Глава 20

Глава 20: Я верю в Бога моего (Эта глава не в хронологическом порядке). Королевская Гавань 300 з.э Варис. Годы, проведённые в тени, приучили его жить с постоянной угрозой. Он был осторожен, расчетлив в каждом действии и даже при служении королю, находившему извращённое удовольствие в сожжении людей, сумел выйти сухим из воды. Он был уверен, что его конец близок, когда на трон взошёл Рейгар: между ними никогда не было ни любви, ни доверия. Но, по какой-то прихоти судьбы, он сохранил не только голову на плечах, но и своё положение. Теперь же, глядя на скользящие по стенам тени и ощущая, как леденеет воздух в комнате, он познал подлинный страх. Глупо было думать, что Деймон лишь попытается выбить из него признания и окажется неспособным на большее. Попади он в руки Рейлы или Бонифера, тревога охватила бы его раньше… Но теперь он мог лишь сожалеть о своём «везении». Он зажмурился и молился — о спасении, о смерти, о чём угодно, лишь бы избавиться от ужаса. Но в памяти зазвучали слова принца, и, распахнув глаза, он закричал. — Ночь темна и полна ужасов. Ты прогневал нашего бога, — произнесло существо. Варис попытался зажмуриться снова, но с ужасом понял, что не может. — Я хочу слышать, как вы кричите, лорд Варис. Так кричите же, — добавило другое. Тень выдернула кляп из его рта. — Пожалуйста… — выдохнул он. — Пожалуйста… — Мы не приносим милости. Мы приносим лишь боль. И твой час настал, — прошипела следующая тень. Варис почувствовал, как его взгляд сам собой отворачивается, когда вперед шагнул ещё один силуэт. В его руке блеснул нож — длинный, чёрный, безжалостный. Он легко рассёк одежду Вариса, словно тонкую ткань, обнажая грудь. Варис дёрнулся, когда холодный палец очертил место, где билось сердце. Ощущение было невыносимым: одновременно горячим и леденящим, твёрдым и бесплотным. Лицо тени, или то, что можно было назвать лицом, склонилось к нему. — Сильное сердце. Ты протянешь дольше, — прошептала она. Варис ощутил, как моча стекает по ноге. Первый удар хлыста заставил его завыть. Он опустил взгляд и увидел, как на груди расползается кровавая полоса. Второй удар был ещё мучительнее. Потом третий, четвёртый… Удары обрушивались со всех сторон, и Варис понял: его терзает не один палач, а многие — медленно, методично раздирая плоть. Когда удары прекратились, он испытал почти благодарность, но ненадолго. Тень склонилась к его груди и начала слизывать кровь. Её призрачный язык оставлял за собой огненно-ледяной след. Варис всхлипнул, слёзы брызнули из глаз — и тут же другая тень прильнула к его лицу, слизывая их. — Я чувствую вкус твоей скверны. Она должна быть очищена, — произнёс голос. И тени снова растворились во мраке. Но передышка оказалась короткой. На этот раз хлысты загорелись пламенем. Первый удар был столь невыносим, что предыдущие показались лёгкой щекоткой. Варис кричал до хрипоты, взывал о пощаде, о смерти, к богу… и наконец — к Деймону. — Я буду говорить! — взмолился он. — Всё расскажу, всё, что знаю! Только… только прекратите! — Наше время ещё не истекло, — ответила тень. — Говори правду, лорд Варис. Иначе то, что ты испытал, будет лишь прелюдией к грядущей боли. — Я всё сделаю! Пощадите, умоляю! — выкрикнул он. Через мгновение в комнату вошли Деймон и Торос. Оба смеялись и шутили, словно их ничуть не трогало истерзанное тело Вариса. Он не мог поверить в такую жестокость юного принца. Красные Жрецы были ему известны, но Торос, насколько Варис знал, никогда не отличался фанатичной верой. — Вы хотели поговорить со мной, лорд Варис? — усмехнулся Деймон. — Всё! Всё, что угодно! Я расскажу всё! — захрипел он. — Мой брат? — Эссос! Его увезли в Эссос! — Кто? — Я не знаю… знаю лишь связных… — И кто же они? — Мопатис. Иллирио Мопатис. Он организовал приезд этих людей в столицу, — торопливо выпалил Варис, молясь, чтобы принц поверил. — Какие люди? — Буревестники… Нахарис… — пробормотал он. Деймон бросил взгляд на Тороса — словно и так всё знал. — Куда они везут моего брата? — голос принца стал тише, но опаснее. — Я не знаю! Волантис, Асшай, Норвос, Квохор… я не знаю какой именно… — С кем ты работаешь здесь? — Ни с кем! — поспешил ответить Варис. Но в тот же миг кнут ударил его под глаз. — Кто? — Пожалуйста… вы не понимаете… если он узнает… — Кто? — холодно повторил Деймон. Кнут полоснул по ягодицам. — Бейлиш, — прохрипел Варис, чувствуя, как силы покидают его. Мопатис был расходным материалом. Но теперь он назвал имя, которое предавало всё. — Только Бейлиш? — Только… только он… — Благодарю за откровенность. Последний вопрос: почему стреляли в меня? — Ты не был целью… Всё должно было выглядеть так, будто это твоя интрига. Эйгона должны были схватить, Рейенис — ранить. Всё должно было выглядеть так, будто ты замыслил это. А если бы они выжили… тогда Дорн выступил бы. — Зачем? — Хаос — это лестница… — прошептал Варис. К его удивлению, Деймон и Торос больше не стали расспрашивать. — Что ж, господин, прощаюсь с вами, — сказал принц. — Уверен, наш бог задаст вам ещё вопросы. Хотел бы я пообещать, что всё закончится быстро и без боли… но тени уже призваны. И они получат своё удовольствие. — Нет! Прошу, мой принц! Пожалуйста! — закричал Варис. Но Деймон и Торос лишь развернулись и покинули комнату, оставив его один на один с удачами ночи. И вновь появились тени — но теперь в их руках были не кнуты. Варис завопил, когда стрела впилась в плечо; копьё, пронзившее колено, едва не лишило его сознания. Затем холодные клинки пронзили руки и ноги, и каждая клеточка его тела ощутила такую боль, о которой он даже не мог вообразить. Когда настал конец, он встретил его с облегчением: меч вошёл в живот, провернулся, и Варис испустил последний крик, лишённый силы. Но смерть оказалась лишь началом. Он открыл глаза — и оказался в комнате, объятой пламенем. Его тело онемело, он не мог двинуть ни рукой, ни ногой, а к нему медленно приближалась тёмная фигура. — Добро пожаловать в мою скромную обитель, лорд Варис, — произнёс голос, словно сотканный из огня и тьмы. — Поговорим о моём брате. И Варис закричал, видя, как пламя жадно охватывает его плоть. ****** Королевская Гавань 300 з.