Глава 14. Непростительные заклинания

— «Глава 14. Непростительные заклинания», — объявил Сигнус. — Надеюсь, что о них просто расскажут, — пробормотала Дорея. — Вряд ли стоит на это рассчитывать, — покачал головой Карлус. Следующие два дня прошли без серьезных происшествий, если не считать того, что Невилл умудрился расплавить на зельях свой шестой по счету котел. Профессор Снегг, который за лето, похоже, достиг нового уровня мстительности, оставил Невилла после уроков, и тот вернулся, совершенно пав духом — ему пришлось выпотрошить целую бочку рогатых жаб. — Незавидная участь, — вздохнул Сириус. — Не знаешь, почему это Снегг в таком отвратительном настроении? — спросил Рон у Гарри, пока они наблюдали, как Гермиона учит Невилла Очищающему заклинанию, чтобы убрать лягушачьи кишки у него из-под ногтей. — Гермиона никогда не бросит в беде, — улыбнулся Гарри. — Знаю, — ответил Гарри. — Грюм. Всем было прекрасно известно, что Снегг стремится занять место преподавателя защиты от темных искусств, но у него это не получается уже четвертый год. — Но это ведь не повод ненавидеть того, кто занял это место, — вздохнула Эйлин. Снегг терпеть не мог всех предыдущих преподавателей защиты и не скрывал этого — но явно остерегался высказать открытую враждебность по отношению к Грозному Глазу Грюму. — Я бы тоже поостерегся, — хмыкнул Рабастан. И в самом деле, когда бы Гарри ни видел их вместе — во время еды или когда они встречались в коридоре — у него возникало впечатление, что Снегг всячески избегает взгляда Грюма — хоть магического глаза, хоть обычного. — Немудрено, — поежилась Нарцисса. — Ты знаешь, по-моему, Снегг его слегка побаивается, — задумчиво сказал Гарри. — Такого человека многие боятся, — заметил Джеймс. Рон мечтательно закатил глаза: — Представляю, как Грюм превратил Снегга в рогатую жабу и заставил скакать по всем его подземельям… — Это очень опасная магия, — скривилась Вальбурга. — Но от этого не менее соблазнительная, — пробормотал Сириус. Гриффиндорским четверокурсникам настолько не терпелось попасть на первый урок Грюма, что в четверг сразу после обеда они столпились у его класса еще до того, как прозвонил колокол. — Нетипично для школьников, — усмехнулся Альфард. Единственным, кто отсутствовал, оказалась Гермиона — она появилась только к самому началу урока. — Я была… — …в библиотеке, — закончил за нее Гарри. — Давай быстрее, не то без нас займут лучшие места. — Прям как в театре, — хмыкнул Люциус. Они торопливо расселись прямо перед преподавательским столом, достали свои экземпляры учебников «Темные Искусства. Руководство по самозащите» и стали ждать в непривычной тишине. — Жутковато, — констатировала Андромеда. Вскоре из коридора донеслись клацающие шаги Грюма, и он вошел в класс — такой же странный и пугающий, как и всегда. Им даже была видна его шипастая деревянная нога, высунувшаяся из-под мантии. — Не хотела бы я попасться ему под горячую руку, — пробормотала Беллатриса. — Можете убрать их, — хрипло прорычал он, проковылял к своему столу и сел. — Эти книги. Они вам не понадобятся. — Значит, будет сразу практика? — задумалась Гермиона. Друзья спрятали учебники обратно в сумки. Рон заметно волновался. — Я его понимаю, — заметил Сириус. Грюм вытащил классный журнал, тряхнул длинной пегой гривой, убирая волосы с покореженного и усеянного шрамами лица и стал называть имена, причем его обычный глаз не отрывался от списка, в то время как магический вращался по сторонам, устремляясь на студента, когда он или она отзывались. — Очень напряжённый урок, — вздохнула Нарцисса. — Сидишь как на иголках. — Хорошо, — сказал он, когда последний заявил о своем присутствии. — Профессор Люпин написал мне об вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием Темным Созданиям — прошли боггартов, Красных Колпаков, болотных фонарников, гриндилоу ползучих водяных и оборотней — я правильно понял? — И это были лучшие уроки, — сказал Сириус. Люпин слегка покраснел. Класс согласно зашумел. — Но вы отстали — и очень отстали — в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. — Звучит не слишком обнадеживающе, — нахмурилась