Глава 5. Всё будет хорошо.

      – Нет, он… Никто не знает, – Шото с трудом выдавил эти слова.       Даби вопросительно выгнул бровь, но Шото не мог сказать ничего более. А что ему говорить? Что он боится признаться в своей слабости? Боится осуждения, внимания, боли…       Он опустил голову. Челка и капюшон скрывали его глаза. Хоть и не видя, Шото знал, что взгляд Даби прожигает в нём дыру, чувствовал Айзаву на другом конце, готового прикончить его (во всяком случае его тревожный мозг твердил ему именно это). Шото начинала захлёстывать паника. О его проблеме теперь знают два человека, и ни одному из них он не рассказал об этом сам. Он так слаб.       Рыжий кот мяукнул и вывел Шото из транса. Он снова запустил пальцы в шерсть, стараясь немного успокоиться.       – Я не знаю, чего ты от меня ждёшь, – сказал Даби, немного погодя. – Помощи? Поддержки? У того ли ты ищешь?       – Я даже не из-за этого искал тебя...       Даби скривился.       – Не из-за... Так, стоп, – он согнал кота с колен и поднялся на ноги. Шото, всё ещё сидя на корточках, чувствовал себя теперь ещё более уязвимо. – У тебя очевидные проблемы с причудой. Это факт. И тебя это не заботит?       – Я не говорю, что меня это не заботит, – сказал он раздражённо и тоже встал, чтобы быть хотя бы примерно на его уровне.       – Но точно заботит недостаточно! Какого чёрта ты ещё никому ни слова об этом не сказал!       Шото удивлённо распахнул глаза. Уж от кого-кого, а от Даби он такой тирады не ожидал. Да и какое ему дело?       – Слушай, я не знаю, почему тебя это так волнует, – начал Шото и, видя, что Даби тут же хочет возразить, быстро продолжил: – Но сейчас есть более насущные проблемы. Так может хотя бы выслушаешь меня?       Даби даже потерял дар речи, а потом распалился ещё больше.       – Да ты!... Боже, ты такой ребёнок, – Шото выгнул бровь, но Даби его проигнорировал. – Если ты не сделаешь что-то с этим прямо сейчас, ты хоть представляешь, чем это может кончится? Знаешь, сколько людей ежегодно умирает от своих причуд? Знаешь, скольких их причуды травмируют до инвалидности? Ты хоть понимаешь, что это серьёзно?       – Да я только об этом и думаю! – крикнул Шото в ответ, отражая эмоции Даби, которые он толком не понимал, но точно разделял. – Если бы ты хоть секунду послушал меня!...       Даби махнул рукой.       – Знаешь что? Мне всё равно. Делай, что хочешь.       – Ты не можешь просто выдать мне это и уйти.       – Я всё могу. Проверим?       И направился к выходу из переулка.       – Даби!       Тот на секунду остановился и, повернув голову, сказал:       – Встретимся, когда перестанешь вести себя как придурок.       – Встретимся, когда перестанешь делать вид, что тебе не всё равно, а потом убегать, – выдал Шото на запале, и, увидев, как изменилось лицо Даби, понял, что облажался.       Шото побежал и, когда, казалось, уже ухватился за полы плаща, вспыхнул фиолетовый свет, и злодея и след простыл.       Даби исчез в фиолетовом тумане.       Действительно, на что он надеялся? На что рассчитывал, следуя своим глупым порывам?

