IX

МАТЧ ЗАКОНЧЕН СО СЧЕТОМ 3:1, ПОБЕДИЛА КОМАНДА МЕДВЕДИ

Мы вышли со льда с Романенко. Голова разрывалась от эмоций. — Нет, ну это не хоккей, а какой-то керлинг, — не унимался Романенко, раздражённо стуча по скамейке. — Всё, что мы им говорили, — как об стенку горох… — Чё ты так кричишь? Голова болит, — пробормотал я, доставая телефон и проверяя пропущенные вызовы. — Извини, но за такой хоккей надо убивать, — продолжал бушевать второй тренер. — Ну так в чём дело? — спросил я, поднимая взгляд на него. — В смысле? — Иди и начни. Я таблетку приму и присоединюсь, — буркнул я, разблокируя телефон. Три пропущенных вызова от Ани и один — от Красницкого. Сердце забилось чаще. Нажав на кнопку вызова «Анюта», я приложил телефон к уху, слушая долгожданные гудки. — Привет, — наконец услышал я родной голос. — Ань, ну так не делается, — начал я, успокаиваясь, и переключил звонок на FaceTime. — Почему весь день трубку не берёшь? Ты представляешь, что я себе напридумывал? — Прости, я телефон забыла у врача, — ответила Аня, на экране была кухня, она отпивала воду. — Спохватилась только когда домой пришла. А когда забрала телефон, у вас уже игра началась. — А почему не поехала? Ты же Красницкому звонила и предупреждала. — Запись ко врачу перенесли, — сказала она, — я просто не успевала. Правда, извини. — Ладно, проехали, — выдохнул я, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. — Ты плохо выглядишь… — Скоро с тобой седеть начну, — улыбнулся я, глядя на неё через экран. — Первая игра у нас проигрыш. — Я видела, но ещё есть время отыграться, — поддержала меня Аня. — Точно, ты права, — ответил я, глотая таблетку и запивая водой. — Родная, мне нужно к команде. Позвоню из отеля — поговорим. — Буду ждать, — улыбнулась она. Я отключил звонок и почувствовал, как давление последних часов спадает. Главное — с Аней всё в порядке. А остальное… всё мы исправим. И на льду, и в жизни.

***

Возвращаясь из тренерской обратно к раздевалке «Королей», я проходил мимо тренерской «Медведей» и заметил Макеева. — Серёга, — окликнул я его, — постой. Мужчина закрыл двери и дождался, пока я до него дойду. — Поздравляю, молодцы, — сказал я, пожимая ему руку. — Сами себе подарок сделали. — Спасибо. Хороший матч был. — Ага. — Твои тоже бились. — Да ладно, головой об лёд они бились. Ничего, серия только началась. — Ну это согласен, — сказал Макеев, смотря на часы. — Нам торопиться надо. — Куда? — В спортбаре столы накрыты, на «Королей» тоже. — «Королей» там не будет, — сказал я, делая несколько глотков воды из бутылки. — Почему? — Да потому что не заслужили. Ладно, давай, голова болит. — Что там с Аней-то? — Да как обычно, забыла телефон у врача в клинике. Дозвониться весь день до неё не мог. — Ну сейчас-то всё хорошо? — Да, дома сидит. — Ну ладно. Мы попрощались, и я направился к раздевалке. Мысли об Ане немного отступили — теперь я знал, что с ней всё в порядке. Но впереди была ещё долгая серия, и нужно было собраться с мыслями. Серия только началась, и у нас ещё будет шанс всё исправить.

