19. Волчье полнолуние

      Невилла выпустили из темницы на следующий день — уже вечером, когда ученики закончили ужинать, видимо, чтобы он не смог поесть сразу, но это волновало его меньше всего. Гораздо больше еды и воды ему хотелось увидеть Дафну; после той ее колыбельной Невилл почти все время спал, и хотя спал на твердом холодном полу, все равно не просыпался и даже каким-то чудом умудрился отдохнуть, и в его снах были рощи, цветущие летние луга, шепот ветра, листья мяты, сияющие звезды — а Дафны не было, и наяву не оказалось, когда он открыл глаза.       Она не ждала его у выхода из подземелий, он не мог явиться к ней в гостиную Слизерина (да и не знал, где это), из Большого Зала все уже разошлись… Невиллу по-хорошему тоже следовало пойти в свою гостиную, там бы он нашел немного еды и точно воду, лег бы спать, а утром за завтраком со стороны наконец бы любовался своей прекрасной неземной фейри, но вместо того, чтобы уйти в башню Гриффиндора, он призраком бродил по коридорам замка.       В окне мерцал бледный лик полнолуния.       Невилл шел по застывшим в ночной тишине коридорам, мимо гобеленов и пустых ниш, и за одним из поворотов увидел Серую Леди — привидение Рейвенкло медленно плыло по воздуху, и ее мерцающее платье струилось, подобно туману. Она подняла взгляд и Невиллу показалось, что печальные глаза призрака смотрят в самую его душу.       — Ты ищешь ее? — спросила Серая Леди.       Невилл кивнул, хотя не знал, откуда привидению это известно и кого оно имеет в виду — но интуитивно понял, что речь о Дафне.       — Она учится там, где когда-то учился мой возлюбленный, — Серая Леди горестно сомкнула губы. — Если я скажу тебе, где она, ты пообещаешь не причинять ей вреда?       — Конечно! — Невилл даже мысли не мог допустить, чтобы навредить Дафне, но у привидения, очевидно, были свои причины просить такое обещание. Чуть склонив голову набок, она медленно и певуче сказала:       — Твоя девушка в той комнате, которую ты показал ей на Рождество, и комната впустит тебя к ней, ибо она тебя ждет. Иди, — последнее прозвучало благословением, и Невилл, учтиво поклонившись призраку, как кланялись знатным дамам в древние времена, ускорил шаг.

***

      Три раза почти пробежав мимо стены напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным, Невилл наконец увидел дверь. Открыл ее, шагнул внутрь — и замер. Выручай-Комната впервые приняла такой облик — он помнил ее, как тренировочный зал, как уютное помещение для собраний, но теперь она превратилась… в храм.       Стены, пол и высокий, сводчатый потолок были выложены серым камнем, но здесь не было сырости и холода; комната была пронизана свежим ароматом мха и диких трав, ее заливал призрачный лунный свет, который проникал будто бы отовсюду, на стенах были вырезаны руны, а в центре помещения на полу Невилл увидел круг из плоских камней, внутри которого горел костер.       Перед костром стояла Дафна. Невилл хотел броситься к ней, но сам себя остановил: здесь явно происходило что-то, чему нельзя было мешать. Вспомнив, что видел полнолуние, он догадался, что дело в нем.       В руках у Дафны была серебряная чаша, наполненная водой. Она подняла чашу и запела, и ее пение вибрировало в воздухе, проникая в самые кости; это была магия, неведомая Невиллу, неведомая почти никому, доступная единицам. Магия природы, которая не нуждалась в палочках, древняя, как сам мир.       — О, Керидвен, мать глубин и ярости, владычица Котла преображения…       Медленно она закружилась, и вырезанные на стенах руны загорелись ярче, а воздух наполнился ароматами цветущих трав и чего-то неуловимо чистого, будто только что прошел дождь.       — Ты разорви врагов на девяносто девять ран, ты отплати им всем за пролитую кровь сполна; согрей их плотью свой голодный лик, холодный храм…       Это была молитва, но молитва не совсем такая, к каким Невилл привык. Он не слышал много молитв, и все же… это было больше похоже на воззвание.       — Не отдай им своих детей… пусть их сожжет твой бледный пламень…       Дафна остановилась, опустила чашу и протянула руки к потолку ладонями вверх. Из ее ладоней засиял свет, который смешался с лунным, окутывая ее, как кокон — будто она сливалась с полнолунием.       — И буду я сама луна, царица воздуха и тьмы… — пропела она — и обернулась к Невиллу. Прекрасная, сияющая, она казалась действительно царицей, королевой фей, может, правда самой луной… но увидела его, тихо ахнула и вдруг стала такой, как всегда, и комната стала меняться. Поверхность каменных стен разглаживалась, приобретая теплый песочный оттенок, твердый пол покрыл ковер, костер в центре зала исчез, зато в стене появился камин, а напротив него — диван и низкий деревянный столик, уставленный разнообразной едой.       — Комната не создает пищу, — растерянно проговорил Невилл, думая, что это самое идиотское, что он мог сейчас сказать.       — Не создает, я принесла ее заранее с кухни, — ответила Дафна. — Прости, что использовала это место для ритуала без спроса, на самом деле, его нужно проводить под небом, но не обязательно, особенно зимой, когда холодно… но провести было необходимо, тем более, сегодня Волчья Луна…       — Угу, — кивнул Невилл, будто бы все понял — и тогда, не выдержав, наконец сорвался с места, схватив Дафну в объятия, крепко обнял и впился поцелуем в губы — жадно, требовательно и отчаянно. Дафна подалась навстречу, ответила с тем же жаром, ее ладонь скользнула по его спине, вцепившись в ткань мантии. Поцелуй углубился, и это было магией еще более невероятной, чем все полнолунные ритуалы, и Невилл забыл обо всем, потерялся, все перестало иметь значение, кроме девушки в кольце его рук. Желание вспыхнуло так ярко, что он замычал через поцелуй. Напряженный член уперся в ее бедро.       Дафна вздрогнула, но не отстранилась, а подалась навстречу, запрокинула голову, позволяя его губам скользнуть к ее шее, запуталась пальцами в его волосах.       Что она делала…       Это просто полнолуние, сказала себе Дафна. Волчья Луна могущественнее прочих, первая полная луна в году, она зовет к себе волков, она озаряет холодные зимние ночи, она дарит силы, и эти силы прямо сейчас бурлили в ее крови и требовали выхода, и почему бы не так… и какая тогда разница, с кем… но ей правда хотелось — с ним. Именно с ним, именно так. Так сильно, что это немного пугало.       — Дафна, — глухо шепнул Невилл ей в губы. — Я… скажи, я остановлюсь.       — Не останавливайся, — возразила она и шагнула назад, потянув его за собой — к дивану. Невилл оказался сверху, прижался к ней, почувствовал, как она выгнулась навстречу.       — Ты правда уверена?       — Я правда уверена, — Дафна обхватила ладонями его лицо. Ее глаза полыхали темным огнем и он видел свое отражение в глубине ее зрачков.       Это больше невозможно было сдерживать. Невилл потянул вверх край ее мантии; Дафна приподняла руки, помогая, и ткань сползла с плеч — под мантией была тонкая нижняя сорочка. Он легко коснулся губами ее ключицы, прежде чем потянуть за бретельку, снимая, и скользнул дрожащими пальцами за ее спину, ища застежку кружевного лифчика, нащупал крючки и расстегнул. Поймав его ладонь, Дафна накрыла свою грудь, глядя прямо в глаза.       — Господи, — пробормотал Невилл. — Даф, это…       Он повел руками ниже, к резинке трусиков, медленно потянул их вниз, все еще не веря, что это делает — все еще желая этого больше всего на свете.       Дафна приподнялась, села на диване и принялась расстегивать его мантию, а потом рубашку. У него были широкие плечи, на крепкой груди еще виднелись следы застаревших порезов, и она провела по ним подушечками пальцев, будто изучая.       Спрашивать еще раз, точно ли она уверена, Невилл не стал — и так было понятно, что да, а если потом пожалеет… что ж, это будет потом. Когда-нибудь. Пока что он не мог думать даже о следующем часе, не то что о завтрашнем дне, и отстранился от нее, чтобы раздеться до конца.       