Редфорта, леди Аню и сира Саймонда — не полный состав, но вполне достаточный. На троне Чардрева сидела Лиза с болезненным сыном, бледное подобие женщины, которая, по его убеждению, должна была принадлежать ему. Он улыбнулся ей, принял приветствие и, изображая любящего мужа, прошептал что-то на ухо. — Милорды, миледи, добрые рыцари Долины, мой муж хочет сообщить нам очень важные, ужасные новости, — произнесла Лиза, и в зале воцарилась тишина. — Я получил ворона из Королевской Гавани. Там произошла серия нападений на королевскую семью, — сказал он и сделал паузу, выжидая, кто заговорит первым. — Какое нам дело до драконов? — нахмурился лорд Йон. — Верно, — подхватил лорд Редфорт. — Хотя новость и может иметь значение, милорд, но почему она должна быть ужасной? Думаю, говорю от имени всех, когда говорю, что мы будем рады падению ещё одного дракона. — Нападение было совершено не только на драконов, милорды, — он повернулся к леди Уэйнвуд. — Леди, простите за такую весть, но сир Гаррольд пал при нападении на принца Эйгона. Мы потеряли ещё одного славного человека из Долины из-за Таргариенов. Он едва сдержал смешок, когда женщина рухнула в кресло. — Нет, нет, этого не может быть, Гарри! — вскрикнула леди Аня, и лорд Джон поспешил вывести её из зала. — Что произошло, милорд? — спросил сир Саймонд. Петир рассказал им немного правды и щедро приправил её собственными выдумками. Он предположил, что драконы по своей природе стремились уничтожить друг друга и что им безразличны жертвы. Эйрису всё равно, что значит смерть одного наследника, и, похоже, его сородичам так же безразличны последствия гибели другого. К концу речи он знал, что лорды Долины выступят при необходимости, и понял, как подтолкнуть их к нужной цели. Остаток дня он посвятил сбору средств для перестройки борделя, радуясь, что среди погибших девушек оказались лишь самые бедные. Не то чтобы он не заработал на этом кучу денег, но он умел беречь свои. За ужином разговоры всё больше крутились вокруг мести и справедливости — даже леди Аня, казалось, окрепла духом. Он подсыпал снотворное в вино Лизы, пока она не смотрела, и, когда её глаза начали закрываться, пожелал всем спокойной ночи. Раздев её и поцеловав, он ждал. Когда она окончательно погрузилась в сон, он вздохнул с облегчением. Поцеловать — одно, но переспать с ней… даже ради людей, которым он служил, это было за пределами готовности. — Постарайся, чтобы она выглядела довольной, — бросил он охраннику, уходя. Дела ждали. Три дня спустя ребёнок передал ему записку, а ещё через день ворон подтвердил её. Принц Деймон умер, а затем… воскрес. И если бы маленькая птичка Вариса не принесла записку лично, он бы не поверил — даже зная истории друзей из-за моря о силе Красного Бога. Хотя их сведения были ценны, он всё же заметил один существенный пробел: Деймон провёл в Эссосе восемь лет, и, хотя о нём знали, никто не понял, что это именно он. Истории о человеке, летящем на драконе, и о некоем Деймоне почему-то так и не соединились в их умах в единое целое — они не поняли, что среди них скрывался Таргариен. Вместо того чтобы докопаться до сути, они раз за разом пытались пригласить другого, каждый раз получая отказ по непонятным причинам. — Мой господин, лорд Йон снаружи, — доложил охранник. Он кивнул и отложил свиток с вороном на стол. — Лорд Ройс, чем могу быть полезен? — спросил он, когда гость занял своё место. — Лорд Бейлиш, вести из столицы меняют всё, не так ли? Здоровье лорда Роберта теперь важнее, чем когда-либо. — Вот как? Вы меня удивили, милорд, — ответил он, искусно изображая удивление. — Не играйте со мной, — резко сказал Ройс. — У меня нет ни времени, ни желания. — И всё же, как мне рассеять ваши опасения, лорд Ройс? — Лорд Роберт нуждается в заботе, — твёрдо произнёс Йон. — Ему нужно больше времени проводить на свежем воздухе, набираться сил, а не быть тем уставшим мальчиком, каким он стал сейчас. — Он кашлянул, скрывая запинку в голосе. — Я полностью с вами согласен, милорд. Но, как вам известно, его мать чрезмерно заботится о нём. Я поговорю с ней и передам ваши опасения. Сделаю всё возможное, чтобы молодой Роберт был жив и здоров. — Благодарю, лорд Бейлиш. Буду ждать вашего ответа. — Разумеется. Не хочу подавать ложных надежд, но клянусь, что сделаю всё, что в моих силах. — Лорд Бейлиш. — Лорд Ройс. Глупец. Как будто он когда-то позволит отдать Свитробина