17. Луна не вернулась

      Остаток каникул прошел более-менее спокойно. Иногда — не слишком часто, но все же довольно часто — Невилл встречался с Дафной в Выручай-Комнате; они не говорили ни о чем, что происходит вокруг, только о самых обычных вещах. Друг о друге. Невилл узнавал Дафну все лучше и лучше; ей нравились Вивальди, Шопен и Бетховен, Клод Моне и Ван Гог, сказки Андерсена и романы Гюго; когда он сказал «они же магглы», растерянный тем, что чистокровная ведьма так много знает о них, Дафна фыркнула и ответила, что они гении, неважно, волшебники или нет.       Кроме этого, ей нравились нарциссы (они такие нежные и ароматные), шахматы (продумывать стратегию так захватывающе), астрономия (иногда космос пугает, но чаще — завораживает) и клубника (она сладкая, нежная и ее вкус похож на детство); она красиво пела и свободно говорила на французском. Невилл влюблялся в нее все больше и больше, тонул в ней и рядом с ней забывал обо всем — даже о войне.       Но война о них не забывала.       После каникул не вернулась Луна.       Невилл дружил с ней не так давно, знал ее меньше, чем Джинни, но, когда понял, что ее нет в Большом Зале на ужине — будто земля ушла из-под ног. Как это, Луны нет?       До последнего Невилл надеялся, что она вернется, что войдет в зал своей танцующей походкой, что она просто опоздала… но она не появилась. На миг он допустил крошечную надежду, что мистер Лавгуд просто не отпустил дочь в школу, считая это опасным, но вспомнил, что новый закон обязывал всех британских волшебников к учебе в Хогвартсе — именно в Хогвартсе, не на дому и не в других школах, так что перевести Луну в более безопасный Шармбатон или, на худой конец, в Дурмстранг, ее отец тоже не имел права.       Автоматически он проверил свой галлеон, лежащий в кармане еще со времен частых собраний АД; они с Джинни и Луной связывались сейчас именно так. Монета не отобразила ничего. Джинни поймала взгляд Невилла — она тоже выглядела испуганной. Драко Малфой за столом Слизерина был бледным — даже хуже, чем в первые дни учебы, хотя больше ничем не выдавал, что взволнован.       Он точно должен был что-то знать. Если не он, то кто?..

***

      Никогда еще Невилл не пытался подкараулить кого-то, чтобы на него напасть, если не считать той попытки на первом курсе остановить Гарри, Рона и Гермиону и не дать им уйти из спальни после отбоя. Закончилось это полным провалом, хотя после Дамблдор решил, что за решимость противостоять друзьям Невилл заслужил десять баллов в копилку Гриффиндора, и благодаря этим баллам они перешли на первое место, обогнав Слизерин. Невилл не считал, что заслужил вознаграждение, тем более, что у него ничего не получилось, и, хотя было приятно, все равно грызла смутная тоска: ну и что он такого сделал? И всего десять баллов, неважно, что они стали решающими…       Сейчас Невиллу было плевать на баллы. Он стоял в коридоре, таясь в тени — коридор вел к подземельям Слизерина, где-то там была их гостиная, и этим путем должен был пройти Малфой. Один или со своими вечными спутниками Крэббом и Гойлом, неважно.       Малфой был один. Шел, глядя под ноги — или в пустоту. Если бы Невилл не знал, что он официально стал их врагом, если бы по его вине в прошлом году в Хогвартс не проникли Пожиратели Смерти, если бы он не пытался убить Дамблдора, из-за чего чуть не погибли Рон и Кэти Белл — Невилл бы его пожалел. Но Драко сделал то, что сделал, и Невилл решительно преградил ему путь.       — Чего тебе? — устало спросил Малфой, подняв глаза.       — Где Луна? — прямо спросил Невилл. Коридор был пустым, услышать их не мог никто — возможно, только призраки, но он и не боялся выдать какую-то тайну. У него тайн не было.       Лицо Драко вдруг исказилось мукой.       — Она в порядке, — глухо сказал он. Невилл не выдержал и сгреб его за воротник, встряхнул — Малфой даже не попытался сопротивляться — и потребовал:       — Отвечай, где она!       — Просто поверь, что она в порядке! — глаза Малфоя блеснули отчаянием. — Я… я никогда не допустил бы, чтобы ей навредили… и не допущу…       Это было так непохоже на обычное его поведение, что Невилл разжал пальцы. Драко поправил воротник, но просто машинально, без демонстративной брезгливости, и зашагал дальше к своей гостиной.