POV Аня

В день следующей игры я уже была в Подольске. После вечернего разговора с Максимом я не сомневалась — мне нужно быть рядом. Он держится за команду, за результат, но я чувствовала: сейчас ему нужна опора. Мысли о нём не давали покоя, и я решила — еду. Позвонила Энессе Павловне, жене владельца клуба. Объяснила ситуацию — коротко, по сути. Женщина сразу поняла. Без лишних вопросов оформила мне допуск, и уже к полудню я сидела в холле ледового дворца, с аккредитацией и горячим чаем в руках. Из раздевалки доносились знакомые голоса. Щёлкали замки сумок, гремели коньки по плитке, кто-то нервно смеялся. И вдруг я услышала его: — Всё, ребята, выходим на лёд! Не тупим! — командный голос Максима, резкий и чёткий, как всегда перед игрой. Он вышел в коридор, энергичный, собранный. И тут его взгляд наткнулся на меня. Он остановился. Мгновенно. Как будто мир вокруг замер. — Аня? — сказал он, щурясь, будто не верил глазам. — Я что, уже настолько по тебе соскучился, что у меня глюки? — Не думаю, — мягко ответила я, подойдя ближе и целуя его в губы. — Глюки не пахнут духами. Он обнял меня, сжал крепко, прижимая к себе — без слов. Я чувствовала, как из него уходит напряжение, как он просто выдыхает. — Как ты здесь оказалась? — спросил он, проводя рукой по моим волосам. — Ты же знаешь — если надо, я горы сверну. Тем более — пару километров на такси, — улыбнулась я. — Энесса Павловна помогла. Я ей очень благодарна. — Мы это ещё обсудим… после тренировки, — прошептал он, коснувшись губами моего виска. — Я просто посижу на трибуне. Поработаю немного. Не мешаю? — спросила я, глядя ему в глаза. — Ты вообще мне только помогаешь. Своим присутствием, — сказал он. — Спасибо, что приехала. Правда. — Как ты? — спросила я, нежно сжимая его ладонь. — Лучше. Намного. Теперь — точно соберусь, — кивнул он и ещё раз поцеловал меня. — Ладно, иди, а то мальчишки удивятся, куда их тренер пропал. Я села в первый ряд, прямо у стекла. Отсюда было всё видно. И Макса, и команду. Он ходил вдоль борта, чётко отдавая команды, внимательно следил за раскаткой. Серьёзный, сосредоточенный, собранный. Но я знала — внутри он другой. Там, в глубине — любовь, беспокойство, вера в нас. Мой мужчина. Мой тренер. Мой герой. Сидя на трибуне, я достала ноутбук и открыла документ, но почти не смотрела в экран. Все мысли были о нём. Он снова в своей стихии. А я рядом — и только это сейчас важно. “Всё будет хорошо”, — мысленно повторила я, вспоминая его голос. Теперь, когда мы вместе, я точно знала: всё и правда будет хорошо.

***

После утренней тренировки Максим заглянул в тренерскую, где я его ждала. Дальше дверей мы так и не ушли. Он сразу подошёл, опустился рядом, обнял крепко, уткнулся носом в мои волосы. Я чувствовала, как он выдыхает — будто впервые за долгое время. Мы сидели на старом кожаном диване, тесно прижавшись друг к другу, как подростки, которым и пять минут вместе — уже подарок. Максим, как заведённый, бубнил о вчерашнем дне, как он названивал, писал, переживал, злился, и снова названивал. Говорил с укором, но я видела — это от облегчения. Он держал меня, и это было главным. — Макс, ну хватит, — прервала я его, прижавшись щекой к его плечу. — Вот я тут сижу, в твоих крепких руках. Со мной всё хорошо. Он вздохнул, провёл рукой по моим волосам. — Ты меня реально до седых волос доведёшь, Макеева, — пробурчал он с улыбкой и, опуская ладонь мне на живот, добавил: — Ну как там наш наследник? — А может, там наследница? — ответила я, прикрывая его руку своей. Живот уже немного округлился, и его пальцы замирали там, где едва чувствовалась жизнь. — Ну ничего, девчонка тоже хорошо, — произнёс он с мягкой улыбкой. — Главное — не вратарь. — Ты учти, Стрельцов, я её в хоккей не отдам, — предупредила я, уже зная, кого мы ждём. И зная, что он не сдастся просто так. — Ну ничего… Я отдам, — сказал он, с лукавым огоньком в глазах. — Максим! — рассмеялась я и хлопнула его по плечу. — Даже не думай! Он посмеялся, а потом вдруг посмотрел на меня с лёгкой обидой: — Вот знает пол ребёнка и скрывает от родного мужа. Ну как так можно, Анна Петровна? — Придёт время — скажу, — ответила я, улыбается. — Ты только сначала сезон доиграй, не поседей, не поссорься с полсоставом и не сорви голос на финале. — Не могу обещать, — вздохнул он. — Но ради вас постараюсь. Я провела рукой по его щеке. В нём было столько усталости… и столько решимости. А он всё ещё не вставал. — Тебе пора собираться. Скоро игра, — напомнила я. — Точно, — кивнул он и нехотя поднялся с дивана. — Но сначала… Он наклонился, притянул меня к себе и поцеловал — коротко, нежно, как будто на прощание перед боем. — Люблю тебя, — прошептал он, коснувшись губами моего лба. — И я тебя, — ответила я, глядя ему вслед, пока дверь не закрылась. В тишине я положила ладонь на живот. Как будто в ответ малыш слегка толкнул меня изнутри — слабенько, но уверенно. Я улыбнулась. Не волнуйся, маленький. Всё будет хорошо. Папа справится. И мы справимся тоже. Максим всегда находил в себе силы, когда рядом были те, кого он любит. А я… Я буду ждать его, как всегда. И когда он вернётся — пусть даже с голосом сорванным и в мятой куртке — он снова будет моим героем. Для нас обоих.