под чужую защиту. Даже с его умением убеждать он сомневался, что сумеет склонить Лизу к этому, да и сам вовсе не хотел. Пока Роберт ему нужен, он останется в его руках. Забрать его смогут лишь тогда, когда он закончит с ним — но не раньше. Он задумчиво барабанил пальцами по столу, пытаясь понять принца Деймона. Принц с драконом — это сила, способная нанести непоправимый ущерб. Мысль о человеке, которого невозможно убить, вызывала у него невольное раздражение. Как и всё, что он слышал о Железнорождённых и о том, что с ними сделал Деймон. Он даже поднял кубок, когда дошли вести о Кэт. Ревность Лизы и собственные интересы не позволили ему откликнуться на её просьбы о помощи — его планы были важнее. Он собирался спасти возлюбленную лишь тогда, когда её муж падёт и Железнорождённые вторгнутся. Но события имеют привычку рушить замыслы даже самых искусных игроков, и он задавался вопросом: не собирается ли принц Деймон снова спутать их карты? ***** Королевская Гавань 300 з.э Мирцелла. Ей так и не удалось остаться наедине с Деймоном, и хотя она понимала причину, это всё равно раздражало. Образы не уходили из её памяти: он, выходящий из огня; он, живой; он, обнажённый… Она радовалась, ликовала, чувствовала себя безмерно счастливой и при этом вспыхивала от смущения, пока сир Бонифер не накинул на него плащ. Когда она поддержала его, заметив, что он спотыкается, её тревога лишь усилилась, но вскоре он, казалось, пришёл в себя. Они с Рейнис испытали одинаковое облегчение, когда он ушёл с Рейеллой, чтобы переодеться. И всё же в их душах смешивались безмерная радость и смутные сомнения от того, что они увидели. Когда он вернулся, обнял её и прошептал на ухо, что любит и что они поговорят позже, ей стоило огромного усилия отпустить его — ведь она знала, что Рейнис не меньше нуждалась в этом мгновении. — Клянусь, еда стала вкуснее, — сказал он, вызвав у неё тихий смешок. — Интересно, это всё, что нужно сделать? — шепнула она, взглянув на его губы. Когда прибыли остальные, она заметила, что он уделил внимание каждому. Даже невозмутимый Серый Червь, казалось, был тронут, когда Деймон что-то прошептал ему. Но он так и не объяснил, что с ним произошло и как это возможно, хотя она понимала — всё как-то связано с Торосом, Мелисандрой и их богами, богом Деймона. Её немного задело, как он встретил Элию, Эшару и её дочь — особенно девочку. Когда он сказал, что должен поговорить с ними наедине, она, должно быть, надула губы, потому что его ухмылка чуть не вывела её из себя. Но он просто наклонился, поцеловал её и прошептал: — Обещаю, как только поговорю с королевой и леди Эшарой, мы останемся вдвоём, и я расскажу тебе всё, что смогу. Я люблю тебя, Мирцелла, и так счастлив, что могу это сказать. — Его зубы игриво коснулись её уха, и она вздрогнула. — Я тоже тебя люблю, — выдохнула она. Он ушёл на какое-то время, а вернувшись, что-то тихо сказал Рейнис, затем своей бабушке, после чего взял её за руку. Её дядя, сир Джейме, бросил на них долгий взгляд и пошёл следом. У дверей в покои Деймона он попытался их остановить. — Сир Джейме, клянусь честью, я не сделаю ничего неподобающего. Но прошу вас, дайте нам несколько минут уединения. — Честно? — Честно, сэр, — сказал Деймон. Мирцелла, хоть и была тронута заботой дяди, всё же почувствовала лёгкое разочарование, когда они вошли в комнату. Он подхватил её на руки и поцеловал так внезапно, что она не успела издать ни звука, пока он не донёс её до кровати. Разочарование растаяло. — Ты поклялся честью, — хихикнула она. — У меня нет чести, — усмехнулся он. — К тому же мы собираемся пожениться. Нам ведь позволено целоваться, верно? — Его губы вновь коснулись её, прикусив их, а взгляд впился в глаза. — Думаю, да, — ответила она, целуя его в ответ, позволяя своему языку найти его. Её руки крепко обвили его. Они целовались ещё несколько мгновений. Когда поцелуй прервался, она ощутила странное умиротворение — он точно знал, как сильно она нуждалась в этом. Уткнувшись головой в его грудь, Мирцелла слушала ровное биение его сердца. Деймон глубоко вздохнул и начал говорить. Если бы она не видела всё собственными глазами, сочла бы его слова бредом, но он говорил правду, и правда эта была невероятной. — Значит, Р’глор вернул тебя из мёртвых? — спросила она. — Я — его избранник, Лианакс. Мои мечи — Безупречные, Давос, моё золото — всё это дары от него. Дары, что