11. Золотые клетки и железные цепи

      Он признался ей в любви.       Он правда только что признался ей в любви.       Дафна не могла перестать думать об этом, хотя отказала Невиллу и после этого, она была уверена, он перестанет пытаться сблизиться с ней; у них уже даже не было горечавки, которую они растили, они сдали растение Спраут, каждый получил свое Превосходно, и на том между ними все должно было закончиться. Больше ничего общего. Она вообще не должна была даже смотреть в его сторону, но…       Но…

***

      На каждом столе в классе Трансфигурации стояли небольшие медные котелки — старые, потемневшие от времени, на многих виднелись вмятины или пятна застывшей слизи. На учительском столе стояла золотая клетка для канарейки.       Сосредоточиться на Трансфигурации Дафне было сложно. Невилл вдобавок сел недалеко от нее — хотя не рядом. Панси прошептала Дафне на ухо:       — Слышала, что Лонгботтом с Уизли и Лавгуд натворили ночью?       — Мисс Паркинсон, — МакГонагалл метнула в их сторону неодобрительный взгляд. — Никакой болтовни на уроке. Сегодня мы будем превращать старые котелки в клетки для канареек. Обратите внимание на сложность структуры как исходного материала, так и желаемого результата. Вам потребуется не только точность движений палочкой и четкое заклинание, но и предельная концентрация на внутреннем образе.       Предельная концентрация… Дафна попыталась сконцентрироваться, но вместо объяснений МакГонагалл в голове рефреном звучал голос Невилла.       «Кажется, я тебя люблю».       «А если не кажется?»       А если ему не кажется?.. Дафна закусила щеку, приказывая себе немедленно собраться. Это всего лишь Невилл Лонгботтом. Это всего лишь мальчишка с Гриффиндора, предатель крови, не стоящий даже ее ногтя. Он не может ей нравиться. Просто не может. Ей его жаль, ей с самого начала было его жаль, вот и все… тогда почему она целовала его? Тогда почему хотела поцеловать снова?       Чудовищным усилием воли она вернулась в реальность, почти с ненавистью уставившись на свой котелок. Превратить его в клетку — почти символично, золотая клетка, именно там она и находится, у нее есть все, а свободы нет, и после школы она выйдет замуж за того, на кого ей укажут родители, а Астория… Астория может даже не успеть стать женой.       — …обратите внимание, — продолжала профессор МакГонагалл, — что медь обладает совершенно иными свойствами, нежели золото, и вам придется не просто изменить форму, но и трансмутировать металл. Представьте себе тонкие прутья, крошечные замочки и дверцы. Недостаточно просто взмахнуть палочкой и произнести заклинание. Вы должны почувствовать это, позволить своей магии проникнуть в медь, перестроить ее молекулярную структуру. Формула заклинания — Авис Статуо. Приступайте.       Дафна рассмотрела свой котелок еще раз. Дотронулась до него, чтобы почувствовать лучше, ощупала подушечками пальцев вмятину на боку. Невилл, как назло, постоянно попадал в ее поле зрения, поэтому она закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться.       — Авис Статуо, — она старалась говорить четко и взмахнула палочкой, как надо, и перед ней на столе появилась клетка — не идеальная, но и не худшая. Не медная, золотая. МакГонагалл одобрительно кивнула.       Клетка Невилла тоже получилась золотой. Дафне показалось, что она выглядит ярче, чем та, которую трансфигурировала она — или так падал свет. У Панси получилось хуже, ее клетка осталась медной, зато выглядела очень изящно.       Осмотрев все клетки, профессор МакГонагалл осталась довольна. Хотя у некоторых, например, Крэбба и Гойла, получились скорее пыточные инструменты, чем клетки, но все же форму котелка изменил каждый.       — Хорошо, — проговорила она, остановившись посреди класса. — Домашнее задание — подробно описать теоретические основы трансмутации металлов, уделив особое внимание различиям в атомной и молекулярной структуре меди и золота. Не менее трех свитков. Сдать через неделю.       Покидая класс, Дафна сумела сдержаться и не оглянуться на Невилла, хотя чувствовала на себе его взгляд.       — Представляешь, что они сделали? — Миллисент возникла будто из ниоткуда рядом с ней. — Лонгботтом, Уизли и Лавгуд? Они хотели украсть у Снейпа меч Гриффиндора!       — Что? — изумилась Дафна.       Это же безумие. Зачем им нужен этот меч? Как они могли его использовать? Разрубить напополам Кэрроу? Какая чушь, они точно не дураки — ни Невилл, ни, тем более, Лавгуд. Значит, меч бы им пригодился, но даже так — они не могли не понимать, насколько сильно рискуют. Были уверены, что не попадутся? Но они же попались… тогда почему Невилл был в лесу и был на уроке, а не лежал где-то, истекая кровью, и не висел на цепях?       — Говорят, их поймал сам Снейп! — сообщила Панси.       А, подумала Дафна, вот оно что. Снейп не был настроен так враждебно, как Кэрроу, потому и не наказал их так жестоко, как мог бы. Но они все равно рисковали, а еще — обратили на себя внимание, и теперь ей точно не стоит общаться с Невиллом, который проявил себя не просто как несогласный с режимом, а как нарушитель, почти преступник, и она правильно сделала, что отказала ему.       Хотя все равно было грустно. Не должно было быть, но… мало ли, чего не должно было быть. Симпатия к Невиллу Лонгботтому — не худшее из таких вещей.

