XX

Пресс-релиз Федерации хоккея России 07 июля 2025 г. О результатах проверки эпизода в финальном матче между ХК «Ледяные короли» и ХК «Медведи» По итогам рассмотрения спорного эпизода, произошедшего на 59-й минуте финального матча чемпионата, Федерация хоккея России официально признаёт, что шайба, засчитанная в пользу ХК « Ледяные короли», была заброшена с нарушением правил. Нарушение связано с тем, что шайба пересекла линию ворот после контакта с коньком игрока без касания клюшкой, что противоречит пункту 83.2 правил игры. Главный арбитр встречи, допустивший ошибку, будет отстранён от судейства на срок шесть месяцев. Настоящее решение не отменяет финальный результат чемпионата, но направлено на восстановление прозрачности и доверия к системе судейства в отечественном хоккее. Мы благодарим клубы, игроков и болельщиков за выдержку и уважение к игре, а также подтверждаем нашу решимость и дальше обеспечивать честность и профессионализм во всех звеньях хоккейной структуры. Кабинет пресс-службы Федерации. 9:10 утра. Мы с Максимом и Казанцевым сидели бок о бок за длинным столом, перед нами — отпечатанные копии релиза, горячий кофе и папки с дополнительными формулировками. За стеклом мелькали тени журналистов, готовящихся к брифингу. — Ну, вот и всё. — сказал он, пробегая глазами по тексту. — Официально признали. Арбитра убрали. Результат остался. Я повернулась к нему, изучая его лицо. — Все довольны? Максим пожал плечами, отпивая глоток кофе: — Я спокоен. А это даже важнее. — А Сережа? — Мы с ним говорили утром. Он сказал: "Жаль, но по делу. Теперь — только сборная". — Максим помолчал, постучал пальцем по краю листа. — Понимаешь, мы оба уже не дети. Нам не нужно таскать за собой прошлое, когда впереди такая ответственность. — Значит, всё-таки умеете договариваться? — Когда на кону страна — выбора нет. — он посмотрел на меня, уже с теплом. — А ты как? Сейчас едем на базу, завтракаем и сделаешь заявление перед командой по поводу Березина? — Я готова. — ответила я твёрдо. Максим кивнул, чуть улыбнулся. — Вот и отлично. Тогда выходим. Пусть видят — мы единая команда.

***

База сборной. Было около 11 утра, лёгкий ветерок колыхал листья деревьев, и солнце уже уверенно светило в окна тренировочного комплекса. Мы с Максимом только что приехали. У входа уже стояла вся команда — Сергей собрал ребят на улице, они выглядели собранными и напряжёнными. В стороне, чуть поодаль, стоял Илья Березин с собранными сумками. Его лицо отражало усталость и внутреннее напряжение. Я вышла вперёд, собрав внимание всей команды. Тишина повисла над игроками, взгляды устремились на меня. — Ребята, хочу прояснить ситуацию с Ильёй Березиным. — Я сделала паузу, выбирая слова. — К сожалению, Илья нарушил один из самых важных принципов команды — дисциплину. Такое поведение недопустимо, особенно когда мы готовимся к серьёзным матчам и представляем нашу страну. Максим Эдуардович, слово вам. Максим вышел вперёд, внимательно глядя на хоккеистов. — Ну что, господа хоккеисты, все в курсе, с какого года молодёжная сборная России по хоккею с шайбой не выигрывала у финнов? — спросил он, скрестив руки. — Думаю, да, — ответил капитан. — А все понимают, что через два дня у нас полуфинальный матч с этими самыми финнами? — Да, конечно. — А мне кажется, нет. Березин, например, думал, что мы будем играть со сборной Монголии. — сказал Максим, смотря на парня. — Пошёл и расслабился на полную катушку, да, Илья? Сергей шагнул вперёд. — Вещи собрал? — спросил Макеев. — Собрал, — ответил Илья. — Свободен. Сборная больше в твоих услугах не нуждается. — Сергей Петрович, а за что вы его? — спросил кто-то из игроков. — А он вам не рассказал? — парировал Сергей. — Березин, а хочешь напоследок рассказать команде, что произошло? — обратился Максим к Илье. — Ну, мужики… я не прав. Я, в общем, выпил чуть-чуть. Максим Эдуардович, Сергей Петрович, простите, — тихо сказал Илья. Он повернулся и ушёл. — Видите, даже здесь, — сказал Сергей, — Березин пытался оправдаться. Выпил чуть-чуть. Ключевое слово — «выпил». Было это глотком или ведром — уже неважно.

***

Вечером после тренировки на льду ко мне подошел Антон Антипов. — Анна Петровна, можно просьбу? — сказал парень, немного волнуясь. — Конечно, в чем дело? — спросила я, убирая телефон в сумку. — Вообще у меня были проблемы с женой и чтобы помирится я позвал ее на концерт группы интонация в Москву. — сказал парень, убирая руки в карманы брюк. — И в чем проблема? — спросила я, смотря на парня. — Только что про дисциплину говорили и… я уеду-приеду минута в минуту. — Такс. — сказала я, смотря на парня. — а концерт когда? — На следующий день после игрой с финами. Я задумалась, смотря на парня. — Так, давай тогда так, после игры ко мне еще раз подойти и я уже подумаю как быть, договорились? — Да, конечно. — сказал парень, улыбнувшись. — Спасибо.