я должен использовать для служения. — С какой целью? — В этом мире есть силы, что стремятся изменить его природу, погасить свет. Мой бог — бог истинный, бог света и пламени. И напротив него стоит другой — бог тьмы, ночи и ужаса, душа льда, — сказал он, и по её коже пробежал холодок. — Ты… собираешься сразиться с этим богом? — Я должен его остановить. У него есть защитники, и не один. А у моего бога есть я. — Я не хочу, чтобы вы ссорились, — тихо сказала она, проводя пальцами по его щеке. — Битва уже началась, Целла. Я ошибался, думая, что смогу удержать её от этого берега, оставаясь в стороне. Думал, что в этом воля моего бога. Но был неправ. — В чём именно? — Мой бог ведёт свою игру, и мы лишь фигуры на доске. Но это партия, которую нужно выиграть. И я должен сыграть свою роль. — Ты уходишь? — спросила она, отходя к окну. — Да. Я должен найти Эйгона, добраться до него раньше, чем они начнут использовать его. — Игроки, планы… Я не понимаю и не хочу. Мне важно только одно — ты. Нам всем. А тебе нет до меня дела? — её голос сорвался. Дверь распахнулась, и в проёме показался Джейме. — Всё в порядке, дядя, — поспешно сказала она. — Дай нам ещё минуту. Когда он вышел, Деймон тихо позвал: — Целла, посмотри на меня. Пожалуйста. — Что? — её голос был холоден. — Я люблю тебя. Хочу жениться и провести с тобой всю жизнь. — Так давай сделаем это. Оставим всё позади. Будем вместе. — Я не могу. То, что грядёт, нужно остановить. И, как бы я ни хотел, чтобы мой бог вернул меня лишь ради тебя, он сделал это, чтобы я исполнил его волю. Но жениться на тебе — мой собственный выбор. И моя награда. — Награда? — Спасти мир и получить тебя — справедливая сделка, не находишь? — он улыбнулся, и она невольно ответила ему. — Значит, я твой приз? — Ты — моё желание. Мой стимул. Причина, по которой я вернусь. Она растаяла в его объятиях. — Когда? — спросила она, прервав поцелуй. — Когда что? — Когда тебе нужно уходить? — Не знаю. Мне нужно увидеть огонь. — Огонь? — Истина в пламени. Так мой бог указывает путь. — А я была в огне? — Даже моему богу не под силу призвать тебя, любовь моя, — он вновь поцеловал её. **** Пентос 300 з.э. Дарио. Мальчишка оказался на редкость послушным. Да, он канючил и ворчал, но довольно быстро осознал своё положение и понял, что бежать бессмысленно. Почти жалко его было, зная, в чьи руки он попадёт: толстый магистр — не тот человек, кому стоило бы доверять судьбу юноши. Не то чтобы здесь он мог причинить мальчику особый вред, но всё же Даарио предпочёл бы, чтобы они поскорее убрались отсюда. Пентос находился слишком близко к Вестеросу, и, хотя евнух рассевал ложь направо и налево, всегда существовал риск, что кто-то решит напасть на них. К счастью, за мальчиком не отправился принц-дракон — почему этого не сделали с самого начала, Даарио не знал. Но, в конце концов, он находился слишком низко в иерархии, чтобы задавать лишние вопросы… пока что. Успех этого дела поднимет его выше на пару ступеней, а это значит — больше золота, вина и женщин. Он стоял на палубе, пока его люди тащили повозку. Мальчику подмешали в еду снотворное, и теперь, под покровом ночи, оставалось лишь ждать. Вскоре один из людей вернулся, и они направились к дому магистра Иллирио. Стража впустила их, и их проводили в одно из небольших зданий на территории. Убедившись, что мальчик надёжно закован в цепи, Даарио отправился на поиски хозяина и быстро нашёл его за привычным столом, заваленным яствами. — Ах, мой друг, ты вернулся, да ещё и с добычей, — приветствовал его Иллирио. — Всё прошло, как вы и говорили? — спросил Даарио. — Робкая дева уже ждёт нас в Гойан-Дрохе. Лошади и припасы будут готовы через два дня, — ответил магистр. — Два дня? — раздражённо отозвался Даарио. — Не хочу задерживаться здесь ни на миг дольше, чем придётся. — Придётся, друг мой, — невозмутимо заметил толстяк. — Ты пришёл раньше срока. Садись, ешь, пользуйся моим гостеприимством. Блондинка, принесшая еду, оказалась на удивление миловидной. Даарио, не стесняясь, усадил её к себе на колени. — Как тебя зовут, красавица? — спросил он. Она соблазнительно улыбнулась, ясно давая понять, что является рабыней для утех — и не только ночных. — Розыск, — ответила она, слегка играя с его пальцами. — Красивое имя. Может, составишь мне компанию на время моего пребывания здесь? — сказал он, бросив взгляд на Иллирио. Тот лишь отмахнулся, словно