***

— Ну что, моя Королева, поцелуешь меня на удачу? — услышала я знакомый голос за спиной. Оборачиваюсь — Максим выходит из раздевалки в чёрном костюме, с иголочки, галстук чуть ослаблен, но взгляд твёрдый и сосредоточенный. Настоящий главный тренер — собранный, уверенный… и мой. — Да хоть на сотню удач, — ответила я с лёгкой улыбкой. — Но думаю, кое-что другое вдохновит тебя куда больше. Он подошёл ближе, прищурившись. — И что же? Я положила ладони ему на плечи, чуть потянулась на носочках и обвила руками за шею. Максим мягко прижал меня к себе, и я наклонилась к его уху, шепнув: — Пап, у нас будет сын. На секунду он замер. Его глаза распахнулись чуть шире, а потом в них зажёгся свет — яркий, тёплый, такой, который я запомню навсегда. Он обнял меня крепче, прижимая к себе. — Ты серьёзно?.. — прошептал он. — Ань, ты… ты не шутишь? — Серьёзнее некуда, — ответила я с улыбкой и коротким поцелуем. — Победы тебе, тренер. Он отстранился ровно на столько, чтобы снова посмотреть мне в глаза, и прошептал с тем самым особенным выражением: — От таких новостей я и без матча чемпионский кубок готов праздновать. — Не спеши, — улыбнулась я. — Сначала выйди и сделай свою работу. Мы с сыном будем за тебя болеть. — Вот это мотивация, — тихо проговорил он, словно самому себе, а затем ещё раз поцеловал меня в лоб. — Я тебя люблю. Вас обоих. — И мы тебя, — ответила я, слегка прикасаясь к его щеке, и пошла к трибунам. С каждым шагом чувствовала, как в груди становится всё теплее. Он знает. Теперь он знает. И теперь у него есть причина побеждать не только ради команды, но и ради семьи. Устроившись повыше на трибуне, я положила руку на живот. Лёгкое, почти неощутимое движение внутри — будто малыш услышал наши голоса. — Смотри, малыш, — прошептала я. — Вон там — твой папа. Он сейчас выведет команду на лёд. Он умеет бороться, побеждать. Ты будешь гордиться им. Максим вышел из подтрибунного коридора, в строгом костюме, с планшетом под мышкой. Его лицо было собрано, но я знала: внутри — ураган. Он идёт вести своих парней вперёд. А я… я буду ждать его после финальной сирены. Потому что теперь начинается новая глава. Для него. Для команды. Для нас троих.

***

МАТЧ ЗАКОНЧЕН СО СЧЁТОМ 1:3. ПОБЕДУ ОДЕРЖАЛА КОМАНДА «ЛЕДЯНЫЕ КОРОЛИ»

