Глава 6. Если бы...

      Шото вернулся домой поздно. Он звонил Старателю несколько раз, и всё безуспешно: тот сбрасывал. Неужели снова обиделся, что Шото не брал трубку? А вернувшись к поместью, Шото увидел, что даже свет нигде не горел, будто всем видом показывая, что его здесь не ждут, ему здесь не рады. Шото был уверен, что Старатель не спит, тот всегда ложился поздно, но эта показушность... Это было в его стиле.       Шото пробрался на второй этаж и залез в комнату через окно, которое ещё с ухода Мидории осталось незапертым.       И вроде бы вот он лежит на футоне, осталось лишь погрузиться в сон, хотя бы несколько часов не тревожиться о Даби, Старателе, реабилитации, причуде... Но стоило просто прикрыть глаза, как вспоминались громкие слова Даби и утешение Айзавы, из-за которого сейчас он чувствовал себя ещё более уязвлённым, чем раньше.       Он ещё долго не мог заснуть, отгоняя неприятные видения.

⭯⭯⭯

      Наутро Старатель всё же решил отринуть свои обиды. Тот будто почувствовал, когда Шото собирался выйти из комнаты, и стоял с разгневанным лицом сразу за дверью. Шото тут же попытался её захлопнуть, но сильная рука не дала этого сделать. Он уже понимал, в чём причина такой сцены.       – Шото, – его имя из уст отца по-прежнему вызывало отвращение, и Шото даже не знал, что хуже: такое звучание его имени или когда его называют по фамилии, будто напоминая о связи с семьёй, с этим конкретным человеком.       Шото отскочил от двери. Лицо Старателя было перекошено, и вкупе с тем, что сейчас тот перекрывал выход, у Шото было одно отступление – окно. И он бы не побрезговал им воспользоваться, лишь бы убраться отсюда подальше. Казалось, ещё немного, и у него из груди будут вырываться вопли от несправедливости, усталости, накопленного за столько лет отвращения...       – Мне кажется, я ясно сказал, что в моём доме ты меня избегать не будешь, – Старатель вошёл в комнату. Шото отступил ещё на шаг.       – Я прямо сейчас собирался спуститься, чтобы поговорить, – это была ложь, и Шото не был уверен, что даже она поможет.       Старатель скрестил руки на груди. Только сейчас Шото заметил, что тот был в геройском костюме. Значит ли это, что он скоро уйдёт? Шото будет дома один?       – Надевай костюм. Ты идёшь со мной в патруль, – огонь пробежал по его плечам будто в доказательство непреклонности его слов.       – Сейчас? – тихо спросил Шото, хотя на деле вопросов было гораздо, гораздо больше. Он даже не поел. Опять. И с чего вдруг он вообще должен идти в патруль? Временная геройская лицензия не настолько покрывающая.       Старатель молча развернулся и ушёл.

