Глава 21

Глава 21: Может ли ваш Бог сделать это? Винтерфелл 300 з.э. Нед Старк Читая письмо от лорда Вимана, Нед с трудом разбирал суть написанного. Одно лишь было совершенно ясно: в Белую Гавань прибыли корабли с зерном, продовольствием и другими припасами — и на их парусах реял золотой лев Ланнистеров. Ещё более удивительным оказалось то, что в Винтерфелл направлялась группа людей во главе с одним из Ланнистеров. Нед решил позволить им прибыть: он должен был лично выслушать, чего они хотят. Прошло чуть более двух недель, прежде чем дозорные заметили приближавшихся всадников. Нед не стал выстраивать всё войско в ряды, но позаботился, чтобы их встреча была достойной. Оставив Кейтилин заняться детьми, он выехал навстречу вместе с сиром Родриком, Джори Касселем и несколькими людьми из своей свиты. Они вскоре нашли путников на холмах, возвышающихся над Винтерфеллом. — Милорды, — сказал Нед, подъезжая к ним. Человек во главе вскинул взгляд и встретил его глаза прежде чем ответить. — Лорд Старк, мой отец, сир Стаффорд Ланнистер, и я прибыли говорить с вами от имени нашего сюзерена, — произнёс молодой человек. Нед отметил, что он выглядел куда более воинственным, чем названный им отец. — И как мне вас звать, сир? — спросил он. — Сир Давен Ланнистер, лорд Старк. Мы рады видеть вас, — ответил мужчина с открытой улыбкой. — Уверен, вам захочется как можно скорее укрыться от холода. В Винтерфелле вас ждут горячая ванна, тёплая еда и сидр, — сказал Нед, чем вызвал одобрительные улыбки у их людей. Они двинулись обратно медленным шагом. Сир Родрик и Джори завели разговор с воинами из свиты Ланнистеров, а Нед беседовал с сиром Давеном. Сир Стаффорд казался более молчаливым, возможно, потому что сильнее других страдал от холода. Когда они достигли стен Винтерфелла, Нед заметил, как Давен с живым интересом оглядывался по сторонам, тогда как его отец, напротив, выглядел человеком, которому куда милее было бы оказаться где угодно, только не здесь. — Сир Стаффорд, сир Давен, моя жена, леди Кейтилин, — представил Нед гостей, когда они спешились. Оба рыцаря оказались весьма почтительными и учтивыми. После того как они приняли хлеб-соль, Нед распорядился отвести их в покои. Позднее, когда Ланнистеры отмылись с дороги и переоделись, он встретил их в своём солярии. Стаффорд выглядел заметно оживлённее, чем прежде. — Простите, лорд Старк, если я показался вам немногословным при нашей первой встрече, — сказал он с усталой улыбкой. — Но холод Севера стал для меня настоящим ударом. Теперь я способен нормально существовать лишь в тепле. — Я понимаю вас, сир. У меня та же проблема, когда приходится спускаться на юг — жаркое солнце не добавляет мне радости, — ответил Нед, и они рассмеялись вместе с Давеном. — Мы получили ворона от нашего сюзерена, милорд, — сказал сир Давен. — Лорд Тайвин через своего сына, лорда Тириона, велел нам прибыть к вам и преподнести эти припасы в знак благодарности Северу за то, что сделал ваш племянник для дома Ланнистеров. — Деймон? — нахмурился Нед, удивлённый. — Именно, милорд, — подтвердил Давен. — Принц Деймон вернул нашей семье бесценную реликвию, некогда принадлежавшую дому Ланнистеров, — меч Светлый Рев. Хотя он и не потребовал награды, лорд Тайвин, зная его привязанность к Северу, посчитал необходимым отплатить хотя бы этим. — В связи с этим, лорд Старк, — добавил сир Стаффорд, протягивая свёрнутое письмо, — мне поручено передать вам это. Нед развернул послание и пробежал глазами строки: > Лорд Старк, Ваш племянник вернул моей семье то, что мы искали поколениями и считали утраченным навеки. Лишь денежная ценность Светлого Рева огромна, но для моего отца он значит неизмеримо больше. Хотя принц не пожелал ни даров, ни вознаграждений, моя семья убеждена: долги должны быть возвращены. Его возвращение дало нам то, чего мы так долго были лишены, — повод для более тесных связей с Севером. Примите эти поставки в знак дружбы. Мы также желаем предложить вам торговое соглашение, условия которого, как нам кажется, весьма выгодны. Принц Деймон ясно показал, что с Севером поступали несправедливо. Его слова и дела подтвердили это, и моя семья, воздавая ему должное, признала этот факт. Наше предложение продиктовано добрыми намерениями. Мы понимаем, что Юг не раз несправедливо обращался с Севером, и потому просим вас прислать человека для переговоров, чтобы вы сами убедились в искренности наших слов и дел. Мы надеемся на установление более близких отношений между нашими землями, лорд Старк, и просим вас рассмотреть это предложение с благой волей. Лорд Тирион Ланнистер. Он взглянул на обоих мужчин и не сразу нашёлся, что сказать. Его улыбка вышла натянутой, но, заметив её, они оба заметно расслабились, когда он поднялся. — Достопочтенные сиры, я обсужу это с моими лордами и дам вам ответ завтра утром. А сегодня вы наши гости, и потому прошу присоединиться к нам на пир, чтобы отметить вашу добрую волю, — произнёс он. Ланнистеры синхронно кивнули. Когда гости ушли, Нед собрал Кейтилин, мейстера Лювина, сира Родрика, Вайона Пула и Бенджена. Все сошлись во мнении: предложение слишком выгодно, чтобы отмахнуться от него, и его стоит рассмотреть хотя бы ради вида. — Я видела меч, Нед. Он был у Деймона за спиной. Он забрал его у… у того человека, — сказала Кейтилин дрожащим голосом, не желая называть имя врага. — Да, брат, — поддержал её Бенджен. — Учитывая то, что сделал Деймон с Железнорождёнными и что вернул этот меч, неудивительно, что Ланнистеры и боятся его, и жаждут отплатить, пытаются заручиться его благосклонностью. — Вот это меня и тревожит, Бен. А что, если всё это лишь способ заставить Деймона почувствовать себя обязанным им? — нахмурился Нед. — Сомневаюсь, что принц вообще способен чувствовать себя обязанным кому-либо, мой господин, — вмешался Лювин. — Почему ты так думаешь, мейстер? — спросил Нед. — Он уже ослушался воли собственного отца, когда помог нам с Железнорождёнными. Думаю, ему нет дела до того, чего