XI

Через несколько дней после награждения Максим передал мне список «Медведей», которых он хотел видеть в сборной. Перед этим он мрачно предупредил, что всех обзвонил лично и все они категорически отказываются, как и Серёжа от места в тренерском штабе. Мы долго обсуждали сложившуюся ситуацию, и в итоге договорились, что я всё-таки доработаю до конца чемпионата мира, чтобы избежать подобных осечек, как с переносом финального матча. — Казанцев мне сегодня позвонил, — сказала я, ставя перед мужем тарелку с дымящимся ужином. В кухне приятно пахло тушёным мясом и свежей выпечкой. — Чего хотел? — спросил Максим, откладывая газету. — Сказал, что вышел на следы заказчика переноса, — сообщила я, присаживаясь за стол и наблюдая, как муж принялся за еду. Его движения были сосредоточенными, а взгляд — задумчивым. — Завтра поеду в Подольск, — добавила я, подливая ему компот. — Аня… — Максим поднял глаза от тарелки, в его голосе слышалось беспокойство. — Что, Максим? — спросила я, стараясь скрыть волнение. — Ну куда ты поедешь одна на машине? — настаивал он, откладывая вилку. — Макс, тебе нужны хоккеисты и тренер, — твёрдо сказала я, серьёзно глядя на мужа. — Лучше уж я съезжу и решу всё на месте, чем будем играть в глухие телефоны. — Я позвонить могу Серёге по поводу парней, — предложил Максим, поправляя очки. — Нет уж, Максим Эдуардович, не отнимай у меня хлеб, — возразила я, вставая со стула. — Упёртая ты, — улыбнулся он, качая головой. — За это ты меня и любишь, — ответила я, наклоняясь, чтобы чмокнуть мужа в щёку. Максим только вздохнул, но ничего не сказал, продолжая ужинать. Я знала, что он беспокоится, но понимала — это дело я должна решить сама. Слишком многое стояло на кону, чтобы полагаться на чьи-то пересказанные слова или телефонные разговоры. — Ладно, — наконец произнёс он, поднимая глаза. — Но будь осторожна. — Всегда, — ответила я, улыбнувшись и возвращаясь к своему ужину. Внутри теплилась надежда, что эта поездка поможет расставить все точки над i и наконец-то прояснить ситуацию с переносом матча.

***

Уже вечером следующего дня я приехала в Подольск. Быстро забросив вещи в отель, направилась к дому Сергея, надеясь подловить его у подъезда. Вечерний город окутывал лёгкий туман, а в воздухе чувстволась прохлада подмосковного вечера. — Здравствуйте, Сергей Петрович, — сказала я, выходя из машины, как только заметила брата, который возвращался из магазина с пакетом продуктов. — Привет, а чего так официально? — спросил Сергей, улыбнувшись и перекладывая пакет в другую руку. — Да вот даже не знаю, как к тебе обращаться, — ответила я, внимательно глядя на мужчину. — Расскажи мне, пожалуйста, как так получается, что все хоккеисты клуба «Медведи» отказываются выступать за сборную? — Ань, ты серьёзно что ли? — спросил он, удивлённо приподнимая брови. — А ты думаешь, я просто так в Подольск приехала? — спросила я, подходя ближе. — Я правильно понимаю, ты не в курсе? — Вообще первый раз слышу об этом, — ответил Сергей, поправляя лямку пакета. — А что сказали то? — Да в том-то и дело, что просто в отказ пошли и всё, — сказала я, замечая, как он внимательно смотрит на меня. — Так, — произнёс Сергей, доставая телефон из кармана и начиная кому-то звонить. — Саша, привет. Сергей Петрович беспокоит. У меня будет просьба. Нужно, чтобы завтра перед тренировкой ты, Бакин, Царев и Березин подошли ко мне. Да так, поговорить надо. Хорошо, тогда сразу после тренировки. — Ну что? — спросила я, когда он закончил разговор. — Подходи завтра к трём на лёд, поговорим с ними вместе, — сказал Сергей, убирая телефон в карман. — Зайдёшь? С Юлей познакомишься наконец-то. — Мне ещё нужно во дворец к Казанцеву заехать, так что извини, в другой раз, — ответила я, глядя, как он аккуратно ставит пакет на бордюр. — Хорошо, — сказал Сергей, и, чмокнув меня в щёку на прощание, поднял пакет и направился к дому. Я села в машину, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Завтрашний день обещал быть непростым, и я знала, что ответы на мои вопросы могут оказаться не такими простыми, как хотелось бы. Подольский двор постепенно пустел, и только одинокие фонари освещали дорожку, по которой я направлялась к машине, погруженная в свои мысли. Вдалеке послышался шум проезжающих машин, а где-то вдалеке лаяла собака. Я завела мотор и медленно выехала со двора, оставляя за собой шлейф вопросов и неопределённости. Завтра всё должно проясниться, но сейчас я могла только надеяться на лучшее.

