Глава 8. Сгорая изнутри.

      Даби казалось забавным, что его последнее дело выпало на день его смерти. 30 июля. Вопреки иронии, сам Даби чувствовал себя довольно подавлено.       После стольких лет он всё ещё с тревогой ожидал этого дня. В нём даже не было ничего особенного: не будет же он праздновать день смерти. Но всё равно было тревожно и волнительно.       Каждый год в этот день воспоминания накрывали с головой.       И сейчас, идя на пристань, голова полнилась мыслями совсем ему сейчас не нужными.       Помнят ли о нём? Изменила ли его смерть что-то? И когда наступит подходящий день, чтобы открыть всю правду, чтобы сбросить Старателя с его чёртовой вершины и смотреть, как он разбивается где-то внизу?       Что будет дальше? Ястреб займёт его место, Ястреб, который погряз в делах Комиссии? И восстанет геройское общество с новой силой?       Это не так важно. Об этом будет заботиться уже не он. Пусть он умрёт дважды. Может, хоть во второй раз его смерть будет не напрасной.       Он подходил к заброшенной фабрике. Достал телефон, чтобы проверить время. 2:14. Уже скоро.       30 июля. Этот чёртов день.

⋊ ⋈ ⋉

      Тойя зашёл домой как на заминированную территорию.       Открыть и закрыть дверь удалось довольно тихо. Он прошёл по лестнице, не наступив на скрипящую половицу. Ему почти удалось пройти в свою комнату, когда навстречу выбежал Нацуо, весь дрожащий.       Руки были в крови, а сам он выглядел так, что его скоро вырвет.       Он что-то сбивчиво бормотал себе под нос и удивлённо застыл, когда увидел Тойю. Потом бросился на него со слезами на глазах.       – Тойя! – тихо воскликнул он. – Отец, он снова был с Шото… Но на этот раз… Н-на этот раз… Ему совсем плохо…       Его голос затих.       – Где он?       – В ванной, с Юми…       – Быстро, кыш отсюда, – сказал Тойя, и Нацуо кинулся вниз по лестнице.       Никогда не знаешь, что скрывает тишина. Прошедший шторм или надвигающуюся бурю. И никогда не знаешь, насколько всё серьёзно.       Тойя метнулся в свою комнату, быстро скинул сумку и школьную форму. Достал из-под кровати свою аптечку – на всякий случай. Руки похолодели от липкого страха, что на этот раз всё ещё хуже, чем обычно...       Он застыл, как только увидел Шото. Лежащего на животе, тяжело дышащего. С отметиной большой ладони на спине.       Большой кровавой отметкой, которая станет шрамом. Вечным напоминанием.       У Тойи начала кружиться голова и он не сразу понял, что всё это время задерживал дыхание. У Шото будет шрам его ладони.       Всхлипы Фуюми вывели его из транса.       – Тойя… – пробормотала она сдавленно. Фуюми всегда тошнило от одного вида крови, но в этот раз даже она не осталась в стороне.       – Где Старатель? – сказал Тойя хрипло.       – Ушёл. Тойя, помоги…       – Что произошло? – спросил он, присаживаясь на корточки подле Шото и стараясь не вляпаться одеждой в кровь. Его глаза ни на мгновение не покидали отметину.       Пока Фуюми сбивчиво рассказывала всё известное о сегодняшней "тренировке", Тойя осторожно осмотрел Шото. Его торс был открыт, обрывки одежды валялись рядом: Фуюми наверняка отдирала её от ожога. Она не сказала, почему в этот раз их "тренировка" зашла настолько далеко.       Тойя подумал, что Старателю не нужен особый повод, чтобы ранить. Но оставить ожог, шрам в виде его руки... Он был таким большим на такой маленькой спине Шото.       Шото одновременно и замерзал, и перегревался. Тойя намочил тряпку и протёр левую сторону Шото с головы до ног. С правой же стороны сел сам и нагревал воздух. Время от времени он дёргал его за плечо, чтобы тот оставался в сознании. Шото всё ещё плохо дышал, но выглядел уже спокойнее, и Тойя надеялся, что это хороший знак.       Тойя отправил Юми проверить Нацуо, который всё не возвращался из кухни: наверняка его тошнило или вроде того. После один из них должен был сторожить вход, чтобы сообщить о приходе Старателя, а другой находится где-то неподалёку на втором этаже, чтобы помочь им с Шото в случае чего.       Он не знал, сколько Шото потерял крови. Фуюми уже успела обработать рану, и Тойе оставалось лишь максимально осторожно зафиксировать всё бинтом. Сейчас это лучшее, что он мог сделать.       – Эй, – прикрикнул Тойя, и в проёме сразу появилась Фуюми. Сейчас она выглядела гораздо лучше, но глаза остались красными и опухшими. – Помоги перенести его.       – Куда? – спросила Юми, когда они вместе подняли Шото.       Тойя с мгновение колебался.       – Ко мне.