хочет Тайвин или любой другой лорд, — спокойно ответил Лювин. Нед невольно согласился. — Нам стоит отправить делегацию: лорда Вимана, Большого Джона и ещё нескольких, милорд, — предложил Вайон. Нед кивнул, признавая справедливость слов. — Да, ты прав. Мы это устроим. А пока… сегодня вечером — пир, — сказал он, и советники разошлись. После пиршества Ланнистеры торопились вернуться домой, на Запад. Нед разрешил им отправить ворона на Утёс Кастерли — письмо предназначалось лорду Тайвину и лорду Тириону. Спустя несколько дней он простился с ними. Сам же послал воронов лорду Виману, Большому Джону и Хоуленду Риду: он знал, что если делегация отправится в Королевскую Гавань, его давний друг непременно захочет присоединиться. Припасы, доставленные с Запада, он поручил распределить Виману, велев в первую очередь помочь тем, кто сильнее всех пострадал от набегов Железнорождённых. Если сделка с Ланнистерами окажется честной, это станет огромным благом для Севера, а может быть, даже позволит сберечь немного золота. И всё же Нед опасался, что таким образом он невольно использует Деймона. В письме Хоуленду он просил расспросить племянника и понять, как тот воспримет всё происходящее: Старк не собирался злоупотреблять его доверием. Прошло несколько недель. Возвращаясь с Каменного берега, где он проверял восстановление разорённых деревень, Нед узнал, что его лорды уже отбыла в Королевскую Гавань на переговоры с Тайвином. Сам он, вернувшись в Винтерфелл, сразу ощутил: что-то не так. Атмосфера в замке была куда более мрачной, чем обычно. — Винтерфелл в вашем распоряжении, мой господин, — встретила его Кейтилин. Но по её взгляду и выражению лиц детей Нед понял, что случилось несчастье. — Кет? — тревожно спросил он. — О, Нед… милый мой… Из Королевской Гавани пришли страшные вести, — сказала Кейтилин, и к его изумлению он увидел, что жена плачет. …Они стояли в склепе перед статуей Лианны, с трудом сдерживая слёзы, гнев и крики. Нед вложил в руку сестры белую зимнюю розу и наклонился вперёд. Увидев вокруг следы пребывания брата, он понял: Бенджен приходил сюда каждую ночь с тех пор, как прилетел ворон. Он собирался заговорить, когда раздался лязг цепи на шее мейстера. — Простите, милорд, что прерываю, — сказал Лювин, — но из Королевской Гавани прибыл ворон. Послание с печатью Десницы, как и прежде, и ещё одно — с трёхглавым драконом. Полагаю, это печать матери короля. Нед чуть не вырвал свитки из его рук. Что ещё они натворили? Он готов был отвечать на смерть племянника единственным известным ему способом. Но теперь тревожился и за своих детей. Первым он раскрыл письмо с печатью дракона и чуть не осел на колени, читая строки. — Нед? — позвал Бенджен. — Это… не может быть правдой, — прошептал он, поражённо глядя на пергамент. — Милорды? — спросил Лювин. Бенджен протянул ему письмо: — Прочтите, мейстер. Лювин развернул свиток и вслух прочёл: > Лорд Старк, пишу вам с вестью чудеснейшей: мой внук жив. Он вернулся. Скоро придёт письмо с подробностями, но знайте: Деймон жив, здоров и дышит, пока я пишу эти строки. Рейла Таргариен. — Как?.. — выдохнул Лювин. Но когда мейстер поднял глаза, Нед уже развернул второй свиток. Слова, выведенные рукой Тайвина Ланнистера, подтверждали сказанное Рейэллой. — Я не знаю, мейстер, не понимаю… Но одно я знаю наверняка, — сказал Нед, и его голос зазвучал твёрдо. — Что, брат? — спросил Бенджен. — Я еду в Королевскую Гавань, — произнёс он и, не оборачиваясь, вышел из склепа. ****** Королевская Гавань 300 з.э. Септон Толстяк Он сидел в окружении своих высших септонов — самых значимых из тех, что оставались в Королевской Гавани, — и горько проклинал отсутствие рядом влиятельных людей из прочих семи королевств. Мало того что юный принц осмеливался оскорблять их веру — наследник короны, дерзнувший водить беседы с красными жрецами, — так теперь он ещё и чувствовал, как собственное влияние неумолимо ускользает. Даже если бы всё ограничилось лишь похоронами принца, этого уже было бы достаточно для смятения. Но мальчишка не просто восстал из мёртвых — он сотворил какое-то мрачное колдовство, и народ, к ужасу Верховного септона, не воспринял это как тёмное деяние. Более того, после того как принц отбыл, отправившись воздать отцу благодарность, его отсутствие лишь сильнее осложнило положение: теперь им стало куда труднее распространять собственную версию событий. Если бы он не увидел корабль своими глазами, ни за что не поверил бы в подобное. Толпы мужчин и женщин в огненно-красных одеяниях Р’глора в сердце столицы — мерзость для взора. Их цель была очевидна, но всё, что он говорил Деснице, не имело никакой силы: тот либо не желал, либо попросту не мог действовать так, как следовало. — Эти язычники, милорд Десница! — гремел он, стоя перед столом Тайвина. — Вы не можете позволить им проповедовать ложь в этом городе, распространять сплетни о своём лжебоге! — Мы следуем за Семерым, — холодно ответил Тайвин Ланнистер, — но не запрещаем другим держаться своей веры. У железнорождённых есть их Утонувший Бог, у северян — Старые Боги. Пока они не нарушают законов и не принуждают ни мужчин, ни женщин, ни детей склониться перед их божеством, они вольны говорить с теми, кто пожелает их слушать. — Кальмары, дикари, а теперь ещё и огнепоклонники! Вы превратите Королевскую Гавань в приют для всяческих идолопоклонников! — не выдержал он, голос его сорвался на крик. — Сядь, Верховный септон, — голос Тайвина прозвучал сталью. — И помни, с кем говоришь. В отличие от Грифона, меня не устрашить криками человека с твоими… аппетитами. Его взгляд был настолько холоден и тяжёл, что септон послушно сел, смутившись. — Неужели, милорд, вы намерены предоставить им полную свободу? — уже тише, меняя тон, спросил он. — Ни вы, ни они этого не решите, — спокойно ответил Тайвин. — Мужчины и женщины столицы сами выберут, во что верить. Корона не станет вмешиваться. — Если вы этого не сделаете, мы будем вынуждены, — осмелился возразить