Дорея. У меня есть год, чтобы научить вас, как разбираться с Темными… — А вы не останетесь? — вырвалось у Рона. Магический глаз Грюма повернулся и уставился на Уизли. — Не завидую ему, — передёрнул плечами Люциус. Тому стало здорово не по себе, но почти в тот же момент Грюм улыбнулся — в первый раз за все время, что они его видели. — Уверена, зрелище впечатляющее, — проговорила Друэлла. От этого его изуродованное лицо исказилось еще больше, но тем не менее было приятно убедиться, что Грюм способен на что-то дружественное, например на улыбку. — Я бы не стала расслабляться, — покусала губы Беллатриса. Как бы то ни было, Рон испытал глубокое облегчение. — Ты будешь сын Артура Уизли, да? — сказал Грюм. — Твой отец пару дней назад выручил меня из очень плотного капкана… Да, я пробуду здесь ровно год… окажу любезность Дамблдору… Один год, — и назад, в мою тихую обитель. — Его можно понять. Тяжело обучать молодняк, — сказал Поллукс. — Особенно такому человеку, как он, — добавил Орион. Он засмеялся горьким смехом, с силой сомкнув свои шишковатые руки. — Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. — Что-то мне подсказывает, что он и не подумает на этом останавливаться, — пробормотал Рабастан. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещенные Темные заклятия, пока вы не перейдете на шестой курс — вас считают недостаточно взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с такими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. — Бедные дети, — вздохнула Дорея. — К таким испытаниям они могут быть не готовы. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, который собирается применить к вам запрещенное заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. — Дельное замечание, — кивнул Поллукс. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бдительны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю. — Ой, — пискнула Нарцисса. Лаванда подпрыгнула и залилась краской — она как раз показывала Парвати под партой свой законченный гороскоп. — Нашла время, — фыркнула Вальбурга. Несомненно, магический глаз Грюма обладал способностью видеть сквозь дерево точно так же, как он видел через затылок. — Ещё бы, — хмыкнул Арктурус. — Итак… Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством? — Дурацким законодательством, — фыркнула Магия. — Потому что Империус, Круциатус и Авада Кедавра с давних пор использовались колдомедиками. Неуверенно поднялись несколько рук, в том числе Рона и Гермионы. Грюм кивнул Рону, хотя его магический глаз был по-прежнему устремлен на Лаванду. — Бедняжка, — вздохнула Лили. —Ну, — робко начал Рон. — Отец говорил мне об одном… оно называется Империус… или как-то так? —О да, — с чувством произнес Грюм. — Твой отец должен его знать. — И не только он, — нахмурился Карлус. Заклинание Империус доставило Министерству неприятностей в свое время. — И не только ему, — пробормотал Альфард. Грюм с усилием поднялся на ноги — живую и деревянную, выдвинул ящик стола и достал стеклянную банку. Внутри бегали три здоровенных черных паука. — Фу, — поморщилась Нарцисса. Гарри почувствовал, как Рон отодвинулся подальше — он ненавидел пауков. — Тут я с ним солидарна, — скривилась Беллатриса. Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшебную палочку и негромко сказал: — Империо! — Мерлин, — охнула Дорея. Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шелковой нити, раскачиваясь взад и вперед словно на трапеции. Он напряженно вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечетку. — Выглядит жутко, — поежился Люпин. Все засмеялись — все, кроме Грюма. — Думаете, это смешно, да? — прорычал он. — А понравится вам, если я то же самое проделаю с вами? — Угрожает, но дело говорит. Это смешно, пока сам не ощутишь, как твоя воля подчинятся другому, — сказала Магия. Смех мгновенно умолк. — Полная управляемость, — тихо заметил Грюм, когда паук сжался в комок и стал перекатываться по столу. — Бедняжка, — прошептала Нарцисса. — Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться, запрыгнуть в горло кому-нибудь из вас… — Мерзость, — скривилась Беллатриса. Рон невольно сглотнул. — Были времена, когда множество колдуний и волшебников были управляемы при помощи заклятия Империус, — продолжал Грюм, и Гарри понял, что он говорит о тех днях, когда Волан-де-Морт орудовал в полную силу. — Даже представлять не хочется, — поежилась Лили. — Вот была забота у Министерства — попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле. Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твердости характера и далеко не всякому под силу. — Это определенно так, — согласился Поллукс. Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — рявкнул он, и все подскочили. — Вот, о чем я и говорю! — пожаловалась Нарцисса. — Эмоционально это занятие жутко выматывает. Грюм подобрал кувыркающегося паука и водворил обратно в банку. — Кто еще знает что-нибудь? Другие запрещенные заклятия? — Только не это, — сглотнула Дорея. В воздух взвилась рука Гермионы и еще, к удивлению Гарри, Невилла. До сих пор он не стеснялся показывать свои знания лишь на травологии — его, бесспорно, любимом предмете. Невилл, похоже, и сам был потрясен своей смелостью. Взгляд Темпоры упал на Беллу, и уголки ее губ слегка приподнялись. —Да? — сказал Грюм, и его магический глаз, провернувшись, уставился на Невилла. —Есть такое… заклятие Круциатус, — произнес Невилл тихо, но отчетливо. — А он-то откуда знает? — удивилась Друэлла. Грюм чрезвычайно пристально смотрел на Невилла, на сей раз уже обоими глазами. — Тебя зовут Долгопупс? — спросил он, и его магический глаз вновь скользнул вниз, пробегая список в журнале. «Он-то знаком с его семьей очень лично», — Судьба посмотрела на сестер. Невилл боязливо кивнул, но Грюм воздержался от дальнейших расспросов. Повернувшись к классу, он вынул из банки следующего паука и посадил его на кафедру, где тот оцепенело замер, слишком напуганный, чтобы двигаться. — Бедненький, — всхлипнула Нарцисса. — Заклятие Круциатус, — заговорил Грюм. — Надо бы чуть побольше, чтобы вы уловили суть. Он нацелил палочку на паука и скомандовал: — Энгоргио! Люциус, Рабастан и Сириус поморщились от отвращения. Паук вырос — теперь он был больше тарантула. Рон, махнув рукой на геройство, отъехал на своем стуле как можно дальше от учительского стола. — Давно пора, — одобрил слегка побледневший Джеймс. Грюм снова поднял палочку и шепнул: — Круцио! В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дергаться, качаясь из стороны в сторону. Гермиона охнула, приложив ладони ко рту. От него, разумеется, не доносилось ни звука, но Гарри был уверен — будь у паука голос, он визжал бы изо всех сил. Грюм не убирал палочки, и паук затрясся и задергался еще неистовей. — Да. Заклинание боли, — кивнула Магия. — Но его использовали раньше и в медицине. — Прекратите! — воскликнула Гермиона. Гарри оглянулся на нее. Она смотрела вовсе не на паука, а на Невилла — руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза были полны ужаса. — Бедный ребёнок, — прошептала Эйлин. Грюм поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подергиваться. — Редуцио, — приказал Грюм, и паук уменьшился до нормальных размеров. Грюм посадил его обратно в банку. Беллатриса была очень бледной. Гарри рядом с ней сглотнул. — Боль, — сказал он тихо. — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус… Оно тоже когда-то было очень популярно. Так. Кто знает еще что-нибудь? — Осталось последнее, — помрачнел Поллукс. Гарри огляделся. Судя по лицам, все были поглощены мыслями о том, что должно было случиться с последним пауком. Даже рука Гермионы слегка дрожала, когда она подняла ее в третий раз. — Отважная девчонка, — пробормотал Сириус. — Ну? — посмотрел на нее Грюм. — Авада Кедавра, — прошептала Гермиона. Несколько человек посмотрели на нее с тревогой, в том числе и Рон. — Неудивительно, — хмыкнула Вальбурга. Однако и она выглядела необычайно напряжённой. — Ага, — еще одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма. — Да, последнее и самое худшее… Авада Кедавра… Заклятие Смерти. — Неужели он и его продемонстрирует? — ахнула Дорея. Он опять запустил руку в банку, и, словно догадываясь, что сейчас произойдет, третий паук отчаянно заметался по дну, пытаясь