XIV

ШЕСТЬ ЛЕТ НАЗАД

КАНАДА

Потеря ребёнка изменила всё. Почти два года прошло, а между мной и Максимом словно выросла стена — холодная, толстая и непроницаемая. Мы будто жили параллельными жизнями, иногда пересекающимися лишь ради видимости семьи. Вечера — отдельно, слова — сдержанно, а души — заперты в клетках молчания. Мы поклялись друг другу много лет назад: если изменишь — не будет секретов. Но что толку от клятв, если сердце уже разбито? В тот вечер я была в компании друзей, и Доминик — мужчина, который тихо ухаживал за мной месяц, давая понять, что хочет быть рядом — вызвался проводить меня. Подъезжая к парковке, я сразу увидела знакомые фары. Максим. Он ждал. Он сидел там, возможно, надеясь на то, что я вернусь к нему, объяснюсь, скажу, что всё не так. Доминик вышел из машины первым, обошёл её и открыл дверь пассажира. Его движения были деликатны, он нежно взял мою руку, помог мне выйти. — Thanks, Dom. — Always happy to help you, Anya. — сказал мужчина и поцеловал меня в щеку. — Good evening. В этот момент до нас донёсся резкий хлопок двери. Я услышала шаги, почувствовала напряжение позади. Обернулась и увидела Максима. Он подошёл медленно, будто контролируя каждый шаг, но в его взгляде был лед и огонь одновременно. — Привет, жена. — Сказал Макс, убирая руки в карманы джинс. — Привет, муж. — Ответила я, взглянув на мужчину и решила познакомить его в другом. — Это Доминик. Максим нахмурился. Его губы сжались, а взгляд стал острым. — Да я вижу, что это не твои подружки… — холодно прошипел он. — Ты же с ними уезжала посидеть. — Макс, не здесь, — мягко, но твёрдо сказала я. Мельком посмотрела на Доминика — он стоял сдержанно, внимательно наблюдая. — Hello, I'm Dominique Duchamp. — сказал мужчина, протянув руку моему мужу. Максим посмотрел на руку, затем на меня, и в следующий миг его лицо исказила ярость. Он оттолкнул Доминика. — I'm Maxim, — сказал Макс, отодвигая меня от мужчины. — Her husband. И вдруг — удар. Кулак Максима попал Доминику в нос. Доминик согнулся, схватился за лицо. Из носа хлынула кровь. Я бросилась между ними, вцепилась в плечо Максима, пытаясь удержать. — Ты че творишь? — голос дрожал от ужаса и отчаяния. — Dom, how are you? — Huh, I got it, — с усмешкой сказал Доминик, выпрямляясь, словно не ощущая боли. Я вытащила из сумки влажные салфетки и протянула. — Ты вообще адекватен? От хоккея крыша поехала? — шипела я, пытаясь скрыть разбитость внутри. — Don't, Anya, he's right. — спокойно сказал Доминик, мягко убирая мою руку от себя и забирая салфетку. — You immediately said you were married, but I was hoping for something. — Well done, and you're smart, — сказал Максим, забирая у меня из рук сумку, — Я жду тебя дома. Я стояла, не веря своим глазам. Хотела крикнуть, что он не прав, что это несправедливо, что я люблю его... Но слова застряли в горле. Он просто ушёл. Без слов, без взгляда назад. — Forgive him, please. — тихо сказала я Доминику, глаза наполнились слезами. — I'm not angry, don't worry. — он улыбнулся сквозь боль и усталость. — Do you love him? — Yes, Dom, very much. — Be happy, Anya. — сказал он и сел в машину. Его машина уехала, а я осталась стоять одна, на холодной парковке, с разбитым сердцем и душой, которая не знала, куда ей идти дальше.

***

Открыв входную дверь и ступив в квартиру, я сразу заметила свет на кухне. Максим сидел за обеденным столом, уткнувшись в айпад, где шел хоккей. В руке у него — бокал виски, изредка делал глотки. — И что ты там устроил? — спросила я, переступая порог и внимательно глядя на него. Максим не отрывал взгляда от экрана. — То, что должен сделать настоящий мужчина, — спокойно ответил он, не отводя глаз от хоккея. — Когда видит, что какой-то левый мужик целует его жену. Я подошла к столу и забрала айпад, словно хотела привлечь его внимание. — Да что с тобой происходит? — спросила я, уже мягче, но твердо. — Ты никогда не был таким — чтобы бросаться на людей. Максим наконец повернулся ко мне на стуле, в его глазах мелькнула усталость, смешанная с горечью. — А что стало с нами, Аня? — его голос стал тише, почти как шепот. — Мы отдалились. Ты всё время с друзьями, мы не проводим время вместе. Ты не приходишь на мои матчи, не хочешь слышать ни слова про хоккей. Сердце сжалось от боли. Я едва сдерживала слёзы. — Когда я потеряла нашего ребенка, ты был погружен в хоккей, — тихо сказала я, стараясь не разбить себя на куски. Максим нахмурился, словно только что услышал что-то важное. — Ах вот в чем дело, — сказал он, пристально глядя мне в глаза. — Ты, когда переезжала со мной в Канаду, прекрасно знала, что хоккей — это моя жизнь. Я собрала всю свою силу, чтобы ответить. — Я должна быть твоей жизнью, Максим. Если это не так — тогда я не вижу смысла дальше разговаривать. В его глазах промелькнула боль, но он молчал. Я повернулась к двери. — Спокойной ночи, — сказала я, и в этот момент поняла, насколько нам обоим больно.