э. Рейегар. Когда Элия и Рейнис вернулись в Красный Замок, он поспешил им навстречу. Артур провёл их прямо в королевские покои. Войдя туда, он увидел жену с кубком вина в руках и Рейнис, расхаживающую взад-вперёд по комнате. Завидев его, обе остановились и повернулись к нему. — Где мой брат? — спросила Рейнис. — Мы отправили людей на поиски. Я также приказываю снарядить экспедицию в Дорн, — ответил он. Элия медленно повернула к нему голову. — Рейнис говорила о Деймоне. А Эйгон вовсе не в Дорне — он в Эссосе, — сказала она. — Эссос? — переспросил он, нахмурившись. — Деймон утверждает, что его увезли именно туда. Так где же мой брат? — вновь спросила Рейнис. — Он ворвался в зал совета и схватил Вариса. С тех пор мы его не видели, — произнёс он, а жена с дочерью переглянулись. — Это был Варис, — уверенно заявила Элия. Но он лишь покачал головой: — Мы не знаем наверняка. Деймон не представил никаких доказательств, он просто увёл его. Я не могу… мы не можем этого допустить. — Варис замешан в нападении. Если Деймон забрал его, значит, он пытается выяснить, где Эйгон. Что ты хочешь, чтобы он сделал? Устроил чёртов суд? — резко бросила Элия. — У нас есть законы, Элия. — У нас пропал сын. Кто-то пытался убить нашу дочь и Деймона. Если бы не он, Рейнис была бы мертва. Мне всё равно — даже если он допросит каждого мужчину, женщину и ребёнка в этом проклятом городе, — мы должны докопаться до сути. А этого не будет, если мы будем сидеть сложа руки! — Я ничего не делаю, — сказал он, чувствуя, как в нём закипает гнев. — Это не твой бой, отец, — вмешалась Рейнис, привлекая его внимание. — Что ты имеешь в виду? — Деймон — единственный, кто способен бороться с тем, что грядёт. Мы — нет. Мы не готовы, — твёрдо произнесла Рейнис. — Я не понимаю, — растерянно сказал он. — Деймон и есть обещанный принц. То самое пророчество, которым ты так одержим. Даже я это понимаю. Ты ошибался, Рейгар. И, слава богам, что ошибался, — сказала Элия. — Элия?.. — Нет. Иди и займись тем, что в твоих силах. Мы поговорим позже. А сейчас — я устала. Ты не можешь дать ни мне, ни нашей дочери ответы, которых мы ждём. Он смотрел, как жена и дочь направились к выходу. Лишь Рейнис остановилась, подошла к нему и поцеловала его в щёку. Когда обе ушли, он повернулся к Артуру, чтобы расспросить его о том, что произошло с Деймоном, что случилось в Пастырском доме и зачем Деймон увёл Вариса. Ответы оказались туманными и неудовлетворительными. Артур всё ещё злился на него, всё ещё не мог простить — и Рейгар это понимал. Его удивило, что Артур не возражал против того, чтобы Тайвин занял пост десницы, хотя заметное недовольство он всё же проявил: не тем, что Деймон забрал Вариса, а скорее тем, как именно он это сделал. — Я созову стражу. Принц или нет, мы не можем позволить вооружённым людям разгуливать по замку, — сказал Артур. — Артур… Деймон… — начал он, но друг перебил. — Он именно тот, за кого себя выдаёт, — отрезал Артур и, не добавив больше ни слова, оставил его одного. Он опустился на стул и обхватил голову руками. Эйгон, Рейнис, Деймон… Три головы дракона? Но действительно ли их было три? Принц, которому было предсказано — он всегда думал, что это он сам. Потом был уверен, что это Эйгон. И теперь ясно видел: оба раза он ошибался. Но именно вторая ошибка заставила его отвернуться от Деймона. Что бы он сделал, зная правду? Принял бы собственного сына, как следовало? И если бы принял, не обернулось ли бы всё ещё хуже? Если бы он не поступил с Деймоном так жестоко, смог бы тот достичь нынешнего? Получил бы дракона, преданность освобождённых рабов и силу восставшего из мёртвых? Не была ли его величайшая ошибка на самом деле величайшей удачей? Или же он отчаянно искал оправдания поступкам, которые оставались чудовищными, непростительными, даже если в них скрывалась крупица необходимости? С прошлым ничего нельзя было сделать. И казалось, сыну не было дела до его пророчеств и видений будущего. Неужели уже поздно хоть в чём-то искупить вину перед мальчиком? Он поднялся и вместе с Освеллом и Джонатоном отправился к Башне Десницы. Как и ожидалось, там он нашёл Тайвина — склонившегося над бумагами. — Ваша светлость, — сказал Тайвин, поднимаясь на ноги. — Сядьте, — коротко ответил Рейгар. — Мой лорд, я не знаю, когда разрешится эта ситуация, и если Элия права — дождёмся ли мы вообще того дня, когда сможем сделать необходимое. Думаю, вскоре Деймон отправится в Эссос. Но… — Зачем принцу ехать в Эссос, ваша светлость? — перебил его Тайвин. — Жена и дочь сказали мне: Деймон уверен, что за нападениями стоит Варис. И теперь он ищет Эйгона. — Мы не можем позволить кому бы то ни было просто похищать члена Малого совета, ваша светлость. Даже если Деймон прав — а я склонен ему верить, — подобное посылает королевству дурный знак, — заметил Тайвин. — Я понимаю, мой лорд. Но это забота завтрашнего дня. Сегодня же у нас есть другие дела. — Разумеется, ваша светлость, — кивнул Тайвин. — Ваша внучка и Деймон, насколько я понимаю, довольны мыслью о браке? — Так и есть. — А вы сами, лорд Тайвин? — Моя жена всегда желала королевского брака. Это было её последней волей — и значит, моей тоже. А то, что Мирцелла и Деймон счастливы вместе, только укрепляет моё желание. — Тогда так и будет, милорд. Простите, что я не принял этого сразу, когда вы пришли с предложением. Всё, что могу сказать в своё оправдание, — я ошибался. — Я принимаю и союз, и ваши извинения, ваша светлость. С нетерпением жду объединения наших домов, — ответил Тайвин. — И я тоже, если судьба позволит. — Несомненно. — Я занимался организацией отплытия корабля в Дорн. Возможно, вы сможете задержать его? — Как прикажете, ваша светлость, — поклонился Тайвин. Рейгар поднялся и направился к выходу. — Я с нетерпением жду совместной работы, мой лорд. Быть может, вместе нам удастся исправить хотя бы часть моих ошибок. ******* Королевская Гавань 300 з.