***

Я приехала к ледовой арене чуть раньше назначенного времени. Подольский лёд укрывался лёгкой пеленой пара от дыхания игроков — тренировка подходила к концу. Воздух в арене был насыщен запахом резины, свежезамороженного льда и пота — настоящий хоккейный кислород. Я прошла вдоль трибун и увидела Сергея у бортика — он, с серьёзным видом, наблюдал за своими парнями. — Привет, я чуть раньше, — сказала я, подходя ближе. — Привет, уже заканчиваем, — отозвался Сергей и тут же переключился обратно на лёд. — На сегодня всё! Всем спасибо! Щелчок клюшки, хлопок по льду — и игроки, усталые, но живые, потянулись к выходу. Где-то рядом я уловила обрывки разговора. — Это же жена Стрельцова? — услышала я, как Бакин спрашивает у Кострова, снимая шлем. — Да вроде она, — кивнул тот, направляясь к бортику. Оба замедлили шаг, заметив, что Сергей явно чего-то от них ждёт. — Сергей Петрович, просили подойти, — напомнил Костров, перекинув полотенце через плечо. — Да, просил, — подтвердил Сергей, поворачиваясь к ним. — Познакомитесь, Стрельцова Анна Петровна — помощник куратора и тренерского штаба молодёжной Сборной России, и у нас с ней к вам серьёзный разговор. — Всем привет, — спокойно сказала я, внимательно осматривая парней. Уставшие, но несломленные. В каждом — упрямство, молодость, характер. Я чувствовала напряжение — не дерзкое, скорее настороженное, защитное. — Ребят, я узнал, что вы получили приглашение в сборную. — Ну да, было дело, — подтвердил Бакин, не поднимая глаз, поправляя лямку сумки. — Как я понимаю, уже успели отказаться, — продолжил Сергей. В ответ — тишина. Только лёгкий скрип коньков и дыхание, тяжёлое, как будто кто-то прогонял внутри себя сомнения. — Не слышу ответа, — добавил Сергей, чуть повысив голос. — Сергей Петрович, мы можем всё объяснить, — заговорил Бакин, переминаясь с ноги на ногу. Его голос был негромким, но уверенным. — Если вас не затруднит, — сказал Сергей, смотря на парней. — Ходят слухи, что кто-то из «Королей» подстроил перенос матча в Москву, — сказал Саша Костров, переведя взгляд на меня. — А тренерский штаб «Королей» — это тренерский штаб и Сборной. Так что вот такие дела, раз эти люди стоят у руля сборной, то мы решили, что за такую команду мы играть не будем. Я глубоко вдохнула, сдерживая всплеск раздражения. Внутри хотелось ударить по столу, но здесь не было стола, только лёд — и мальчишки, верящие в свою правду. — То есть провели своё внутреннее расследование? — спросила я спокойно, скрестив руки. — Да тут даже и проводить ничего не надо, — ответил Бакин, пожимая плечами. — Это же не пацаны из «Королей» перенос матча замутили, — добавил Костров, пряча