он, пристально глядя на Десницу. — Слушай внимательно, Верховный септон, — Тайвин слегка подался вперёд. — Я не стану вмешиваться в дела веры. Но те, кто испытывал моё терпение в прошлом, быстро узнали, чем кончаются подобные ошибки. Будь благодарен, что пока мы с тобой ещё можем говорить как союзники. Смысл угрозы был ясен. Но выбора у него не оставалось: Деймон восстал из мёртвых, слухи о его драконе и о прочих чудесах, совершённых принцем, разлетались по городу. Теперь же красные жрецы и жрицы будут нашёптывать ещё больше о том, что Р’глор — истинный свет мира, а те, кто последует за ним, не познают страха перед тьмой. — Братья, я говорю: нам нужно воззвать к «Воинствующей вере». Что скажете? — предложил один из септонов. — Да, пусть Сыновья Воина и Бедняки восстанут против этих язычников, — поддержал другой. — А как же корона? Какую роль она сыграет в этом? — спросил третий. — Кого это заботит? — с презрением бросил четвёртый. — Мы слишком долго жили под пятой драконов. Нужно было покончить с ними тогда, когда у нас был шанс. — Довольно! — его голос загремел над собранием. — Верховный септон?.. — Хватит, я сказал. Да, мы должны возродить «Воинствующую веру». Но одних нас недостаточно. Пошлите весть братьям, пошлите весть верующим. А пока займёмся теми, кто уже здесь. Со временем, возможно, придёт черёд и короны… но сперва избавимся от язычников, — сказал он, и собравшиеся встретили эти слова одобрительным гулом. Позже он направился в бордель. Женщина впустила его тайным ходом, и Чатайя встретила его приветливой улыбкой. Она провела его в комнату, где девушки стояли в ряд — обнажённые, словно дары, — а перед ним лежала еда. Сделав выбор, он отослал остальных и остался наедине с той, что досталась на сей вечер. — Как тебя зовут, дитя? — спросил он серьёзную девушку. — Марей, мой господин. — Называй меня «ваше преосвященство», дитя моё, — сказал он, чувствуя, как в нём закипает возбуждение. — Ваше преосвященство, — тихо произнесла она. — Ты словно возрождённая Дева… тебя уже благословляло святое семя? — спросил он. Девушка покачала головой, и его губы тронула улыбка. — Нет, мой господин. — Пора, дитя моё. Сегодня ты станешь избранницей милости, — сказал он и начал раздеваться. Позже, насытившись едой и женщиной, он лежал в постели, погружённый в свои порочные мысли. Перед его глазами вставали образы красных жриц, лишённых сана, отдающихся на позор… и от этого воспоминания он вновь обнимал девушку с удвоенным жаром. — Ты видела дитя язычников? — спросил он после. — Язычников, ваше преосвященство? — удивилась она. — Красных жрецов и жрицу, — пояснил он, откусывая сочную сливу. — Служителей принца Деймона? — спросила девушка, и если бы он был внимательнее, заметил бы лёгкую улыбку, мелькнувшую на её лице. — Тебе стоит насмотреться на них вдоволь, дитя. Скоро их не станет, — сказал он и запил сливу вином. — Ваше преосвященство? — её глаза блеснули любопытством. Зачем он раскрыл ей это, он и сам не знал. Но его радовало видеть улыбку на её серьёзном лице, радовало знать, что ещё одно дитя появится на свет. Возвращаясь в септу, он чувствовал себя куда лучше, чем утром. ***** Королевская Гавань 300 з.э. Мелисандра. Сегодня они впервые приступят к своему святому делу: выйдут на улицы и будут проповедовать тем, кто готов слушать. Начнут с малого — десять жрецов и жриц, среди которых была она и Мокорро, — и пойдут по Королевской Гавани, постепенно расширяя круг. Когда трапеза подошла к концу, она заметила, как один из Безупречных что-то сказал Серому Червю, и тот, встав, вышел из комнаты. Она не прервала беседу: продолжала вкушать пищу и обсуждать с Мокорро, Алариксисом и Аланисом, кому куда направиться и как готовиться к новому дню. Уже поднимаясь, она вновь увидела Серого Червя — он вернулся и подошёл к ней. Склонившись, он прошептал, что кто-то желает её видеть, и она последовала за ним по узкому коридору в одну из небольших комнат. — Кто эта девушка, Торго Нудхо? — спросила она на ходу. — Этот не знает, — ответил Серый Червь. — Только говорит, что принесла вести для жрицы принца. Услышав это, Мелисандра улыбнулась: не впервые в этом городе её называли именно так. Войдя первой, Серый Червь распахнул дверь, и она последовала за ним. В комнате стояла стройная светловолосая девушка. Она явно нервничала, но, увидев Мелисандру, чуть успокоилась. — Миледи, простите меня за дерзость, — сказала она почтительно. — Прощать тут нечего. Торго Нудхо говорит, у тебя есть вести? — Мелисандра улыбнулась, стараясь смягчить её смущение. — Я служу моей госпоже, работаю у Чатайи в борделе… один из моих клиентов — Верховный септон, госпожа, — произнесла девушка. — Твоё имя, дитя? — спросила Мелисандра. — Простите… Марей, госпожа. — Марей, садись. Ты ела сегодня? — спросила она. Девушка покачала головой, и Мелисандра велела Серому Червю принести ей пищи. Пока Марей ела, волнение постепенно покидало её лицо. С каждым куском она выглядела спокойнее и увереннее. Мелисандра терпеливо ждала, пока та насытится, и лишь затем спросила: — Что же привело тебя ко мне, дитя? — Принц… моя госпожа, — девушка заговорила поспешно. — Он воскрес. Я… видела его мёртвым, и он восстал. Это… только истинный бог мог совершить. — Мой бог истинный, — с улыбкой сказала Мелисандра. — Я знаю, госпожа. Но Верховный септон… он что-то замышляет. Что-то против вас, жрецов. Думаю, он хочет причинить вред. — Почему ты так решила, дитя? Марей пересказала слова септона, как они были сказаны, и Мелисандра вынуждена была признать: в её рассказе слышалась правда. Она предложила девушке деньги, но та отказалась. Предложила сопроводить обратно — и это было отвергнуто. Тогда Мелисандра спросила, чего та желает, и удивилась, услышав просьбу узнать больше о Р’глоре. — Конечно, дитя моё. Вскоре жрецы и жрицы начнут проповедовать, мы откроем храм. Я позабочусь, чтобы ты была среди первых приглашённых, — сказала она. — Спасибо, госпожа. Я с нетерпением жду возвращения