э. Тайвин. Возвращаясь в дом настоятеля, он испытал облегчение: наконец-то день подошёл к концу. Большую его часть пришлось потратить на разбор финансов, и теперь он ясно понимал — придётся и повышать налоги, и урезать расходы. Даже с учётом возможного займа он не мог понять, как Коннингтон сумел столь бездарно распорядиться казной. Сначала Тайвин считал, что причина в некомпетентности Мейса, и был готов с этим смириться, но, к своему удивлению, увидел, что Мейстер над монетой справлялся на редкость неплохо. Гораздо лучше, чем бывший Десница — и, скорее всего, уже покойный Мастер над Шептунами. Тайвин нисколько не сомневался, что Варис долго не протянет. Сир Артур ещё раньше наведался к городской страже, и, уходя той ночью, застал в замке совсем иную картину. Рыцарь был в ярости — и от того, что Деймон столь легко проник внутрь, и от того, что стража оказалась распущенной и беспечной, когда он лично проверял караулы. Красный Замок выглядел почти открытым для любого желающего, и именно поэтому Тайвин всё ещё не решался окончательно переселиться в Башню Десницы. Вернувшись в особняк, он обнаружил, что Тирион уже ждёт его, и с облегчением узнал, что Джейме и Мирцелла вернулись. — Джейме? — спросил он, увидев, что к нему спешат Мирцелла и Томмен. — С Серсеей, — ответил Тирион. Его сын был куда более способен утешить Серсею, чем он сам, и Тайвин испытал облегчение. — Мирцелла, Томмен, рад видеть вас обоих. — Дедушка, — с улыбкой сказал Томмен, а Мирцелла подошла и нежно поцеловала его в щёку. — Признаться, я ужасно голоден. Он удивился, когда за ужином к ним присоединились и Джейме с Серсеей. Дочь его всё ещё была подавлена, но в её глазах уже теплилась жажда мести — а это значило, что скоро она почувствует себя лучше. Тайвин собирался сам начать рассказ, но первой заговорила Мирцелла. Он лишь откинулся на спинку кресла и слушал вместе со всеми. — Деймон отправляется в Эссос, — тихо произнесла его внучка. — Почему? — спросил Тирион. — Он считает, что Эйгона увели именно те люди, что привели его сюда. — Те, что убили Джоффри? — резко спросила Серсея. — Думаю, да, — кивнула Мирцелла. — Он собирается лететь на драконе? — продолжила Серсея, и, услышав утвердительный ответ, Тайвин заметил, как на лице дочери появилась довольная улыбка. — Прекрасно. — Мама, я не хочу, чтобы он уезжал, — сказала Мирцелла. — Я понимаю. Но я слышала, что произошло в Драконьем Логове, и сомневаюсь, что нам стоит тревожиться за его безопасность. Селла, если он смог вернуться из мёртвых, то и из Эссоса вернётся, — сказала Серсея, и Тайвин был вынужден признать, что мысль её разумна. — Вы не понимаете! Ему приходится сражаться не только с мужчинами... никто из вас этого не понимает! — вспыхнула Мирцелла. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что дело не только в мужчинах? — с интересом спросил Тайвин. Его внучка попыталась объяснить, но слова её путались, и он поймал себя на том, что смотрит на Тириона — тот выглядел столь же растерянным, как и он сам. Если бы Тайвин собственными глазами не видел, как Деймон восстал из мёртвых, он лишь покачал бы головой в недоумении. Но теперь, глядя на Тириона, он ещё яснее понимал: ему необходимо узнать больше об этих Красных Жрецах, с которыми был связан Деймон. — Он забрал Вариса, — произнёс он скорее для того, чтобы сменить тему, чем из какой-то иной причины. — Это был Варис? — Тирион не скрывал потрясения. — Кто такой Варис? — спросила Серсея с откровенным замешательством в голосе. — Принц Деймон считает, что за нападениями стоит именно Варис, — пояснил он и заметил, как Джейме положил руку на кисть сестры, удерживая её от поспешного движения. — Куда он его увёл? — спросил Джейме. — Мы не знаем. Он просто забрал его и не оставил места для возражений, — ответил Тайвин, заметив мягкую улыбку на лице Мирцеллы. — Послушайте, обо всём этом мы поговорим завтра. Сейчас у меня есть хорошие новости. — Слава богам, — усмехнулся Тирион. — Король дал согласие на брак. Мирцелла и Деймон получили его благословение и поженятся при первой возможности. Организацией займёшься ты, дочь моя, — сказал он, глядя на Серсею, которая явно жаждала хоть чем-то отвлечься. — Хорошо, я переговорю с Верховным септоном и подготовлю септу как можно скорее. Разумеется, это займёт несколько месяцев — нужно дождаться прибытия всех гостей, — ответила Серсея. — Нет, — неожиданно произнесла Мирцелла, и её возражение ошеломило всех. — Но ведь это было твоим желанием, Мирцелла? — спросил он, искренне удивлённый. — Да, я хочу быть его женой. Но не в септе, — твёрдо сказала она. — Селла? — голос Серсеи задрожал. — Нет. Он не поклоняется Семерым, и я не стану просить его венчаться со мной перед богами, в которых он не верит, — решительно заявила Мирцелла. — Ты ведь говоришь серьёзно? — уточнил Тирион, и постепенно до него стало доходить, что именно предлагает его племянница. — Я и Деймон поженимся перед его богом. Тайвин едва удержался от усмешки. Внучка была непреклонна, и он знал: даже если Деймон пожелает, её не заставят отступить. Мысли его обратились к реакции веры. То, что совершил Деймон, и без того было ужасом для любого септона, но если он ещё и вознамерится венчаться перед Красным Богом — это вызовет бурю. И всё же он неожиданно понял: ему нет дела. Боги никогда не были к нему милостивы, так с чего бы ему самому