×××

      Шото не знал, сколько просидел так в одиночестве, в прострации, но через какое-то время услышал шаги. Айзава. Плохо.       Чем ближе к нему, тем медленнее становились шаги. Он присел рядом.       – Тодороки, – обратился он осторожно. Его голос продублировался в наушнике. Шото не рискнул поднять глаза. Айзава вздохнул. – Пошли в ЮЭЙ.       Айзава поднялся, Шото следом. Вместе они направились в академию. Если раньше они передвигались практически бок о бок, то теперь Шото был значительно сзади и не хотел это менять. Айзава ничего на это не сказал.       Вскоре они добрались до ЮЭЙ. Шото понимал, что уже поздно, дома снова ждёт нагоняй и пора идти, но когда Айзава жестом поманил его за собой в учебный корпус, даже не думал сопротивляться. Это было ожидаемо и всё равно очень тревожно. У дверей Айзава пропустил его первым. Шото всё время держал голову опущенной, а капюшон – накинутым.       Айзава привёл его в учительскую. Он включил лампу в углу, и комната оказалась в полумраке, который мог бы быть приятным, если бы не звенящая тишина.       – Садись, – сказал Айзава и указал на диван. Шото сел. В голове ни одной связной мысли, а сердце отбивало свой повышенный ритм.       От напряжения начало болеть в висках. Он хотел в свою комнату и под одеяло, хотел закрыться от всего мира хотя бы на одну ночь, а завтра – будь что будет. На периферии он уловил, как Айзава набрал воду в чайник (благо электрический; панической атаки ему только не хватало), достал несколько чашек. Через время на столе стояло две чашки чая, от которых успокаивающе пахло мятой.       Айзава сел напротив, и сердце Шото опять забилось быстрее. Сэнсэй молчал, Шото тоже. Что тут скажешь? Он провалился по всем фронтам.       – Тодороки, – мягко позвал Айзава. – Посмотри на меня.       Шото не поднял головы. Он не мог, не мог, не мог…       – Не могу… – сипло проговорил он в ответ и сдержался, чтобы не натянуть капюшон ещё ниже.       Айзава поднялся с места. У Шото дёрнулись колени, хотелось подняться, отскочить, извиниться… Но он не мог пошевелить ни одной конечностью. Шото ждал грубости, каким бы хорошим Айзава ни был, но сейчас как он мог отреагировать, как не грубо?       – Ты можешь, – так же мягко сказал Айзава, опустившись перед ним на колени и заглядывая под капюшон. – Ты всё можешь, Шото. Давай, дыши.       Шото прерывисто вздохнул. Он заметил, как его руки мелко дрожали. Это всё так глупо, он такой глупый…       – Шото, дыши.       Тёплая рука выводила на спине круги.       Через какое-то время дыхание выровнялось. В висках всё так же болело. Теперь к этому добавились и подкатывающие слёзы.       Что за сцену он устроил?       – Как ты? – спросил Айзава, всё так же успокаивающе держа руку на спине. Шото неопределённо повёл плечами. Физически он ощущал себя лучше, но внутри?... – Я могу снять с тебя капюшон?       Он молча кивнул. Айзава осторожно снял капюшон, и Шото тут же почувствовал себя незащищённым, но было уже всё равно. Пусть учитель делает то, что считает нужным. Шото всякое переживал.       Айзава помолчал немного, а потом сказал:       – Давай попьём чай.       Он вернулся на своё место напротив, и оба взялись за чашки. Мята успокаивала и клонила в сон. Шото так устал волноваться, что уже не думал о том, как он выглядит или что собирается делать Айзава. Он хотел спать. Хотел уйти от этой реальности. Хотел домой. Но не в проклятый отцовский, а тихий и спокойный. Выдуманный. Этого дома не существовало, но это не мешало Шото думать о нём в плохие ночи.       Айзава отставил чашку. Шото тоже.       – То, о чём вы говорили с Даби. Про твою причуду. Это правда?       Шото кивнул. Айзава тихо вздохнул.       – Почему ты ничего не сказал?       – Я боялся, – ответил он не раздумывая. К глазам снова начали подкатывать слёзы. Боже, как он хотел уйти от этого.       – Меня? – глухо спросил Айзава, и Шото не смотрел на него, не хотел знать его выражение лица.       – Не совсем, – ответил Шото через какое-то время.       Он не боялся Айзаву. Он боялся того, что тот о нём подумает, что подумают другие студенты, люди вокруг, что подумает он сам про себя, проецируя это на других.       Он думал, что, сказав о проблеме с причудой, все будут думать о нём, как о ничтожестве. Что он сам будет так думать. Однако не говоря об этом он так же думал о себе ужасно, так что изменилось бы?       – Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда, да? – Шото кивнул. – Я всегда буду на твоей стороне. С какой бы проблемой ты ни столкнулся, ты можешь обратиться ко мне. Пусть это будет наша общая проблема – мы будем решать её вместе. Каждый заслуживает помощи. Ты тоже, Шото, и я сделаю всё возможное, чтобы предоставить её тебе.       Шото почувствовал, как по щеке прокатилась слеза. Я всегда буду на твоей стороне. Ему никто никогда не говорил ничего подобного. Он не сдержал всхлип. Не пожалеет ли Айзава об этих словах? Что тратит силы на кого-то вроде него?       Айзава поднялся с места и вновь оказался рядом с ним.       – Могу я обнять тебя?       Шото кивнул, и чужие руки обвили его, даря чувство безопасности. Шото уткнулся лбом в чужое плечо и слёзы полились с новой силой. Руки сжали ткань учительского геройского костюма. Объятья были тёплыми и утешающими. Шото чувствовал поглаживания на спине и понемногу расслаблялся.       Непонятно, сколько времени прошло, но слёзы высохли, и усталость накрыла с новой силой. Уже у выхода из кабинета, Айзава вновь приобнял его.       – Спасибо, – тихо сказал Шото ему в плечо, но был уверен, что учитель услышал.       – Приходи, как будешь готов рассказать, ладно?       Шото кивнул.       – Всё будет хорошо, – сказал Айзава напоследок, и Шото хотел поверить.       Он так хотел поверить, что всё будет хорошо.