увернуться от скрюченных пальцев. Грюм его все-таки поймал и посадил на стол. Паук бросился наутек по деревянной крышке. — Не успеет, — сорвалось у Рабастана. Грюм поднял волшебную палочку, и Гарри ощутил внезапный трепет, как от дурного предчувствия. Лили и Джеймс тревожно переглянулись. — Авада Кедавра! — каркнул Грюм. Полыхнула вспышка слепящего зеленого света, раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинулся на спину — без единого повреждения, но безусловно мертвый. — И чем он только это заслужил?.. — сокрушенно покачала головой Нарцисса. Ее происходящее особенно огорчило, хотя и остальные выглядели подавленными. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Рон отпрянул назад и едва не слетел со стула, когда паук рухнул в его сторону. — Ему точно будут сниться кошмары, — пробормотала Лили. Грюм смахнул мертвого паука на пол. — Ни порядочности, — спокойно сказал он, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить. За всю историю известен лишь один человек, сумевший выдержать это, и он сидит прямо передо мной. — Выжил из-за действия древней магии, — задумчиво сказала Магия. Гарри почувствовал, что краснеет под взглядом обоих глаз Грюма; он знал, что и все остальные сейчас тоже смотрят на него. Гарри уставился на пустую доску, словно завороженный, но на самом деле ничего вокруг не видел. — Несчастный ребенок, — покачала головой Эйлин. Значит, вот так умерли его родители — точно так же, как этот паук. Наверное, у них тоже не было ни раны, ни отметины? Суждено ли им было просто увидеть зеленую вспышку и услышать свист налетающей смерти, прежде чем жизнь покинула их тела? — Не хочу я узнавать ответ на этот вопрос, — пробормотал Джеймс, сжимая ладонь побледневшей Лили. Гарри представлял себе смерть своих родителей снова и снова в течение трех лет — с тех самых пор, как узнал, что они были убиты, с тех пор, как ему стало известно, что произошло в ту ночь: как Хвост выдал Волан-де-Морту их укрытие, и Темный Лорд настиг их. Питер сглотнул, но на него никто не обращал внимания. Как Волан-де-Морт первым убил его отца. Как Джеймс Поттер пытался задержать его и кричал жене, чтобы она брала Гарри и бежала… А Волан-де-Морт шагнул к Лили Поттер, приказывая ей отойти в сторону, чтобы он мог убить Гарри… Как она умоляла убить ее вместо ребенка, отказываясь оставить сына… И Волан-де-Морт убил и ее тоже, прежде чем направить волшебную палочку на Гарри… Лили прижалась к Джеймсу, пряча лицо, и он обнял ее одной рукой. Гарри знал эти подробности потому, что слышал голоса родителей, когда в прошлом году сражался с дементорами, которые заставляли свои жертвы заново пережить самые страшные воспоминания и, обессилев, захлебнуться в собственном отчаянии… — Бедный, — прошептала Дорея. Грюм заговорил вновь — как казалось Гарри, где-то вдалеке. С немалым усилием Гарри заставил себя вернуться к реальности и прислушаться к словам преподавателя. — Невыносимый урок, — пробормотала Андромеда. — Авада Кедавра — заклятие, требующее для выполнения серьезной магической мощи. Сейчас вы все можете достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова — однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прохватил. — В этом он прав, — тихо сказал Поллукс. Но ничего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать. — В смысле? — не понял Сириус. — Это что, шутка такая? Ему никто не ответил. Возникает вопрос — если все равно нет противодействующего заклятия, то зачем я вам это показываю? Затем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнетесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ! — взревел он, и весь класс опять подскочил. — Ужасный человек, — покачала головой Друэлла. — Но он прав, — с прискорбием заметил Карлус. — Итак — эти три заклятия — Авада Кедавра, Империус и Круциатус — известны как Преступные заклятия. Использования любого из них по отношению к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны противостоять. — И как эти бедные дети этому научатся? — прошептала Дорея. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья… запишите это… — А еще лучше запишите, что эти три заклинания во времена основателей вашей школы не были запрещенными, — сказала Магия. Остаток урока они провели, записывая примечания к каждому из Преступных заклятий. До самого удара колокола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил их и они вышли из класса, всех буквально прорвало. — Конечно, детям нужно выпустить эмоции после такого урока, — констатировал Арктурус. Большинство обсуждало заклятия со смесью ужаса и восторга: «Видел, как его трясло? А как он убил его — прямо вот так!» — Да, очень забавно, — поморщилась Ирма. Они так говорят об этом, подумал Гарри, словно побывали в каком-то балагане. Сам-то он отнюдь не считал увиденное занятным представлением, и, похоже, так же думала Гермиона. — Весьма правильный подход, — одобрил Поллукс. —Быстрее, — озабоченно сказала она Гарри и Рону. —Что, снова в окаянную библиотеку? — спросил Рон. — Нет, — резко ответила Гермиона, указывая на боковой коридор. — Невилл. — Хорошо, что хоть кто-то обращает на него внимание, — заметила Андромеда. Невилл одиноко стоял посреди прохода, уставившись в каменную стену тем же испуганным взглядом широко открытых глаз, какой был у него, когда Грюм демонстрировал заклятие Круциатус. — Что же с ним случилось? — задался вопросом Римус. — Почему он так отреагировал? — Невилл, — мягко произнесла Гермиона. Невилл обернулся. —А, привет, — сказал непривычно высоким голосом. — Интересный урок, верно? Хотел бы я знать, что сегодня на ужин, я… я умираю от голода, а вы? — Ему нужна помощь психолога, — прошептала настоящая Гермиона. —Невилл, с тобой все в порядке? —О да, все прекрасно, — пролепетал он все тем же неестественно высоким тоном. — Очень интересный ужин… я хочу сказать, урок… а что нам дадут поесть? — Бедняга, — покачал головой Сириус. — Заговаривается. Рон встревоженно взглянул на Гарри. — Невилл, что… Но тут сзади раздался стук и, обернувшись, они увидели хромающего к ним профессора Грюма. — Ну что ему опять понадобилось? — всплеснула руками Нарцисса. Все четверо замолкли, с опаской посматривая на него, но когда он заговорил, это было куда тише и спокойнее, чем тот рык, который они только что слышали. — Ну, по-другому некоторые дети не понимают, что на уроках надо слушать, — сказал Альфард. — Все в порядке, сынок, — обратился он к Невиллу. — Почему бы нам не зайти ко мне в кабинет? Пойдем-ка… выпьем по чашке чая… — Не хотела бы я оказаться у него в кабинете, — пробормотала Беллатриса. Похоже, перспектива чаепития с Грюмом напугала Невилла еще больше. Он замер, не говоря ни слова. Грюм навел свой магический глаз на Гарри. — А ты, Гарри, как — все в норме? — Конечно, нет, — скривился Сириус. — Да, — почти вызывающе ответил Гарри. Голубой глаз Грюма чуть заметно задрожал в глазнице, всматриваясь в Гарри. Помолчав, Грюм сказал: — Вы должны это знать. Это жестоко — да, возможно, но вы должны это знать. Никакого притворства… да… — И всё-таки это жестоко, — промолвила Эйлин. Пойдем, Долгопупс, у меня есть несколько книг, которые тебя заинтересуют… — А ведь он всё-таки прав, — сказал Поллукс. Невилл умоляюще посмотрел на Гарри, Рона и Гермиону но они молчали, так что Невиллу ничего не оставалось, как дать себя увести — изрытая шрамами рука Грюма уже лежала на его плече. — Неужели он недостаточно его измучил? — прошептала Нарцисса. — И как это прикажете понимать? — осведомился Рон, глядя, как Невилл и Грюм скрываются за углом. — Не знаю, — печально отозвалась Гермиона. — Вот и мы не знаем, — задумался Карлус. — Ай да урок, как вам? — сказал Рон Гарри и Гермионе по дороге в Большой зал. — Фред и Джордж были правы, верно? Грюм свое дело знает, это точно. Когда он врубил Авада Кедавра, как этот паук загнулся — прикончил его прямо… — Нашел о чем говорить, дурак, — скривилась Белла. Но, взглянув на лицо Гарри, Рон смолк на полуслове и больше уже не заговаривал до Большого зала — там он заметил, что лучше бы заняться предсказаниями профессора Трелони сегодня же вечером, поскольку это дело явно отнимет не один час. — Да уж, выбрали себе предмет, — покачал головой Рабастан. Гермиона не принимала участия в их беседе. Она вновь яростно набросилась