благоговеть перед ними? — Мы поговорим с Деймоном и выслушаем его желание. Это тебя устроит, Мирцелла? — спросил он. — Более чем, дедушка, — уверенно ответила она. Наутро он, выспавшийся и умиротворённый, наслаждался тихим завтраком наедине с Тирионом — лишь они двое были на ногах в столь ранний час. Тайвин ещё раз напомнил сыну о необходимости поговорить с красными жрецами, после чего направился в Башню Десницы. Прибыв в Красный Замок, он едва успел переступить порог, как его вызвали в бывшие покои Вариса. Снаружи, у дверей, стоял сир Артур в окружении нескольких стражников. Когда Тайвин подошёл, именно Артур кивнул ему и проводил внутрь. Тогда-то он и понял, отчего у двери собралась такая толпа. Евнух лежал на кровати, словно погружённый в сон, и только искажённое ужасом лицо выдавалo, что смерть настигла его внезапно. — Кто его нашёл? — спросил он у сира Артура. — Одна из служанок. Она пришла убрать комнату и застала его уже таким. — Тело осматривали? — Да. На нём ни единого следа. На первый взгляд — будто умер во сне. Если бы не выражение лица, сказал бы, что смерть была тихой, — ответил Артур. — Это лицо никак не назовёшь мирным, — заметил Тайвин. Артур кивнул. — Кто-нибудь видел, как его вернули? — Никто. И это тревожит меня не меньше, чем то, что вчера сотворил Деймон. — Мы всегда знали о потайных ходах и тайных входах. Тирион рассказывал мне, что Деймон скрывался именно там. Мог ли он знать об этом пути? — спросил Тайвин, пристально глядя на рыцаря. — Уверен, мог. Но дело не в нём одном. Вопрос в том, можем ли мы доверять всем, кто рядом с ним. — Какой у нас выбор, сир Артур? — холодно произнёс Тайвин. — Я поговорю с принцем. Уверен, и вы тоже. Но мы оба знаем: он подчинится только тогда, когда сам того пожелает. — Я знаю, — сказал Артур, выходя из покоев. — Вы сообщите об этом его светлости? — спросил Тайвин ему вслед. Артур молча кивнул. Позднее, уже в своём солярии, он трудился за столом, когда её появление застало его врасплох. Но ещё сильнее его удивили слова, с которыми она пришла. У него была назначена встреча с Оленной на тот же день, и он ещё ломал голову, каким образом склонить Тиреллов на свою сторону. И уж никак не мог предположить, что судьба сама поднесёт ему такую возможность. — Лорд Тайвин, я хочу поговорить с вами о Тиреллах, — сказала Рейнис, садясь напротив. ****** Волантис 300 з.э. Оберин. Путь казался бесконечным. В Солнечном Копье он задержался, чтобы набрать больше стражи, больше золота и взять с собой сира Деймона. Зная, что ждёт его в Эссосе, Оберин мечтал лишь о спутниках, которым можно доверять. С братом он говорил недолго, и тот не открыл ему своих замыслов. Доран лишь заметил, что не стоит обременять себя чужими планами, когда у него самого впереди собственная миссия. Когда они достигли Волантиса, Оберин был поражён переменами. Он бывал здесь много лет назад, но теперь город казался ещё более шумным и бурлящим, чем прежде. Пробираясь сквозь толпы, они нашли таверну, где его люди смогли поесть, выпить и отдохнуть. Для самого Оберина самым большим удовольствием стала простая, не качающаяся под ним кровать. Утром, позавтракав, он устроил спарринг с сиром Деймоном, чтобы размять затёкшие мышцы. После долгих недель на корабле это было приятным облегчением. Затем он послал одного из воинов договориться о встрече с Малакуо Мейгиром, зная, что попасть за Чёрные Стены ему позволят не сразу. — Куда мы держим путь, мой принц? — спросил сир Деймон, когда они вышли на улицы. — Туда, — ответил Оберин, указывая на величественный Красный Храм, возвышавшийся над городом. — Можно ли доверять Красным Жрецам, мой принц? — с сомнением произнёс рыцарь. — Нет. Но в их лжи можно отыскать крупицу истины, — спокойно сказал Оберин. Он наблюдал за лицами рабов, встречавшихся на пути. Сначала ему казалось, что взгляды, которыми они его провожали, продиктованы любопытством: его одежда ясно выдавала чужака, не волантенца и даже не уроженца Эссоса. Но чем дальше, тем отчётливее в их глазах он замечал нечто иное — не ненависть, но настороженное недоверие. Это его слегка тревожило. Сир Деймон же, напротив, был похож на него самого во время первого визита в этот город: глаза рыцаря разбегались во все стороны. Он с интересом разглядывал рабов с татуировками, о значении которых Оберин рассказывал ему по пути, следил за пышными паланкинами, хатайями и медлительными слонами, несущими знатных волантенцев. По земле ходили лишь рабы, бедняки и чужеземцы: каждый шаг по мостовой считался осквернением в глазах богатых домов. Когда они добрались до храма, Оберин испытал новое изумление. Он знал, что Р’глор — господствующее божество Волантиса, но не ожидал увидеть такие людские толпы у Красного Храма. Решив, что сегодня какой-то особый праздник, он уже собирался сказать Деймону, что стоит уйти, как к ним подошла аколитка. — Принц Оберин Мартелл, верховная жрица Кинвара ждёт вашего прибытия, — произнесла стройная девушка с холодной красотой. — Тогда ей больше не придётся ждать. Ты проводишь нас, верно? — сказал Оберин с улыбкой. Девушка не улыбнулась в ответ. — Да, — коротко ответила она и жестом пригласила их следовать. — Это праздник? — спросил сир Деймон, и Оберин был рад, что тот задал вопрос: сам он был слишком поглощён видом величественных залов. — Нет. Мы чтим память принца, — бесстрастно произнесла девушка. — Принца? — переспросил Оберин. — Подождите здесь, принц Оберин. Верховная жрица скоро явится, — сказала она и, развернувшись, вышла. — Странная девчонка, — пробормотал сир Деймон. Оберин невольно согласился, но одновременно почувствовал: это появление не было случайным. Девушку явно послали за ними. И всё же она знала о Деймоне, как и обо всём остальном, удивительно мало. Они ждали всего несколько мгновений, и наконец в зал вошла