ему и дела до этого нет. Ну что ж, по крайней мере постель будет тёплой, подумал Даарио, поднося девушке куски еды. Ему нравилось, как она облизывала его пальцы, и мысли постепенно уходили в сторону более откровенных развлечений. Остаток вечера он с магистром почти не разговаривал, предпочтя внимание девушки. Она знала, как тронуть его бороду так, чтобы он улыбался. Ночью он убедился, что она опытна — именно таких спутниц он ценил. Утром, после завтрака, Даарио проверил свою «добычу» и застал магистра в комнате с принцем. Он поморщился, увидев, как пиявки пьют кровь мальчика, и перехватил руку Иллирио, когда тот занёс нож к его груди. — Живым и невредимым. Иначе будешь сам объяснять, почему он в ином виде, — холодно сказал Даарио. — Я лишь хотел попробовать, — медленно произнёс Иллирио, облизывая губы. — Тогда пей из пиявок. Мальчик должен быть доставлен таким, какой он есть. — Как скажешь, Нахарис, — ответил толстяк, и в его глазах сверкнул недобрый огонёк. Мальчишка взглянул на Даарио с благодарностью, и тому стало почти жаль его. Здесь он будет цел, но в Квохоре быстро поймёт, что его вовсе не спасли. Даарио приказал своим людям принести принцу еду и воду, а также приставить к двери стражу с распоряжением звать его, если магистр снова попытается войти. Сам он провёл ночь в постели Дореи, зная, что пройдёт немало лун, прежде чем он снова найдёт достойную компанию. Утром девушка попросила взять её с собой. Даарио хотелось согласиться — время в дороге пролетело бы приятнее, — но хозяева явно не одобрили бы этого, и он отказал, принявшись за сборы. — Желаю удачи в пути, мой друг, — сказал Иллирио, провожая его. — Благодарю. Уверен, мы ещё увидимся. — Без сомнения, — кивнул магистр, ухмыльнувшись. — Хаос — это лестница, — заметил Даарио. — Хаос — это лестница, — согласился Иллирио и поднялся по ступеням. Через несколько мгновений оба исчезли из виду. ***** Королевская Гавань 300 з.э. Эшра Как и Элия с Рейнис, она ещё не успела оплакать смерть Деймона — лишь наблюдала, как он отходит от погребального костра. Аллирия, увидев его, в потрясении схватила её за руку. Она настояла, чтобы они с Элией подошли к нему, но была разочарована, когда их остановили, хотя в глубине души признала, что в чём-то согласна с Рейллой. Когда ей наконец позволили войти, она ощутила почти страх перед встречей с ним — разговаривать снова после стольких лет было непросто. Она знала: отчасти этот страх рождался из того, что они увидели в Драконьем Логове. Когда же он попросил позволения поговорить с ними, она заметила, как его взгляд задержался на Аллирии. Поэтому, едва они оказались в комнате, она решила рассказать об этом. — Деймон, есть кое-что, что ты должен знать… кое-что, что я давно хотела тебе сказать, — произнесла она, взглянув на дочь. — Можешь рассказать всё, Эши, — ответил он. Она невольно усмехнулась. — Ты вспомнил. — Я всегда помню, — улыбнулся он. — Деймон, это моя дочь Аллирия… она твоя кузина, — сказала она, мягко подтолкнув девушку вперёд. — Кузина? — переспросил он. — Брандон Старк — мой отец, — с лёгким смущением призналась Аллирия. — Рад познакомиться, кузина, — сказал Деймон. И когда девушка протянула руку, он притянул её к себе в объятие. Ей почти пришлось вытереть глаза, глядя, как они обнимаются. — И я рада встрече, кузен, — ответила Аллирия с теплотой. — Я уже встретил некоторых наших других родственников. Думаю, они тебе понравятся, — сказал он, отпуская её. — Я хотела, но мы с мамой не были уверены в их реакции, — призналась Аллирия, глядя на него с надеждой. — Уверен, они будут рады познакомиться. Мне они показались милыми… но я и сам рад нашей встрече и надеюсь, мы успеем узнать друг друга получше, — с улыбкой сказал Деймон. — Я бы этого очень хотела, кузен. — Ваша светлость… простите, — обратился он к Элии. — Деймон… — укоризненно произнесла она, и он кивнул. — Элия, что случилось с Эйгоном? Я найду его. Клянусь, сделаю всё, чтобы вернуть его. — Мы не знаем, где он, — ответила она. — Кто-то пытается свалить вину на Дорн, кто-то — на Предел… твой отец. Он сам не уверен. Он сместил Джона Коннингтона с должности Десницы и назначил Тайвина. — Я слышал… Пожалуй, давно пора. Тайвин куда более подходящий выбор. Коннингтон был глупцом. — Твой отец считал, что в долгу перед ним, хотя стоило избавиться от него ещё много лет назад. — Согласен. И всё же… я не думаю, что это дело