на еду, после чего опять умчалась в библиотеку. — А у нее все свои заботы, — прокомментировала Ирма. Гарри с Роном вернулись в гриффиндорскую башню, и Гарри, который весь ужин не мог думать ни о чем другом, теперь уже сам завел речь о Преступных заклятиях. — Да уж, это тема не для одного урока, — пробормотал Джеймс. — Как по-твоему, не будет у Грюма и Дамблдора неприятностей с Министерством, если там узнают, что мы занимаемся этими заклятиями? — спросил Гарри, когда они подошли к Полной Даме. — Будут, если кто-нибудь проболтается, — сухо сказал Люциус. — Вполне возможно, — кивнул Рон. — Но Дамблдор всегда все делал по-своему, да и Грюм, я полагаю, годами не вылезал из неприятностей. Сначала стреляет, потом спрашивает — вспомни его мусорные баки. — Отличная тактика, — оценил Рабастан. Рон назвал пароль, и Полная Дама отъехала, открыв проход. Они прошли в гостиную, где было так людно и шумно, что Гарри усомнился: —А стоит ли нам браться за наши предсказания? —Стоит, — вздохнул Рон. — Я бы тоже засомневался, — вздохнул Сириус. Они поднялись в дормиторий взять книги и карты и застали там одного Невилла, читавшего, сидя на кровати. Он выглядел гораздо спокойней, чем в конце урока, хотя далеко еще не пришел в себя. Глаза его покраснели. — Бедный, — вздохнула Лили. —Ты как, ничего? — сказал Гарри. —Да, да, — отозвался Невилл, — все хорошо, спасибо. Вот, смотрите, профессор Грюм дал почитать… Он показал им книгу — «Магические средиземноморские водные растения и их свойства». — Любопытное чтение, — кивнула Андромеда. — Вероятно, профессор Стебль сказала профессору Грюму, что я хорошо разбираюсь в травологии, — заметил Невилл. В его голосе прозвучала нотка гордости, какую Гарри редко доводилось слышать прежде. — Он подумал, что мне это понравится. — Умно, — одобрила Дорея. «Рассказать Невиллу, что говорила профессор Стебль?» — подумал Гарри. Это очень тактичный способ подбодрить Невилла — тот мало от кого слышал, что он хоть в чем-то хорошо разбирается. Это было как раз то, что сделал бы профессор Люпин. — Потому что так делает только хороший преподаватель, — сказал Джеймс, и Люпин снова покраснел. Рон и Гарри, захватив свои экземпляры «Как рассеять туман над будущим», спустились обратно в гостиную, отыскали свободный стол и принялись трудиться над прогнозами текущего месяца. Прошел час. Они продвинулись очень ненамного, хотя стол был уже завален кусками пергамента, исписанными формулами и символами, а в голове у Гарри стоял такой туман, словно ее наполнил ароматический дым из камина профессора Трелони. — Какая бесполезная трата времени, — поморщился Люциус. —Понятия не имею, что все это значит, — пробурчал он, уставившись на длинный столбец вычислений. — Я думаю, Трелони сама этого не знает, — усмехнулся Рабастан. —Знаешь, — меланхолично вымолвил Рон — волосы у него стояли дыбом, потому что в расстройстве чувств он постоянно запускал в них пальцы, — по-моему, пришло время вернуться к старому испытанному способу предсказаний. — Что — просто выдумать? — Глупое решение, — фыркнул Поллукс. — Зато менее энергозатратное, — вставил Сириус. —Нуда. — Рон смел со стола кучу головоломных схем и окунул перо в чернила. —В следующий понедельник, — начал он, записывая собственные слова, — у меня, наверное, разовьется кашель вследствие неблагоприятного соединения Марса и Юпитера. — Он посмотрел на Гарри. — Ты же ее знаешь — навороти побольше несчастий, и она это проглотит. — Замечательная стратегия, — поморщился Люциус. —Ладно, — согласился Гарри, скомкав свои расчеты и забросив их в камин поверх голов болтающих первокурсников. — Пусть так… В понедельник мне будет угрожать опасность… м-м-м… обжечься. — В замке, полном свечей, она кому угодно может угрожать, — фыркнул Орион. —Да так оно и есть, — проворчал Рон. — В понедельник нас снова ждет встреча с соплохвостами. Хорошо, во вторник я… э-э-э… —Лишишься ценного имущества, — предложил Гарри, листая в поисках идей «Как рассеять туман над будущим». — Остатков здравого смысла? — с невинным видом предположила Беллатриса. —Недурно, — пробормотал Рон, записывая. — По причине… м-м-м… Меркурия. А