Кинвара, сопровождаемая двумя жрецами. Редко ему доводилось видеть женщину столь же прекрасную, как верховная жрица, и по взгляду сира Деймона он понял, что тот ощутил то же самое. Прежде чем заговорить, Кинвара улыбнулась — и её улыбка лишь подчёркивала красоту, а голос, мягкий и мелодичный, звучал словно пение. — Вы пришли за ответами, принц Оберин. Но путь, по которому вы ступили, опасен. Мой бог велит мне предупредить вас: поверните назад. Поверните сейчас же, ибо конец этого пути вам не понравится. — Ответы? — с полуулыбкой отозвался он. — Какие же ответы я ищу? — Ты ищешь то, чего не способен постичь. Ты слишком ослеплён мелочной ненавистью, чтобы видеть истину, что лежит прямо перед тобой. Человек, пославший тебя сюда, уже понял это… и ты не захочешь повторить его судьбу. — Вы угрожаете нам? — резко спросил сир Деймон. — Я лишь служительница бога и исполняю его волю — ни больше, ни меньше, — ответила Кинвара с безмятежной уверенностью. — Ты принял поручение безумца, Оберин Мартелл. Лишь время покажет, вернёшься ли ты принцем… или умрёшь глупцом. Не доверяй тиграм, мой принц, их укусы слишком остры, и удержать их не сможет даже такой, как ты. Она развернулась и вышла, оставив их в тишине. Оберин усмехнулся. Шарлатаны. Таких он видел немало: Верховный септон, его бесчисленные септы и септоны, мейстеры с их притязаниями на «высшие знания». Все они лишь притворялись, будто знают больше других, лишь бы заставить тебя склонить голову. Но он был Оберин Мартелл, и склоняться не собирался. Вернувшись в таверну, он с удивлением обнаружил там стражу и паланкин, ожидавшие их. Капитан сообщил, что по распоряжению Малакуо им дозволено поселиться за Чёрными Стенами. Это было честью, какой Оберину прежде не оказывали, и потому он с нетерпением ждал возможности увидеть внутренние дворцы Волантиса. Роскошь поражала. Дворец, куда их привели, затмевал даже Водные Сады Дорана. Каждая колонна, каждый свод, каждая роспись будто стремились затмить всё, что он видел прежде. По прибытии их встретили рабы, проводившие в покои. Оберин с удивлением отметил, что эти комнаты превосходят даже роскошь Красного Замка. Он позволил себе насладиться большим утопленным бассейном, где его обмыли четыре рабыни, надушили ароматами и облачили в лёгкие одежды. Затем его проводили к хозяину дворца. Сказать, что Малакуо разочаровал его, — значило ничего не сказать. Он был древен, иссох, почти беззуб, с тусклыми волосами и дрожащими руками. Но стоило заговорить, и Оберин понял: слабость тела ничто рядом с огнём, что горел в его словах. — Тебя ко мне прислал мой старый друг, — начал Малакуо, — хотя его уже нет в живых. — Не так ли? — удивился Оберин. — Он пал от руки того, о ком ты пришёл спросить. Деймона Таргариена, бастарда-принца. — Вы знаете о нём? — Мы, люди Древней Крови, не раз сталкивались с ним и его драконом. Деймон всегда полагал, что его сила выше нашей. Он верил, что дракон делает его непобедимым. — И он ошибался? — с лёгкой насмешкой спросил Оберин. — Похоже, принц Оберин, — ответил старик, — у нас больше нет общего врага. Посмотрим же, станет ли это причиной вражды… или поводом к дружбе. ***** Королевская Гавань 300 з.э. Мелисандра. Она взглянула в пламя, как велел Деймон, и увиденное ошеломило её. Будущее требовало подготовки, и потому вместе с сиром Давосом она отправилась искать просторное жильё. Удача улыбнулась им: рядом стояли два особняка, разделённые высокой стеной. Они словно были созданы для их целей. Торг доверили Давосу, и Мелисандра не скрывала удивления, когда тот с поразительной ловкостью сумел приобрести сразу оба дома. После этого она, Давос и Серый Червь обошли владения, прикидывая, что и где должно располагаться. Вместо того чтобы полностью снести стену, Грей предложил убрать лишь часть — ворота, соединявшие два двора. Это казалось самым простым решением. Серый Червь взялся за планировку: небольшие казармы для Незапятнанных, отдельные комнаты для Деймона с семьёй, покои для Тороса, Давоса и остальных спутников, просторные площадки для трапез и, наконец, скромный, но достойный храм. Мелисандра удивилась, когда Рейла без колебаний подсказала, где приобрести мебель, постель и у каких торговцев лучше всего брать провизию. — Сколько их приедет? — спросила Рейла. — Не знаю… по меньшей мере сотня. Но не все останутся здесь, — ответила Мелисандра. — Почему? — Потому что скоро настанет время выйти к людям и предложить им свет, — тихо сказала она. Рейла лишь кивнула. Когда ночью вернулись Торос и принц, она привела их в новые владения. Деймон с удовлетворением осмотрел особняки: труд оказался не напрасным, и он уже знал — по возвращении их дом будет готов принять всех. — Когда ты покинешь моего принца? — спросила она, идя рядом с ним вдоль стены второго особняка. — Завтра. Мы с бабушкой поговорим с Малым советом и королём, Торос, и сразу же после этого я уеду. — А ваша дама не присоединится к нам сегодня вечером? — Нет. Мы уже простились, и повторить это было бы лишь тяжелее, — сказал он. Она кивнула, задержав на нём взгляд. — Будь осторожен, мой принц. Ночь темна и полна ужасов. — Но мы ходим в его свете, госпожа моя, — мягко ответил Деймон и, обняв её, заставил её улыбнуться. Наутро она проводила их. Деймон шептал слова то бабушке, то Серому Червю, то Давосу. Когда они скрылись за дорогой в сторону Красного Замка, Мелисандра молча наблюдала за ними и в сердце своём молила Р’глора: уберечь обоих и поскорее вернуть. Неделя прошла в трудах. Поместья готовили к новому предназначению. Рейла, Рейнис, Дени и Мирцелла помогали, кто чем мог. И вот спустя несколько дней всё было завершено: два дома дышали жизнью. Безупречные, разместившись в новых казармах, с облегчением признали, что эти покои куда просторнее и лучше прежних тесных помещений. С приближением