Нужно было что-то еще… что-то… точно. Стоило подумать об этом, как на столике у дивана оказалась пачка презервативов; открыв упаковку, Невилл вынул один и раскатал по всей длине. Дафна наблюдала за ним, изучала, это смущало, но возбуждение полыхало внутри жарче смущения.       — Я еще ни разу… — все-таки признался Невилл.       — Я тоже, — сказала Дафна.       — Если будет больно, скажи, — попросил он, накрывая ее губы новым поцелуем и устраиваясь между разведенных ног — но сразу не вошел, опустился поцелуями от шеи к ключицам, по очереди коснулся губами заостренных сосков, а когда Дафна требовательно сжала коленями его бедра — начал входить. Медленно, чтобы она могла привыкнуть, и смотрел на нее неотрывно, ища на лице малейшие признаки того, что ей неприятно — но ей было приятно. Она застонала громче, подавшись навстречу, и тогда Невилл толкнулся на всю длину, тоже не сдержав стона, задвигался быстрее.       Ногти Дафны впились в его плечи, оставляя на коже следы. Он толкнулся еще глубже, еще, еще, еще — в пояснице закололо, с губ сорвался глухой рык, все тело будто тряхнуло, и почти сразу Дафна вскрикнула, крепко сжимая его изнутри.       Выйдя из нее, Невилл стащил презерватив, убрав невербальным заклинанием, и лег рядом. Дафна повернулась на бок, уютно устроив голову у него на плече.       — Ты как? — спросил он.       — Нормально… нет, хорошо, — она блаженно улыбнулась. — А ты?       — Мне кажется, — сказал Невилл, — я ожил. Или проснулся. До сих пор всю жизнь спал, спал и вдруг проснулся.       — Это из-за энергий полнолуния.       — Или из-за тебя. Благодаря тебе.       — Тебе надо поесть, — помолчав, сказала Дафна.       — Надо…       — И пить тоже.       — Угу…       Медленно они оба оделись. Невилл сначала старался не смотреть на Дафну, но понял, что она смотрит на него и перестал стесняться — уже, вроде бы, было незачем. Он чувствовал себя совершенно по-новому — будто все-таки умер и умудрился родиться заново. Даже еда на вкус была какой-то другой, лучше — или он просто адски проголодался; и вдруг осенило — он же совсем забыл про Джинни, про всех остальных, вдруг их наказали так же, вдруг им нужна помощь, а он даже не подумал ни о ком, кроме Дафны…       — Кстати, я хотела сказать тебе кое-что, — вспомнила она, будто прочитав мысли. — Я знаю, где Луна Лавгуд. Она в Малфой-меноре, ее держат там… фактически в плену, но ее не мучают. Не допрашивают, ничего такого. Они забрали ее, потому что ее отец публиковал в «Придире» неудобные им вещи, а теперь, когда Луна у них, Лавгуд обязан им подчиняться.       — В Малфой-меноре, — Невилл нахмурился. Стало понятно, почему Драко был, как в воду опущенный.       — Драко мне сказал, — объяснила Дафна. — Возможно, сейчас для Луны даже лучше быть там, а не в Хогвартсе.       — Может и так… А что сделали с Джинни и другими?       — Ничего, кажется. Просто сняли баллы. Они уверены, что лидер — ты, вот тебе и приходится за все отвечать, — печально сказала Дафна. — Хотя это был не ты.       — Почему ты так уверена?       — Не твой почерк.       — А если бы я его изменил? — заинтересовался Невилл; надписи на стенах, каждая из них, выглядели по-разному, и если бы он не знал, что их делала Джинни, решил бы, что это были разные люди.       — Даже если бы изменил, это узнаваемо. Не для всех… Кэрроу точно не поняли бы. Думаю, и Снейп бы не понял. Я читаю по лицам, но не только.       — Да, еще ты можешь лечить, — улыбнулся Невилл.       — Это не потому, что я особенная, а потому, что я потомок Дану.       — Разве то, что ты — потомок Дану, не означает, что ты особенная?       Дафна отвела глаза. Именно так все и было, и она соврала бы, сказав, что эта особенность ни капли ее не радовала, но все-таки тревожное чувство не покидало: она знала, что несет гибель, и что, если это касалось Невилла, и она, привязывая его к себе крепче, обрекает тем самым на смерть? Не стоило позволять ему и себе потерять голову… но что уж теперь? Сделано то, что сделано.       На самом деле Дафна ни капли об этом не жалела.