Я шла по коридору к тренерской Максима. Лёд уже растаял, трибуны опустели, и в воздухе всё ещё стоял запах напряжённой игры и свежей победы. Впереди, в паре метров от меня, шагали Сергей и Казанцев. Они были так увлечены разговором, что даже не заметили моего присутствия. — Шайба Царёва — просто шедевр, я бы её в хит-парад недели поставил, без вопросов, — восхищённо произнёс Казанцев, жестикулируя в воздухе. — К сожалению, не помогла, — отозвался Сергей, сдержанно, но спокойно. — Ничего, раз такие залетают — залетят и другие, — подбодрил его Вадим Юрьевич, похлопав по плечу. Казанцев пожал руку Сергею и свернул в соседний коридор. Я ускорила шаг и догнала брата. — Серёжа! — позвала я, тепло улыбаясь. Он обернулся и тут же расплылся в такой родной улыбке. — Анюта! Привет, — сказал он, обняв меня крепко, по-семейному. — Ты как? Не сильно расстроился? — Всё нормально, — пожал он плечами. — Это ещё не конец. Будет за что побороться. А ты чего на первую игру не пришла? — Форс-мажор, — развела я руками. — Ты же знаешь, я без приключений жить не умею. — Ну да, ты в своём репертуаре, — усмехнулся он. В этот момент к нам почти бегом подошёл Максим, уже переодетый, но всё ещё с серьёзным взглядом. Он быстро поцеловал меня в щёку и посмотрел на Сергея. — Ну чё скажешь, брат? — сказал он, слегка ухмыльнувшись. Сергей покачал головой, усмехаясь. — Что тут скажешь… Поздравляю с победой. — Восстановили справедливость, — кивнул Максим. — Теперь всё по-честному: у нас по одной. Серия до трёх превращается в до двух. — Ну вот, статус-кво, — подтвердил Сергей. — Не поспоришь. Ладно, ждём вас с ответным визитом, — сказал Макс, бросив на меня взгляд. — Пойдём? — Конечно, — кивнула я, обняв брата. — Увидимся в Москве. — Жду, — ответил он, подмигнув. Мы с Максимом направились к тренерской. Он быстро сбегал в душ, переоделся в форму клуба, и мы вышли к автобусу. На выходе из арены он, как всегда, включился в режим тренера. — Вы чё тут встали? Грузимся, живее! Через пять минут отъезд! — громко сказал он, замечая Антипова и Смирнова, стоявших у своих баулов. — Так понимаю, ты обратно с нами? — обернулся он ко мне. — Только если всю дорогу в твоих объятиях, — усмехнулась я, глядя в его глаза. — Условия приняты. Готов к исполнению немедленно, — ответил он с мягкой улыбкой и пропустил меня вперёд. — Смирнов, ты глухой? Двигайся! Я забралась в автобус и устроилась у окна. Максим сел рядом. Его рука тут же легла поверх моей, и я крепко сжала его пальцы. Где-то снаружи шумела ночь, гудел двигатель, оживали огни трассы. А внутри — было тихо, спокойно, уверенно. Теперь он знает. Теперь мы знаем. И теперь — всё по-другому. — Всё будет хорошо, — прошептала я, глядя на его профиль и ощущая, как малыш слегка толкнулся изнутри. И это была не просто надежда. Это было обещание.

***

На следующий день после возвращения в Москву ко мне подошёл один из игроков. — Анна Петровна, не видели Максима Эдуардовича? — спросил он. — Он вроде собирался в тренерской поработать, а что случилось? — поинтересовалась я. — Да мне надо с ним поговорить, серьёзно, — ответил игрок. — Так, что случилось? — насторожилась я. — Вы в курсе насчёт Смирнова? — спросил он. — Да, Максим рассказал, что Романенко его ударил и сломал ему ребро, — ответила я. — Да, он ударил… Но ребро было сломано ещё до финала, — тихо проговорил игрок. — Чего? — спросила я, снимая очки и внимательно смотря на парня. — Так, пошли до Максима Эдуардовича. Мы направились к тренерской. В голове крутилось множество мыслей. Если то, что говорит игрок, правда, это меняет всё. “Что происходит? Почему Максим не сказал мне об этом? Или он сам не знает?” — проносилось в моей голове.

***

— Семён Валерьевич, вы тоже здесь, — сказала я, заходя в тренерскую вместе с Антоном. — А у меня для вас интересная информация насчёт Смирнова. — Что у него? Усугубилась травма? — спросил Максим, вставая из-за стола. — Нет… вообщем, он соврал, и трещина была до финала. — Садись, — сказал Максим Антону. — И вот с этого места подробнее. После того как Антон рассказал всю историю про гонки с самого начала, Максим долго сидел в размышлениях. — Спасибо, Антон, иди готовься к тренировке, — сказала я, взглянув на хоккеиста. — И позови Смирнова. — Получается, Смирнов нам всем лапшу на уши вешал? — спросил Красницкий, ходя по кабинету из стороны в сторону. — Получается, что так, — сказала я, смотря на мужчин. — Тогда выходит, что Романенко надо возвращать. — Да, как вариант. — Мда, забавно получается. — Че здесь забавного, Семён Валерьевич? — Да я так, к слову. После слов Красницкого в дверь постучали, и в тренерскую заглянул Смирнов. — Вы меня искали? — Проходи, садись, — сказал Максим, тут же оживившись. — Рассказывай, Алексей. — Что рассказывать? — Как тебе Романенко одним могучим ударом ребра сломал. — Так вы же в курсе. — Не ну ты посмотри на него, я его в сборную тут проталкиваю, а он нас всех за мурзиков держит. — Алексей, мы в курсе, что ты ребро сломал за сутки до игры, — сказала я, смотря на хоккеиста. — Кто вам это сказал? — спросил парень, переведя взгляд на меня. — У кого совесть есть, — сказал Красницкий. — В отличие от тебя. — Антипов, что ли? — Какая разница? Иванов, Петров, Антипов. — Понятно, — сказал парень, ухмыльнувшись. — Че тебе понятно? — Ну раз Антипов вам всё рассказал, то вы, наверное, в курсе, что когда я ребро ломал — он в машине рядом сидел, — сказал парень, замечая серьёзные лица мужчин. — Ну от, наверное, об этом умолчал. — Интересно девки пляшут, — сказал Макс, взглянув на парня. — Ладно, иди, но мы ещё не закончили. — Я найду Антона. Смирнов вышел, а в кабинете повисла тяжёлая пауза. Максим переглянулся с Красницким. “Значит, Антипов тоже в этом участвовал? И молчал до последнего”, — подумала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — Ну что ж, теперь картина становится яснее, — наконец произнёс Максим. — Только вопросов стало ещё больше. — Да, и главный из них — почему они все это скрывали? — добавил Красницкий. — Думаю, нам стоит поговорить и с Антиповым, — сказала я, доставая телефон. — И чем быстрее, тем лучше. Ситуация становилась всё запутаннее, и я понимала, что нам предстоит ещё одна непростая история.