назначенного дня сир Давос, Серый Червь и десять воинов отправились в доки Ашер, Матос и Дейл гнали повозки позади, и она ясно видела, как на них оборачивались люди — горожане, стража и, вероятно, те, кого можно было принять за людей из личной охраны нового Десницы. Мирцелла уже успела договориться о встрече с дядей, и до сих пор ей удавалось уклоняться от разговора, прекрасно понимая, что именно он хочет обсудить. Но сейчас было не время. — Похоже, мы привлекли толпу, миледи, — заметил сир Давос. Она огляделась и убедилась: хоть на первый взгляд казалось, что люди заняты делом, на самом деле их взгляды были устремлены только на них. — Значит, зрелище должно стоить того, что они видят, не так ли? — ответила она, и Давос усмехнулся краем губ. Когда корабль пришвартовался, первыми с трапа сошли двадцать воинов Огненной Длани — в полном вооружении, с копьями, чьи наконечники пока ещё не горели. За ними следовали жрецы и жрицы; на лицах их читалось волнение и нетерпение. Она оказалась права: их было около сотни. Более того, среди них встречались знакомые лица — лучшие из лучших, мудрейшие из служителей. Бог ясно дал понять: это был его замысел. — Мелисандра, — произнёс Мокорро. Она улыбнулась, встретив взгляд Чёрного Пламени. — Мокорро, если сам Бог послал тебя, значит, его замыслы и впрямь велики, — сказала она. — Я здесь лишь временно, только затем, чтобы проследить, чтобы верующие укоренились на новом месте. Это тебе поручена миссия, а не мне, — ответил он. В тот миг она по-настоящему ощутила себя благословенной. — Пойдём. У нас есть повозки для людей и еда ждёт в поместьях. Им нужен отдых… а нам пора готовиться к делу, — сказала Мелисандра, и он кивнул. Оглядываясь вокруг, она всё чаще замечала знакомые лица. И, обернувшись, поняла, что улыбается во весь рот. Как же ей хотелось, чтобы Деймон и Торос были рядом и видели всё это! Их Бог расширял свои владения, распространял влияние, и избранник должен был стать свидетелем этого роста. Она лишь надеялась, что вскоре снова увидит его. ***** Королевская Гавань 300 з.э. Оленна. Стать сильнее казалось почти несбыточной мечтой, особенно в последние дни. Назначение Тайвина Ланнистера десницей короля стало ещё одним подтверждением того, как низко и как стремительно они пали. Пусть их больше не держали взаперти и не считали пленниками — кроме как формально, — уйти им всё равно не дозволялось, и она не знала, какой путь избрать дальше. Именно поэтому, получив записку от Тайвина, она была так встревожена: невозможно было понять, что именно задумал старый лев. То, что он и его род возвысились, в то время как плоды её собственных, казалось бы, многолетних усилий рассыпались прахом, лишь сильнее затуманивало её мысли. И всё же было в этом и некоторое облегчение — словно яркий солнечный луч, пробившийся сквозь тёмные тучи. Без Эйгона, почти наверняка мёртвого, стало ясно, что Маргери уже не суждено стать королевой. Но это, в свою очередь, избавило их от неотвратимого столкновения с человеком, восставшим из мёртвых, а саму Маргери — от брака с столь неподходящей партией. И, возможно, именно эта несостоявшаяся свадьба стала причиной того, что Лорас всё ещё жив, а Джоффри Ланнистер и другие — нет. Даже среди горьких потерь, размышляла она, порой можно отыскать крупицу добра. — Миледи, лорд-десница у дверей, — тихо сказала служанка и кивнула девушке, впустившей Тайвина в покои. — Простите, если не встану, милорд, — произнесла она, — я уже не столь проворна, как прежде. — В самом деле, — ответил он, присаживаясь. — Мой рёв тоже уже не столь громок, думаю, мы можем обойтись без притворства, Оленна. Она усмехнулась: — Хорошо, игры порой бывают слишком утомительны. — Порой? — с оттенком насмешки заметил он, и её удивил этот едва заметный смех. — Итак, что привело вас в мои ныне столь скромные покои? — Неужели «Девичье хранилище» потеряло для вас всё своё очарование? — Несмотря на обстоятельства, оно всё же его сохраняет, — сказала она. — Тогда, быть может, я найду способ улучшить твои обстоятельства? — произнёс он. Она рассмеялась, решив, что это явная шутка. Но, заметив, что он не улыбается вместе с ней, смолкла. — Зачем это вам? — спросила она, настороженно глядя на него. — Слишком долго этим королевством правили не по правилам. Грифон был слишком одержим собственными идеями и слишком глуп, чтобы занимать высокое место. А вы с Дораном слишком заботились лишь о будущем своих родов, любой ценой. — Вы полагаете, что я ошиблась, заботясь о безопасности семьи? — холодно уточнила она. — Я думаю, ты сделала ставку не туда. Возможно, я играл в эту игру иначе, чем вы с Дораном, но не думай, что вовсе не играл, — ответил он. Она усмехнулась: — Нет, ты выигрывал. — Как бы то ни было, в отличие от Дорана, я не стремлюсь к полной победе. За столом есть место не только мне. Хочешь тоже присесть? — Мейс уже сидит в совете, — заметила она. — Да, но мы оба понимаем: совет — не та награда, которой вы добивались. — Награда, что теперь мне недоступна, Тайвин. Я не дура: знаю, что Маргери уже не стать королевой. Теперь эта честь уготована твоей внучке, не так ли? — Возможно. Но это никогда не было моей целью, — удивил он её. — Что? — Давай будем честны, Оленна. Сегодня — без лжи, — сказал он, и она с изумлением отметила, что лицедейству он и правда был не слишком обучен. — Хорошо. — Ты жаждешь влить в свой род королевскую кровь, чтобы навеки укрепить власть среди вассалов. Верно? — спросил он. Она сглотнула, прежде чем кивнуть: слишком рискованно было отрицать столь явную правду. — Я стремлюсь к тому же. Лишь потому, что дал обещание своей жене, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучала мягкость. — Она была достойной женщиной, — сказала Оленна искренне, и он кивнул с редкой улыбкой. — Так и есть. Её