***

      Украшения к Самайну исчезли из Большого Зала, и от этого он казался немного пустым. Высокий потолок затягивала серая дымка, и, если бы это небо было настоящим, непременно моросил бы дождь.       Не успели ученики рассесться за столы и начать есть, как на весь зал прогремел голос Амикуса:       — Лонгботтом!       Дафна вздрогнула, испытав дежавю. Невилл встал с места, спокойно встретив взгляд Кэрроу.       — Мне стало известно, что этой ночью ты пытался украсть меч Гриффиндора. Пытался похитить школьное имущество…       — Мы пытались! — воскликнула Джинни. — Не только Невилл, я тоже!       — Нет! — быстро возразил Невилл. — Нет, это была моя идея, Джинни только помогала, я… я ее подговорил!       — Но я согласилась!       — И я, — подала голос Луна, но от нее Амикус просто отмахнулся.       — То есть, зачинщиком был все-таки Лонгботтом, — прошипел он. — И наказание понесет тоже он. Если вы так хотите, мисс Уизли, и вы получите свое, но не вам решать, кто будет наказан, а кто нет.       — Интересно, почему вы думаете, что это можно решать вам? — не выдержала МакГонагалл.       — Вот почему, — Амикус продемонстрировал ей бумагу. — Декрет из Министерства Магии. Я назначен ответственным за дисциплину в школе чародейства и волшебства Хогвартс, и я имею полное юридическое официальное право назначать меры пресечения за нарушения школьных правил. Меч Гриффиндора — не просто вещь, это ценнейший артефакт, историческая реликвия, и попытка украсть его… — он покачал головой. — Следуйте за мной, Лонгботтом.       Дафна смотрела, как Невилл выходит из зала. Смотрела и понимала — ей хочется расплакаться, как тогда в ванной.       Конечно же, она не расплакалась.