***

Вечером, после тренировки на льду, ко мне подошёл Антон Антипов. Он слегка нервничал, перебирая пальцами у карманов брюк. — Анна Петровна, можно просьбу? — сказал парень, немного волнуясь. — Конечно, в чем дело? — спросила я, убирая телефон в сумку. — Вообще у меня были проблемы с женой и чтобы помирится я позвал ее на концерт группы интонация в Москву. — сказал парень, убирая руки в карманы брюк. — И в чем проблема? — спросила я, смотря на парня. — Просто только что про дисциплину говорили и… я уеду-приеду минута в минуту. — Такс. — сказала я, смотря на парня. — а концерт когда? — На следующий день после игры с финами. Я задумалась, смотря на парня. — Так, давай тогда так, после игры ко мне еще раз подойти и я уже подумаю как быть, договорились? — Да, конечно. — сказал парень, улыбнувшись. — Спасибо.

***

Через пару минут после того, как Антон ушёл, ко мне подошёл Максим. — Всё нормально? — спросил он, заметив моё задумчивое выражение. — Да, — ответила я, улыбаясь. — Просто немного задумалась. Мы вышли из ледового дворца вместе и сели в машину. По дороге домой разговорился Максим, а я тихо наслаждалась вечером и думала о предстоящих решениях.

***

На следующий день — полуфинал. Россия против Финляндии. Максим с самого утра был напряжён, все мысли — только о матче. Мы стояли в холле «Лужников» вместе с тренерским штабом и представителями Федерации — Антоном Сергеевичем Локтевым и Надеждой Ивановной Орловой. — Ну что? — с усмешкой спросил Локтев, оглядывая тренеров. — Готовы финнов наказать? — Готова, Антон Сергеевич, — спокойно ответил Максим, сжимая мою руку. — А сколько мы у них не выигрывали? — обратился Локтев к Надежде Ивановне. — Пять лет, — без эмоций ответила она. — Пять лет, слышали? — повторил Локтев, словно подчеркивая серьёзность момента. — Мы в курсе, — сдержанно сказал Серёжа, глядя на Локтева. — Быть в курсе — мало, от нас страна ждёт только победы, — строго произнёс Локтев. — И мы не имеем права её обмануть. — Антон Сергеевич, — спокойно вмешался Серёжа, — от финнов страна тоже ждёт победы. Максим бросил на второго тренера серьёзный взгляд и крепче сжал мою руку. — Это другая страна, — холодно ответил Локтев. — Это финны ждут от своей команды победы, а мы сегодня либо на щите, либо со щитом. Сказав это, он вышел из зала. Мы остались вдвоём с Надеждой Ивановной. — Победы вам, — тихо сказала она. — Спасибо, — одновременно ответили Максим и Серёжа. Мы дружно проводили её взглядом. — Чего ты нарываешься? — обратился Максим к Серёже. — Зачем тебе всё это? — Я не нарываюсь, — спокойно ответил брат, не сводя глаз с уходящей. — Просто столько пафоса вокруг. — Согласна, — улыбнулась я брату. — Но кто-то должен говорить эти слова. — Ладно, идём к команде, — предложил Серёжа. — Я догоню, — сказал Максим, хлопнув брата по плечу и повернувшись ко мне. Максим развернулся ко мне, и на его лице появилось напряжённое, почти серьёзное выражение. — Как думаешь, справимся? — тихо спросил он, стараясь говорить спокойно, но я чувствовала: в груди у него всё сжалось. — Конечно, справимся, — уверенно сказала я, глядя ему в глаза. — Ты видел, как они вчера работали. Это уже не просто команда — это настоящая машина. А ты — тот, кто её ведёт вперёд. Он чуть улыбнулся, но в глазах всё ещё оставалась тень сомнения. — Просто... слишком много ставок на этот матч. И Локтев, и федерация, и пресса, и вообще… вся страна. А у меня перед глазами только один вопрос: не перегорят ли парни? Я положила ладонь на его грудь. — А если перегорят — мы поднимем. Не в первый раз. Ты знаешь, как. Мы вместе для этого здесь. Максим кивнул и на секунду закрыл глаза — будто собирался с духом. — Мы будем за тебя болеть, пап. — сказала я, шепотом взяв его руку и положив ее на свой живот. Максим замер. Его пальцы слегка дрожали на моей коже, будто он впервые по-настоящему осознал, что всё происходящее — не только про игру, не только про страну, прессу или счёт на табло. Это — про семью. Про то, чтобы быть сильным для тех, кто рядом. Для нас. Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать многое, но не мог — не сейчас, не в этот момент перед бурей. — Он слышит, да? — тихо спросил Максим, всё ещё держа руку на моём животе. — Конечно. Он всегда слышит тебя. Особенно когда ты говоришь по делу, — я улыбнулась. — И он точно будет гордиться своим папой. Максим с трудом сглотнул, выдохнул и крепко сжал мою руку. — Тогда пойдём. Пора выигрывать. — Пора, — кивнула я.