принца, — улыбнулась Марей и ушла. Когда дверь за ней закрылась, Мелисандра пошла к пламени, чтобы найти подтверждение её слов, и вскоре нашла его. Тогда она велела позвать Мокорро и Парлу, а также привести Саро, предводителя Огненной Длани. — Мелисандра? — спросил Мокорро, войдя первым. Но она подняла ладонь, велев дождаться остальных. Когда все собрались, она объяснила, что узнала. И никого не удивило, что каждый отправился к огню — не потому, что сомневались в её словах, а чтобы испытать свой путь и убедиться, что он совпадает с её. В итоге было решено: первой должна идти она. Для каждого жреца был выделен эскорт: двое из Огненной Длани и трое Безупречных, следивших за порядком среди толпы. В тот же день случилось первое нападение. Мужчина с ножом набросился на Алариксиса, но Чистый остановил его прежде, чем тот успел приблизиться. Другой попытался схватить Мокорро — и пал от руки Чёрного Пламени. Попытку напасть на неё саму сорвала Городская стража — и это удивило её более всего. Глядя, как стражники увели нападавшего, Мелисандра лишь покачала головой. И тут она заметила их в толпе — септонов и септ, наблюдавших за ней. Она подняла голос, указывая на них и обращаясь к собравшимся: — Мой принц восстал, ибо так возжелал наш бог. Р’глор не допустит падения своего избранника. Он не оставит верных в голоде и страхе. И он не пошлёт людей нападать на тех, кто верит в иных богов. Взгляните на тех, кто служит другим богам, кто осмеливается проповедовать их! Её слова разнеслись над толпой, и взгляды многих устремились туда, куда указывала жрица. Толпа начала переглядываться, и Мелисандра с удовольствием заметила, как септоны и септы начали нервничать, переминаться с ноги на ногу и тем самым выдавать себя. Люди вокруг тут же подхватили это, и волнение перекинулось на всю площадь. — Зачем ты здесь? — громко спросила она, указав на одного из септонов. Тому ничего не оставалось, кроме как выйти вперёд. — Вы — язычники, — объявил он дрожащим, но звонким голосом. — Пришли сеять ложь о лжебоге. Это не ваш идол возвысил принца, а Семеро, единственная истинная вера! Часть толпы откликнулась одобрением, но гораздо больше людей зашумели возмущённо. — Мой Бог не крадёт чужие деяния, — спокойно сказала Мелисандра. — Но вы делаете именно это. Принц — избранник Р’глора, и всё же вы хотите, чтобы люди поверили, будто это Семеро вернули его к жизни? Чтобы мы поверили, что именно вы позволили восстать так называемым «язычникам»? Шёпот усилился, словно тысячи змей зашевелились в траве. — Ложь! — выкрикнула одна из септ. — Принц — истинный сын Семерых! Мелисандра едва не рассмеялась. Даже те, кто раньше склонял головы, теперь качали ими, не веря словам септы. — Кто из вас видел принца? — её голос прорезал шум толпы. — Кто был с ним последние восемь лет? Кто делил с ним хлеб, кровь и слёзы? Кто видел его в битве и в радости? Вы? Люди потянулись ближе, чтобы слышать её. — Я знаю его лучше, чем любой из вас, — продолжала она. — Истинный последователь Семерых? Тогда почему он не пришёл в вашу септу? Почему не поговорил с Верховным септоном? Почему беседует со мной и с Торосом из Мирра? — Ты околдовала его красотой и ложью! — вскрикнула одна из септ, вызвав смех и насмешки толпы. — Его невеста возразила бы, если бы это было правдой, — усмехнулась Мелисандра. — Мой принц живёт среди жрецов и жриц Р’глора. Истинный последователь Семерых искал бы утешения в вашей септе… не так ли? — Да! — раздалось из толпы. — Да! — Истинный последователь Семерых жаждал бы благословения Верховного Септона, когда отправлялся к своему богу… не так ли? — Да! — закричали десятки голосов. — Да! — Мой Бог не требует того, что не принадлежит ему, — сказала она, и толпа рассмеялась, поддерживая её. — Мой Бог не ищет ваших монет и не требует услуг, на которые вы не способны. Я не пришла заставлять вас верить. Я не пришла навязать вам истину. — Лжёшь, блудница лжебога! — крикнул септон, но толпа оттолкнула его так резко, что он едва не кинулся бежать, спасая жизнь. — В отличие от других, мой Бог требует лишь одного: чтобы те, кто следует за ним, делали это по своей воле. А тех, кто не следует, мы не стремимся принуждать и не желаем им зла. Мы живём рядом с ними в мире. Но как вы сами видели сегодня — не все боги учат тому же. Толпа загудела, освистывая и осыпая упрёками септонов и септ. Когда она добралась до дома пастора, их уже и след простыл: они поспешили скрыться, спасаясь от гнева народа. Толпа же разрослась почти вдвое. За ужином она поделилась с Мокорро и остальными: то же самое случилось и с ними — нападения, попытки подорвать проповедь, но в итоге толпа обратилась против септонов. Мелисандра обрадовалась, когда, наконец, вернулся Давос. — Сир Давос, присоединяйтесь, — сказала она, заметив, как Луковый рыцарь вошёл в комнату. — Миледи, — ответил он и сел. Когда они остались одни, он рассказал о своём дне. С Мокорро у него никогда не ладилось, и Мелисандра знала лишь одно: дело не в недопонимании, а в неприязни, о которой Давос не хотел говорить. — Ваша миссия, сир Давос? — спросила она. — Успех, миледи. Хотя, боги, эти розы могут стать настоящим проклятием, — усмехнулся он. — Они искали выгоды? — уточнила она, думая о расходах. — Нет. Лишь бесконечные цветастые речи и вопросы без ответа, — покачал он головой. — Но обычную партию вы купили? — с надеждой спросила она. — Да. Завтра можем забрать. — Проследите, чтобы её раздали? — сказала она. Он кивнул. В ту ночь Мелисандра спала спокойно. День удался: слово её бога распространялось, а завтра начнётся раздача пищи нуждающимся. Жрицы отправятся в детские дома с дарами, бедные получат хлеб и одежду от имени Р’глора. Так вера укоренится глубже. Закрыв глаза, она молилась о том, чтобы Деймон и Торос были в безопасности и поскорее вернулись. ***** Лис 300 зэ. Шира. Время приближалось: вскоре ей предстояло вернуться туда, откуда она ушла много лет назад, туда, куда никогда не рассчитывала возвращаться. Она, её стража и