6. Искусство войны

      — Война бывает разная, — сказала Луна таким мечтательным голосом, будто говорила не о войнах, а о своих обожаемых морщерогих снорках. — Ассиметричная война — это когда в силах противников имеется значительный дисбаланс, то есть, один из них намного сильнее другого. Воздушная война — когда бои ведутся в основном в воздухе, морская — когда ведутся на воде. Неограниченная подводная война — когда противник атакует вражеские суда с помощью подводных лодок, и это противоречит традиционным правилам ведения морской войны. Превентивная война — та, которую начинают, считая, что противник обязательно нападет первым, но он мог и не напасть, так что иногда это неправильно… В общем, я снова увлеклась.       — Немного, — улыбнулся Невилл. — Ты интересно рассказываешь, но я, кажется, потерял суть.       — Я еще не добралась до сути, — Луна подтянула колени к груди. Выручай-Комната всегда создавала для нее мягкие уютные кресла, накрытые синим пледом в серебристую клетку. Огонь в камине отражался в ее зрачках. — Я хотела сказать, какую войну ведем мы. Конечно, только с моей точки зрения. Историки могут иметь другое мнение на этот счет, но я думаю, что эта война — гражданская, ограниченная, в чем-то ассиметричная и партизанская. И, соответственно, контрпартизанская.       — Партизанская? — Невилл моргнул. Это слово сказало ему ровно столько же, сколько когда-то слово «нарглы».       — Партизан — это итальянское слово, «partigiano», и если простыми словами, партизанство заключается в том, чтобы тайно сражаться с превосходящими силами противника. Нападать внезапно, использовать разные хитрости, изматывать врага и ломать систему изнутри.       — А контрпартизанская тогда что? — спросил он.       — Это то, что делают они, — просто ответила Луна. — Те, кто охотится на нас. Кто когда-то сжигал книги, чтобы забылись не нравящиеся им имена, и заставлял других бояться каждого своего неосторожного слова и шага.       — И что мы можем делать?       — Хм, — протянула она, глядя куда-то сквозь стены Выручай-Комнаты. — Мы точно не можем делать некоторые вещи. Например, нарушать работу железнодорожного транспорта и разрушать вообще какую-либо инфраструктуру… — Луна замолчала на секунду, поигрывая кисточкой от пледа, свисающей с подлокотника кресла. — Но мы можем вести информационную войну.       — Есть и такая? — удивился Невилл.       — Кто владеет информацией — тот владеет миром, — произнесла Луна. — Так говорит папа, и он прав. Ты сам видел, как это работает; все обожали Гарри, но стоило «Ежедневному Пророку» начать писать, что он тронулся умом, и почти все этому поверили, и из героя Гарри превратился в безумца.       Невилл медленно кивнул — так оно и было.       — Но мы же не можем делать что-то похожее, — сказал он. — Или ты предлагаешь… не знаю, выпустить свою газету?       — Не газету, — Луна покачала головой, и ее растрепанные волосы с тихим шорохом скользнули по плечам. — Достаточно просто листовок. Можно делать надписи на стенах, писать что-то вроде «Присоединяйтесь к Армии Дамблдора»… Или «Нас не сломить». Или даже просто «Помните»… Как говорил когда-то Дамблдор — «Помните Седрика Диггори»… Возможно, это будет символично…       — И это сработает? — недоверчиво протянул Невилл.       — Нет, — безмятежно откликнулась она. — Но это даст надежду тем, кто был в АД. Тем, кто все еще хотел бы оставаться в АД. А еще это покажет всем, в том числе сторонникам Пожирателей Смерти и Кэрроу, что мы все еще существуем и не сдались. Хотя при этом мы, конечно, окажемся под ударом, и в первую очередь ты, потому что лидером считают тебя.       Невилл взъерошил волосы на затылке. Лидером… Хреновый из него был лидер. Даже про способы ведения войны он не знал, и что делать — представлял очень плохо, и вместо того, чтобы сосредоточиться на противостоянии, постоянно кружил мыслями вокруг Дафны Гринграсс.       