взгляд. Сергей только усмехнулся, и в этой усмешке было всё: усталость, раздражение, и щепотка иронии. — Да, времена настали, — произнёс он, взглянув на меня. — Раньше, чтобы попасть в сборную, люди борта грызли и шайбы зубами ловили. — Сергей Петрович, мы же вам всё объяснили, — сказал Бакин, глядя тренеру в глаза. — Что вы объяснили? Что каждый из вас Шерлок Холмс? — прищурилась я. — Ну а разве мы не правы, Анна Петровна? — спросил Костров, не отводя взгляда. — Нет, не правы, — ответила я жёстко и чётко. — Ни Максим Эдуардович, ни Красницкий не имеют к этому переносу никакого отношения. Парни переглянулись. Бакин приподнял бровь: — Да ладно, а кто тогда это сделал? — Тот, кто это сделал, будет наказан, — ответила я, делая шаг вперёд, — а вот сборная тут абсолютно ни при чём. Я говорила не громко, но твёрдо. Как в суде. Как человек, у которого на руках не доказательства, а — уверенность. — Я вам больше скажу, задача любого хоккеиста — биться за свой клуб и за флаг своей страны, — добавил Сергей, холодно и чётко. — А методы дедукции давайте всё-таки оставим людям другой профессии. Я надеюсь, вы меня услышали. — Да, — наконец сказал Бакин, переглянувшись с остальными. — Ну так как, мы играем за сборную России? — спросил Сергей, сложив руки на груди. — Мы? — переспросил Костров, будто надеясь схватиться за оговорку. — Не цепляйся к словам, я про вас спрашиваю, — жёстко ответил брат. — Играем, — произнёс Бакин, и вслед за ним остальные закивали. — Вот и отлично, тогда свободны, — коротко сказал Сергей, махнув рукой. — Подождите меня в холле, дам информацию по сборам, — добавила я, доставая планшет. — Хорошо, Анна Петровна, — откликнулся Костров, и вся четвёрка направилась к выходу со льда. Я смотрела им вслед. Их шаги были легче, чем минуту назад. Словно груз с плеч упал — не столько от решения, сколько от того, что нас услышали. Я перевела взгляд на брата. — Чего ты смотришь? — спросил он, улыбнувшись краем губ. — А теперь у меня вопрос к тебе, — произнесла я, не сводя с него глаз. — Почему ты от сборной отказался? — Ань, ну не начинай, я Максу всё объяснил, — сказал он, пропуская меня к выходу. — Серёжа, может всё-таки обсудим… — начала я, но он перебил: — Ань, нет, моё решение окончательное, — ответил он, смотря прямо. — Сегодня к нам на ужин, отказы не принимаются. Я только вздохнула. Спорить не было смысла — он закрыл тему. И хотя в его голосе не было агрессии, я знала: за этим решением стояло что-то большее. Но, возможно, к нему мы вернёмся позже. А пока — дела сборные. В холле меня уже ждали хоккеисты. Я собрала себя и направилась к ним — время говорить о будущем.