⋊ ⋈ ⋉

      В комнате стояла тишина, перебивающаяся тиканьем часов и слегка сбивчивым дыханием Шото. Тойя сидел рядом с ним и иногда прикладывал мокрую тряпку к его голове. Было темно. Горела одна настольная лампа.       Что произошло? Как мог Старатель настолько перейти грань?       Тойя поджал губы.       Где была это грань и была ли она вообще?       Шото прерывисто вздохнул и пошевелился. Тойя снова приложил тряпку к его лбу, уже более прохладную. Нужно намочить по-новой. Шото расслабился, а через несколько секунд приоткрыл расфокусированные глаза. Он приоткрыл рот, словно намеревался что-то сказать, но был слишком слаб для этого. Тойя сначала колебался, но потом провёл рукой по красно-белым волосам. Он перебирал пряди до тех пор, пока Шото снова не закрыл глаза, погрузившись на этот раз в более мирную дрёму.       И снова всё было спокойно. Снова тишина.       Хлопок.       Тойя вздрогнул всем телом, а Шото зашевелился. Это была входная дверь. Старатель.       Через пару мгновений в комнату вбежал Нацуо.       – Пришёл!... – сказал он шёпотом и вновь скрылся за дверью. Побежал в свою комнату.       Нужно думать. Быстро.       Старатель не найдёт Шото в его комнате – ожидаемо. Но будет ли вообще его искать? Или пойдёт к себе в кабинет, или к нему, Тойе?       Скрип половиц. Лестница.       Тойя как можно тише поднялся и подошёл к двери. Сердце застучало быстрее. Пальцы похолодели, но Тойя готов был выпустить огонь в любой момент.       Шаги направились к комнате Шото. Чёрт. Значит дальше он пойдёт к Нацуо и Фуюми, а в конце концов придёт к нему.       Вспомнилось перекошенное испугом лицо Нацуо, и это заставило Тойю схватиться за ручку двери. Вдох. Выдох. Расслабиться. Выйти из комнаты. Рано или поздно он всё равно дойдёт, так не лучше ли избавить хотя бы двоих из них от этого монстра?       Он застал Старателя выходящим из комнаты Шото. По его плечам перебегал огонь, а температура на этаже точно поднялась на несколько градусов. Злой.       – Где Шото? – прогремел его голос. Синие – такие же, как его собственные, чёрт бы их побрал, – глаза уставились на Тойю.       – Зачем он тебе? – голос Тойи показался ему слишком высоким, слишком тихим, слишком слабым…       – Где он, паршивец? – Старатель сделал шаг вперёд. Тойя почувствовал, как жар поднимается по рукам. Хрен этому старпёру, а не Шото.       Огонь Старателя разгорелся ещё ярче. Он схватил Тойю за воротник рубашки и дёрнул на себя. Его лицо было прямо напротив. Тойя щекой ощутил, как нагрелись его руки. Наверняка то готов был спалить его в любой момент. Но и Тойя готов, кончики его пальцев подрагивали то ли от страха, то ли от предвкушения, и он чертовски хотел ударить в эту горящую рожу.       – Где. Он.       