⊰✫⊱─16─⊰✫⊱

      — Северус, я ухожу, вернусь часа через два, — сказала Гермиона, входя в гостиную в спортивных лосинах и свободной майке, едва прикрывающей ягодицы, из-под которой виднелся спортивный топ.       — Э-э-эм, да, хорошо, — Северус кивнул, отводя от нее взгляд.       — Ты в порядке? — растерянно спросила она, забросила на плечо лямку небольшого рюкзака и стала убирать волосы в высокий хвост.       — Да, в полном, — ответил Северус, перевел взгляд на неё и старательно не опускал ниже.       Гермиона, кивнув, выскользнула из комнаты, и через несколько мгновений Северус услышал хлопок аппарации. Он покачал головой, отгоняя непрошенные и для него самого неожиданные мысли, пронесшиеся в голове. После всего, что с ним произошло, большую часть времени он чувствовал себя отвратительно, а моменты ясности были настолько редки, что Северус чувствовал, что разум раз за разом предает его, а земля, которую он едва успевает ощутить под своими ногами, снова уходит из-под них.       Гермиона была так настойчива в своем к нему нежном заботливом внимании и уверенности в том, что он должен смотреть на нее, когда они разговаривают, что ему порой хотелось сжаться в трясущийся комок и дрожащим голосом умолять оставить его в покое. И сегодня эта превратившаяся в красивую и сильную женщину девушка-воин, — такой он ее помнил, — снова одним своим существованием сумела внести сумятицу в его и так метущийся разум, против воли заставив его смутиться и покраснеть. После многих лет насилия, ему была противна сама мысль о том, что он обратил внимание на другого человека как на физически привлекательный объект. Ему было противно, стыдно и грязно признавать это, но, несмотря на всё, что с ним случилось, в нем, по-видимому, по-прежнему был жив мужчина, всего лишь слабый, выросший без материнской ласки и проживший полжизни без женского тепла мужчина, не слепой, умеющий распознать настоящую женщину мужчина. Снова покачав головой, Северус почувствовал нервную тошноту, предвестницу панической атаки, и, быстро сделав глоток воды, закрыл глаза и поработал над дыханием. В библиотеке Гермионы он нашел книгу о тревожности, в которой говорилось о том, что в те моменты, когда тревожность возрастает, нужно определенным образом дышать до полного успокоения, и воспользовался этими инструкциями. Он все еще чувствовал себя паршиво после прошедшей ночи, но знал, что это его плата за то, что он попытался сделать. Он хотел бы, чтобы его больше не было на этой планете, но в то же время он заметил первый проблеск надежды в своем будущем и очень хотел научиться следовать за этой звездой, не оглядываясь на темную беспросветную тьму прошлого.