После того Мабона они общались исключительно по делу — может, Дафна не заговаривала бы с ним совсем, но они все еще вместе выращивали горечавку. Невилл тоже не спешил начинать с ней серьезный разговор — просто боялся. И не видел смысла. Или видел, но боялся этого смысла.       — Ты поймал мозгошмыга? — услышал он голос Луны, будто издалека.       — А?.. Да, — Невилл виновато улыбнулся. — Прости. То есть, листовки и надписи на стенах?       — Да, это самое лучшее, что мы можем в нашем положении. Надписи нужно делать ночью, разбрасывать листовки можно с помощью домовиков, они точно не поддерживают Кэрроу.       — А Снейпа? Он же теперь директор, разве домовики не подчиняются директору?       — Кажется, Снейпу они безразличны, — Луна пожала плечами. — А у меня есть среди них знакомые. Один, по имени Фликси, когда-то помогал мне собирать цветы с потолка Большого зала. Он любит клематисы. Я думаю, он не прочь будет помочь, да и у него есть друзья… Так что я сама займусь листовками и их распространением.       — А если тебя поймают?       — Не поймают, — уверенно сказала она. — А даже если и так… не думаю, что нам будут причинять существенный вред. То есть, тебе, мне, Джинни и другим чистокровным. Мы вроде как элита, даже если не на их стороне. Они пытали тебя, но Круциатус не наносит физических травм, эта боль изматывает, но все-таки она иллюзорная, а не настоящая. Тебе только кажется, что все кости и органы будто перемалывает в мясорубке.       Невилл невольно поежился. Чертово проклятие Круциатус причинило ему слишком много боли — ладно бы ему одному, но каждый раз, когда он слышал это мерзкое слово, перед глазами вставали родители, пустые, потерявшие себя, безумные — не люди, оболочки людей.       — Вы с Джинни тогда будете отвечать за граффити. То есть, за надписи на стенах. Лучше всего вдвоем, пока один стоит на стреме, второй рисует.       — Да, — согласился Невилл. — Звучит отлично.       — Главное — не переусердствовать в первые дни, — продолжила Луна. — Нужно, чтобы они не сразу поняли, что это систематическая работа. Пусть сначала думают, что кто-то просто срывается от отчаяния.       — И откуда ты так много об этом знаешь? — не сдержался он. Хотя давно пора было привыкнуть, что Луна знает очень много — иногда ему казалось, что даже больше, чем Гермиона. Гермиона изучала информацию, которая могла ей пригодиться. Луна изучала все, что только попадалось ей на глаза.       — Мой папа все же журналист, — сказала она с неприкрытой гордостью. — Во время первой войны с Темным Лордом тоже появлялись надписи на стенах, только в городе.       Если бы от них еще был какой-то толк. Невилл мало верил, что их листовки и граффити про Армию Дамблдора чем-то помогут. Кого-то они обрадуют, кого-то насторожат, но все равно это — капля в море, а Кэрроу сотрут написанные слова со стен и сожгут листы бумаги одним взмахом палочки. Но это все равно было лучше, чем просто сидеть, сложа руки.       — Уже поздно, — Луна посмотрела на часы, висящие на стене. Когда Выручай-Комната принимала в гости Джинни, это были обычные ходики, когда же в Комнате находилась Луна, часы всегда становились какими-то странными. Сейчас они казались буквально стекающими со стены. Стрелки указывали на полночь.       — Пора идти, — сказал Невилл.       Встав с кресла, Луна набросила на себя мантию-невидимку. Невилл взял свою и досадливо цокнул языком — наложенные на ткань Дезиллюминационные чары истончились, мантия просвечивала. Нужна была новая.       