Простора или Дорна. Это — Эссос. — Эссос? — удивлённо повторила она. — Наша кровь сильна, Эши. Кровь дракона, кровь королей… но она сильнее, чем просто это. — Не понимаю, — тихо сказала Элия. — В нашей крови есть магия. Мы — последние из Сорока, последних Всадников Драконов. Именно наша кровь связывает нас с драконами. И теперь, когда остальных больше нет, остались лишь мы. Эссос живёт магией — будь то колдуны Кварта, заклинатели теней Асшая или мейги Красной Пустоши. Все они ищут силу… и нашу кровь. — Они используют кровь? — в ужасе спросила Элия. Деймон протянул ей руку. — Магия крови — самая сильная. А наша родословная — сильнейшая из всех. Ты когда-нибудь задумывалась, почему никто из вас никогда не бывал в Эссосе? Она поймала себя на мысли, что и вправду — нет. — Кажется, время было неподходящее. — Ты не могла уйти. Р’глор остановил тебя. Я… остановил тебя. — Ты? — удивлённо произнесла она, заметив, что Элия бросила на него странный взгляд. — Если бы кто-то из нашей семьи попытался отправиться в Эссос, я бы почувствовал это и заблокировал — силой воли Р’глора и своей магией. — Это невозможно, — покачала головой Элия. — Я прилетел сюда на драконе. Вчера я был мёртв, а сегодня вышел из огня — без ожога. Для бога нет ничего невозможного. — Ты бог? — тихо спросила Аллирия. — Нет. Я лишь служу ему. Я его избранник. — Я ничего не понимаю, — призналась Элия. Эшара молча кивнула, соглашаясь. — Знаю, это трудно осознать. Поверьте, я и сам через это прошёл, и до сих пор не всё могу постичь. — Но если Р’глор не позволял вашей семье уйти, как ушёл ты? — спросила Эшара. — Он позвал меня. Может, я тогда этого не понял, но теперь знаю — пришло время. Мне нужно исполнить свою роль. И да, я сделаю всё, чтобы найти Эйгона и вернуть его. — Ты отправишься в Эссос? — с тревогой спросила Элия. — Да. — Возьми Артура и собери рыцарей. — Там у меня есть люди, но рыцари не выиграют эту битву. Она не для них. — Деймон, будь осторожен. Я уже, возможно, потеряла одного сына… не хочу потерять ещё одного, — сказала Элия и поцеловала его в лоб. — Я сделаю всё, что смогу, — тихо ответил он. Когда он ушёл, она взглянула на дочь и на Элию — их лица выражали такое же замешательство, как и её собственное. Она подошла, села рядом и попыталась осмыслить всё, что только что услышала. Магия, кровь, возвращение из мёртвых… всё это казалось бессмысленным. Оставалось лишь надеяться, что Деймон понимает, о чём говорит, и что бог действительно благоволит ему. ******* Королевская Гавань 300 з.э. Деймон. Он уже успел поговорить с бабушкой, с Элией и Эшарой, с Мирцеллой, а теперь, идя рядом с Рейнис, старался сдерживать улыбку, думая о любимой женщине. После И Ти он был уверен, что никогда больше не испытает такого чувства и даже не захочет. Но с того самого момента, как увидел Мирцеллу, всё изменилось — он ощутил это вновь, глубоко и непреложно. Он пытался выбросить её из мыслей, убеждая себя, что поступает правильно, и понимал: какой бы опасности он ни подвергался, слишком многое будет потеряно, если он не решится. — Куда вы меня ведёте? — с любопытством спросила Рейнис. — Нужно выйти на воздух, — ответил он. — Подышать. Она кивнула, и, выйдя наружу, они направились в сад. Деймон невольно ухмыльнулся, заметив место, где недавно лежал Лайанакс — в углу ещё дымилась куча драконьего помёта, вскоре превратившаяся в серый пепел. Он остановился, огляделся и подвёл Рейнис к небольшой каменной ступеньке. За ними следовали Серый Червь с полудюжиной безупречных и сир Арис, оберегая их уединение и безопасность. — Мне нужно ехать в Эссос, — сказал он, и Рейнис встревоженно взглянула на него. — За Эггом? — Я должен найти его и вернуть домой. Она кивнула, соглашаясь. — Деймон, ты… ты должен взять корону. Не Эгг, не я — ты. — Мне это не нужно, Рейнис. — Я знаю. Но бабушка была права: лучшие короли — те, кто власти не желает. Теперь я понимаю, что это должен быть ты. Я… я хочу помочь тебе, Деймон. — Она мне понадобится, — усмехнулся он. — Бабушка сказала… что ты можешь захотеть сделать меня своей Десницей, — произнесла Рейнис с лёгкой нервозностью. — Женщина в роли Десницы… — протянул он, и, заметив, что она поняла это не так, улыбнулся. — Давно пора. — Вы бы это сделали? — в её голосе смешались удивление и облегчение. — Думаю, это отличная идея — и с политической, и с практической точки зрения. Кому доверять больше, чем