прочие спутники жили здесь всё это время, пока Деймон занимался своими делами, а Мелисандра с другими оставались на материке. И неожиданно для самой себя она обнаружила, что ей здесь нравится. Лис — родина её матери, дом, которого она никогда не знала. Особняк, где она обосновалась, принадлежал Красному Храму. Он был отдан в пользование избранным, и каждый распоряжался им по своему усмотрению. Теперь же он служил базой для неё, её стражи и людей Деймона. Их было больше сотни: мужчины и женщины, встретившиеся Деймону за долгие годы, люди, которых сам Р’глор направил ему на службу. Солдаты и воины, учёные мужи и целители. Она не знала, в чём именно заключалось их предназначение; знала лишь одно — они, как и она, должны были оставаться здесь, пока их не позовут. Но последние дни всё яснее ощущался зов. Магия в её крови отзывалась на него всё сильнее. Красная Жрица Дарлис уговаривала её заглянуть в пламя, ведь её собственные видения касались Вестероса и корабля, пересекающего море. Но Шиера ничего не увидела в огне — только чувствовала зов глубоко внутри себя. И потому, когда прошлой ночью ей приснилась тень над заливом, она ждала. И теперь, подняв взгляд к небу, увидела, как Лайанакс снизился над городом. Дракон коснулся земли лишь на мгновение — и тут же снова взмыл в воздух. — Тётя, я рад тебя видеть, — сказал Деймон с улыбкой, заключая её в объятия. — И я рада видеть тебя, племянник. Торос, — добавила она, кивая Красному Жрецу. — Шиера, — только и произнёс Торос. — Мой принц, пришло время? — взволнованно спросила Дарлис, глядя на Деймона с благоговением. — Это Дарлис. Корабль прибудет завтра, — сказал он. Жрица кивнула и торопливо удалилась в дом. Шиера вошла внутрь, опираясь на руку Деймона. Её радовало слышать его смех и шутки. Торос отправился к людям, а они с Деймоном прошли в её покои, чтобы поговорить наедине. Сидя на кровати, она слушала его рассказ — ошеломлённая, почти не веря в услышанное, но зная, что он не лжёт. — Как им это удалось? — в смятении спросила она, уверенная, что магия должна была удержать врагов вдали. — Кажется, у них нашлись агенты, и они стали хитрее, — ответил Деймон. — Знаешь, что будет, если Эйгон падёт? — Я знаю… но куда они увезли его? Разве твой бог не показал тебе? — с надеждой спросила она. Он лишь покачал головой. — Р’глор спрятал меня, как твоя магия прятала тебя. Но он не единственный, кто владеет подобной силой. Она кивнула, понимая, о ком идёт речь. — Ты ведь отправишься за ним? — с тревогой спросила она. — У меня нет выбора, тётя. Если им удастся… — он не договорил, но и так было ясно. Она содрогнулась. — Значит, наконец настало время, — произнесла Шиера, опустив взгляд. Её глаза затуманились. — Ты тревожишься из-за возвращения? — мягко спросил он. Она посмотрела на него и улыбнулась. Сейчас было не время открывать свои страхи. — Нет. Я взволнована, — ответила она. И была рада, что он поверил её словам. В тот вечер они пировали: еда была вкусной, вино ещё лучше, и Шиера смеялась над историями Тороса. Красный Жрец умел разрядить любую атмосферу, и она знала, как сильно его отсутствие тяготило Деймона. Она наблюдала за племянником, видя, как он обсуждает дела с другими, разъясняет каждому его будущую роль и убеждается, что все готовы. Наутро корабль уже стоял в гавани. Она, как и остальные, собрала вещи, и после завтрака все — кроме слуг и Красной Жрицы, оставленной храмом присматривать за домом, — были готовы к отплытию. Деймон проводил их до пристани. Она попрощалась с ним, а племянник крепко обнял её и поцеловал в щёку. Обернувшись к кораблю, она заметила, как Лайанакс взмыл в небо и направился обратно над морем, чтобы доставить Деймона в Эссос. — Миледи, вам стоит зайти внутрь: в воздухе уже чувствуется холод, — сказал Алексис, её охранник, который вечно тревожился о том, о чём тревожиться не следовало. — Со мной всё в порядке, Алексис. Иди поешь и отдохни — впереди у нас долгое плавание, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Моя госпожа, — поклонился он и отошёл. Она обернулась к востоку, затем вновь посмотрела на запад. Более полувека прошло с тех пор, как она покинула Вестерос. И всё это время в её памяти звучали давние слова, послание, явленное в тенях: «Запад, Запад — там падёт твоя звезда, Звезда Моря. На Востоке ты вечна, но на Западе обречена пасть». ***** Долина 300 з.э Мизинец. Получив подтверждения из разных источников, что Деймон действительно жив, Мизинец ощутил тревогу. Днём и ночью он всматривался в небо, и каждый раз, когда вдали мелькала тень, ему чудилось, что пора бежать. Но бежать было некуда: Харренхол показал всем — даже самые неприступные стены не спасут от дракона. Он собрал лорда Йона, сира Саймонда и других, пригласив мейстера Колемона для совета. Разговор был один: как защититься от дракона, если Деймон решит напасть. Пришлось терпеть нескончаемые расспросы Джона Ройса, который не уставал повторять — почему это вообще может произойти. — Я не ожидаю нападения, лорд Йон, я опасаюсь его. Разве не в этом мудрость полководца — быть готовым к худшему? — самодовольно заметил Бейлиш. — Простите меня, мой господин, — ответил Ройс, хотя в его голосе звучала воинственная сталь. — Нам не за что прощать вас, милорд, — сказал Мизинец с мягкой улыбкой, хотя на деле он ничего не прощал и всё запоминал. — Ну что, мейстер, как там наши скорпионы? Скорпионы не были панацеей, но всё же представляли собой лучшее средство, чем любая иная защита. Возможно — и только возможно — они могли бы сбить дракона. Он написал письмо Иллирио, велев узнать у союзников, добились ли они большего успеха. Когда-то дорнийцы сумели убить Мераксеса одним удачным выстрелом, но Бейлиш не хотел полагаться лишь на случай. Тем временем он всё крепче сжимал в руках поводья Долины, теша Лизу нежными словами и рассказами об их «ночах», которых она не помнила, но с нетерпением ждала. Робин оставался слабым, покладистым и болезненным — настолько, насколько Мизинец считал