***

      Гермиона аппарировала в переулок рядом со студией кикбоксинга, осторожно оглядываясь по сторонам, вышла на улицу и зашла в здание: занятие скоро должно было начаться. Весь следующий час она интенсивно тренировалась, позволяя себе выплеснуть переполнявшие ее гнев, жалость, печаль и успокоиться после безумной ночи. Вскоре она уже откидывала пряди густых волос со лба и вытирала пот, струившийся по лицу.       — Сегодня ты не по графику. Ты всегда приходишь по четвергам. Всё хорошо? — спросил ее Марк.       — О да, я сломала… Не волнуйся. Я в порядке, — выпалила Гермиона, вовремя спохватившись и пытаясь перевести разговор в другое русло.       — Ты сломала что? Нельзя тренироваться со сломанными костями, — Марк попытался схватить её за руки, намериваясь осмотреть их.       — Я знаю, знаю. Я сломала зуб, ясно? Я сделала это по глупости, поэтому и не хотела тебе говорить. Вчера мне его вылечили, — сказала Гермиона, на ходу придумывая ложь.       — Подозреваю, это было больно, но сейчас всё в порядке? — с надеждой в голосе спросил Марк.       — В полном. Работа напряженная, вот и все, но мне это нравится, — улыбнулась Гермиона.       — О да, леди — важный юрист, — Марк подмигнул и, направившись к выходу, спросил: — Придёшь на занятия на следующей неделе?       — Да, обязательно. Спокойной ночи! — пожелала Гермиона, улыбаясь.       — Спокойной ночи, Гермиона, — ответно пожелал Марк и помахал ей на прощание рукой.       Гермионе нравился Марк, он был добрым человеком, который позволял ей учиться, тренироваться в своем собственном темпе и почти взял ее под свое крыло, когда она пришла в эту студию несколько лет назад. Оглядев улицу, она направилась к небольшому кафе-мороженому. Она знала, что еще рано давать Северусу мороженое, но ей очень его хотелось. Не могла же она принести его домой и одна его съесть, не позволив Северусу им угоститься? Вскоре у нее в руках был небольшой бумажный пакет с двумя стаканчиками ванильного мороженого и десертными соусами, разложенными по маленьким контейнерам, чтобы они могли выбрать, что им хочется. Нырнув в переулок рядом с маленьким магазинчиком, она тут же исчезла. Войдя в дом, Гермиона почувствовала сладкий запах свежеиспеченного хлеба и удивилась, но она не собиралась возражать против свежего хлеба.       — Надеюсь, ты не против, — сказал Северус, когда она вошла на кухню.       — Я же сказала, что ты можешь готовить что захочешь и когда захочешь. Не ожидала, что это будет хлеб, — усмехнулась Гермиона.       — Я съел последний кусок покупного хлеба и подумал, что было бы неплохо испечь ещё, — тихо объяснил Северус.       — И это с учетом того, что у меня в доме не было рецепта хлеба, — растерянно высказалась Гермиона.       — Мне он и не нужен, я готовил его сотни раз. Это рецепт моей матери, — тихо сказал Северус, глядя на пакет в ее руках.       — Ну, пахнет он потрясающе. Я тебе кое-что принесла, — Гермиона достала из сумки маленькие стаканчики и контейнеры и выставила их на стол.       — Что это?       — Мороженое, это твое, — она подвинула в его сторону маленький стаканчик. — Я знаю, что его мало, но нужно беречь твое пищеварение. А это — соусы, на твой выбор: шоколад, карамель и клубника, — Гермиона указала на стаканчики.       — Почему? — спросил Северус, его рука осторожно потянулась в столу.       — Потому что я хочу мороженое, а это значит, что ты тоже его получишь. Я бы не стала есть одна, не угостив тебя, — объяснила Гермиона, открывая свой стаканчик с ванильным лакомством.       — Спасибо, — поблагодарил ее Северус и медленно повторил ее действия.       Северус не ел мороженого уже более одиннадцати лет и сел, прежде чем окунуть ложку в стаканчик и насладиться вкусом ванили. Он не осознавал, что закрыл глаза, до тех пор, пока не открыл их снова и не увидел, что Гермиона, улыбаясь, смотрит на него.       — Вкусно?       — Потрясающе, это самое потрясающее мороженое, которое я когда-либо пробовал, — смущаясь пробормотал Северус.       — Хорошо, я рада, что тебе понравилось, оно из моего любимого кафе-мороженого. Когда тебе разрешат выходить на улицу, мы туда обязательно сходим, — все еще улыбаясь, пообещала ему Гермиона.       — Что мне нужно сделать, чтобы мне снова разрешили выходить на улицу? — вдруг обеспокоенно спросил Северус.       — На повторном слушании присяжные решат, сколько времени ты будешь проводить на улице, основываясь на том, что я скажу на этом слушании как человек, наблюдающий за тобой, — Гермиона добавила в свое мороженое ложку карамели.       — Это не так плохо, как я ожидал, — Северус поморщился, отправив в рот слишком большую порцию десерта.       — О чёрт! Северус, прости, пожалуйста, я совсем забыла, что мороженое — это не вода, и ее через трубочку не выпьешь, — ахнула Гермиона.       — Всё в порядке, маленькие кусочки не причиняют такой боли, как большие, — Северус хихикнул.       — Звучит мило, — резюмировала Гермиона, осознав, что никогда раньше не слышала этого.       — Что звучит мило? — смутившись, спросил Северус.       — Твой смех, даже если он так тих и мимолетен. Он звучит приятно, и я надеюсь, что со временем ты будешь смеяться чаще, — Гермиона тепло ему улыбнулась.       — По правде, я сам давно его не слышал. Я уже и забыл, как он звучит, — пробормотал Северус, глядя на шоколадный соус.       — Ну, у тебя больше не будет шанса забыть его. Возьми немного шоколада. Немного, но возьми, если хочешь, — сказала Гермиона, пододвигая к нему контейнер.       — Я до сих пор не понимаю, почему ты так добра ко мне, ведь ты ничего не получаешь взамен. И даже когда я попытался… покончить с собой… Ты меня простила, — сказал Северус, налив немного шоколада на свою маленькую порцию мороженого.       — Кое-что взамен я все-таки получаю, Северус. Я вижу, как мужчина, который когда-то был таким сильным и могущественным, мужчина, на которого я равнялась, будучи ученицей, снова становится самим собой. Я вижу, как ты встаёшь на ноги и снова становишься человеком. Вот что я получаю взамен, Северус, и это всё, что я и хочу получить. Ни больше ни меньше, — Гермиона накрыла своей ладонью его ладонь, глядя в его глубокие черные глаза.