Глава 21: Проглотис-Людоедия

      Гермиона проснулась от приятного запаха кофе и свежей выпечки. На прикроватной тумбочке ее ждал ароматный завтрак и маленькая записка.       «Я не знаю о твоих предпочтениях, но я бы хотел это исправить. Как насчет малинового тарта?»       Она посмотрела на красиво украшенный десерт и латте в прозрачном стакане.       — Снова?       После их неприятного разговора прошло три дня. Гермиона изо всех сил старалась избегать Малфоя: уходила рисовать в парк, часто посещала библиотеку, засиживалась допоздна с Тео где-нибудь в кафе, но Малфой не переставал искать с ней контакта. Он постоянно придумывал новые способы привлечь внимание.       Каждое утро перед тем, как уйти на работу, делал ей завтрак. По вечерам расхаживал по дому в одном полотенце и интересовался о ее дне. А ночью ложился спать на диван и даже не возникал, что приходилось делить спальное место с Живоглотом. Но самое удивительное — он не обижался и не устраивал словесную перепалку, когда Гермиона игнорировала его попытки сблизиться.       Это не было похоже на Малфоя, которого она знала.       И это пугало.       «Я не хочу снова обжечься», — напоминала себе она и запихивала поглубже мысли о возможном шансе.       Встав с кровати, она в очередной раз оставила завтрак без внимания и лениво поплелась умываться. Каждое утро она просыпалась уставшей и морально истощенной. Встреча с игровым Гарри и поступок Малфоя, казалось, высосали из нее последние силы.       Хотелось заснуть, проснуться и оказаться снова на первом курсе, когда жизнь пестрела детскими забавами и приключениями, а из сложного были только уроки со Снейпом и постоянно меняющие направления лестницы.       Гермиона почувствовала, как к ноге прикоснулось что-то мягкое. Живоглот, будто проникаясь ее состоянием, постоянно находился рядом, то и дело мяукая и прося ласки.       — Со мной все хорошо, — с напускной улыбкой протянула она и выдавила зубную пасту на щетку. — Но все же…       Перед глазами всплыл момент, когда Малфой прижал свой лоб к ее и обещал больше никогда не решать за нее.       — Он дрожал, — вспомнила Гермиона, смотря на белую мятную массу. — И выглядел искренним.       Внутри вдруг стало невыносимо тоскливо. Захотелось снова оказаться в его объятиях и больше никогда их не покидать.       Захотелось ему поверить.

Система:

«У персонажа Драко начался перерыв!»

Хотите позвонить?

— Да

— Нет

      — А мне-то какое дело?       Гермиона устало отмахнулась от системного окна и принялась чистить зубы.       Когда она выходила из ванной, перед ней снова всплыло оповещение.

Система:

«Через несколько минут у персонажа Драко начнется важная конференция. Поддержите его!»

Хотите позвонить?

— Да

— Нет

      — Я же сказала, мне нет дела! — разозлилась Гермиона и со злостью нажала «нет».

Система:

«Вы не выполнили задание. С вашего счета списано 500 жизненных очков».

      — Ну и к черту их! Я больше не собираюсь выполнять никаких совместных заданий.       «Я больше никогда не буду решать за тебя».       «Прошу тебя… дай мне шанс доказать, что я уже не тот Драко».       «Прошу тебя, Гермиона», — эхом раздались последние фразы Малфоя, сказанные у крыльца.       — Система, я понимаю, у тебя сценарий, но я не могу сделать вид, будто ничего не было. — Она посмотрела на картину, нарисованную три дня назад, и тяжело вздохнула. — Он не сказал о Гарри… у него было столько возможностей сделать это, но он все равно решил утаить от меня правду.       Мимо пронесся Живоглот, чуть ли не сбивая ее с ног. Он остановился у стены и принялся неотрывно наблюдать за солнечными зайчиками, появляющимися из-за настенных часов.       — Мау! Мрр-мя! — Он высоко подпрыгнул и неуклюже упал, задевая рядом стоящий цветок.       — Нет! — выкрикнула Гермиона, когда горшок полетел вниз и разбился о пол. — Живоглот!       Над котом появилось облачко с перечеркнутым цветком.