семье? К тому же, ты всю жизнь готовилась быть королевой, знаешь, что и как нужно изменить. Ты куда больше подходишь для трона, чем я. — Нет, я не такая… Но быть рядом с тобой — это то, что я смогу. Он кивнул. — Рейнис, нам нужно заручиться поддержкой Тиреллов. Запад и Север пойдут со мной, ты приведёшь Дорн, лоялисты поддержат нас обоих, но без Простора не обойтись. — Уиллас? — Да. Я не стану тебя заставлять, но ведь это твой план, не так ли? — Поговорю с бабушкой и леди Оленной. — Пойдём внутрь. Нужно выяснить, что произошло, — сказал он, вставая и протягивая ей руку. — Деймон… то, что ты сделал… Спасибо, — тихо произнесла она. — Ты моя сестра. Я сделал бы то, что сделал бы любой брат, — ответил он, когда она обняла его. Проводив Рейнис к бабушке и Мирцелле, он коротко переговорил с тётей и дядей — пожалуй, это был самый вежливый разговор, который Визерис когда-либо вёл. Он попросил их принять кого-нибудь из его стражи — или хотя бы нескольких человек из сотни — на ближайшие недели. К его облегчению, они согласились. После этого он велел позвать Артура и Джейме, а Давосу — собрать Тороса, Мелисандру и Серого Червя, пообещав встретиться с ними через несколько минут. — Артур. Сир Джейме, — кивнул он, указывая на места. Дождавшись, пока они сядут, продолжил: — Знаю, у вас масса вопросов. Я уже говорил с Мирцеллой и Эшарой, так что они смогут ответить на большинство. Но с вами я хочу обсудить другое. — Как ты жив? — первым спросил Джейме. — Мой бог ещё не закончил со мной, сир Джейме. Моя работа только начинается, — он поднял руку, пресёк следующий вопрос. — Мелисандра сможет рассказать больше. Простите, но у меня мало времени. Есть вещи, которые нужно остановить. И теперь у тех, кто хочет выпустить их на свободу, есть всё, чтобы это сделать. — Я не понимаю, — признался Артур. — Мирцелла, Эшара, моя бабушка и Мелисандра знают детали. Хотелось бы всё обсудить, но время — враг. Я должен поговорить с моим богом до ночи. — Ты говоришь о Р’глоре? — уточнил Джейме. — Артур, ты ведь слышал о пророчестве о Принце, который был Обещан? — Да. Твой отец был им одержим. — Знаю, — с горечью сказал Деймон. — Но пророчества двусмысленны. Их толкуют по-разному, и если не знаешь, куда смотреть, легко пойти по ложному пути. — Хочешь сказать, Рейгар ошибался? — спросил Артур. — Я хочу сказать, что я — обещанный принц. Избранник бога. Его воин, его защитник. И пророчество изначально предназначалось не для людей, а для богов. Понять его могут лишь они. — Тебе стоит поговорить с отцом, — сказал Артур. — У меня нет времени всё объяснять. Время — мой враг. Я позвал вас не ради этого. Когда меня не будет, я не смогу защитить тех, кто мне дорог. Используйте моих людей — всю сотню. Всех, кому доверяете. Но убедитесь, что их охрана безупречна. — От кого их защищать? — спросил Джейме. — Не от кого, сир Джейме… а от чего, — сказал Деймон, направляясь к выходу. Он ненавидел это — ненавидел быть столь туманным и уклончивым. Но даже те немногие откровения, что он позволял себе, уже заставляли его походить на сына своего деда. Его собственные люди, бабушка, возможно, и Мирцелла — хотя, скорее, дело было не в его словах, а в её вере в него, — никто из них не счёл бы его глупцом. Он коснулся ладонью рубина, переступая порог, и ощутил исходящую от камня силу, зная, что вскоре она ему понадобится. — Деймон, — произнесла Мелисандра с улыбкой, когда он вошёл. — Никогда больше так не делай, я старый человек, моё сердце может не выдержать, — буркнул Давос и протянул руку, коснувшись его плеча. — Рад, что с тобой всё в порядке, мой принц, — сказал Серый Червь, крепко сжав его руку и сцепив с ним локти. — Что молчишь? — поддел он Тороса. Но тот лишь обнял его, не отпуская несколько долгих мгновений. — Знаю, ты хочешь удержать меня здесь, но у нас есть дела, Торос, — тихо сказал он, и почувствовал, как тот кивнул, отпуская. Они сели. Он попросил рассказать обо всём, что произошло, восполнить пробелы в его памяти и обсудить судьбу Эйгона. Чем больше он слышал, тем яснее становилось: никто из Эссоса не смог бы провернуть это без человека, близкого к власти. Если бы не похищение Эйгона, он бы заподозрил Джона Коннингтона. Но знал, что это не он, и что поговорить с ним сейчас он не мог бы, даже при желании. Не удивился, узнав, что именно его голос он слышал много лет назад, — хотя всё ещё задавался вопросом, с кем