⭯⭯⭯

      Патруль проходил, наверное, не худшим образом. Шото успел закинуть в себя протеиновый батончик, так что маневрировать меж городских зданий было не так сложно. Он до сих пор не понимал, зачем он этим занимается. Помогать людям, конечно, хорошо, но Шото был уверен, что у Старателя были совсем другие цели: наверняка совместный патруль был своеобразным утешением для его гиперопекающей натуры. Шото близко, Шото рядом, контролировать легче (в чём Шото не нуждался уже давно).       Если детство научило обрабатывать раны и ходить, как мышь, то общежитие – самостоятельности в быту. Ему 15, он учится на геройском факультете и все боли проходил в одиночку или с классом, так что из себя пытается строить отец, если не участвовал ни в его жизни, ни в обучении?       Как же это раздражало.       Старатель полыхнул огнём и грозно (впрочем, как обычно) посмотрел на Шото из-за плеча. Видимо, проверял так, что тот за ним следует.       – Держись ближе, – сказал он, и Шото сдержал недовольный вздох. Он следовал за ним поодаль и приближаться хоть на метр было противно. И всё же на публике, которая то и дело глазела на них двоих, нужно было вести себя порядочно, и дальше Шото бежал уже рядом.       Невольно вспомнился вчерашний патруль с Айзавой. Тогда Шото тоже находился рядом, но точно не чувствовал себя так скованно. Старатель затмевал своей силой и непреклонностью, люди следовали за ним, чувствуя, что находятся за каменной стеной, верили в него, и Шото думал: будь он одним из этих прохожих, повёлся бы он на этот могущественный образ? А если когда-нибудь правда об их семье всплывёт, будут ли эти же люди его поддерживать? Так ли важен для общественности Старатель как человек, пока он прикрывает их относительно мирную жизнь?       Продвигаясь по очередной улице, ожидая следующего звонка о преступлении, Шото вновь заметил несколько восхищённых взглядов направленных в их сторону. Интересно, об этом напишут в новостях? Что-то вроде "Старатель с сыном патрулируют город!" или "Старатель проводит время с сыном" и бла-бла-бла... И плевать, что один злой, как собака, а второй мечтает сбежать. Для красивых заголовков и картинки хватит.       Новое оповещение. Новое ограбление. Старатель реагирует первым, Шото – за ним.       Шото по возможности пользовался льдом – это было попросту уместно. После спортивного фестиваля у него нет отторжения к огню, и всё же... Всё же, когда в последний момент Шото использовал огонь и Старатель посмотрел на него донельзя одобрительно, гордо и по-отечески, в горле встал ком.       Шото хотел спросить, какого чёрта Старатель на него так смотрит, но не мог сказать ни слова. Было мерзко до того, что по телу прошла дрожь. Пока полицейские занимались грабителями, они смотрели друг другу в глаза, казалось, всё вокруг затихло, и Шото, видя этот довольный взгляд ярко-голубых глаз, хотел спрятаться, только чтобы исчезло это чувство, как у зверька в клетке, которым любуются...       – Хорошо, что ты бросил эту забаву, – негромко сказал Старатель и пошёл дальше от толпы. Шото, вмиг почувствовав себя уставшим и встревоженным, медленно пошёл следом и смог выдавить из себя только "Что?..." в ответ. Старатель замедлился, и когда они оказались бок о бок, добавил: – Про эту чушь с использованием только льда.       Шото замер и, смотря куда-то в ноги, сказал:       – Я должен использовать всю свою силу, чтобы как следует помогать людям.       Старатель рассмеялся, и Шото запоздало подумал, что они действительно далеко отошли от людей. Может, время было такое, но вокруг не было ни души, и Старатель на фоне серых стен домов, стоя на этой пустой улице, вызывал у Шото ещё большую тревогу.       – Не забывай, кто тебе её дал, – самодовольно поправил Старатель, и у Шото то ли от удивления, то ли возмущения всё тело застыло. – Хотя ты прав. Без моей силы было бы не то.       – Это моя сила.       И Шото, как только это сказал, понял, что, наверное, стоило промолчать. Молчать всегда было выгоднее. Молчать было спокойнее.       