Система:

«Ваш питомец разбил первый выращенный цветок персонажа Драко».

Выберите действие:

— Похвалить

— Наругать за неуклюжесть

— Обвинять во всех грехах

— Вышвырнуть на улицу

— Сделать фотографию в Симграмм

— Устроить на работу

      Гермиона недоуменно уставилась на последний пункт.       — Что еще за игры, Система?       В конце концов она проигнорировала всплывающее окно и принялась за уборку.       Схватив веник, она начала размашисто сметать осколки в кучу, вкладывая в движения все накопившееся раздражение.       — Мау! — возмутился Живоглот, когда Гермиона нечаянно задела его веником. Прижав уши, он юркнул под диван, оставляя на ковре земляные следы.       — Ну куда… теперь еще и ковер чистить…       Она вытерла пол, почистила ковер, а потом заметила пыль на полках, пятно на зеркале, крошки возле микроволновки — и вот уже механические движения поглотили ее целиком. Руки сами тянулись к тряпке, ноги несли из комнаты в комнату будто в попытке убежать от мыслей, нависших тяжелым облаком.       К полудню весь дом сиял чистотой, но пустота от этого лишь усилилась.       Открыв дверцу шкафа, где хранилась одежда Малфоя, Гермиона замерла.       Внутри царил хаос: кое-как свисающие с вешалок рубашки, неаккуратно валяющиеся штаны в углу, перемешанные с нижнем бельем носки. В общем и целом — погром.       — Ну да, чего это я, — отмахнулась она. — Именно в таком виде и хранят свои вещи наследники старинных аристократических семей. — Сняв рубашки с плечиков, она достала утюг. — Уверена, миссис Малфой была бы в восторге.       Несколько неторопливых движений, и Гермиона неосознанно погрузилась в разбор вещей, не замечая, как перегладила все его рубашки, штаны и даже нижнее белье.       — Какого драккла я творю?! — вскрикнула она, когда выкладывала боксеры по цветовой гамме. — Мерлин…       Разозлившись на себя за отсутствие логики, Гермиона с громким звуком захлопнула дверцу шкафа и уперлась кулаком в лоб.       — Теперь подумает, что я о нем забочусь… но это же совсем не так.       С минуту она буравила взглядом шкаф, пока ей в голову не пришла мысль, как все исправить.       Снова распахнув дверцы, она начала специально ворошить одежду, стараясь придать ей прежний вид.       — Грейнджер? — раздался удивленный голос у двери.       «Нет… нет-нет… — взвыла Гермиона, узнавая голос Малфоя. — Почему он пришел именно сейчас?»       — Я даже придумать не могу, почему ты сидишь на коленях перед шкафом и перебираешь мои трусы.       Медленно выпуская вещи из рук, Гермиона глубоко вздохнула и приказала себе успокоиться.       «Я сейчас встану, сделаю вид, что ничего не произошло, и покину комнату, не сказав ни слова», — четко выстроила план она и встала.       И ей бы удалось воплотить весь план, но прыжок Живоглота под ногами заставил потерять равновесие. Она полетела на Малфоя, который словно только и ждал этого момента.       «Живоглот! Предатель!» — обиделась Гермиона, замечая, как кот довольно облизывался у порога.       — Гермиона… — Горячий шепот коснулся щеки, и сердце моментально пропустило сладостный удар.       Приятный запах кофе ударил в нос, и Гермиона позволила себе прикрыть глаза. До чего же ей нравился этот аромат.       Костяшки пальцев Малфоя едва коснулись щеки: неуверенно, легко, будто проверяли, имели ли они на это право.       — Гермиона… — повторил Малфой, слегка приподнимая пальцами подбородок. — Я скучаю по тебе.       И пока она не успела опомниться и сбежать, он приблизился и нежно коснулся лба губами.       Жар прилил к щекам, и по спине пробежала волна трепетных мурашек. Как бы она ни пыталась злиться, сердце предательски транслировало правду — она тоже скучает.       «Может… он и правда искренен со мной? — промелькнула мысль, но Гермиона поспешила сразу же отмахнуться. — Нет. Я не поведусь на все это. Я не могу».       Она позволила себе еще несколько секунд понежиться в его объятиях и резко отстранилась, прошла к двери.       Прежде чем покинуть комнату, она услышала разочарованный стон.       «Все верно. Я тебе не поверила, Малфой».       Остаток дня они провели порознь. Малфой переоделся и ушел на задний двор копаться в земле, а Гермиона погрузилась в написание новой картины, не особо задумываясь над ее смыслом.       Через какое-то время она почувствовала неладное, и кисть замерла над холстом, оставляя мазок незавершенным.       — Это же…       Она отошла на несколько шагов и чуть не задохнулась от возмущения.       На нее смотрели большие серые глаза с голубыми крапинками у зрачков.       Как так вышло, что она все это время рисовала глаза Малфоя?!       Гермиона резко отшвырнула палитру, из-за чего брызги краски испачкали фартук.       — Я же хотела нарисовать дождливое небо, как же… — прошипела она в пустоту, будто полотно могло ответить.