нужным, но не настолько, чтобы внезапно умереть. Других лордов он обвивал петлёй обещаний и угроз, избавился от некоторых Уэйнвудов, зная, что после ухода Гарри старая ведьма уже не станет для него серьёзной преградой. Когда пришла весть, что Деймон вернулся в Эссос, Бейлиш был вне себя от радости. Это доказало его догадку: мальчишка оказался таким же глупцом, как он надеялся. Теперь он был вынужден показываться на виду, и где бы он ни скрывался, всегда найдётся тот, кто донесёт о его перемещениях. Один человек не равен армии. Даже если этот человек владеет драконом. — Милорд, — сказал Колемон, входя в покои. — Мейстер? — Ворон из столицы, — ответил тот. В руках он держал свиток с печатью Десницы. — Спасибо, мейстер. Если понадобится ответить, я позову вас позже, — произнёс Бейлиш. Когда мейстер удалился, он сломал печать и развернул письмо. > Лорд Бейлиш, Пишу вам с просьбой прибыть в Королевскую Гавань. Вы, несомненно, уже слышали о последних событиях и трагической гибели многих, после чего многое изменилось. Лорд Коннингтон более не является Десницей, его политика больше не определяет судьбу королевства. Долина и её лорд должны занять законное место. Приезжайте в столицу, милорд. Уверен, вместе мы найдём достойную награду для лорда Долины. Место в Совете будет вашим, если пожелаете. С нетерпением жду встречи. Лорд Тайвин Ланнистер, Десница Короля. Бейлиш перечёл письмо и едва поверил глазам. Коннингтон больше не Десница? Почему же он ничего не слышал об этом? Вскрыв ящик стола, он нашёл ещё один нераспечатанный свиток, сломал печать и прочёл: > Лорд Бейлиш, Сообщаю вам, что лорд Коннингтон отстранён, и я назначен на его место. В новой роли я намерен пересмотреть самые непопулярные решения и привлечь к делу тех, кто прежде был отдалён. Перемены уже начались, милорд, и я обещаю вам — они коснутся всех. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. Лорд Тайвин Ланнистер, Десница Короля. Встав из-за стола, он покачал головой, вспоминая Коннингтона — «Грифона», чьё письмо он только что отбросил. Этому человеку не было дела до Долины, и Долина отвечала ему тем же. Коннингтон, убивший Дениса Аррена в Колокольной битве, никогда не пользовался уважением здесь. Но Тайвин… Тайвин Ланнистер — это было иное. Десница Короля, способный на многое. Более того, его близость к трону давала новые возможности. При нужде можно было рассчитывать и на лордов Запада. Королевство было раздроблено: Север, Долина, большая часть Речных земель, Железные Острова — хотя тех уже и не стало, подумал Мизинец с усмешкой — вряд ли вмешаются в чужие распри. Запад же, пусть и в немилости раньше, теперь наверняка откликнется на зов своего Десницы. Он размышлял: место в Совете, доступ к внутренним делам — теперь, когда Вариса не было в столице, некому было докладывать о тайных событиях в Драконьем Логове. Возможность оказалась слишком заманчива, чтобы её игнорировать. Он сел и принялся взвешивать все «за» и «против», прокладывая в уме дорожки будущих комбинаций. Любая перемена могла стать для него выгодой, и он думал: уж не слишком ли хороша эта возможность, чтобы от неё отказаться? Он даже видел, как события могли бы повернуться ещё лучше для него: несчастный случай с Лизой прямо в Королевской Гавани сделал бы его власть незыблемой, не так ли? «Хаос — это лестница», — напомнил он себе, покидая солярий той ночью, едва сдерживая желание насвистывать в темноте. ***** Пентос 300 з.э. Деймон. Они прибыли глубокой ночью. В холмах над Пентосом нашлись пещеры — удобное убежище и для них, и для Лайанакса. Торос быстро развёл костёр, и, несмотря на отсутствие дичи, ужин вышел сносным. Когда Шиера с остальными отошла на отдых, Деймон с драконом направились ближе к городу, а затем углубились в остров. Пока Торос спал, Деймон понимал: настал момент для разговора, которого он избегал с самого возвращения. Разговора, которого он боялся — разговора с собственным драконом. Он чувствовал её гнев, её боль, разочарование. Она едва не увела их в сторону, лишь бы не доставить к месту назначения. Она злилась настолько, что не желала даже говорить с ним, отстранялась, когда он пытался обратиться… хотя на самом деле он и не прилагал достаточно усилий. — Прости меня, — тихо произнёс он, прижимаясь щекой к тёплой чешуе. — Я не знал, что упаду. Никогда не думал, что мне действительно угрожает опасность. И знаю… ты чувствовала всё это. Он провёл ладонью по её мощной шее, заглянул в сияющие глаза, но Лайанакс лишь смотрела на него — холодно и упрямо. — Я не могу обещать, что опасность обойдёт нас стороной. Мы оба это понимаем. Но я клянусь — сделаю всё, чтобы вернуться. Мне жаль, — повторил он, и дракон едва заметно коснулся его крылом. «Ты не подумал обо мне», — голос прозвучал в его голове, глубокий и тягучий, словно грозовой рокот. — «Что будет со мной, если ты падёшь? Мы — одно. Ты мой всадник. Для меня нет другого». — Я знаю, — прошептал он. — Но ведь есть и вероятность… что мы не справимся. Что падём. «Мы», — отозвалась она. Всего одно слово, и он понял её куда глубже. Он снова извинился, и её прикосновение на этот раз было мягче. Проблема не исчезла полностью, но этого оказалось достаточно: она вернулась в его мысли. Он ощущал её присутствие — защитницу, готовую угрожать любому, кто осмелится коснуться его, и поддержать тогда, когда придёт время. С этими мыслями сон пришёл легко. И сны стали иными: в его голове появлялись светлые волосы и зелёные глаза — вместо красных, синих и белых. Торос разбудил его на рассвете. Позавтракав хлебом и вяленым мясом, они решили держаться вдали от города. Мопатис был слишком силён и мог заметить их. Если бы он узнал об их присутствии, то обрушил бы всю свою власть на них. Дракона он бы не испугался, но в самом Пентосе, среди тысяч невинных, битва превратилась бы в резню. С холмов они выбрали точку, откуда было видно поместье магистра. — Этот человек явно любит комфорт, — заметил Торос, указывая на роскошные покои внизу. — И