Старатель так и застыл с улыбкой на губах, хотя в глазах от неё уже не было ни капли.       – Это моя сила. Не твоя, – сказал Шото уже увереннее, когда понял, что назад дороги нет.       Теперь в Старателе не было и тени былого задора. Он молча подошёл, и Шото, уловив, как тот поднял руку, быстро отошёл на пару шагов. Старатель всё равно приблизился и положил Шото руку на плечо. Со стороны это могло бы показаться утешительным, но между ними двумя такого понятия, как "утешение" никогда не существовало.       – Ты моя главная драгоценность, Шото, – сказал Старатель, и Шото почувствовал, как сердце ускорилось. Он не хотел, чтобы Старатель прикасался к нему, говорил с ним, смотрел этими жадными глазами. – Я сделал тебя тем, кем ты являешься сейчас. Так разве сила твоя?       Шото отпрянул. Теперь они стояли на расстоянии нескольких метров, но руки всё равно подрагивали.       – Никого ты из меня не сделал, – сказал Шото тихо и отчётливо. Старатель скривился.       – Я вырастил тебя...       – Ты не можешь иметь это ввиду, – перебил его Шото.       – Шото, что ты такое говоришь, – Старатель вздохнул, как будто каждое слово давалось ему с большим трудом. – Заканчивай своё нытьё и пошли домой.       – Да ты же... – Шото закрыл лицо руками. Дыхание сбилось, и весь этот разговор был таким абсурдом, что хотелось кричать. – Ты не растил меня. Ты никогда меня не воспитывал.       Шото быстро отнял руки от лица, но Старатель не сдвинулся с места.       – Я сделал тебя. Из того маленького плачущего ребёнка ты стал сильным бойцом, и всё благодаря мне, моим тренировкам, моему труду. Я столько вложил в тебя, и что я слышу в ответ? Ты моё главное творение.       – Ты вроде бы говорил, что я твой сын.       – Не придирайся к словам. И не строй из себя мученика, нормальное у тебя было детство. Думаешь, мне было легче? Я в твоём возрасте впахивал в десять раз больше, чтобы просто приблизиться к топу, но ты... – он смотрел с небывалым блеском в глазах. – Ты уже на высоте. У тебя большое будущее, разве ты не рад этому?       – А всё, что было до этого, не считается? Вы постоянно кричали, – сказал Шото, повысив голос. – Ты следил за каждым моим шагом. Ты не давал мне учиться, гулять, делать хоть что-либо, что делают нормальные дети. Ты не давал мне общаться даже с Фуюми и Нацуо. Ты довёл маму до психбольницы. А Тойя...       Старатель махнул рукой, мол, неважно, и Шото вспыхнул ещё сильнее.       – Благодаря мне ты стал сильным. И станешь ещё сильнее, если выкинешь эту ерунду из головы и будешь слушаться меня. А что тебе дала академия?       – Она дала мне людей, которые заботятся обо мне. Которые меня любят.       – Заботятся? Любят? – Старатель улыбнулся и полыхнул огнём. – Думаешь, они не бросят тебя сразу, как узнают, какой ты на самом деле нелепый ребёнок? Думаешь, ты им нужен?       – Ты вот никому не нужен, отец.       И добавил, смотря прямо в глаза:       – Тебя даже Фуюми бросила.       Старатель на секунду застыл, а потом снова улыбнулся. Он сделал шаг ближе. Шото отступил.       – Фуюми, Нацуо... Они сразу не удались. Да и Тойя... Этот мальчишка. Он тоже был не лучше. Все они были слишком слабы.       Шото скрипнул зубами. На секунду появилась мысль наброситься с кулаками, бить льдом, огнём, да чем придётся... Погрузившись в этот негатив с головой, Шото, оттеняя страх и панику, какой-то своей частью хотел, чтобы Старатель напал на него, хоть "тренировки" ради, но тот стоял спокойно. И пусть Шото хотелось кричать от бессилия, он заставил себя расслабиться по крайней мере внешне. Ему нужно добраться до своей комнаты, а там будет время переварить всё произошедшее. Нужно просто дойти до комнаты. Просто переждать, просто игнорировать колотящееся сердце и злые слова на языке.       Он ещё раз глянул на Старателя и, предположив, что тот не наброситься со спины, пошёл по направлению к поместью. Сзади он услышал смешок.       Было горько и гадко. А ещё страшно. Всё ещё очень страшно, в том числе от того, что гнев никуда не делся ни на полпути к дому, ни в комнате.