***

      Невилл думал, что Амикус отведет его в тот самый класс-пыточную, но они шли в другую сторону — к подземельям Слизерина. Ниже, чем располагались спальни учеников, где было на самом деле холодно, сыро и темно, где пахло плесенью и железом. В нише между темными стенами в потолок была вмонтирована толстая цепь с железными браслетами. От них тянулось еще две — к стенам, с обеих сторон.       Значит, когда ему угрожали цепями — имели в виду это?..       Амикус щелкнул пальцами, и цепи опустились вниз. Шагнув к Невиллу, он ухватил его за запястья.       — Встань под цепи. Быстро.       Невилл мог бы попытаться вырваться, мог бы… но не стал. Если бы сопротивлялся, Кэрроу могли притащить сюда Джинни или Луну… уж лучше пусть это будет он, чем девочки, и он встал прямо под свисающие звенья, поднял руки, позволяя застегнуть браслеты на запястьях. Руки потянулись вверх, и ему пришлось встать на носки, иначе плечи бы вывернулись.       Амикус вынул плеть из-под мантии.       — Вообще-то за воровство тебе стоило бы отрубить руку, — сказал он. — Или отрезать пальцы. Возможно, однажды придется сделать и это, но пока…       В следующее мгновение плеть с треском ударила Невилла между лопаток — не разорвала ткань одежды, но удар был точным и сильным. Боль отдалась внутри, разлившись по позвоночнику, но Невилл не закричал.       Второй удар пришелся ниже — словно в мышцы вбили каленое железо. Третий удар, четвертый, пятый… На шестом ноги подогнулись, но цепи натянулись, не дав упасть.       — Твои родители тоже так молчали под пытками? — прошипел Амикус. — Если так, то ты правда их сын. И, возможно, закончишь там же.       На десятом ударе Невилл все-таки не выдержал — тихо застонал; это был не крик, но вдруг Кэрроу остановился.       — Вот оно, — в его голосе звучало удовлетворение. — Пока что хватит с тебя. Но ты останешься здесь до следующего утра. Что ж, желаю тебе хорошо провести время! — он издевательски расхохотался и ушел, оставив Невилла одного.       Когда шаги Амикуса затихли, в подземелье повисла вязкая тишина, лишь цепи слегка подрагивали, но и их металлический звон медленно затих.       Невилл попытался пошевелиться — плечи откликнулись резкой, режущей болью. Каждое прикосновение ткани мантии к воспаленной спине ощущалось так, словно по ожогам водили наждачной бумагой. Мышцы тупо ныли, но потом боль стала ярче, простреливая в локти, в плечи и в позвоночник. Пальцы немели, судороги ползли от кистей вверх — Невилл попробовал сменить положение, попытался разогнуть спину, но цепи сковывали даже малейшее движение.       Сколько прошло времени, он не знал — здесь было ни окон, ни часов. Плечи горели. Колени дрожали. Ноги ныли, а кости будто ломались. Иногда Невиллу казалось, что он теряет сознание — голова опускалась, а мир перед глазами плыл, но он моргал и возвращался в реальность.       И вдруг носа коснулся нежный цветочный аромат — только потом Невилл услышал шаги, и боковым зрением уловил светлый блик. Это было слишком странно, чтобы быть реальностью — Дафна не могла прийти сюда, это, наверное, ему снилось. Или он видел ее в бреду.       Еще утром он сказал ей, что любит ее, и спустя… час? чуть больше? оказался здесь, и все утонуло в черноте боли, и все забылось, будто прошли годы, а не часы… но тут ладони Дафны коснулись его лица и Невилл вернулся в реальность.       Она снова была напугана, но не так сильно, как тогда. Или на этот раз лучше сдерживалась. Страх полыхал в ее глазах, страх и еще что-то, что Невилл не мог разгадать. От ее волос пахло лавандой.       — Я не могу тебя освободить, — тихо прошелестела Дафна.       — Конечно, — его голос прозвучал хриплым карканьем. — Тебе даже быть здесь нельзя…       — Я сама решу, что мне можно, а что нельзя.       Дафна подошла ближе, и Невилл видел, как дрожали ее пальцы, когда она вынимала из своей сумки на поясе флягу с водой. Аккуратно она поднесла эту флягу к его губам, и только тогда он понял, как хочет пить, с жадностью глотая воду. Когда выпил все, Дафна подняла ладонь над его левым запястьем и ее рука засияла уже знакомым ему светом — как тогда, когда она создавала нужную атмосферу для горечавки. Сейчас это сияние снимало боль, заживляло ссадины, и хотя цепи натерли бы руки снова — все равно стало легче. Закончив с левым запястьем, Дафна перешла к правому, потом переместилась за его спину — и только тогда его осенило.       — Нельзя! Когда они придут меня отпустить, увидят, что следов нет, и поймут, что здесь кто-то был!       — Следы остались, — виновато сказала она. — Они увидят все. Но я сняла боль.       Как ей это удалось, Невилл решил не раздумывать.       — Сколько сейчас времени? — спросил он.       — Час ночи. Тебе сказали, сколько ты здесь пробудешь?       — До утра. Точного часа не сказали, — он криво усмехнулся. Дафна вдруг издала странный звук — то ли смешок, то ли всхлип; Невилл не видел ее лица и не мог быть уверен.       — Ты такой дурак, — сказала она. — Зачем тебе был нужен этот меч… ну зачем?       Джинни сказала бы: она хочет узнать их намерения, потому пришла и помогла, а раз помогла, тогда, конечно, можно довериться ей и рассказать. Невилл сжал губы.       — Наверное, это был акт отчаяния, — подумав, сказал он. В общем-то, именно так для него это и выглядело — хотя Джинни могла видеть все иначе. Ну украли бы они меч, ну отнесли бы Аберфорту, ну передал бы Аберфорт меч Гарри — и что? Гарри бы зарубил им Волдеморта? Смешно.       — Идиотизм это был, — проворчала Дафна.       — Может, и так…       Она отошла от его спины и вдруг появилась рядом. В свете тусклого факела Невилл видел ее лицо — бледные щеки, пылающие зеленью глаза, приоткрытые губы. Даже сейчас он не мог не любоваться, неважно, что она о нем думает. Неважно, как он для нее выглядит.       — Ты правда идиот, — печально сказала Дафна. — Понятия не имею, что я здесь делаю. Зачем я это делаю…       Невилл хотел что-то сказать, уже открыл рот, чтобы заговорить — но тут ее губы прижались к его губам. Дафна целовала аккуратно, невесомо, но целовала, и Невилл ответил, глотая этот поцелуй так жадно, как воду.