последней просьбой было сочетать браком Мирцеллу и Деймона. Я согласился. Лишь после его исчезновения я обратил внимание на Эйгона. Если бы не данное обещание, ни за что не подпустил бы этого мальчишку к моей внучке. — Он посмотрел прямо в её глаза. — То же самое и с Маргери. Если бы я считал ваше положение надёжным, и мысли бы не допустил о союзе с таким недостойным принцем. — Судьба, боги или случай — называй как хочешь, — решили иначе. Деймон вернулся, и теперь я могу быть спокоен: моё обещание исполнено, — сказал Тайвин. — А я не могу, — с горечью прошептала она, сделав глоток воды. — Не с принцем, нет. Но как насчёт принцессы? — спросил он. Она чуть не поперхнулась. Тайвин было поднялся, но она отмахнулась. — Что? — Похоже, принц Деймон куда искуснее в игре престолов… или же за ниточки дёргает Рейэлла, нашёптывая советы. Он намерен сделать Рейнис своей десницей, — произнёс Тайвин, и Оленна долго смотрела на него, не веря, что он говорит серьёзно. — Она согласится на это? — наконец спросила она, зная, что Рейнис всегда стремилась к короне. — Она тоже хочет послужить королевству и пришла ко мне с любопытным предложением. Уиллас ведь до сих пор не женат? Сердце Оленны забилось чаще. — Да, он свободен. — Что ж, как тебе союз: принцесса для твоего внука? Разве это не укрепит твой дом? — Да… да, это действительно так, — сказала она, и облегчение обрушилось на неё, словно тёплый ветер после долгой зимы. Когда Тайвин ушёл, она почти бегом направилась в свои покои — нетерпение жгло её, хотелось скорее поговорить с сыном и детьми: Маргери, Лорасом и Гарланом. Сев, она ждала, пока её люди разыщут их. Мейса же не было: видимо, он спешил на внезапно созванное заседание Малого совета. Увидев внучку, она испытала лёгкое разочарование: ей больше не суждено было стать королевой. Но Оленна знала — Маргери будет только рада избавиться от союза с Эйгоном, и для неё найдётся более достойная партия. — Садитесь все. У меня есть для вас очень важные новости, — сказала она, когда все собрались. — Что случилось? Неужели опять что-то произошло? — с тревогой спросила Алери. — Нет, насколько мне известно, нет. Но теперь весьма вероятно, что Деймон станет королём. Как мы уже знаем, он и Мирцелла Ланнистер скоро поженятся, — ответила она. — Прости, бабушка, я старалась, — прошептала Маргери, поднимаясь со своего места и подходя к ней. Наклонившись к уху, она добавила тише: — Так будет лучше. Я обещаю найти того, кто сделает меня счастливой. Увидев лёгкую улыбку внучки, Оленна почувствовала, как камень свалился с души. — И что же нам остаётся? — спросил Гарлан. — Положение куда лучше, чем я опасалась, — ответила она и поведала им о достигнутых с Тайвином договорённостях и о браке, который вскоре должен был состояться. Если бы Эйгон занял трон, пришлось бы столкнуться и с Дорном, и с Деймоном, если бы они восстали против неё. Если бы трон достался Рейнис — тогда с ней. Но у Деймона теперь был не только дракон и войско — по слухам, он пользовался и любовью простого люда. Кроме того, за ним стояли Север и Запад, а новый союз с Простором укреплял его власть ещё сильнее. Лоялисты стекались к нему, а Дорану ничего не оставалось, кроме как смириться и принять новую реальность. Сравнив всё с тем, как легко их семья могла пасть, Оленна признала: этот день оказался куда лучше, чем она могла ожидать. ***** Королевская Гавань 300 з.э. Деймон. Воспользовавшись тайными ходами и скрытым входом в покои Вариса, чтобы вернуть тело в постель, Деймон направился к бабушке — поделиться с ней своими планами. И в Эссосе, и в Вестеросе он усвоил одно: Долина может стать врагом. Поэтому он решил отправиться прямо в Орлиное Гнездо и уничтожить Бейлиша до того, как тот успеет нанести хоть малейший урон. — Ты не сможешь, — спокойно сказала бабушка. — Я не уверен, стоит ли вообще оставлять его в живых, — ответил Деймон. — Ты же видела, что сумел сделать Варис: он едва не достиг цели. А Мизинец связан с теми же людьми. Что, если он ударит, пока меня не будет? — Мы донесём это до Рейгара и Тайвина, доведём до совета. Им тоже нужно дать шанс. Тайвин так же заинтересован, как и ты: ведь его внук погиб. Думаешь, он позволит такой змее, как Мизинец, провернуть что-нибудь? — Я опасаюсь не только его. У него за спиной — вся Долина, бабушка, — мрачно сказал он. — У нас есть Запад. Если Рейнис выполнит обещанное, у нас будет и Простор. Север тоже встанет за тобой, Деймон. — Не если они уверены, что я мёртв, — возразил он. — Они так не думают. Я уверена, Тайвин уже сообщил им правду. Я тоже отправляла вести — и вороном, и письмом. — Ты? — удивился он. — А что, думал, я тут целыми днями без дела слоняюсь? — усмехнулась она. — Я очень занятая женщина, ты же знаешь. Он улыбнулся. — Знаю. Организуй встречу в Красном Замке. Мне нужно будет отправиться сразу после того, как мы поговорим с ними, — сказал он и заметил, как её лицо омрачилось. — Обещаю, бабушка, я вернусь в целости и сохранности. — Поклянись, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Клянусь. Пока бабушка занималась подготовкой собрания, он отправился в новые владения и с облегчением увидел, что Мелисандра держит всё под контролем. Затем встретился с Торосом и попрощался с близкими, зная, что они покидают Красный Замок. Утром он сделал это снова, прежде чем они направились на заседание Малого совета. Деймон поехал в карете рядом с бабушкой, понимая, что его появление неизбежно вызовет сенсацию. Он знал, что Р’глор намерен обратить его в знамя своей веры и распространить влияние в Вестеросе. Всё больше жрецов и жриц прибывало вслед за ним, и Деймон был уверен: бог добьётся успеха. Но у него не было времени на эти игры. Он лишь откинулся на сиденье, а бабушка молча сидела рядом. Когда они вышли из кареты у Красного Замка, он с