⭯⭯⭯

      Прошло три дня. Обычных рутинных дня, когда Даби гонялся туда-сюда с делом и выяснял подробности. И выяснил. Немного, конечно, зато любопытных.       Всё это дело было паутиной случайных связей: кто-то с кем-то говорил и что-то услышал… Вокруг было много шума: о группировках, о пропаже людей, в частности с "полезными" причудами. Впрочем, Даби сомневался, что хоть что-то из перечисленного относилось к нему. Встреча состоится через несколько дней. Всего несколько дней, а Даби всё ещё не знал подробностей. И что ему остаётся? Идти напролом?       Даби стоял, прислонившись к стене переулка, и докуривал сигарету, когда рядом раздался грохот. Он вздрогнул от неожиданности, но уходить не спешил.       А потом услышал голос. Раскатистый и злой, от которого сжалась челюсть, и Даби зло затушил сигарету о стену. Чёрт возьми. Вот это удача.       – Вернись в дом, – произнёс Старатель, и Даби не нужно было видеть его, чтобы знать выражение его лица. Он слишком хорошо знал этот тон. И ему всё ещё было противно, что что-то внутри него трепыхалось, только его услышав. Страх. Где-то на подкорке пронеслась мысль, что он очень неудачно остановился покурить неподалёку от дома этого идиота.       – Заставь меня, – прозвучал резкий ответ, и Даби вошёл глубже в тень. Шото.       – Хватит вести себя, как ребёнок.       – Не ты ли называл меня нелепым ребёнком?       Полыхнул огонь, который тут же отбили льдом.       – Шото, я повторяю ещё раз. Домой. Сейчас.       Снова огонь. Снова лёд.       – Зайду. Может быть, завтра.       Даби выглянул из-за угла, но переулок тут же наполнил столп огня гораздо сильнее предыдущих. Это было бушующее, грозное пламя, а значит Старатель был действительно зол. Даби подавил порыв выйти и зарядить огнём в ответ. Ещё не время. Позже – обязательно.       – Ты хоть понимаешь, что творишь, Шото? К чему этот цирк? – в голосе Старателя слышалась какая-то мерзкая, извращённая ухмылка. – Хочешь разозлить меня, своего отца?       Переулок покрыло льдом.       – Ты мне не отец.       И тишина. Даби застыл. Одна часть его ликовала: вот, вот она, та сторона Шото, которую он хотел видеть! Дерзкая и сильная. Другая часть зарылась куда-то глубоко-глубоко – часть маленькая и пугливая.       Никогда не знаешь, что скрывает тишина. Прошедший шторм или надвигающуюся бурю.       Хотя годы выживания в том проклятом доме дали понять: всегда нужно готовиться к худшему. Его интуиция, его чувство тончайших перемен никогда не подводили.       И сейчас тоже. Определённо надвигающаяся буря. Даби подавил импульс выйти и встать между этими двумя, как в старые добрые.       Старатель бросился на Шото, и огонь со льдом стали перемежаться так часто, что не уследить. Даби только ловил взглядом красно-белую макушку, как она тут же исчезала: пока Старатель шёл напролом, Шото атаковал исподтишка. Даби хотелось выбежать, инстинктивно заслонить собой брата. Даби хотел спрятаться, закрыть уши и сделать вид, что ничего не происходит. Жаль, он никогда так не умел.       Борьба закончилась внезапно. Шото отпрыгнул куда-то подальше, так, что Даби его больше не видел. А Старатель стоял и не нападал. Лицо его было перекошено едва скрываемой злобой и презрением.       – Я думал, ты другой. Я думал, ты умнее, – Старатель ухмыльнулся. Прошла секунда, другая. Его лицо резко переменилось: стало неестественно холодным и отчуждённым. – Ты такой же слабак.       Даби вдруг похолодел.       – Хочешь и уйти так же? Как слабак?       На лицо полезла неестественная улыбка, скобы натянулись. Слабак. Я покажу тебе, что значит слабак.       Я тебя с землёй сравняю.       Даби сделал шаг вперёд. На руке заплясал огонь.       Старатель с кряхтением попятился, когда лицо встретилось с огненным кулаком. Кулаком красного огня.       – Да как ты смеешь! – закричал Шото, и бил, бил ещё. – Как ты смеешь!       Синий огонь потух без следа, когда Даби смотрел на него. На Шото. На своего младшего брата, который… защищал его?       Вдруг пришла мысль, что Даби его совсем не знает.       Старатель уже не нападал в ответ, только отбивался и смотрел с выражением полного непонимания. Даби отступил, когда послышался едва различимый шорох. Знакомый шорох захватного оружия.       Огонь Шото мгновенно погас. Он тут же начал оседать на землю, когда его вовремя подхватили.       – Что происходит? – спросил резкий голос.       Старатель отмер.       – Ничего, что касалось бы тебя, Сотриголова.       Сотриголова надёжно держал Шото. Его волосы опустились, глаза вернули привычный цвет. Но когда он покосился в сторону Старателя, Даби казалось, что его причуда ещё активирована. В его глазах была потаённая ярость.       – Вам лучше уйти, – сказал он Старателю, на что тот почти что фыркнул.       – Мне? Я отец.       – А ещё вы герой номер один, который дрался с сыном. Интересная новость для прессы и органов опеки, – Айзава прижал Шото ближе к себе, будто отгораживая.       Старатель собирался возразить что-то. Айзава активировал причуду с явной угрозой. Старатель ещё раз оглядел обоих, полыхнул огнём и удалился, сказав напоследок:       – Забирай его. Он всё равно ни на что не годится.       Айзава с Шото наконец сели на землю. Голова Шото была опущена, но руки подрагивали. Айзава молча гладил его по спине.       Его рука на мгновение застыла. Глаза метнулись в тень переулка. Тень, где стоял Даби.       Он непроизвольно напрягся. Было достаточно темно, его точно не было видно, но каким-то образом Айзава знал, что он здесь. Действительно знал или только предполагал?       Айзава шепнул что-то на ухо Шото – тот резко поднял голову. Потом опять посмотрел в переулок – прямо на Даби – и сделал подзывающий жест рукой.       Даби, на всё плюнув, шагнул навстречу.

