⊰✫⊱─21─⊰✫⊱

      Гермиона, попрощавшись с Северусом, вышла на задний двор и с приглушённым хлопком исчезла. Северус сидел и ждал: скоро должна была прийти Ребекка на их третью встречу. Он был удивлен, как сильно ему на самом деле хотелось увидеть ее и поговорить с ней. Он слонялся по кухне, ожидая, пока закипит вода, когда весь дом огласил звонок в дверь. Пройдя в гостиную, Северус открыл дверь и увидел на пороге улыбающуюся Ребекку.       — Привет, Северус, — любезно поздоровалась она.       — Здравствуйте, проходите, садитесь. Чай почти готов, — сказал Северус, закрывая за ней дверь.       Северус обошёл Ребекку, пока она снимала куртку, и, приготовив поднос с чаем и едой, вернулся в гостиную. Улыбка на лице Ребекки показала ему, что он сделал всё правильно. Поставив перед Ребеккой тарелку с едой, Северус сел за стол и начал разливать чай.       — Как прошли последние несколько дней? — спросила Ребекка, доедая ужин.       — Думаю, лучше, чем я мог себе представить, — ответил Северус, потягивая чай.       — Ясно, и что же стало лучше?       — У меня уже восстановились зубы, боль во рту прошла, — объяснил Северус.       — Чудеса магии и зелий. Это всё? — Ребекка мягко подталкивала его.       — Мне также дали мазь, которая помогает смягчить рубцовую ткань шрамов. Мазь хорошая, так как ее приготовил мой крёстный сын, но ее нужно немного доработать.       — И Гермиона позволила вам это сделать? — заинтригованно спросила Ребекка.       — Вы не расскажете мужу или министерству? — занервничал Северус.       — Всё, что будет сказано, если только вы не скажете мне, что собираетесь покончить с собой, останется между нами, — заверила его Ребекка.       — Она позволит мне сварить ее и сделать всё идеально, она даже принесет мне ингредиенты сегодня вечером, — щеки Северуса залил румянец.       — Что вы об этом думаете?       — Это странно, она позволяет мне нарушать министерские правила. Но самое сложное — это принять то, что она готова покупать мне всё, что мне нужно. Нужен серебряный котёл, а он стоит больше, чем большинство людей зарабатывают за три месяца, — сказал Северус, и голос его дрогнул.       — Как вы относитесь к тому, что она покупает вам вещи? — спросила Ребекка, меняя формулировку вопроса, чтобы получить больше информации.       — Я чувствую себя неудачником, я вытягиваю из неё деньги, потому что она должна обо мне заботиться. Иногда мне кажется, что без меня ей было бы лучше, но иногда то, как она со мной обращается, говорит мне о том, что она хочет, чтобы я выздоровел и жил нормальной жизнью, — сказал Северус, и его руки задрожали от нахлынувших эмоций.       — Как она к вам относится? — спросила Ребекка, надеясь перевести разговор на что-то более радостное.       — Как будто я — единственное, что у неё есть в этом мире, как будто она сделает всё, чтобы защитить меня. Но бывают моменты, когда в одно мгновение она очень строга, а в следующее уже гладит меня по голове, пока мне удаляют корни зубов, и говорит успокаивающие слова. А иногда она борется с собой из-за того, как относится ко мне, — сказал Северус, ковыряя заусенец.       — Что значит «борется с собой»? — уточнила Ребекка.       — Сегодня она сказала мне принести книгу, без «пожалуйста» и «спасибо», просто «иди и принеси книгу». Я никогда не слышал от неё такого тона, но я понял его, я знаю, чем она занимается в свободное время. Однако, как только я вернулся, она извинилась за то, что так со мной обошлась.       — Что вы почувствовали, когда она обратилась к вам с такой просьбой?       — Меня это не побеспокоило, я провел годы под началом двух хозяев, и я знаю, что такое приказы. Но их команды были суровыми и злыми, а эта была простым приказом, не выходящим за рамки. Если бы я не знал, чем Гермиона занимается для личного удовольствия, то не понял бы, что она на мгновение вошла в роль доминанта, — объяснил Северус.       — Как вы думаете, Гермиона была расстроена тем, как обратилась к вам? И что вы об этом думаете? — заинтригованно спросила Ребекка.       — Она была расстроена собой, сказала, что никогда не хотела со мной так поступать, но сделала это. Она чувствовала, что сделала что-то не так. Вела бы она себя так, если бы я не сделал то, о чем она просила? Попросила бы она меня снова или замкнулась бы в себе? Это из-за меня она попала в такую передрягу, — запинаясь сказал Северус       — В том, как она реагирует, нет вашей вины, запомните это. Она такая же взрослая, как и вы, и может справляться со своими эмоциями, но она не может диктовать вам, что вы должны чувствовать, когда она что-то вам говорит. Но в этом я понимаю вас обоих: вы, Северус, обрели свободу всего полтора месяца назад, и вы с Гермионой оба травмированы. Поэтому, пока она пытается облегчить вам жизнь, каждый ваш шаг должен быть очень осторожным и точным. Вы должны быть на одной волне, но это займёт время, и вам нужно поговорить, если вы хотите продолжать жить вместе, — сказала Ребекка, перестав что-то писать.       — Иногда с ней бывает трудно, она делает то, что, как я понимаю, должно мне помочь, но порой я начинаю думать, что не знаю, как с этим справиться.       — Например, что?       — В понедельник она положила мою руку к себе на грудь, прямо на кожу ниже ключиц, это несколько шокировало. Это не имело никакого сексуального подтекста, но это было интимно, и я не знаю, как к этому относиться.       — Что вы чувствуете по поводу случившегося?       — Мой разум не понимает, зачем она положила мою отвратительную руку на свою идеальную кожу. Я — Пожиратель Смерти, который, до того как осознать свою ошибку, много лет верил в превосходство чистокровных, я до сих пор отмечен меткой. Почему кто-то настолько чистый позволил мне так прикасаться к себе? — спросил Северус, и по его лицу потекли беззвучные слезы.       — Это вопрос, на который вы сами должны ответить. Но, Северус, вы не отвратительный и не плохой человек. Вы совершили несколько плохих поступков, но это делает вас тем, кто вы есть, вы искупили свои ошибки. У вас есть шанс на новую жизнь, воспользуйтесь им. И поговорите с Гермионой о том, что чувствуете, не держите это в себе, — мягко сказала Ребекка.       — Я понимаю, почему Гермиона продолжает встречаться с вами на протяжении десяти лет, — сказал Северус, вытирая глаза.       — Я надеюсь, что смогу видеться с вами так же часто, если не чаще, если вы этого пожелаете.       — Вы думаете, мне понадобится десять лет, чтобы стать лучше?       — Нет, я не это имела в виду. Когда ваша травма исцелится, все равно будут темы, которые вам нужно будет с кем-то обсудить, но если вам не захочется, то так тому и быть, — улыбнулась Ребекка.       — Спасибо.       — Конечно, время почти вышло. Вы хотите ещё о чём-нибудь поговорить? — Ребекка закрыла блокнот.       — Нет, на сегодня всё. Мы встретимся в субботу? — нервно спросил Северус.       — Конечно. В то же время? — уточнила Ребекка, поднимаясь на ноги.       — Это было бы приемлемо, — кивнул Северус.       — Приятного аппетита в следующие несколько дней, Северус, — сказала Ребекка, улыбаясь, надела пальто и вышла из дома.       Северус недолго посидел, обдумывая то, что ему сказала психолог, слегка поколебавшись, убрал со стола и, помыв посуду, вышел на задний двор. В последние несколько дней не прекращаясь шел дождь, но сегодня был прохладный вечер, и дождя ничто не предвещало. Вернувшись в дом, Северус взял толстовку с капюшоном, которую купила для него Гермиона, после чего снова вышел на улицу и раскурил трубку.