почему бы тебе не получить удар в спину от того, кого ты считал другом? — Жестоко, — заметил Джеймс. —Ух ты, здорово…— Гарри тоже заскрипел пером. — Из-за того, что Венера… находится, скажем… во втором доме. — Ох уж эта Венера, — проворчал Сириус. —А в среду мне, я думаю, суждено потерпеть поражение в бою. —Ах, черт, я как раз собирался нарваться на какую-то стычку. Ладно, я проиграю пари. —Ну правильно, ты держал пари, что я выиграю свою битву. — Они сейчас целый роман сочинят, — усмехнулась Андромеда. Они продолжали вовсю изобретать предсказания (которые становились все трагичней и трагичней) еще час. — Шекспировские страсти, — улыбнулась Эйлин. Гостиная постепенно пустела по мере того, как студенты расходились спать. Живоглот, побродив вокруг них, вспрыгнул на соседнее кресло и уставился на Гарри неизъяснимым взглядом, каким, наверное, смотрела бы Гермиона, случись ей узнать, что они вытворяют со своим домашним заданием. — Не только она, — цокнула языком Вальбурга. Шаря по комнате глазами в поисках еще не использованных несчастий, Гарри увидел Фреда и Джорджа, сидевших у противоположной стены с перьями в руках над куском пергамента. — А они опять что-то замышляют, — с неодобрением произнесла Ирма. Зрелище небывалое — близнецы удалились в уголок и тихо трудятся в поте лица. Обычно они предпочитали быть в гуще событий, шумно привлекая к себе внимание. Было что-то таинственное в том, с каким вниманием они склонились над пергаментом, — это напомнило Гарри, как тогда, в «Норе», они тоже сидели вдвоем, записывая что-то. — Чувствую, добра от этого не жди, — сказала Друэлла. В тот вечер он подумал, что это был новый бланк заказов для их «Ужастиков Умников Уизли», но сейчас, похоже, это было нечто иное. Будь так, они уж точно пригласили бы в компанию Ли Джордана поучаствовать в шутке. Не измышляют ли ребята какой-нибудь способ пробраться на Турнир Трех Волшебников, подумалось ему. — Зная их, точно замышляют, — покивал Альфард. Как раз в этот момент Джордж, глядя на быстро писавшего Фреда, отрицательно покачал головой и что-то очень тихо проговорил, однако в тишине пустой комнаты Гарри сумел расслышать слова: «Нет, это звучит так, словно мы обвиняем его, надо как-то поделикатнее…» — Неужели попали в переплет? — едко сказала Вальбурга. Тут Джордж поднял голову и встретился глазами с Гарри. Тот улыбнулся и сейчас же вернулся к своим предсказаниям — ему вовсе не хотелось, чтобы Джордж счел, что он подслушивает. — Хитрый маневр, — улыбнулся Сириус. Вскоре близнецы свернули пергамент, пожелали спокойной ночи и отправились спать. Минут через десять после ухода Фреда и Джорджа портретный проем открылся и в гостиную вошла Гермиона — в одной руке она несла свитки пергамента, в другой — коробку, в которой что-то гремело. — Звучит угрожающе, — пробормотал Люциус. Живоглот замурлыкал, выгнув спину. — Привет, — сказала она. — Я только что закончила. — И я тоже! — торжествующе объявил Рон, отбрасывая перо. — То же мне, писатель, — фыркнула Беллатриса. Гермиона села, сложив свои вещи на свободное кресло и придвинула к себе готовые предсказания. —Да, не скажешь, что тебя ждет легкий месяц, верно? — заметила она с усмешкой, в то время как Живоглот свернулся калачиком у нее на коленях. — Она их насквозь видит, — ухмыльнулся Рабастан. —Что ж, по крайней мере, я предупрежден, — зевнул Рон. —Ага, и собираешься дважды утонуть, — кивнула Гермиона. — Внимательная, — улыбнулся Гарри. —Ой, правда? — воскликнул Рон, спешно просматривая свой прогноз. — Да, одно утопление лучше заменить… пусть меня затопчет разъяренный гиппогриф. — Жестокая смерть, — поморщился Люциус. —Думаете, не заметно, что вы все это просто выдумали? —Как ты можешь так говорить! — картинно возмутился Рон. — Мы тут вкалывали, как дюжина домашних эльфов! — Я бы посмотрела на тебя вкалывающего, — скривилась Ирма. У Гермионы поднялись брови. — Это просто такое выражение, — торопливо пояснил Рон. Гарри тоже отложил перо, успешно закончив на предсказании собственной смерти по той причине, что ему снесут голову. — Мило, — фыркнул Поллукс. — А что в этой коробке? — поинтересовался он. — Даже странно, что ты спросил, — отозвалась Гермиона, бросив на Рона ядовитый взгляд. Она открыла крышку и продемонстрировала им содержимое. Внутри находилось примерно полсотни значков, все разного цвета, но с одними и теми же буквами: ГАВНЭ. Сириус, Джеймс и Рабастан рассмеялись. — Что еще за ерунда? — спросила Вальбурга. — Гавнэ? — Гарри взял один значок и стал рассматривать. — Это еще что такое? — Никакое не гавнэ, — нетерпеливо сказала Гермиона. — Это Г.