⭯⭯⭯

      Шото сдерживался, чтобы не обхватить себя руками в подобии объятий: не хотелось выглядеть ещё большим беспорядком. Перед сэнсэем. И перед Даби.       Он смотрел, как Даби медленно шагал к ним. Руки Айзавы всё ещё крепко сжимали плечи, так что Шото нечего было бояться. Объективно. Но что-то внутри всё равно колыхалось от мысли, что Даби, по видимому, наблюдал за их с отцом сценой.       Какой стыд. Теперь он действительно чувствовал себя ребёнком. Очень глупым ребёнком.       – Что ты здесь делаешь? – сказал Айзава вместо приветствия.       – Гуляю, – ответил Даби.       – Погуляй в другом месте.       – Что поделать, если вы постоянно встречаетесь мне на пути.       Шото осмелился поднять голову и тут же встретился глазами с Даби. Его лицо ничего не выражало, что было даже непривычно: ни ухмылки, ни злости. Захотелось тут же отвести взгляд, но он сдержался, и вместо него взгляд отвёл Даби.       Какое-то время они молчали. Но когда Шото уже собирался вставать, Даби вдруг сказал:       – Ластик, отпустишь со мной мелкого на пару слов?       Шото застыл.       – Ещё чего, – твёрдо сказал Айзава мгновение спустя, на что Даби только закатил глаза.       – Больше доверия, старик.       – Меньше дерзости, шкет.       Даби ухмыльнулся, а Шото почувствовал, будто что-то упускает. Разве раньше Айзава перебрасывался с Даби чуть ли не дружескими подколками?       "До реабилитации, конечно, нет, – ответил его внутренний голос, а потом добил: – И вообще, на тайяки с его подачки что-то ты не жаловался. И когда котов гладил, и когда он тебя от падения с крана спас…"       На этом моменте Шото вознамерился его задушить. Сейчас ведь самое время о таком думать, да, Шото?       – Почему нет? – выпалил он неожиданно сам для себя и тут же встретил две пары удивлённых глаз. – Я имею ввиду… Это всё равно скоро бы произошло?...       – Вот именно, – поддержал его Даби, за секунду перестроив свой маршрут с "Что это было?" на "Да, так и есть".       Айзава подарил им красноречивый взгляд, и Шото поджал губы. Но по крайней мере он не возразил – это ведь хороший знак? Он просто надеялся, что сэнсэй поймёт его невербальное "Мне нужно убежать от своих мыслей и от этого проклятого дома, и я готов бежать даже с Даби".       – Дайте мне три веские причины отпустить вас вдвоём хоть куда-нибудь, – сказал Айзава через какое-то время.       Даби начал демонстративно загибать пальцы:       – Нам есть о чём поговорить, раменная в двух шагах… и… – протянул он.       – И… – добавился Шото. – Я хочу есть?...       Айзава не изменился в лице.       – Ничто из этого не звучит как аргумент.       – Смилостивитесь, судья. Мы ненадолго. К тому же, не пойдёт же он сейчас туда, – Даби кивком указал на поместье. Шото поморщился. Айзава вздохнул.       – Про это нам ещё нужно поговорить, да, Шото? – Айзава выразительно посмотрел на него, и Шото, поджав губы, кивнул. Айзава ещё с мгновение смотрел на него, а потом сказал: – Напиши, чтобы я встретил тебя после. У ЮЭЙ. И не задерживайтесь.       Даби ненадолго замолчал.       – Ты типа… отпускаешь? – Айзава на это цокнул и поправил шарф.       – Где-то неподалёку я видел разыскиваемого злодея А-ранга с шрамами на пол лица. Возможно, мне стоит пойти с этим в участок?       Даби провел по губам, мол, рот на замке, и тут же переключился на Шото: поднял его за руку и потащил за собой куда-то в переулок.       В голове Шото крутилась только одна мысль…       "Что с этим днём, чёрт возьми, не так".