***

Выходя из тренерской, я увидела у дверей Смирнова и Антипова, которые стояли, нервно переглядываясь. — Максим, выйди, пожалуйста, — сказала я, ещё не закрыв дверь тренерской. — Оба тут стоят. — Ну что, Антипов? Значит, правду ты мне решил только наполовину сказать? — спросил Максим. — Хорошо, твой друг дополнил. Что? Любите по ночному городу гонять? — Это получилось случайно, — пробормотал Антон. — Да мне теперь всё равно, как это получилось, — сказал Максим, строго глядя на Антона. — Значит так, для вас двоих этот сезон закончен. И в сборной я вас тоже больше не вижу. Удачи вам. — Подождите, а чё так жёстко-то? — спросил Антон, переводя взгляд с меня на Максима. — Жёстко?! А не вы ли в ночь перед матчем финальной серии плей-офф, вы, два идиота, вместо того чтобы спать, садитесь в машину и по ночному городу гоняете? Вы хоть раз были на матче, который начинается с минуты молчания, а? Хорошо, что ещё живыми остались. Так что если для вас автогонки дороже хоккея, то пожалуйста. Я освободил для вас это время, удачи. Максим закончил свою речь и ушёл в тренерскую, громко хлопнув дверью. — Анна Петровна, чё делать-то? — спросил Смирнов. — Можете отдыхать, — сказала я, качая головой. — Вот вы вроде взрослые люди, у кого-то уже дети есть, а у вас мозгов как у подростков! — Ничего не сделать, да? — спросил Антон, глядя на меня. — Решение тренерского штаба не обсуждается, Антон, — твёрдо ответила я. — И давить на мою жалость не надо, говорить с Максимом я не буду. — Можно тогда просьбу? — Говори. — Макееву пока не говорите ничего, пожалуйста. — Хорошо, Антон, — сказала я, заходя в тренерскую к мужу. Внутри я увидела Максима, который сидел за столом, сцепив руки в замок. Его лицо было напряжено, а в глазах читалась усталость. — Макс, может… — начала я, но он перебил меня. — Никаких “может”, Аня, — твёрдо сказал он. — Они поставили под угрозу не только свои жизни, но и результат всей команды. И потом скрыли это. — Я понимаю, но… — Никаких “но”, — повторил он. — Это решение окончательное. Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. В такие моменты Максим был непреклонен. “Что ж, придётся им самим разбираться со своими ошибками”, — подумала я, присаживаясь рядом с мужем. — Знаешь, — сказал он, немного смягчившись, — я ведь тоже был молодым и глупым. Но они могли погибнуть. И тогда… Он не закончил фразу, но я и так всё поняла. Максим думал о том, как бы он себя чувствовал, если бы с кем-то из игроков случилась беда. — Всё будет хорошо, — сказала я, положив руку ему на плечо. — Они извлекут урок из этой ситуации. — Надеюсь, — ответил он, устало потирая переносицу. — Надеюсь, что они действительно поняли, насколько серьёзно поступили. Я промолчала, понимая, что сейчас не время для утешений. Иногда самые жёсткие уроки — самые запоминающиеся..