кто же он? — спросил Деймон. Торос быстро показал на толстого мужчину, переваливающегося по двору. Тот устроился в тени, а девушки обмахивали его большими веерами. Пот лился с него градом, еда стояла горой — но даже это зрелище отбило у наблюдателей аппетит. Вокруг толпились слуги, стража и больше дюжины Безупречных. — С ним будет непросто, — сказал Торос. — Когда мы искали лёгких путей? — усмехнулся Деймон. — Призовём тени? — спросил жрец. — Нет. Я не хочу, чтобы эти люди гибли, — твёрдо ответил он. — Ты прикроешь мою спину. Остальное на мне. — Прямо как в старые времена, — фыркнул Торос. — Только без песен, — улыбнулся Деймон. — Ты лишаешь меня всего удовольствия, — вздохнул друг. Вернувшись к Лайанаксу, они дождались сумерек. Спать не получалось — ожидание тянулось бесконечно. Деймон глядел в огонь, но не видел предзнаменований. Ни угроз, ни предупреждений. И лишь надеялся, что божья воля не уводит его с пути. Лайанакс улетел на охоту; она вернётся, когда начнётся нападение. — Готов? — спросил он. — Я готов, мой принц, — кивнул Торос. Подобравшись к стене, они взобрались наверх — сперва Торос подтолкнул Деймона, потом сам принял руку и поднялся. Обнажив клинки, Деймон произнёс древние слова: Быстрый, как тень угасающего солнца. Свирепый, как дотракийский натиск. Острый, как жало скорпиона. Решительный, как копьё Безупречного. Он ощутил, как сила прошла по клинкам, как резонанс наполнил воздух. И тогда они двинулись вперёд. Шаги Деймона были лёгки, почти бесшумны; шаги Тороса — тяжёлые, словно по битому стеклу. Первый стражник пал от удара в затылок. Второго настиг Торос, и хотя бой продлился чуть дольше, исход был тот же. Пробираясь по коридорам особняка, он давно потерял счёт поверженным. Двух уложил, заломив руки за спины, позволив Флейму и Искре завершить дело. Двоих — срезал плашмя клинками. Ещё одного впечатал лбом в его шлем. К тому моменту, как они добрались до покоев магистра, в строю остались только четверо, и о внезапности говорить уже не приходилось. Деймон шагнул вперёд, принимая на себя троих. Четвёртого он оставил Торосу — с облегчением отметив, что копьё не пробило его валирийский нагрудник. Эти были не простыми стражами, понял он, уворачиваясь от стремительных выпадов. Лучшие, кого мог выставить толстый магистр. Но в тесных залах особняка длинные копья были для них обузой. Когда они бросили древки и выхватили короткие мечи, бой уже был окончен. Деймон лишь один раз ударил насмерть — не давая воину метнуть копьё в Тороса. — Ты цел, мой принц? — спросил тот, отряхивая кровь с клинка. — Я. А ты? — В порядке, — кивнул жрец. Деймон отправил его собрать рабов, чтобы связать пленных, и сам распахнул двери в спальню. Внутри царила ещё более отвратительная роскошь. На широкой кровати, обложенный подушками, храпел магистр, обняв двух дрожащих рабынь. Деймон с презрением покачал головой и провёл остриём Пламени по шее жирного купца — лишь слегка царапнув кожу. — А-а-а! Кто там?! Стража! Спасите меня! — взвизгнул Иллирио, а девушки вскрикнули и, прикрываясь руками, бросились в сторону. — Не бойтесь, — сказал Деймон, обращаясь к ним. — Одевайтесь и ступайте к остальным. Никто не причинит вам вреда. Я пришёл за ним. Одна из девушек просияла облегчением, вторая — с едва заметным удовлетворением. — Кто ты? — пробормотал Иллирио, дрожа. — Зачем тебе золото? Я дам тебе золото! — Мне не нужно твоё золото. — Тогда что? — заскулил он. — Девушки? Они твои. Хочешь мальчиков? Я достану мальчиков. Всё, что угодно! Только не убивай! Деймон холодно склонился ближе. — Мне нужен не жир и не золото. Мне нужны ответы, магистр. ***** Пентос 300 з.э. Торос. Рабы с радостью согласились помочь, едва завидев его одежды. Узнав, что перед ними красный жрец, они окончательно убедились в чистоте его намерений — за исключением разве что упоминания о демоне. Но стоило услышать, что он и его принц пришли за Магистром, как они сразу оживились: всем хотелось увидеть Иллирио поверженным. Деймон ненавидел рабство. Пусть оно было частью жизни Эссоса, особенно Волантиса, но принц никогда не принимал его и всегда предлагал рабам иной путь. Конечно, поддержка дракона придавала его словам вес, однако Деймон, несмотря на искреннее желание, не стал полностью освобождать их — по крайней мере, до ухода Тороса. Вместо этого он заключил компромисс с триархами: всякий, кто попросит у него убежища, получал его, к большому неудовольствию властей. Он, Кинвара, Бенерро и Мелисандра ждали — надеялись на поток, но пришёл лишь ручеёк. Кинвара, впрочем, была почти восхищена и этим. Людей оказалось немного, и все они были Деймону незнакомы: учёные, целители, зажиточные горожане, женщины, обладающие знаниями. Они собирались отправиться в Вестерос, и это снова заставило принца задуматься о замыслах его бога. — Ты собрал всех? — спросил Деймон. — Торос, всех? — Что вы, милорд, — ответил тот. — Всех собрал. Они там, в комнате. Магистра? — Толстяк, привязанный к постели. Думаю, пока выдержит, — усмехнулся Деймон. — Голый? — уточнил Торос с лукавой улыбкой. — Уверяю тебя, я не собираюсь его одевать, — скривился принц. Торос рассмеялся, и они вошли в покои. Деймон вновь заметил, с каким почтением люди смотрят на него. Ни рабы, ни солдаты никогда прежде не бывали в Пентосе, не знали его, и всё же взоры их — одинаковые, полные ожидания — были прикованы к принцу. — Вы знаете, кто я? — обратился он к собравшимся. — Этот знает, мой принц, — сказал один из Безупречных. — Мы знаем вас, мой принц, — добавила одна из девушек. — Тогда знаете и то, что я не желаю вам зла, — продолжил Деймон, глядя на командира Безупречных. — У меня не было выбора, кроме как убить одного из твоих людей. Я буду молиться, чтобы он нашёл утешение в объятиях Р’глора. Как его звали? — Чёрный Пёс, милорд, — ответил капитан. — А ты? — спросил Деймон. — Красный Муравей. — Слышал о своих братьях из Астапора? — спросил принц. — Теперь они обосновались в Мире. Не хочешь ли присоединиться к