⭯⭯⭯

      Учитывая образ Даби, Шото был уверен, что под раменной подразумевалось какое-то захудалое местечко, которое ему придётся перетерпеть ради диалога с Даби. Однако был приятно удивлён, когда тот привёл его в неплохого вида заведение. В меру грязное, конечно, но он переживёт.       Шото сидел за скрытым от чужих глаз столиком и ждал, пока Даби сделает заказ. Капюшон, который Даби натянул ему на голову, мешал обзору, но лучше уж плохо видеть окружение, чем привлекать внимание красно-белыми волосами. Иногда смотря на Даби Шото думал о том, что он тоже не прочь покраситься в чёрный. И внимания меньше, и символическое отделение от Старателя и его культа красного цвета.       Кто-то хлопнул по его столу. Шото дёрнулся и посмотрел наверх.       – А ты не слишком юн для такого времени суток, малёк? – оскалился ему неизвестный мужчина. Возможно, Шото слишком рано обрадовался этому месту.       – А ты не слишком глуп, чтобы к нему приставать? – послышался знакомый голос, – голос Даби, – и Шото не думал, что будет рад ему.       Мужчина глянул на него и тут же попятился, приговаривая: “Нет-нет, что вы…”       Даби сел напротив него и уставился в окно. Какое-то время они молчали. Даби выглядел задумчивым, но расслабленным, а Шото, напротив, не мог отделаться от чувства, что за ними наблюдают, и в этом месте нужно быть наготове.       – Успокойся, мелкий, никто тебя здесь не тронет, – сказал Даби всё так же глядя в окно. А потом посмотрел ему в глаза и добавил: – Со мной, по крайней мере.       Такое очевидное "Держись рядом со мной, и не будет у тебя проблем", и Шото был более чем готов этому следовать. (Что в очередной раз заставляло задуматься, насколько он теперь доверял Даби).       – Я думал, ты приведёшь меня в худшее место, – честно сказал Шото. Его голос был всё ещё немного хриплым после ссоры со Старателем.       Даби почти не выказал удивления.       – Такого золотого мальчика… Как я мог.       Шото хотел бы огрызнуться на это. Хотел бы почувствовать злость или обиду за эти слова. Но он не чувствовал ничего. Даби сказал это не зло, а скорее чтобы мягко поддеть, и это было всё ещё непривычно. Как сказал сэнсэй…       "По видимому он почему-то привязан к тебе”.       Принесли лапшу. У обоих соба. Шота на секунду завис. Соба была его любимой едой.       Они взяли палочки и начали есть.       "Если его реабилитация пройдёт удачно, это даст большой прогресс не только в борьбе с преступностью, но и в помощи людям, чьи тела несовместимы с их причудами".       Реабилитация.       Шото почти стало стыдно, что он за всё это время так мало думал о реабилитации. Он так сконцентрировался на странных взаимоотношениях с Даби, на ссорах с отцом, на проблемах с причудой, что не думал о чужих проблемах. Но теперь они нахлынули огромной волной. В голове крутились сотни мыслей: про причуду Даби, его шрамы, про эту странно-комфортную трапезу…       Прошло какое-то время. Они доели. Даби снова смотрел в окно, Шото – куда-то в центр заведения. Оба в своих мыслях. Это было тихо. Не так удушающе тихо, как в его доме, а наоборот – приятно. Однако даже такую приятную тишину пришлось прервать: Шото не думал, что не заснёт, если они сильно засидятся.       – Что происходит между тобой и Айзавой-сэнсэем? – тихо спросил Шото.       Голос Даби был таким же тихим.       – А что происходит?       – Ну, он добр к тебе, как и… ты к нему.       Даби усмехнулся.       – Попробуй после его гонений не подобреть.       Они ненадолго замолчали, а после уже Даби подал голос.       – Он втянул тебя в дело о реабилитации? – Шото опять завис. Значит, Даби в курсе реабилитации? Да и его вопрос звучал скорее как утверждение.       – Не "втянул". Я сам присоединился, – в этот момент усмешка ушла с лица Даби, оставив после себя только большую задумчивость.       – И почему?       – Почему нет? Мы можем помочь многим людям, – он невольно засмотрелся на фиолетовые шрамы.       – Ты хоть не забыл, что я злодей? – Даби резко повернул голову и оскалился, и Шото похолодел. – Зачем мне кому-то помогать? Становиться подопытным кроликом… Чтобы что?       – Чтобы другие не сталкивались с тем, с чем столкнулся ты, – резко выдал Шото, и они снова замолчали. Это был блеф. Шото не знал, действительно ли шрамы Даби появились из-за его причуды, но была не была…       – Ты даже не представляешь, из-за чего появились эти шрамы, – отчеканил Даби, который, казалось, стал ещё более агрессивно настроенным, и такая перемена напрягала.       Шото поджал губы. Даби начинал его раздражать. Неужели так сложно было пойти на реабилитацию? Один Даби помог бы тысячам людей, если бы Шото мог быть хоть на четверть таким же полезным, как Даби, он бы не раздумывая прыгнул в этот омут с головой, ради тысяч людей, ради Тойи… Но Даби был наполнен ненавистью к миру.       – Так расскажи, – тихо сказал Шото, и Даби замер. – Откуда у тебя шрамы? Почему ты не хочешь помочь?       Он на мгновенье замолчал. А потом добавил ещё более тихо:       – Почему ты злодей, Даби?       Они смотрели друг на друга. Вся злость с Даби мгновенно слетела. Он выглядел ошеломлённым и даже непонятно, смотрел он на Шото или сквозь него.       Прошло несколько секунд. Потом ещё. Даби вздохнул и полностью расслабился на стуле. Когда он снова поднял голову, Шото стало не по себе… Даби выглядел отстранённым и смирившимся. Он был абсолютно спокоен, на его губах играла маленькая грустная улыбка.       – Если бы дело было только в причуде, Шото. Если бы дело было только в ней.       Они молча смотрели друг на друга. Это было грустно и тоскливо, и Шото чувствовал, что должен что-то понять, Шото хотел понять, что-то выловить из чужих слов, но в голове ничего не складывалось…       – Я не понимаю тебя, – прошептал Шото и, покачав головой, опустил взгляд.