удовлетворением отметил множество стражников на посту — и даже рассмеялся, увидев, как бабушку раздражает то, что её остановили. Сам Артур сопроводил их к Малому совету, а сир Барристан стоял на страже у двери. По настоянию бабушки он присоединился к остальным рыцарям Королевской гвардии: ведь принц Льюин был потерян, сир Деймон так и не заменён, и отряд оставался неполным. Кивнув белому рыцарю, Торос молча пропустил всех четверых. — Деймон. Мать, — произнёс король, когда они вошли, и обвёл взглядом зал. Все присутствовали, кроме Оберина и Вариса — но по совершенно разным причинам. — Ваша светлость, я пришёл объяснить свои действия вчера и сообщить совету о дальнейших планах. Королева не присоединится к нам? — спросил Деймон. — Ты хочешь, чтобы моя жена была здесь? — удивился Рейгар. Деймон кивнул, и оруженосца послали за Элией. Он ждал молча, улыбнувшись ей тепло, когда та вошла. Лишь после того как королева села, он начал говорить. — Лорд Варис оказался предателем, ваша светлость, милорды. Он помогал тем, кто напал на меня и мою сестру, кто схватил моего брата и убил тех, кто был с ним, включая вашего внука, лорд Тайвин, и принца Льюина, моя королева. Варис скрывал этих людей в городе, снабжал их кровом, едой, средствами. Он прятал их и организовывал нападения, и делал это не в одиночку, — произнёс Деймон. — Кто помогал ему? — холодно спросил Тайвин. — Петир Бейлиш, — ответил он, и в зале послышался вздох. — Откуда вы это знаете, мой принц? — осторожно поинтересовался Мейс Тирелл. — Мой бог, лорд Мейс, — ответил Деймон твёрдо. — Он даровал мне дары своего избранника: дракона, эти доспехи, моё оружие и многое другое. Вы все видели пример его силы в Драконьем Логове. Неужели вы думаете, что бог, способный на такое, не может вытянуть правду из такого червя, как Варис? Мейс кивнул, и вместе с ним — несколько других. — Ты причинил ему боль? — спросила Элия. — Не я. Но он страдал, — сказал Деймон, встретив её взгляд. — Хорошо, — отрезала она. — Элия… — предостерегающе произнёс Рейгар. — Нет, он пытался убить моих детей, он похитил Эйгона. Хорошо, что он страдал. Или кто-то здесь не согласен? — резко бросила она. — Должен быть закон и порядок, ваша светлость, — вмешался Тайвин. — Если бы ты знал, что он был за смертью Джоффри, ты бы и тогда твердил о законе, Тайвин? — резко бросила Оленна. Ланнистер промолчал. — Ваши светлости, милорды, мне вскоре придётся отправиться в Эссос, — продолжил Деймон. — Я должен найти тех, кто держит моего брата, и сделать это без промедления. Время — наш враг. — Ты сможешь его спасти? — спросил Рейгар. — Я обязан, — коротко ответил он. — Мои люди останутся, будут поддерживать порядок и обеспечивать защиту. Обратитесь к моей бабушке или к сиру Давосу — они всё организуют. Но касательно Бейлиша и Долины — будьте начеку. Варис в одиночку сделал слишком многое. У Бейлиша за спиной целая Долина. — Ты думаешь, он что-то готовит? — спросил Тайвин. — Думаю, если бы не Эссос, я уже был бы в Орлином Гнезде. И Петир Бейлиш был бы мёртв, — сказал Деймон. Элия и Рейгар переглянулись. — Деймон, ты не можешь просто убивать лордов, — сказал Рейгар. — Без суда. Уже достаточно проблем из-за того, что твои поступки затрагивают веру. Если ты продолжишь, против тебя поднимутся все лорды, все королевства. — Мне всё равно, — бросил он. — Ты даже не представляешь, на что способны эти люди, каковы их цели. Если я потерплю поражение, если они добьются успеха, королевство падёт. Запомни мои слова, Рейгар: ты не хочешь знать того, что знаю я. Не хочешь видеть того, что видел я. — Демон, — тихо произнёс Рейгар. — Нет. Я танцевал среди теней Асшая и плакал у врат Инь. Я сражался с кхалом в Великом Травяном Море и бродил среди пепла Валирии. А вы? Кто-нибудь из вас? — его голос звенел сталью. — Нет. Но я это делал. И сделаю снова, если того потребует мой бог. Есть ужасы, с которыми вы никогда не пожелаете столкнуться. Есть война, в которую вы не захотите вступать. Но у меня нет такого выбора. Моя война уже началась. И я должен её выиграть. В комнате повисла тишина. Деймон заметил, как Тайвин не сводит с него пристального взгляда, в то время как король с королевой переглянулись, а затем вновь уставились на него. — Скоро прибудет корабль с мужчинами и женщинами, посланными моим богом. Прошу вас отнестись к ним с уважением, которого они заслуживают, и позволить им заниматься своим делом. Р’глор не стремится никого принуждать, не требует поклонения. Но есть те, кого мы попытаемся услышать и, быть может, склонить к вере по их собственной воле. Прошу вас, позвольте им это, — произнёс он. — Вера? — переспросил Мейс. — Пора поднять планку, милорд, — отрезал Деймон и уже собирался уходить. — Деймон, будь осторожен, — сказал Рейгар. Элия поднялась, подошла к нему, крепко обняла и поцеловала в щёку. — Верни моего сына, если сможешь… но возвращайся сам, — шепнула она. Он кивнул. Деймон простился с бабушкой поцелуем, пожал руку Бониферу. Оленна осталась на совете — сгладить впечатление от его слов. А он знал: его выступление и должно было прозвучать именно так. Он хотел, чтобы они испугались, чтобы задумались над его речью. Пусть сочтут его безумцем или провозвестником спасения — лишь бы делали так, как он сказал. Этого было достаточно. — Слишком резко? — спросил он у Тороса, когда они вышли во двор крепости. — На этот раз ты был почти сдержан. Я едва не поверил, что передо мной другой человек, — с сарказмом ответил Торос. Оба рассмеялись. — Пойдём, друг, нас ждёт долгий путь, — сказал Деймон. — Так и есть, мой принц, — кивнул Торос, наблюдая, как Линакс спускается с небес. Они взобрались на спину дракона, и вскоре Королевская Гавань осталась далеко позади. Ветер свистел в ушах, а Деймон лишь надеялся, что у него хватит времени исполнить всё задуманное.