×××

      Как только хлопнула закрывающаяся дверь, Айзава не удержался и прижался лбом к дверному косяку. Боже.       Тодороки боялся рассказать о проблемах с причудой. И не рассказал бы. Айзава узнал об этом случайно, абсолютно случайно, хотя даже Даби умудрился узнать о проблемах его ученика раньше него…       Он выглядел таким потерянным, он не сдержал слёз, и это было так ново, так непривычно для обычно хладнокровного и неэмоционального Тодороки. Даже уходя, уже успокоившийся, он выглядел так, будто весь его мир рухнул. Айзава напомнил себе, что несмотря на внешнее впечатление, Тодороки оставался ребёнком, травмированным ребёнком, которому требовалась помощь, и заберите у Айзавы геройскую лицензию, если он эту помощь не предоставит.       В голове были сотни мыслей. Что происходит с Шото, что у него с причудой? Как долго? Какие были предпосылки и как Айзава мог не понять?...       Даби. Вот опять всё сводится к Даби.       Айзава сказал Шото прийти, когда тот готов будет рассказать ему о проблемах с причудой, но это не значит, что до тех пор остаётся лишь сидеть сложа руки. Нет, он не будет выслеживать каждую мелочь и пытаться добраться до истины сам. Но есть человек, с которым точно не помешает поговорить.       Он накинул на плечи захватное оружие.

×××

      – Даби.       Злодей никак не отреагировал. Он сидел, свесив ноги с крыши здания в том переулке, где Айзава ранее нашёл Шото. Ветер развевал непослушные волосы, и весь образ Даби был сплошным чёрным силуэтом. Лишь иногда элементы плаща отражали свет фар изредка проезжающих машин.       Айзава не спеша подошёл ближе и присмотрелся. Теперь он мог видеть профиль злодея. Хмурый или безразличный? Трудно было сказать в темноте. Но Даби не хватало привычной дерзости.       Какое-то время они молчали. Поняв, что Даби не собирается начинать разговор, Айзава сказал:       – Как давно ты знаешь?       Казалось, эти слова Даби немного оживили, но он так ничего и не ответил. Ещё через какое-то время он всё же подал голос:       – Ты поговорил с ним?       – Насколько это было возможно.       Это были горькие слова, но сегодня он действительно не мог выжать из Шото больше, да и не посмел бы.       Даби молчал. Он. Опять. Молчал.       – Даби, – обратился он вновь, но на этот раз более раздражённо. – Я не знаю, что произошло между вами. Я не знаю, что происходит между вами сейчас и чего ты от него хочешь. Но твоё молчание ничем не поможет ни нам с тобой, ни тем более Шото. Есть ли что-то, что мне следует знать?       Ответа ожидаемо не последовало, но Айзава ждал. Он ждал от Даби хоть какой-то реакции, хоть чего-то…       Время тянулось долго, очень долго, и Айзава уже не думал получить ответа. К чёрту это всё, к чёрту Даби и его молчание…       Даби усмехнулся и сказал:       – Всё-то вы хотите знать, герои. Но Тодороки знают, как прикрыть свои спины.       Айзава нахмурился. Это был намёк, точно намёк на что-то…       Даби щёлкнул пальцами, на что Айзава выгнул бровь.       – Ты хотел наладить связь, не так ли? Помоги Шото, тогда и поболтаем.       Он полыхнул синим и исчез в ночи.