Статус старосты уже его не спасал — сразу после Мабона Кэрроу издали новый закон, аннулирующий почти все привилегии префектов. Обязанности остались почти прежними — следить за порядком и за поведением студентов, но вот после отбоя гулять уже было запрещено и за это полагалось наказание. Привилегию пользоваться отдельной ванной и вагоном в Хогвартс-Экспрессе не отобрали, но это Невилла ни капли не утешило. Раньше значок давал ему хотя бы подобие свободы, теперь…       — Набрось так, — посоветовала Луна. — В темноте, может, не заметят, а если ты быстро проскользнешь к гостиной, то можешь никого и не встретить.       — Да ну, просто так успею, — Невилл сложил мантию, пряча в висящую на плече сумку. — Выходи первой.       Луна не стала спорить. Он не слышал ее шагов, только увидел, как открылась дверь. Подождал немного и вышел из Выручай-Комнаты сам — и столкнулся с взглядом Дафны Гринграсс. Зеленым, как луга Ирландии после дождя, и пронзающим его, как осколок стекла.       Черт.       Невилл застыл каменной статуей. Дафна замерла напротив него ледяной. Лунный свет озарил ее значок Инквизиции — точно, она должна была позвать кого-то, заявить, что ученик гуляет после отбоя, она была обязана…       — Ты был… на свидании? — тихо спросила Дафна. Невилл не поверил своим ушам.       — Нет, — сказал он, не думая.       — Тогда… — Дафна стрельнула глазами в сторону стены. Стены, в которой не было двери, но Невилл только что из нее вышел.       — Это… — он напрягся. Рассказывать Дафне о Выручай-Комнате было нельзя — рано. Он мог бы, если бы доверял ей… но пока не мог доверять.       — Твоя мантия-невидимка испортилась, — она не спрашивала, а утверждала. — Или ты споткнулся и она упала. Поэтому я вдруг увидела, как ты появляешься из ниоткуда.       Невилл мысленно усмехнулся — Дафна как чувствовала… а может, и чувствовала, кто знает? В любом случае, это было неважно.       — Вызывай уже Филча, — он гордо вздернул подбородок. — Ты должна это сделать.       — Должна, — отозвалась она эхом. — Я… я не могу просто закрыть глаза на твое нарушение школьных правил. Не могу пройти мимо. Просто не могу.       — Я понимаю.       Дафна побледнела так, будто была привидением. Ее рука дрожала, но она поднесла кончики пальцев к значку и коснулась его.       — Нарушители! — тишину расколол пронзительно-птичий голос завхоза. — Стоять на месте, паршивцы!       — Минус двадцать баллов с Гриффиндора, — сказала Дафна. — Спокойной ночи, Лонгботтом.       Она прошла мимо него, и прядь ее волос, пахнущих осенним ветром, скользнула по его плечу. Невилл оглянулся ей вслед, всмотрелся в тонкую фигурку, исчезающую в темноте, и сорвался с места — если она вызвала Филча, это не значило, что он был обязан ему попасться. Наоборот, озарило Невилла — это хороший ход. Филч его не поймает, на следующий день на стенах появятся слова про Армию Дамблдора… Кэрроу это не напугает, но все-таки…       «Но все-таки» — было единственным аргументом.       Не поможет, но все-таки.              Ничего не даст, но все-таки.       Ничего не изменит, но все-таки.       Дафна Гринграсс заговорила с ним не о чем-то приятном, но все-таки…       Невилл бежал по темным коридорам, ловко маневрируя между лестницами. Оторваться от медлительного, постаревшего за последний год будто на десять лет Филча было совсем не трудно, и он быстро добрался до портрета Полной Дамы.       — Смерть магглам, — быстро выпалил он; произносить это было противно, но все пароли теперь были такими. Полная Дама не стала жаловаться на то, что ее будят посреди ночи — только кивнула и молча открыла проход. Невилл тенью метнулся в гостиную и почти упал в кресло.       Думал он не о Филче, не о том, что избежал опасности, а снова — не о том, о чем следовало думать.       Аромат волос Дафны, ее страх при встрече с ним, мимолетное касание плеча… это была случайность? Или намек? Она же должна быть идеальна в намеках, в недосказанностях, как любая чистокровная леди ее круга…       Невилл потер виски, пытаясь унять путаницу из мыслей в голове. Он не должен был строить иллюзий.       Но все-таки…