⭯⭯⭯

      Через какое-то время Даби сказал:       – Тебе нужно к Айзаве.       Шото посмотрел на время: 23:47, но в груди было так тоскливо, что никакой предстоящий разговор не тревожил.       – Давай сюда телефон, – сказал Даби, и Шото вопросительно посмотрел на него. – Или что вы там хотели мне впихнуть?       Шото передал ему одноразовый телефон, который Даби взял даже толком не рассмотрев. Они встали из-за стола.       На улице заметно похолодало. Даби вывел Шото к знакомым улочкам, откуда Шото примерно понимал, как выбираться к ЮЭЙ.       – Дойдёшь? – спросил Даби напоследок.       – Хочешь за ручку меня повести? – вернул Шото.       Даби фыркнул и пошёл своей дорогой, напоследок пробормотав: "Подростки..."

⭯⭯⭯

      Айзава встретил его у ворот ЮЭЙ, и они направились в теперь пустующее общежитие.       За столом в зоне отдыха горела лампа, на столе – разложенные бумаги и папки. На стенах не хватало развешанных фотографий, а диваны, обычно занятые, сейчас смотрелись странно: слишком много свободного места. Комната стала гораздо более безличной, чем Шото помнил её всё это время.       – Поговорим?       Они сели за стол, напротив друг друга. Шото не начинал разговор: он так устал, что готов был спать прямо на этом диване. Взгляд лениво скользил по исписанным листам, когда вдруг стал осмысленным…       На листах был его собственный почерк.       Шото тут же поднял глаза и, встретившись взглядом с Айзавой, отвернулся. Только сейчас до него дошло, что, вообще-то, речь сейчас пойдёт про его семью, про всё то, о чём никому, даже друзьям, не рассказывал. Да нужно ли было вообще? Может, он сможет избежать всей этой нервотрёпки? Шото осторожно проследил по другим вещам на столе, и глаз зацепился за яркое название самой объёмной папки: "Профессиональный герой: Старатель".       Информация о Старателе? Шото нахмурился. Всё не могло быть так серьёзно. Может он всё-таки всё понял неправильно?       Айзава вздохнул и теперь выглядел ещё более уставшим, чем обычно. Он перевернул листок – тот самый, исписанный Шото, – и протянул ему через стол.       – Это твоё эссе с начала года. Про семью.       Внутри всё похолодело. Его маленькое, придуманное, искусственное эссе про семью, то, как он набросился на Старателя сегодня, синяки... Шото постарался расслабиться. Может, он сможет замять эту ситуацию? Может, сможет отложить это на потом?       – Шото…       – Я не хочу об этом говорить, – ответил он, пусть и без нужного напора.       Айзава помолчал с мгновение и сказал:       – Я знаю. Но это нужно сделать.       – Сэнсэй… – он не сдержался и вздохнул, закрыв лицо руками. – Давайте в другой раз.       – Шото, – он посмотрел на Айзаву, уже понимая, что тот скажет. – Ты не можешь убегать вечно. У меня есть все основания полагать, что в семье ты подвергаешься насилию. Мы оба знаем это. Я не могу просто отпустить это, понимаешь?       Они какое-то время помолчали. Шото понимал, что просто убегает от проблем, да и убежать даже не может, лишь откладывает их прибытие. Понимал, что Айзава прав, и всё же не мог заставить себя рассказать хоть что-либо. Рано или поздно это придётся сделать, и Шото не понимал, будет ли это для него хорошим вариантом. Он несовершеннолетний, мама в больнице, и с кем он останется? Не лучше оставить всё как есть?       Здравый смысл кричал, что нет. Молчать обо всём происходящем никогда не было для него лучшим вариантом, но сейчас... Айзава не выглядел злым или расстроенным. Обеспокоенным, возможно, и Шото хотелось верить, что если делом его семьи займётся Айзава, то, может, всё выйдет не так плохо? Ему очень хотелось так думать.       