Система:

«Персонаж Драко вырастил Проглотис-Людоедию!»

      — Что?.. — не сразу поняла Гермиона. — У него… у него получилось?       Положив кисточку на мольберт, она пробралась к окну и, отодвинув штору, посмотрела на Малфоя. Он крутился вокруг какого-то устрашающего растения: стеблеобразное туловище, непонятно каким образом держащее огромную коровью голову; розовое вымя на подбородке, с которого капало что-то зеленое; и острые, торчащие изо рта клыки хищника!       Гермиона с отвращением зажмурилась.       — И это чудовище даст экстракт жизни?       Малфой выставил руки вперед, копируя форму раскрытой пасти.       — Дразнится?! — удивилась Гермиона, не упуская из вида ни одно движение. — Совсем ненормальный? Оно же его сожрет!       Она неосознанно вжалась подушечками пальцев в стекло.       Будто почувствовав взгляд, Малфой начал поворачивать голову, и Гермиона поспешила задернуть штору.       Меньше всего ей хотелось, чтобы он знал, что она за ним наблюдала.       Но, несмотря на внешнее нежелание, сердце ей обмануть не удалось. С каждой секундой, проведенной в неведении, оно билось быстрее и громче, тревогой разливаясь по телу.

Система:

«Кажется, вы переживаете за персонажа Драко!»

Хотите проверить его?

— Да

— Нет

      Она почти сразу же отказалась, но то и дело бросала взгляды на зашторенное окно, борясь с желанием снова выглянуть наружу.       «Раз он ее дразнит, значит, уверен в себе. Он же не идиот, в конце концов», — твердила она, пока предательский голос внутри шептал о возможных последствиях таких «игр» с зубастым растением.

Система:

«Персонаж Драко начал взаимодействие с Жвачным растением. Уровень опасности: высокий».

      Гермиона подскочила на месте, едва не опрокинув мольберт. Внезапное оповещение, вспрыгнувшее перед глазами, заставило все внутри сжаться от волнения.       «Нет-нет-нет, я не пойду туда. Он сам выбрал эту авантюру. И вообще, мне все равно».       Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Образ Малфоя, дразнящего плотоядное чудовище, никак не выходил из головы.       Что, если оно его атакует? А если поранит? Отравит? Съест?       «Мерлин… Он же… точно знает, что делает? — взмолилась Гермиона и почти сразу разозлилась на свои мысли. — Я не собираюсь переживать из-за этого. Это был его выбор. Ровно как и все другие выборы до этого. Мне нет дела», — пыталась убедить себя Гермиона, но ноги уже несли ее к двери.       Она остановилась на полпути, сжимая дверную ручку.       «Что я делаю? Мне, черт возьми, должно быть все равно!»