Тойя чувствовал, как его тело распирает от злости. Лицо напротив показалось таким мерзким, таким отвратительным. Тойя не хотел видеть этого монстра, ощущать жар его огня, видеть эти мерзкие голубые глаза…       Его рука, горящая синим пламенем, взлетела прежде, чем Тойя успел оценить все последствия такого выпада. Он видел, как его синее пламя вмазало Старателю по лицу. Как это чёртово лицо наконец-то потеряло свою надменность. Всего на секунду оно окрасилось недоумением.       Это то, что он хотел сделать больше всего на свете.       Это то, что он ни в коем случае не должен был делать.       На периферии раздался сдавленный вскрик. Фуюми. Они с Нацуо смотрели на него.       Лицо Старателя оставалось озадаченно-расслабленным, но глаза. Глаза были готовы убивать. Они смотрели на него и Тойя не сомневался: он убьёт его. Он убьёт его.       Рука, ещё недавно сжимавшая его воротник, теперь впилась в горло. Обжигающая. Перед глазами плясал огонь. Настоящий. Тойя давился и кашлял, брыкался, его голову будто засунули в костёр. Он попытался опять врезать Старателю, но тот перехватил руку. Тойя на секунду расслабил хватку. Потом впился Старателю в лицо горящей рукой, и только тогда смог снова вздохнуть.       Тойя отпрыгнул назад и посмотрел на Старателя с его жёстким, голодным взглядом. Казалось, тот сейчас зарычит и бросится на него как зверь, сорвавшийся с цепи.       – Хочешь подраться? – спросил Старатель непривычно тихо. – Так давай подерёмся.       Поток красного пламени отбросил его к стене прежде, чем он успел среагировать. Тойя судорожно выдохнул и направил свой огонь на Старателя, который от него уклонился.       – Слабак.       Старатель снова нанёс удар. Тойя частично отбил его, частично уклонился. Он пытался ударить в ответ, но все атаки отбивались. Это раздражало. И злило. Тойя разжёг огонь сильнее, чувствуя, как болюче полыхают его руки. К чёрту боль. К чёрту Старателя. К чёрту это всё.       Они боролись недолго. Тойя бил и бил, но тщетно. У Тойи не было достаточно подготовки, чтобы противостоять Старателю. Всё, на что он мог надеяться, – это синее пламя, но его собственное тело подводило.       Почему он так слаб? Почему?       Старатель повалил его на пол, заломив руки сзади. Тойя хрипел и брыкался, но безрезультатно. А потом почувствовал жар на спине. Руку, прижатую между лопаток.       Печать на коже. Ожог в форме ладони. Его метка.       Тойе не хватало воздуха. Боль не отрезвляла. Зрение плыло, а Тойя всё хватал и хватал воздух, но не мог, не мог дышать.       Ожог от его ладони на спине.       Жар на спине усилился, и в этот момент в Тойе что-то сорвалось.       Будто нажали на спусковой крючок. Мгновение он не чувствовал ничего, всё было так потрясающе пусто.       А потом пришла боль в сто крат сильнее. Вокруг танцевало синее пламя. Он не понимал, что происходит, его тело разрывало, кромсало, его будто опустили в костёр и держали, держали, держали…       Тойя кричал. Он не сдерживался, наверное, впервые в жизни. Он не чувствовал ничего кроме боли, потом боли, потом опять боли.       Вновь стало пусто. Стало темно и тихо.