У Нацуо есть сто и одна история избиений, тех, о которых сам Шото не помнил. Фуюми фотографировала все увечья "тренировок". Мама в психбольнице, что уже само по себе доказательство жестокости Старателя. Как и Шото. Как и Тойя. Из этого ведь может что-то выйти?       – Сэнсэй, – сказал Шото, уже лучше разобравшись с мыслями. Благо Айзава его не торопил. – Давайте в другой раз. Я всё расскажу, просто не сейчас. Пожалуйста.       Айзава какое-то время молчал, а потом всё же ответил:       – Давай, – и добавил: – Но только потому что я не хочу на тебя давить.       Шото неуверенно улыбнулся, думая, чем заслужил такое отношение. Старатель никогда не относился к нему подобным образом, и к слову о нём...       – Наверное, мне нужно идти. Отец будет сердиться.       Айзава нахмурился.       – Переночуешь тут, – Шото посмотрел в ответ с недоверием. – Комнаты ещё не начали ремонтировать. И у меня нет никакого желания оставлять тебя со Старателем после сегодняшнего.       Шото на это сдержал неуместный смешок. В теории, он мог пробраться к себе через окно, переночевать, и утром вновь уйти, и это было бы неплохо, но со стороны Айзавы выглядело бы, наверное, совсем дико. Общежитие всё же лучше.       – Я передал Даби телефон, – сказал Шото чуть погодя и встал. Айзава повернул к нему голову.       – Он согласен? – спросил он недоверчиво.       – Нет, не совсем, – или "совсем нет", но об этом Шото умолчал. – Он сказал, что дело не только в причуде.       Айзава ничего не ответил. Шото постоял ещё недолго возле дивана и собирался уходить, когда тот подал голос:       – Я говорил с Даби после того патруля, – Шото вопросительно промычал. – То, что он мне сказал, и ваша ссора с отцом сегодня и натолкнули меня погрузиться в вашу семью.       Шото напрягся. Даби не мог знать слишком много. Что он знал о его семье? При всей его ненависти к Старателю, Шото сомневался, что Даби знает хоть каплю того яда, что они укрывали.       – И что он сказал, сэнсэй?       – Что Тодороки знают, как прикрыть свои спины.       Казалось, что его ноги приросли к полу. Стук сердца сразу показался слишком громким. Тишина стала слишком удушающей. Взгляд Айзавы – слишком пронизывающим, таким же, какими были его следующие слова:       – Ты знаешь, что он имел ввиду?       Он знал. Конечно, он знал. Но Даби... Даби знать не мог. Спину будто стянуло, и Шото чуть не передёрнуло. Точно не мог, в этом не было никакого смысла!       Конечно, не мог. Это Шото увидел подтекст там, где его нет.       Не совсем, – ответил он невнятно. – Спокойной ночи, сэнсэй.       И старался не бежать, поднимаясь по лестнице.       Это было глупо, абсолютно глупо.

⭯⭯⭯

      Когда Шото уже собирался ложиться спать, на его телефон пришло сообщение с неизвестного номера:       "дошёл или в следующий раз всё же вести за ручку?”       Шото вздохнул.       "Веди, и к твоим статьям прибавится ещё одна. Спокойной ночи”       В ответ пришло:       ".....подростки.....”       Шото порывался написать ещё что-нибудь, что угодно. У него в руках буквально была связь с человеком, который занимал все его мысли, с человеком, который мог бы ответить на все вопросы, он мог спросить про ту фразу… Но было ещё не время. Было ещё слишком рано для этого, но Шото намеревался узнать правду. Рано или поздно.       Холодная подушка медленно забирала все мысли: о реабилитации, о Старателе, о Даби, обо всём…       И медленно Шото погрузился в беспокойный сон.