***

Взяв свою подушку из спальни, я тихо вышла в гостевую комнату. Быстро переоделась, пытаясь сдержать слёзы, и, забравшись под одеяло, попыталась уснуть. Тяжело дышала, но сон всё-таки настиг меня. — Mrs. Streltsova, how are you feeling? — Что случилось? Что с ребенком? — Спросила я на русском языке. — Please accept my condolences.… — Аня? — сказал Максим, резко открывая дверь в палату. — Господи, родная, я так испугался. — Макс, я не понимаю… — Mr. Streltsov, I haven't had time to inform your wife yet, unfortunately, there were complications during childbirth and your wife was brought to us late. — I didn't understand what happened? — Unfortunately, your child has died. Я услышала, как Максим кричит, как его руки трясут меня за плечи, а мир вокруг сжимается в холодной тисках безысходности. — Аня, проснись! Пожалуйста, проснись! Я резко открыла глаза, сердце сжималось от боли, я села, пытаясь дышать ровнее. — Макс... — голос дрожал, глаза наполнились слезами. — Тише, любимая, это был лишь кошмар... — он сел рядом, осторожно провёл рукой по моей щеке, словно боясь меня повредить. — Это было так реально... — шептала я, прижимаясь к нему, пытаясь найти спасение в его тепле. — Я знаю, — его голос был тихим, полным любви и сожаления. — Но это всего лишь сон. Я здесь, я с тобой. — Да... — тихо ответила я, обвивая его шею руками, уткнувшись лицом в его грудь, словно это могло заглушить боль. — Прости меня... — прошептал он, сжимая меня крепче. — За что? — спросила я, взглянув ему в глаза. — За всё, что сказал и сделал. Ты — самое важное, что у меня есть. Я оторвала голову и посмотрела на него, слезы текли по щекам. — Давай поговорим завтра, — сказала я, пытаясь обрести хоть каплю силы. — Хорошо. Ложись со мной? — спросил он, глаза полны надежды. — Хорошо, лечь с тобой? — Да… — Спи, моя хорошая.

***

Утро началось тихо. Проснувшись раньше Максима, я тихо вышла из спальни, чтобы не будить его, и пошла в душ. Горячая вода смывала остатки тяжёлого сна и тревог. Вернувшись на кухню, я принялась готовить завтрак — жарила яичницу с хрустящим беконом и ставила две кружки кофе на стол. В воздухе уже витал аромат свежего напитка и тепла. Когда я размешивала сахар в своей чашке, почувствовала лёгкое прикосновение — родные мужские руки обвили мою талию, а подбородок мягко оперся на плечо. — Думал, ты сегодня будешь спать до обеда, — тихо сказал Максим и поцеловал меня в шею. — Не спалось, — улыбнулась я, не оборачиваясь. — Доброе утро. — Разливая кофе, поставила чашки рядом друг с другом. — Садись, завтрак готов. Максим подошёл, сел за стол и внимательно посмотрел на меня, будто пытаясь прочесть мои мысли. — Доброе, — сказал он медленно, чуть подозрительно. — Полагаю, нас ждёт разговор. Я вздохнула и села напротив. — Верно, — начала я ровно. — Вчера я звонила тебе, чтобы ты меня забрал, но телефон был недоступен. Тогда Доминик по-дружески предложил подвезти. Максим осторожно положил руку поверх моей. — Не волнуйся, Ань, я ни на секунду не сомневаюсь в тебе, — сказал он тихо. — Вчера я разбил телефон, сорвался на эмоциях. Поэтому и не мог ответить. — Что случилось? — спросила я, глядя ему в глаза. — Просто… психанул, — он слегка улыбнулся, но глаза были серьёзными. — Все наши сложности тяжело сказываются на мне. Я вижу, что и на тебе тоже. — Мы ошиблись, переживая нашу потерю и все неудачи отдельно друг от друга, — ответила я, стараясь не допустить боли в голосе. — Согласен, — Максим кивнул. — И извини, что ударил Доминика. Обязательно извинюсь при встрече. — Он сказал, что понимает и не держит зла, — я вспомнила их разговор вчера. — Когда у вас следующий матч? — Через неделю. Бронируем билеты? — Конечно. Максим улыбнулся и, приподнявшись с кресла, мягко поцеловал меня в губы. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я тоже тебя люблю, Макс, — ответила я, чувствуя, как между нами возвращается тепло.