***

      Небо за окнами Большого Зала было бледно-серым, обещающим снег, который шел сейчас почти ежедневно. Рождественские украшения убрали, но кое-где по стенам еще вился остролист. Зачарованный потолок отражал зимнее небо, холодное и пасмурное — почти такое, как и настоящее.       Кэрроу не было за столом преподавателей, что Невилл отметил сразу, счел дурным знаком и не ошибся — очень скоро двери с грохотом распахнулись, впуская близнецов и троих младшекурсников — Амикус держал двух мальчиков за шиворот, волоча за собой, а Алекто толкала в спину плачущую девочку, от чего та спотыкалась, чуть не падая.       — Что вы делаете? — хором возмутились МакГонагалл, Флитвик, Слагхорн и Спраут.       Заставив первокурсников остановиться в центре зала перед столами, Амикус провозгласил:       — Это дети тех жалких магглов, которые посмели украсть у волшебников магию. Вина их родителей была доказана главой Комиссии по Учету маггловских выродков, а значит, виновны и они. Они обманом заполучили то, что им не принадлежит, и будут за это наказаны.       Невилл метнул быстрый взгляд на Дафну — та побледнела, зеленые глаза полыхали, но, конечно, она молчала. Все молчали, и Шеймус, и Майкл, и Терри Бут, и Джинни — и Невилл тоже молчал. Противоречить Кэрроу сейчас было почти самоубийством; этих детей обвиняли не просто так, в свете новых безумных законов они правда считались преступниками… и если его изобьют до полусмерти, кому от этого станет лучше… можно будет помочь им потом, но не сейчас… Невилл сжал кулаки так, что ногти до боли впились в ладони.       — Они несовершеннолетние! — МакГонагалл повысила голос. — Вы не имеете права мучить детей!       — Минерва, — негромко сказал Снейп. Амикус презрительно скривился.       — Да что их мучить? Только руки марать. Но они будут наказаны и будут стоять здесь.       Он взмахнул палочкой, и на стене за спинами детей появились цепи, потянулись к их рукам, защелкиваясь на запястьях — не выламывая руки за спиной, но и не позволяя отойти от стены.       — Совсем не больно, — хмыкнула Алекто. — Как по мне, они заслужили большего.       Но больше Кэрроу ничего не сделали — просто оставили мальчиков и девочку стоять у всех на виду, а сами направились к преподавательскому столу.