⋊ ⋈ ⋉

      Он просыпался время от времени. В ушах стоял шум, а перед глазами – пелена. Но он мог осознать белые халаты. Он помнил, как ему в руку что-то вкололи. Но было всё равно, ведь после этого он снова засыпал.       Ему хотелось остаться в этом состоянии и больше не просыпаться.       Но он проснулся. Конечно, в конце концов он проснулся.       Тойя приоткрыл глаза, не понимая кто он и где он. Но стоило пройтись взглядом по слегка освещённой привычной комнате и всё вспомнилось. Тело болело, и Тойя даже не был уверен в том, что вообще чувствует его. Оно будто онемело. А ещё было холодно. Непривычно холодно.       Чувство, что чего-то не хватает, пришло не сразу. Это было какое-то внутреннее ощущение, но Тойя не был уверен, было это опустошение вызвано недавней – сегодняшней? вчерашней? какой сегодня день? – сценой или чем-то ещё.       Он почти снова провалился в сон, когда дверь с тихим звуком открылась. К его футону протопала пара ног. Тойя снова приоткрыл глаза.       – Тойя!... – воскликнул шёпотом Нацуо, тут же схватил его за руку и всхлипнул. Тойя не знал, что ему ответить, да и не хотел. Слишком много сил на это уйдёт.       Нацуо сидел так какое-то время, всё рассматривая Тойю и всхлипывая.       – Мы… – сказал он таким же сбивчивым шепотом. – Мы так боялись за тебя…       Это окончательно вернуло Тойю в реальность.       – Чт… – он вздрогнул, но попробовал ещё раз. Голос был хриплым, а горло болело. – Что произошло?       – Твоя причуда того… с ума сошла, – Нацуо дрожаще улыбнулся и заплакал ещё сильнее. – Тут всё полыхало. А потом медики… вкололи тебе что-то… от этого.       – От чего "от этого"? – нахмурился Тойя.       Сердце забилось чаще. Тойя, несмотря на боль, сел.       – От чего "от этого", Нацу? – сказал он дрогнувшим голосом. Нацуо всхлипнул.       – От причуды.       Тойе было холодно. Ему никогда не было холодно. С причудой – никогда.       Ему вкололи причудоподавляющее. Запрещённое из-за многочисленных побочек средство. Насколько сильное? Он не только не мог вызвать огонь, он вообще его не чувствовал, и это заставило его ощутить себя ещё более незащищённым. Слабым.       Они недолго помолчали.       – Где Шото? – спросил Тойя.       – Его перенесли в его комнату, – ответил Нацуо. – Ему уже лучше.       – А мама?       – Приехала раньше. Она у себя.       "У себя". Конечно, она у себя. Где ещё ей быть? С сыном, у которого причуда вышла из-под контроля, или с сыном, у которого ожог ладони на спине? Тойя невольно поморщился. Сейчас его раздражало всё и вся, даже человек, которого раньше он любил больше жизни.       Из-за двери послышался шум. Оба мальчика тут же напряглись.       – Я не должен тут быть, – сказал Нацуо, и Тойя кивнул. Будет лучше, если он уйдёт.       Нацуо тихонько пробрался к себе, и Тойя вновь остался один.       Его причуда вышла из-под контроля. Снова. Но в этот раз серьёзнее: раньше он никогда не терял сознания. Тело помнило беспредельную боль, но Тойя слишком устал, чтобы много думать об этом. Он откинулся на футон и задремал.       Он такой слабый.

⋊ ⋈ ⋉

      Он очнулся, будто вынырнул из воды, и в состоянии где-то между сном и пробуждением увидел красно-белые волосы. Тойя пошевелил рукой, и голова встрепенулась. На него уставились обеспокоенные гетерохромные глаза.       – Тойя-нии… – тихо сказал Шото и снова приложил голову к чужому плечу. Они молчали.       Тойя поднял свободную руку – теперь она была перевязана бинтами – и положил Шото на голову. Не гладил, не трепал волосы. Его рука просто покоилась на голове младшего брата, но для их немого общения этого было достаточно. Шото прилёг у него под боком. Тойя приобнял его за плечи и окончательно провалился в сон.