Система:

«Персонаж Драко находится в зоне повышенного риска. Рекомендуется оказать помощь!»

      — Рекомендации Системы меня не интересуют! — прошипела Гермиона, но ее взгляд снова метнулся к окну.       «Может, просто проверить, все ли в порядке? Без вмешательства», — мелькнула трусливая мысль.       Она сделала шаг назад, затем еще один.       «Он справится. Он всегда справлялся, — убеждала она себя, но руки предательски дрожали. — Мерлин, прекрати тревожиться! Он второй по успеваемости ученик Хогвартса. Он не может не справиться с каким-то игровым растением».       Гермиона запрещала себе думать о худшем. Она не могла себе этого позволить.       Внезапно звуки из сада прекратились.       Гермиона замерла, прислушиваясь.       Тишина. Ни шуршания листьев, ни фонового ругательства, ничего.       «С ним все хорошо. С ним же… все хорошо, да?» — Она нервно сглотнула.       Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась часом.       Наконец, не выдержав, она все-таки подошла к окну и осторожно отодвинула штору.       Малфой сидел на газоне, упершись руками позади себя. Вид у него был испуганный, даже шокированный. Будто он только что увидел воскрешение Волдеморта. Само же растение медленно покачивалось на ветру и облизывалось.       «Он в порядке», — выдохнула она с облегчением, но тут же разозлилась на себя за несдержанный интерес.       Гермиона резко отпрянула от окна, будто ее застали за чем-то постыдным.       — И чего я переживала? Не умрет же он, в самом деле.       Что бы они ни делали, Система не позволит им умереть. Такую теорию выдвинул Малфой, и Гермиона была с ним согласна.       Она села за кухонный стол и устало зевнула. Несмотря на недавнее пробуждение, потребность во сне оставалась на красном уровне.       Размяв шею, она увидела несколько маленьких облачков рядом с мудлетами:

Ваши желания:

— Нарисовать шедевр

— Драко: поговорить

— Драко: помириться

      — Откуда вообще берутся эти желания, Система? — фыркнула она и закатила глаза. — Ничего из этого я не хочу. Разве что… нарисовать шедевр. Возможно.       Она посмотрела на незаконченную картину и тяжело ахнула. Как нужно было погрузиться в мысли, чтобы не видеть, что рисуешь?       Серые глаза смотрели на нее с неким вызовом, даже насмешкой.       Даже на холсте она умудрилась изобразить его самодовольство!       «Гермиона… я скучаю по тебе», — всплыли недавние слова Малфоя, и в груди приятно заныло.       Она несдержанно вскочила со стула, намереваясь замазать холст белой краской, будто это избавит ее от всех проблем.       — Система, перестань, — с тяжелым стоном протянула Гермиона, хватая кисть и обильно обволакивая кончик в краске. — Хватит играть моими эмоциями.       Они с Малфоем сблизились, бесспорно, но это все зашло слишком далеко. И ее болезненная реакция на его поступок лишь доказывала это.       «Я не хочу этих чувств. Я не хочу испытывать предательство, боль и разочарование. Черт возьми, я не хочу с ним сближаться!» — мысленно выкрикнула Гермиона и замахнулась кистью в полной решимости замазать рисунок.       Она остановилась меньше чем в дюйме от серых радужек и с дрожью в руках бросила кисть на пол.       «Прошу тебя… дай мне шанс, — услышала она в голове его мольбу. — Прошу тебя, Гермиона».       — Вот же… — Она резко отвернулась от холста, хватаясь за голову. — Это какое-то безумие. Я точно схожу с ума.       За дверью послышались шаги, и вскоре открылась дверь. На пороге стоял потрепанный Малфой и тяжело дышал. Его пламбоб окрасился в ярко-оранжевый цвет, рядом парили отрицательные мудлеты.       Он несколько минут молча стоял в прихожей, наверняка ожидая ее реакции.       Но Гермиона молчала. Бездумно вытирала разлетевшуюся краску с пола и старалась не смотреть в сторону двери.       — И даже ничего не спросишь? — не выдержал Малфой и начал диалог первым.       Она продолжала молчать. Несмотря на ее эмоциональные скачки, ей по-прежнему хотелось свести на минимум их взаимодействие.       — Неужели неинтересно? Я же видел, ты наблюдала за мной, — хмыкнул он, делая шаг навстречу. — Переживаешь?       — Стой где стоишь, Малфой, — строго рявкнула она, осознав, что если он подойдет, то увидит картину.       Он не должен увидеть. Не должен знать, что она о нем думала.       Гермиона подняла голову и наконец задержала взгляд на его внешнем виде. Почему он выглядел так, будто его прожевали и выплюнули?       Заметив ее пристальный взгляд, Малфой медленно усмехнулся и скрестил руки на груди.       — Да, моя госпожа.       Гермиона закатила глаза и поспешила подойти к мольберту. Дотронувшись до него двумя пальцами, она вызвала системное окно.