ним? — Этот очень хочет, мой принц, — ответил Муравей. Деймон кивнул девушке, и она развязала его, а вскоре освободили и остальных. — Сегодня ночью Магистр заплатит высокую цену. Но вам нечего бояться, — сказал Деймон. — Для каждого из вас найдётся путь: с Красным Муравьём в Мир, место в храме, дорога в Волантис… или же свобода. Возьмите то, что вам причитается: монеты, драгоценности, сокровища Магистра. Используйте их, как пожелаете: отдайте храму или сохраните себе, но знайте — отныне вы свободны. Почти все решили либо последовать за Красным Муравьём, либо отправиться в храм, чтобы там определить свою судьбу. Торос наблюдал, и гордость за принца переполняла его: он завоёвывал их сердца так же, как когда-то завоевал его самого. — Нам пора поговорить с Магистром, — шёпотом сказал Деймон. — Уверен, ему есть что рассказать. Иллирио лежал всё там же: голый, неподвижный, связанный, с кляпом во рту. Под ним расплылась лужа — то ли пот, то ли моча. Завидев принца, он забился в постели, издавая приглушённые стоны. Торос лишь порадовался, что это Деймон, а не он сам, снимает кляп. — Ответы, Иллирио, — сказал принц. — Только они избавят тебя от боли. — Ты не можешь… я не могу… мой бог убьёт меня, если я заговорю! — в голосе толстяка звучала неподдельная паника. — Твоего бога здесь нет, — резко ответил Деймон. — Здесь есть я. И мой бог. — Ты не победишь… ты не победишь! — захлёбываясь в слезах, бормотал Иллирио. — И всё же я уже победил, — произнёс принц мрачно. — Знаешь, что сделал Варис? Он смеялся, пока мог… а потом умолял Магистра о смерти. — Варис никогда бы не заговорил! Ты лжёшь! — выкрикнул Иллирио. — Он умолял, — повторил Деймон, обнажая мечи. — Пожалуйста… — захрипел толстяк. — Твой бог, Иллирио Мопатис, — могущественный. Достаточно, чтобы ты поверил в свою неприкосновенность. Но посмотри на себя: связан, беспомощен. Скажи, чувствуешь ли ты защиту своего бога? Чувствуешь ли себя неуязвимым? — ухмыльнулся Деймон. — Нет… — выдавил Иллирио. — Ты говоришь, твой бог силён. Но способен ли он на это? — прошептал Деймон и поднял мечи над его телом. Пламя вспыхнуло, жаркое и яростное. Стоило бы Деймону опустить клинки хоть на дюйм ниже — и Магистр сгорел бы дотла. Но он держал их ровно настолько высоко, чтобы не обжечь, и достаточно близко, чтобы жар невыносимо жёг кожу. Иллирио дёргался, пытаясь отползти, а пламя всё разгоралось. Даже Торос, стоявший в стороне, вынужден был прикрыть глаза от слепящего сияния. Оглянувшись, он увидел, что Магистр уже не сопротивлялся. Он больше не пытался вырваться, а глаза его, потускневшие и бессильные, ничего не видели. Только крики и мольбы срывались с его уст, а воздух наполнился смрадом — тело предало хозяина, и вонь человеческих испражнений резала нос. Деймон же лишь стоял, неподвижный, и смотрел на него. Когда Магистр заговорил, Торос различил в его голосе пронзительные визги. — Ответы, Иллирио, — произнёс принц холодно. — Иначе то, что ты испытываешь сейчас, останется лучшим, что когда-либо было. Я клянусь: больше никогда так хорошо не будет. — Квохор! Его увезли в Квохор! — выкрикнул Магистр. — Мои глаза! Вы забрали мои глаза! — А ты забрал моего брата. Считай это справедливым обменом. Как они доставят его в Квохор? — Ройна… лодка… «Робкая Дева», — торопливо выпалил Иллирио. Голос его дрожал. — Кто ведёт? — Нахарис. Даарио Нахарис… — простонал он надломленным голосом. — А кто ждёт их в Квохоре? — нетерпеливо спросил Деймон. — Хоат. Варго Хоат… — еле выдавил Иллирио. Деймон бросил быстрый взгляд на Тороса и покачал головой. — Когда? — рявкнул он. Ответа не последовало. — Когда?! — На Кровавую Луну, — пробормотал Магистр. — Благодарю, Магистр, — сказал Деймон мрачно. — Ты оказал мне великую услугу. Заслуживаешь награды. — Спасибо… пожалуйста… мои глаза… верни мне глаза, — взмолился Иллирио. Деймон рассмеялся. Смех его был искажённым, горьким, и Торос почувствовал, как холодок пробежал по его спине. — Зачем тебе зрение, Иллирио? Туда, куда ты отправляешься, меньше всего захочешь видеть… Деймон двинулся так быстро, что если бы не хлынувшая из горла кровь, Торос и не понял бы, что произошло. Магистр умер мгновенно. Его муки в этом мире окончились — но в ином лишь начинались. Деймон шёл молча. На кухне одна из девушек, ещё по его просьбе, собрала им узелок с едой. Простившись, они покинули особняк и вернулись в холмы ещё до восхода солнца. Принц всё ещё молчал, и только когда они готовились продолжить путь, его голос прозвучал вновь. — Чёрный Козёл… — тихо произнёс Деймон. В словах слышалась ярость. — Мы знали, что они враждебны нам, мой принц, — осторожно сказал Торос. — Возможно. Я не питаю любви к брату, Торос… но он в руках чудовищ. Город Колдунов… я должен был догадаться, — Деймон покачал головой. — У нас есть время, — попытался успокоить его Торос. — Правда? Может, мы и успеем, но даже с Линаксом нам не взять Квохор. Не сможем… если только… — он прервался и внезапно улыбнулся. — Деймон? — спросил Торос. — Пойдём. Пора навестить старого друга, — сказал принц и легко взобрался на спину дракона. Путь занял несколько дней. Они делали остановки лишь для того, чтобы поесть и дать Линаксу передохнуть. Торос полагал, что они пойдут вдоль Ройны, попытаются перехватить «Робкую Деву», но Деймон лишь сказал, что слишком поздно. Время упущено. Вместо этого они летели над землями, знакомыми принцу с юности, местами, которых он не видел много лет. У Тороса даже вырвался короткий смешок, когда он догадался, куда они направляются. Ранним утром они достигли цели, приземлившись достаточно далеко, чтобы не напугать лошадей. Спешившись, они прошли недолго, и вскоре всадники настигли их. Торос узнал их — старые друзья, которых не видел многие годы. Здоровяк выдвинулся вперёд и крепко обнял Деймона. Косматая коса качнулась за его спиной. — Рад видеть тебя, брат, — сказал Деймон. — И я тебя, брат, — широко улыбнулся кхал Дрого и прижал его к себе ещё раз. От Переводчика: Не тут я сам прифигел