×××

      Даби возвращался на базу Лиги, когда на одноразовый телефон пришло сообщение от Гирана. Сообщение и геолокация.       "Новое дело. Возможно, последнее"       Даби еле сдержался, чтобы не цокнуть и не закатить глаза. У Гирана все дела были "возможно, последними". Если последние все, значит не последнее ни одно, хотя, учитывая, сколько Даби уже отработал, он действительно был близок к финалу.       Он спустился около производственного здания, как и было отмечено на отправленной карте. С виду ничего примечательного – дверь как дверь. Но и вход в Лигу был таким же. Даби ли не знать, как обманчива оболочка.       Даби трижды постучал. Железная дверь отозвалась кряхтением. Через мгновение оттуда высунулся Гиран в своих привычных пижонских очках. Он улыбнулся и открыл дверь шире, предлагая войти.       Внутри всё было обустроено получше. Несколько столов, но лампа горела только над одним. Над столом, за которым находился до боли знакомый человек. Даби невольно напрягся.       – Ну здравствуй, мальчик! – поприветствовал его Удзико. Его голос был пискляв и очень неприятно прорезал тишину.       Даби ответил кивком и сел на свободный стул. Рядом сел Гиран. Теперь Даби понял, что нахождение Удзико можно было понять и раньше: Гиран был без сигареты во рту из-за плохого отношения Удзико к табаку. Что-что, а к клиентам Гиран относился с уважением.       – Видать, мы скоро расстанемся, – улыбнулся Удзико, но глаза оставались холодными. Даби покосился на Гирана: тот сидел спокойно, лениво оглядывая помещение. Если Гиран спокоен, то и Даби волноваться не о чем, так?       – Что за дело? – спросил Даби, и Удзико протянул ему сцепленную степлером за уголок пачку листов.       – У местных торгашей будет встреча на заброшенной фабрике, – пояснил Гиран, пока Даби смотрел фотографии. – Они должны передать заложников кому-то левому. Нужно прервать эту встречу и передать заложников нам.       Даби отложил листы.       – И что, всё? – спросил он, смотря на довольного Удзико. Чересчур довольного.       – Всё, – ответил он. – На том и распрощаемся. Выполнишь, и будем считать, что долг отработан. Жаль, конечно, такого союзника терять, но если когда-нибудь решишь…       Дальше Даби слушал вполуха. Неужели правда всё? Он будет свободен от Удзико? Спустя столько лет?       Что-то здесь не так.       – Это всё? – спросил Даби, прерывая Удзико. Гиран утвердительно кивнул. Даби поднялся из-за стола. – Дело беру с собой.       – Как скажешь, как скажешь, – всё так же улыбался Удзико. А Гиран был непривычно тихим. Точно что-то не так. Учитывая, что его клиент Удзико, а не Даби, было над чем задуматься.       Даби вышел на холодную улицу.       Неужели правда всё? Он будет свободен спустя сколько, 8 лет? 9?       Шото 15, как и ему было тогда, значит… Значит всё-таки 9. 9 лет с его "смерти" и "возрождения". 9 лет с тех пор, как он попал к Удзико. И спустя столько времени он будет свободен?       Звучало как фантастика. Свобода от постоянных "дел", которые нужно кровь из носа выполнить, от экспериментов мерзкого Удзико, от прямой связи с его прошлым…       Даже забавно, как хорошо Даби помнил свою "смерть" и как плохо – составление договора. В этом была вся суть Удзико: словить в самый уязвимый момент и предоставить вариант решения, предоставить "выбор". Но если один из вариантов – это буквально смерть, то в чём суть? Если благоприятен только один из вариантов, выбора, считай, и нет.       Даби до сих пор не знал, как попал к Удзико. Знал только, что после "смерти" тот буквально собрал его по кускам. А после волшебного "оживления" Гиран, уже тогда будучи союзником Удзико, доходчиво объяснил: Даби будет отрабатывать своё "оживление" столько, сколько Удзико потребует.       Подписи никто не ставил. При невыполнении в государственный суд никто не пойдёт. Но это законы криминального мира, в который Даби так внезапно попал, и он должен их соблюдать, если и дальше планирует жить. Не обязательно в криминальном мире. Просто жить.       Холодный ветер трепал его волосы.       Этот мир, полный грязи и крови, всегда был чем-то диким, сложным и запутанным. Но, возможно, уже совсем скоро он сможет вдохнуть глубже.