***

      Гермиона не хотела, чтобы удар пришёлся ей в лицо, но это случилось и случилось потому, что она была не в себе, и ей это не нравилось. Из её сломанного носа хлынула кровь, а остальные смотрели на неё так, будто она собиралась что-то сломать. Схватив протянутое полотенце и пощупав сломанный нос, Гермиона вздохнула, понимая, что это не то, чего она хотела сегодня вечером. Когда кровь наконец перестала течь, Гермиона почувствовала, что у нее уже глаза начали отекать. Натянув спортивные штаны и пожелав всем доброй ночи, Гермиона отправилась домой. Дойдя до переулка, она крутанулась на пятках и с хлопком приземлилась на своём заднем дворе.       — Что за?.. — сказал Северус, увидев ее лицо.       — Всё в порядке. Неудачно ударили на уроке, — объяснила Гермиона, качая головой.       — У тебя есть мазь от синяков? — спросил Северус, чувствуя, как у него сводит живот от увиденного зрелища.       — Да. Акцио мазь от синяков, — сказала Гермиона, протягивая вперед одну руку, а другой направила палочку себе в лицо. — Эпискеи, — с хрустом её нос исцелился.       Северус повел плечом, он помнил, как больно лечить сломанный нос. На лету схватив баночку с мазью от синяков, когда та влетела во двор, он решил рискнуть. Он хотел сделать что-то для Гермионы, как она снова и снова делала что-то для него. Открутив крышку, он медленно погрузил палец в мазь и посмотрел в лицо Гермионе, ожидая, что она скажет ему «нет». Гермиона была удивлена его действиями, она не знала, стоит ли ему отказать, но выражение его лица было таким, словно ему было жизненно необходимо оказать ей помощь, сделать это для нее. Гермиона кивнула, и он медленно протянул руку, чтобы нанести мазь ей на лицо. Она была удивлена тем, как нежно он это делал, даже несмотря на то, что его рука дрожала. Вскоре она почувствовала, как синяки начинают исчезать.       — Спасибо, — сказала Гермиона, когда Северус коснулся большим пальцем ее щеки.       — Я хотел сделать что-то для тебя. Ты дала мне всё, и я хотел отплатить тебе хоть чем-то. Пусть даже это будет ничтожно мало по сравнению с тем, что ты даешь мне, — сказал Северус, убирая руку, когда она схватилась за неё.       — Ты первый, кто сделал для меня что-то подобное. Всё, что ты делаешь, важно, никогда не думай иначе. Я ценю твою доброту, — тихо сказала Гермиона.       — Я бы хотел дарить так же, как ты, — сказал Северус, слегка улыбнувшись.       — Ты уже даришь, — сказала Гермиона, сжав его руку, и позволила ему отстраниться, довольная только что произошедшим разговором.