***

Ближе к вечеру я приехала к Сергею в назначенное время. Дорога вымотала, но я старалась не показывать усталости — в последнее время это случалось чаще, чем хотелось. Беременность шла уже на шестом месяце, и хоть токсикоз давно отступил, тело всё равно реагировало на переезды и смену ритма. Нажав на кнопку звонка, я ожидала увидеть брата, но в дверях появилась Юлия. — Здравствуйте, Анна, — сказала она, искренне улыбаясь. Лицо её было открытым и доброжелательным. — Вы проходите, Сергей с Пашей пошли до магазина. — Здравствуйте, Юлия, — ответила я с лёгкой улыбкой. — Можно просто Аня. — Ну тогда просто Юля, — отозвалась она, забирая у меня куртку и сумку. — Давай, я поставлю, ты пока разувайся. В прихожей пахло выпечкой и чем-то успокаивающим, домашним. Я сняла кроссовки, немного опершись рукой о стену — живот ещё не мешал, но центр тяжести уже начал смещаться, и привычные движения требовали чуть больше усилий. — А ты без супруга, верно? — спросила Юля, возвращаясь с вешалки. — Да, Максим остался в Москве, — я прошла в гостиную и села, облегчённо вздохнув. — Скоро сборы начнутся, у него дел по горло. — Точно, — кивнула Юля, присаживаясь рядом. — Так вы с Сергеем ещё со школы знакомы? Я удивлённо подняла взгляд. — Извините, он вам не говорил? — Я не успел, хотел сегодня, — послышался голос брата. Он вошёл в комнату с Пашей, держащим пакет. — О чём ты не успел? — Юля глянула на мужа с вопросом. — Юль, Аня — моя родная сестра, — сказал Сергей, ставя пакет на стол. — Младшая, всего на год, — добавила я. Юлия выглядела так, будто у неё на секунду отключилась логика. — Так… хорошо… — она взяла стакан воды и сделала глоток. — Извини, Юляш, не знал, как подвести к этому, — Сергей улыбнулся, садясь рядом. — Нет, ничего, просто неожиданно, — пробормотала она, чуть хмурясь. — То есть ты — сестра Сергея и жена Стрельцова… — Да. История длинная, местами не самая весёлая. — Но всё уладили, — вставил Сергей. — С Аней уж точно. — Конечно, — подтвердила я, глядя на брата. — Ну, давайте ужинать, — сказала Юля. Мы сели за стол, беседуя о детях, будущем, работе. Мне было комфортно — редкое чувство за последнее время. С ними не нужно было строить из себя кого-то. — А вы останетесь в России? — поинтересовалась Юля. — Или вернётесь в Канаду? Я на миг замялась. — Мы с Максимом не обсуждали это. Раньше всё было распланировано: контракт, дом, жизнь в Оттаве. А теперь... как будто всё замерло, и мы просто живём одним днём. — Иногда это полезно, — заметила Юля. — Когда всё слишком расписано, не остаётся места для жизни. Я кивнула, в голове всё крутились сборы, список игроков, и, конечно, вопрос, который не давал покоя. — Юля, а скажи честно… Почему Сергей не соглашается вернуться в сборную? — Ань… — Тебя звали? — повернулась Юля к мужу. — Звали, — кивнул Сергей. — Но я отказался. — Почему? — спросила она. — Не знаю… Наверное, моя задача была — довести клуб до плей-офф. Я это сделал. Теперь хочу побыть с семьёй. Он встал из-за стола. — Ты опять уходишь от ответа, — сказала я, коснувшись его руки. — Аня, давай потом… — Это из-за Макса? — Нет. — Из-за того, что не главный? — Это уже второй вопрос. — Серёж… — Да хоть пятым, — резко сказал он, опуская взгляд. — Дело не в этом. — А в чём тогда? Он на мгновение замолчал. — Вы же знаете, чем всё закончилось в прошлый раз. Сборная — это… это больно. И я не уверен, что хочу снова туда. — Можно я скажу? — спокойно произнесла Юля. — Помнишь, как я рыбу по-немецки приготовила в первый раз? Сергей скривился. — Её выкинуть пришлось. — Но во второй раз получилось. Иногда надо дать себе второй шанс. Он ничего не ответил. Смотрел в окно, где уже сгустились сумерки. — Я пойду к парням, — тихо сказал он и вышел. — А мне пора, — проговорила я, почувствовав, как что-то щемит в груди. Юля проводила меня до двери. — Знаешь, — сказала она, помогая надеть куртку. — Иногда человеку просто нужно время. Не торопи. — Спасибо, Юля. И за ужин, и за разговор. Я вышла на улицу. Было свежо, воздух звенел ночной тишиной. Ребёнок внутри тихонько шевельнулся, и я, положив руку на живот, закрыла глаза. Будущее всё ещё было туманным, но внутри жила маленькая уверенность: мы справимся. Как-нибудь. По-своему.