⋊ ⋈ ⋉

      Он проснулся от полыхнувшего огня. Синего. Судорожно вздохнув, Тойя резко сел.       Вокруг всё ещё было тихо. Всё ещё было темно. Всё ещё горела настольная лампа.       Тойя, растерявший все остатки сна, поднялся с футона. Ноги, казалось, весили по тонне, и Тойе пришлось опираться о стены, чтобы как-то передвигаться. Он не знал, что тащило его вперёд, но ему нужен был воздух, холод, нужно было почувствовать себя лучше прямо сейчас.       Он подошёл к двери, дёрнул ручку и не смог открыть её. Заперто. Заперто? С чего вдруг заперто?       Вспомнился Шото, лежащий у него под боком. Если Старатель нашёл их так, то неудивительно, что запер его.       Тойя почувствовал, как руки начали нагреваться. Будто горели изнутри, и это было привычное чувство от использования причуды.       Но Тойя не использовал причуду.       А если бы и хотел, то как мог бы? Ему вкололи подавитель. Тойя тяжело сглотнул. Голова тяжелела с каждой секундой, а тело распалялось всё больше. Перед глазами плыло.       Тойя врезал кулаком в дверь. Дёрнул ручку. И ещё раз. Он хотел крикнуть, но голос не слушался. Из горла вырывались хрипы. Всё было так туманно. И было жарко. Ещё жарче. По рукам полыхнул огонь. Огонь, которого он не вызывал.       Тойя бил в дверь, бил и бил, пока голова не разболелась так, что он осел на пол.       – Откр… – он вздрогнул и затих. Жарко. Боги, как было жарко.       Тойя сидел, прислонившись лбом к двери и пытался выровнять дыхание. Что с ним происходит? Это сон? Кошмар? Ощущения были слишком реальны.       Он не знал, сколько прошло времени, пока он сидел и пытался себя контролировать, но ему стало чуть лучше. По крайней мере, огонь не гулял по рукам.       (”Но они всё ещё чересчур горячие”, – панически повторял его внутренний голос).       Тойя подполз к окну. Ему нужен воздух. Холод. Ему нужно, чтобы стало лучше. Сейчас.       Он смог опереться о подоконник и встать. Открыть окно. Темно. Ночь. Холод. Какое блаженство. Тойя осел на пол. Да, какое блаженство.       Его тело снова начало нагреваться. Нет. Нет. Так не должно быть. Он в холоде, он в сознании, он должен контролировать свою причуду, он ведь даже не хочет её использовать! Это было странно, глупо, это была не его вина, не вина Тойи, что причуда активировалась сама, это было…       Это было побочное действие. Побочное действие причудоподавляющего.       В этот миг все мысли затихли, кроме одной: побочка. Всё происходящее было побочкой, это действительно была не вина Тойи, это вина подавителя… или...       Причудоподавляющие были запрещены. Тойю пробрала дрожь. Все, кто шёл на это, понимали риски. Но Тойя… Тойя ничего не понимал. Он даже не знал. Ему вкололи его и больше ничего.       Синий огонь снова заплясал по рукам. Пальцы были холодными, словно лёд, но внутри он горел, он сгорал изнутри…       Изо рта вырвался хрип. Он не хочет гореть, он не хочет огня, он не хочет…       Всё стихло. Пустота.       Дежавю.       Тойя не успел ни вдохнуть, ни осознать ничего. Он просто загорелся синим пламенем.       Глаза болели, вокруг было слишком светло, слишком жарко, слишком, и Тойя горел, его кожа плавилась, он кричал, он не мог делать ничего, кроме как кричать, кричать, кричать… Он ждал, что сейчас отключится, что наступит пустота и тишина, но она всё не приходила, и он горел, и плакал, и разрывал горло в поисках утешения, которого не было.       Он умирал, и это был его конец.