Что хотите сделать с картиной?

— Повесить на стену

— Продать коллекционеру за 899 симолеонов

— Положить в багаж

— Уничтожить

      Первым порывом было выбрать четвертый пункт, но еще раз оценив проделанную работу, Гермиона убрала ее в багаж семьи. Она разберется с этим позже.       — А где Львиный зев, что я вырастил?       «Да как ты вообще умудрился это заметить?!» — вспыхнула Гермиона, сразу же ругая себя за бурную реакцию.       — Грейнджер? — Он сделал шаг к ней. — Я понимаю, ты обижена на меня. Но это не означает, что нужно избавляться от дорогих мне вещей.       Она промолчала, но в этот раз это его не устроило.       Малфой в три больших шага настиг Гермиону и прижал ее к стене, нависая.       — Молчание — это трусость, Грейнджер. А ты не трусиха.       Он был грязный и пах землей вперемешку с травой. Ей стало неуютно, рядом возникли желтые мудлеты дискомфорта.       — Отойди.       — И не подумаю.       — Отойди, Малфой, — повторила она с напором, избегая его взгляда.       — И не подумаю, пока мы не поговорим.       — Нам не о чем разговаривать. Я уже все сказала в тот вечер.       — Я не согласен с твоим решением избегать меня. Избегать… нас.       Последнее слово он сказал с особым нажимом, и сердце отреагировало сладостным ударом.       Гермиона сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.       — Ты не спрашивал моего мнения, когда решил скрыть правду о Гарри.       Она почувствовала, как его тело напряглось.       — Я уже объяснил тебе, — спокойно начал он. — И, черт возьми, хватит избегать меня, посмотри на меня.       Не выдержав, он мягко схватил пальцами ее подбородок. Когда она выполнила его просьбу, по телу пробежал табун мурашек.       Большие серые глаза смотрели на нее с тоской, решительностью и чем-то еще… таким знакомым и осязаемым, от чего сердце начинало биться быстрее.       — Я сожалею о своем решении. Оно было неверным. И я хочу все исправить. Грейнджер… дай мне шанс.       «Шанс», — эхом раздалось в голове, и внутри будто что-то перещелкнуло.       Ей вдруг стало жизненно необходимо высказать ему все, что накопилось за это время.       — Шанс? — Ее голос дрогнул от нарастающего негодования. — Я слишком часто давала шансы в своей жизни. И что из этого вышло?       Она повернула голову, из-за чего его пальцы замерли в воздухе.       — Мой мир рухнул. Лучший друг мертв, потому что я поверила в его силы. — Она грустно усмехнулась. — Знаешь, я ведь застала его, когда он отправился в лес на схватку с Волдемортом. Я останавливала его, но он… — Гермиона стиснула зубы и резко втянула носом воздух. — Он попросил дать ему шанс самому сразиться с ним. Черт возьми, если бы я тогда не поверила ему, если бы остановила…       С каждым новым словом голос становился громче, а взгляд — яростнее.       — Так что хватит. Я не собираюсь верить, не собираюсь давать шансы. Ты не изменился. Ты такой же, как и раньше. А все это… — она обвела рукой пространство между ними, — просто сценарий Системы. Безумная игра, в которую нам не повезло попасть вместе.       Он смотрел на нее, не шевелясь. В его глазах читалась боль.       — Гермиона, пожалуйста… — прошептал он, едва касаясь тыльной стороной ладони ее лица.       — Хватит. — Гермиона тяжело вздохнула. — Я устала, Малфой. Устала давать шансы, устала верить, устала надеяться.       Она подняла голову к потолку, борясь с подступающими слезами.       «Не плакать. Только. Не. Плачь!»       — Уходи, — хрипло сказала она. — Уходи и оставь меня в покое. Весь этот мир — иллюзия и дурацкая ошибка. Мы выберемся отсюда и разойдемся.       Она до последнего не хотела прикасаться к нему, не хотела вспоминать, каково это — касаться его тела и забываться в ощущениях.       — Я не считаю это ошибкой… — процедил он сквозь зубы, вероятно, еле сдерживаясь от импульсивных поступков.       — Все, что ты сейчас испытываешь — это игра. — Она по-прежнему избегала его взгляда. — Все наши чувства — ненастоящие. Твое желание измениться — ненастоящее. Если мы сблизимся, в реальности нас ждет только боль и разочарование. Неужели ты этого не понимаешь, Малфой?       — Посмотри на меня.       Она поджала губы и не послушалась. Ей отчаянно хотелось наплевать на свои слова и обнять его. Хотелось дать ему хоть сотню шансов и пробовать выстраивать доверительные отношения, пока не получится.       Но…       Она не решится. Не решится снова сблизиться с кем-то, а затем обжечься от суровой реальности, которая неизбежно настигнет их, когда они выберутся из игры.       — Прошу тебя.       — Я не могу, Драко… — еле слышно ответила она и наконец посмотрела ему в глаза. — Пожалуйста, оставь меня в покое.       Малфой смотрел на нее с такой болью и грустью, что на мгновение она почти пожалела о своих словах.       Он молча стоял несколько секунд, а затем резко развернулся и направился к выходу. У самой двери остановился и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и скрылся из виду.       Дверь захлопнулась, и Гермиона осталась наедине со своими мыслями.       Еще какое-то время она неподвижно стояла у стены, пока ноги не пробрала дрожь, вынуждая упасть на колени.       Внутри бушевала буря эмоций, и ей хотелось кричать, чтобы стало легче.       «Может, я неправа?» — промелькнула мысль, но Гермиона тут же отрицательно замотала головой.       — Нет, — прошептала она. — Лучше так, чем снова поверить и разочароваться.       Она несколько минут пыталась успокоиться, перебирая в голове все сказанные ей слова и совершенные действия.       Возможно, она и правда была слишком категорична, но для нее так было проще. Теперь Малфой вряд ли захочет иметь с ней хоть какой-то контакт. Уже не говоря о завтраках в постель и теплых объятиях.       От последних мыслей сердце болезненно сжалось, и Гермиона сильно прикусила губу.       — Это все сценарий. Все мои чувства накручены Системой, — попыталась убедить себя она, но болезненные ощущения в груди не стихали. — Это все не по-настоящему. Когда мы выберемся, мы снова станем друг другу просто знакомыми. Гермиона, перестань!       Внезапно заиграла фоновая трагичная музыка и раздался короткий, но отчаянный звук тревоги.

Система:

«Персонаж Драко умирает от Жвачного растения! С минуты на минуту придет Смерть, чтобы забрать его душу».