***

      После обеда в расписании значилась Защита от Темных искусств, и обрадовало Невилла лишь одно — она была сдвоенной со Слизерином и поэтому он мог увидеть Дафну. Хотя бы издалека; когда каникулы закончились, она снова начала его игнорировать, и он понимал, почему она это делает, но не переставал нуждаться в ней.       — Сегодня у нас снова практическое занятие! — провозгласил Амикус. — Наверное, вы уже соскучились, мы постоянно изучаем только одну теорию, а что такое теория без практики, верно? Как я уже не раз говорил, лучшая защита — нападение, и мы будем практиковать комбинацию чар. Сначала — обездвиживающие или дезориентирующие, потом — атакующие. Вы разделитесь на пары. Один из пары отдаст мне свою волшебную палочку.       — То есть, — не выдержал Невилл, — вы хотите, чтобы одни были для других как… своего рода тренажеры?       — Видимо, так и есть, — Амикус довольно заулыбался. — Угадай, кем будешь ты? Итак, пары…       Крэбб достался Шеймусу. Гойл — Джимми Пиксу. Малфою выпала Лаванда Браун. Миллисент Булстроуд — Парвати Патил. Панси Паркинсон — Фэй Данбар. Невилл скрестил пальцы.       — Дафна Гринграсс — Невилл Лонгботтом, — объявил Кэрроу, на них закончив разделять учеников. — Вы будете по очереди выходить к доске и показывать мне, что умеете. Приступайте!       Дафна смотрела, хотя хотела отвести взгляд; это было почти так же, как на первом уроке с Круциатусами, не менее больно, в чем-то даже хуже, потому что Круцио не оставляло повреждений. Она изо всех сил старалась сдерживаться, не выглядеть слишком напуганной; однажды именно поэтому Невиллу пришлось отвлекать от нее внимание Алекто и она не хотела подвести его снова, тем более, что в который раз обязана будет причинить ему боль.       Но лучше она, чем Крэбб или Гойл; те совсем не щадили оппонентов. Крэбб, недолго думая, ударил безоружного Шеймуса Финнигана Петрификусом: Шеймус замер, руки прижались к бокам, и он упал, полностью парализованный, а Крэбб поднял палочку снова и выпалил:       — Фурункулус!       На лице, шее и руках Шеймуса заалели мерзкого вида красные бугорки, сначала немного, но потом все больше и больше, и они быстро увеличивались, становясь гнойными нарывами. Шеймус, несмотря на паралич, будто пытался сжаться от внезапной боли, но не мог даже кричать.       Гойл связал Ричи Кута заклинанием Фульгари: яркие лучи обвились вокруг него и крепко стянули.       — Баубиллиус! — из кончика палочки Гойла вырвалась желтая молния и ударила Ричи в грудь; от удара он дернулся, по лицу пробежала гримаса боли, и он не сдержал слабый стон.       Лаванда чуть ли не тряслась, становясь напротив Драко Малфоя и готовясь, судя по ее лицу, как минимум к Круциатусу, но Драко неожиданно использовал только легкое Инкарцеро, связавшее ее руки — не за спиной, а спереди, и легкое же Экспульсо, оттолкнув от себя на пару шагов.       — Я не дерусь с девчонками, — объяснил он Амикусу.       — Вы джентльмен, но вам ли не знать, что женщины не слабее мужчин в магии? — возразил Кэрроу. — Ваша тетушка, например…       — Да, — согласился Драко. — Но Браун — не моя тетушка.       На это Амикусу возразить было нечего. Зато Миллисент не пожалела Парвати, обездвижив ее Петрификусом и от души ударив режущим Диффиндо, а Панси, сковав Фэй Данбар заклинанием Иммобулюс, применила настоящий Круциатус.       Вставая напротив Невилла, Дафна изо всех сил сдерживала дрожь в руках. Это было невозможно; это было невозможно на первом уроке, и тем более сейчас, она столько раз снимала его боль, она знала, как ему было больно, видела, меньше всего этого хотела — но не могла, как Драко, отмахнуться от серьезности задания. Даже то, что Амикус до сих пор считал ее нервной хрупкой барышней, не помогло бы; Невилл был не просто студентом, он неоднократно нарушал правила и ей нельзя было его жалеть. Возможно, он достался в пару именно ей, потому что Кэрроу сомневались в ее лояльности и что-то подозревали — иначе Амикус поставил бы против Невилла Крэбба или Гойла, если бы просто хотел в который раз наказать ненавистного гриффиндорца. Если Кэрроу сомневались в Дафне, в зону риска попадала Астория; Астории стало немножечко лучше, но она все еще не вставала с постели…       Невилл смотрел на Дафну, не отводя глаз. Если бы опустил взгляд, ей было бы легче… ах, точно.       — Затмись! — взмахнув палочкой, приказала она. Из кончика палочки вылетела темная тень, метнулась к Невиллу и облепила его глаза, погружая в полную, непроглядную черноту. Он вздрогнул, покачнулся, попытался моргнуть, но тщетно.       — Диффиндо!       Его щеку чуть ниже скулы расчертил порез, проступила кровь, стекая к уголку губ. Все внутри Дафны сжалось, в памяти вспыхнуло его бледное лицо в подземельях, в том классе, у нее на коленях, когда она стирала кровь с его щеки кончиками пальцев… а теперь сама делала это, и этого было мало.       — Экспульсо!       Вспышка ударила Невилла в грудь, он потерял равновесие, отлетел назад и упал, коротко-болезненно вскрикнув. Дафна опустила палочку.       — Хорошо, мисс Гринграсс… — задумчиво протянул Амикус. — Вы стали заметно решительней, и это похвально. Финита, — небрежно махнув рукой, он снял с Невилла чары, как снимал со всех на этом уроке. — Можете быть свободны. Домашнее задание: опишите все возможные, по вашему мнению, комбинации обездвиживающих и атакующих чар, не менее одного свитка.

***

      Дафна думала, что этот день не может стать хуже; она могла увидеть Невилла в Выручай-Комнате или в ванной для старост только вечером, а следующий урок — Древние Руны — были с Хаффлпаффом. Но она ошибалась, этот день мог стать хуже.       В Большом Зале, на той стене, к которой утром приковали первокурсников, теперь вместо них висел на цепях Майкл Корнер с Рейвенкло: руки вытянуты над головой, мантия разорвана на плечах и груди, тело покрыто синяками, на руках и ребрах — порезы; из некоторых сочилась кровь.       — Он пытался освободить мелких выродков, укравших у нас магию, — сказал Амикус. — Запомните, что так будет с каждым, кто посмеет проявлять неповиновение.       Дафна хотела посмотреть на Невилла, хотела так сильно, просто посмотреть на него и все — но опустила глаза, запрещая себе это.