тогда вёл разговор и зачем в туннелях. Но этого человека уже не было в живых, и даже его бог не смог бы достучаться до него. — Человек, выпустивший стрелы… тот, кого убил Призрак. Что мы о нём знаем? — Торго Нудхо говорит, он был из Воронов-Буревестников, — ответил Давос. — Нахарис всё ещё их капитан? — уточнил он. Серый Червь кивнул. — Значит, он тоже был здесь. Это объясняет, как они смогли захватить людей Лвина и Бона. Но слишком уж масштабно для Воронов-Буревестников… и чересчур амбициозно для Даарио. — Даже если бы он знал, что это твои родичи? — спросил Торос. — Он не мог знать. По крайней мере, пока не прибыл сюда и не сложил всё воедино. Даже те, на кого он работал, вряд ли имели эту информацию. И потом — если бы знал, в меня полетело бы больше двух стрел, — отрезал он. Торос кивнул. — Когда выступаем? — спросил Давос. Деймон покачал головой: — Не мы — я. Мне нужно, чтобы ты остался. Тут же поднялась волна возражений. Громче всех были Торос и Мелисандра, но и Серый Червь с Давосом не молчали. — Хватит, — сказал он чуть громче. — Если думаешь, что я позволю тебе уйти одному — ты дурак. А ты не дурак, Деймон, — сказал Торос, и в его взгляде промелькнула улыбка. — Я и не говорил, что пойду один. Мы с Торосом отправимся вместе. Мелисандра, вы с Давосом останетесь здесь. Торго Нудхо нужен мне для защиты семьи — Мирцеллы и нашего народа. — Этот исполнит твой приказ, мой принц, — сказал Серый Червь. — Знаю. И очень благодарен, — ответил он. — Давос, ты знаешь этот город лучше, чем кто-либо. Поработай с моей бабушкой, сестрой и сиром Бонифером, выясни, есть ли здесь ещё такие… и есть ли угрозы, о которых мы должны знать. Кто-то в Королевской Гавани помогал им, но я не уверен, действовал ли он один или с сообщниками. Ищи и найди. — Конечно, мой принц, — кивнул Давос. — Мелисандра, всё, что произошло, неизбежно вызовет вопросы. Моя семья, другие лорды, простой народ — все будут искать ответы о Р’глоре. Поэтому ты должна быть здесь. Р’глор не дарует свои дары просто так. Он вернул меня по причине, и, возможно, эта причина совсем иная, чем мы думаем. — Думаешь, он хочет расширить своё влияние на Вестерос? — спросил Торос. — Наш бог ревнив, Торос. Думаешь, ему нравится, что здесь его не знают? — Нет. — Что может быть сильнее, чем дать людям почувствовать его присутствие, показав то, что произошло в Драконьем Логове? — произнёс он. Мелисандра кивнула. — Когда вы уйдёте? — спросила она. — Мне нужно заглянуть в пламя. Присоединитесь? — он перевёл взгляд на всех. Те молча кивнули. Потребовалось время, чтобы огонь разгорелся, поднявшись достаточно высоко. Лишь когда пламя стало жарким и сильным, Деймон потянулся к бедру, извлёк нож и, наклонившись к огню, надрезал ладонь. Капли крови упали в пламя, и он наблюдал, как его цвет меняется — от алого к глубокому синему, а затем к ослепительно-белому. И тогда перед его глазами возникли видения. Они длились какое-то время, пока пламя не угасло, и он понял, что и остальные видели то же самое. — Вы все видели? — спросил он. Все кивнули. — То, что вы увидели, — для вас и только для вас. Нам нужно действовать быстро. Торго Нудхо, люди готовы? — Будут готовы, мой принц, — ответил Серый Червь, выходя из комнаты. — Торос, приготовь доспехи. На всякий случай. — Принесу их… и твои мечи тоже. — Спасибо. Давос, встретите их и приведёте сюда. Вы с Мелисандрой? — Вернёмся. Вы будете здесь, когда мы прибудем? — К тому времени нас уже здесь не будет, — сказал Деймон, поднимаясь с места. ******* Королевская Гавань 300 з.э. Торос. Последние несколько дней стали для него самыми тяжёлыми в жизни. Когда-то, много лет назад, он услышал о смерти принца — и тогда это известие не произвело на него такого впечатления, как теперь, когда он собственными глазами видел, как тот пал перед ним. Но вид воскресшего воина укрепил его веру — и в Деймона, и в самого Р’глора. Хотя сердце его билось быстрее, когда они направлялись к Красному Замку, прошло уже много лет с тех пор, как они с Деймоном выполняли задание плечом к плечу. Теперь же им предстояло совершить то, к чему он готовился всю свою жизнь. Прежде всего, зная, что нужно действовать осторожно, Серый Червь собрал большую часть Безупречных и расставил их у всех выходов. Семья принца находилась под охраной рыцарей Сотни и двух Королевских гвардейцев во главе с сиром Джейме. Оставалось лишь сделать то, ради чего они пришли. И в путь отправились он, Деймон и шесть лучших воинов Серого Червя — под командованием самого предводителя Безупречных. — Если они будут сопротивляться? — спросил Торос. — Выведем их из строя, но не убиваем, — коротко ответил Деймон, кивнув. Оба были в доспехах: на Торосе — нагрудник из валирийской стали, подаренный Деймоном, на самом принце — его собственные боевые латы. В глубине души Торос мечтал носить этот доспех постоянно: будь он в нём в ночь нападения, возможно, он бы не пал… хотя тогда и не воскрес бы. Их остановили у ворот, но Деймону удалось уговорить стражу пропустить их. Даже внутри Красного Замка они беспрепятственно миновали караулы. Лишь у дверей Малого совета их встретили серьёзные вопросы. — Сир Освелл, сир Джонатор, отойдите, — приказал Деймон. — Мой принц, что всё это значит? — спросил Освелл, положив руку на эфес меча; сир Джонатор сделал то же самое. — Я прошу вас довериться мне, сир, — твёрдо сказал Деймон. — Поверьте мне. Освелл колебался, но через мгновение кивнул. — Оз… — недовольно начал Джонатор. — Либо верим принцу, либо обнажаем клинки, — отрезал Освелл. — Думаешь, он пришёл, чтобы навредить королю? — Мы не знаем, зачем он здесь, — пробурчал Джонатор, не сводя взгляда с Деймона. — Сир, я не намерен причинять вред королю, — произнёс принц, и рыцарь неохотно кивнул. — А теперь просто сыграйте свою роль. Они вошли в зал. Торос заметил Великого мейстера, тучного лорда из Простора, лорда Дрифтмарка, старого льва, евнуха и, конечно же, самого короля. — Деймон? — потрясённо воскликнул король, когда в зал шагнули Безупречные с обнажёнными копьями. — Взять его, — спокойно скомандовал принц. Прежде чем кто-либо успел двинуться или сказать хоть слово, евнуха стащили с места, связали руки за спиной и выставили к его груди шесть острых наконечников. — Деймон? Что это значит? — спросил король. — Лорд Варис — предатель, ваша светлость, — твёрдо ответил принц. — Он стоит за всеми этими нападениями. Торос увидел, как старый лев медленно перевёл взгляд на евнуха, а король — на самого Деймона. — Какие у тебя доказательства, Деймон? Откуда ты это знаешь? — У нас нет времени, ваша светлость, — резко ответил он. — Если мы хотим найти Эйгона, действовать нужно сейчас. Уведите его. Безупречные подняли Вариса с пола и повели к двери. — Деймон… — повысил голос король. — Мне пора идти, — сказал принц, обращаясь уже к Тайвину. — Лорд Тайвин, ваша светлость… мне пора. Старый лев молча кивнул первым. Комната, куда привели евнуха, тонула во мраке. Факелы чадили, давая лишь слабый, рыжеватый свет, и тени в углах казались живыми. Лишь когда Вариса приковали к стене, звякнув цепями, Деймон медленно шагнул вперёд. — Ты знаешь, зачем ты здесь, — голос его был ровным, почти спокойным. — Ты будешь врать, отрицать, а потом сломаешься… но всё равно не скажешь того, что мне нужно. Так зачем нам тратить время на игры, Варис? Ты не покинешь эту комнату живым. Мы оба это понимаем. — Я знаю, — тихо ответил евнух. — Значит, у тебя есть один шанс, — продолжил Деймон. — Скажи мне, что я хочу услышать — и всё закончится быстро. Иначе… — он чуть наклонил голову, — иначе ты узнаешь, что боль бывает хуже смерти. Подумай, стоит ли оно того. Варис усмехнулся. Смех его был тихим, но долгим, будто он смеялся не над принцем, а над чем-то, что видел внутри себя. Когда он поднял взгляд, в нём горела ненависть. — Думаешь, я боюсь смерти? Думаешь, не жду встречи со своим богом и награды? Делай всё, что в твоих силах, Деймон Таргариен. Ты не остановишь неизбежное. Они уже идут… Ты ведь видел их? Красноглазого. Синеглазого. Белоглазого. На губах Деймона появилась холодная улыбка. Он поднял руку и, ухватившись за цепочку на шее, вытащил рубин. Торос заметил, как ухмылка Вариса погасла, а в его взгляде мелькнула тень страха. Принц медленно провёл клинком по собственной руке, позволяя крови стекать на камень. Кровь заалела на поверхности рубина. Он зажал камень в ладони и начал шептать — слова, от которых воздух в комнате стал тяжелее, а жар усилился. Тени на стенах дрогнули, зашевелились, начали складываться в фигуры. Свет факелов померк. — Мой бог — истинный бог, лорд Варис, — сказал Деймон. — Мои демоны реальны. Ты думаешь, я отправлю тебя к твоему богу? Нет. Там, куда ты идёшь, правит только один — Бог Пламени и Теней. Наслаждайся ночью, лорд Варис… но помни: ночь темна и полна ужасов.