А.В.Н.Э. Означает — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов. -А. Понятно. Снова одни и те же ноты, — скривилась Вальбурга. — Мисс Грейнджер, — сказал Карлус, посмотрев на нее. — Эльфы, как сказала госпожа Магия, выполняют очень важную роль в нашем мире. — Я понимаю, — тихо сказала Гермиона. — Никогда о такой не слышал, — заявил Рон. — Разумеется, не слышал. — Гермиона расправила плечи. — Я только что ее основала. — Что ни говори, решительности не занимать, — сказал Сириус. — Да что ты? — Рон, похоже, ничуть не удивился. — И сколько же у вас членов? — Ну… если вы вступите… будет трое. — И ты думаешь, мы захотим разгуливать повсюду со значками, на которых написано вот это слово? Быть вам, ребята, в гавнэ? — Звучит как-то не совсем прилично, — заметила Друэлла. — Г.А.В.Н.Э.! — раздраженно поправила его Гермиона. — Я собиралась назвать это Движение за Прекращение Возмутительного и Жестокого Обращения с Дружественными Магическими Созданиями и Борьбу за Изменение их Правового Статуса, но это не подойдет. Мы так озаглавим наш манифест. — Слишком длинно, не находите? — заметил Люциус. Она помахала перед ними свитком пергамента. — Я все досконально изучила в библиотеке. Рабство эльфов уходит корнями в глубину веков. Не могу поверить, что никто не занялся этим до сих пор. — Потому что это нормально. Если бы не они, то в семьях бы давно иссякла магия, — сказала Вальбурга, и Магия коротко кивнула. — Гермиона, открой пошире глаза! — громогласно обратился к ней Рон. — Им! Это! Нравится! Им нравится жить в рабстве! — О чем и речь, — кивнул Поллукс. — Наша ближайшая цель, — заговорила Гермиона еще громче, будто не замечая Рона, — обеспечить домашним эльфам достойный заработок и условия труда. В дальнейшей перспективе — изменение закона о запрещении использования волшебных палочек и попытка добиться представительства эльфов в Отделе по регулированию и контролю за магическими существами, поскольку они там вопиющим образом отсутствуют. — Весьма радикальная программа, — сказала Эйлин. — И как же мы все это сделаем? — спросил Гарри. — Мы начнем с набора членов в наше общество, — радостно откликнулась Гермиона. — Думаю, по два сикля за вступление — чтобы купить значок — и на вырученные деньги мы сможем субсидировать нашу пропагандистскую кампанию. — Да никто не захочет к ним присоединиться! — в сердцах воскликнул Люциус. Ты будешь казначеем, Рон — я тебе уже приготовила жестянку для сбора средств, а ты, Гарри — ты у нас секретарь, поэтому уже сейчас мог бы записывать, что я говорю, чтобы составить протокол нашего первого собрания. — Да, Гарри прям горит желанием составлять протокол, — усмехнулся Рабастан. Наступила пауза. Гермиона смотрела на друзей, сияя как именинница, а Гарри сидел, не зная, то ли злиться на Гермиону, то ли веселиться над Роном, от потрясения временно утратившим дар речи. — Уж лучше повеселиться, — улыбнулась Лили. Тишину нарушил негромкий стук в окно. Гарри оглянулся и в лунном свете увидел снежно-белую сову, сидящую снаружи на каменном подоконнике. — Букля, — улыбнулась Дорея. — Букля! — закричал он, выскочил из кресла, точно его подбросило, и кинулся открывать окно. Букля пролетела через комнату и приземлилась на свиток с предсказаниями. — Давно пора! — воскликнул Гарри, подбегая к ней. — Интересно, что я всё-таки написал, — прищурился Сириус. — Она принесла ответ! — Рон возбужденно указал на замызганный кусок пергамента, примотанный к лапе Букли. Гарри поспешно отвязал его и сел читать, а Букля, пристроившись у него на колене, потряхивала крыльями и добродушно ухала. — Какая она всё-таки симпатичная, — умилилась Нарцисса. — Ну что там? — прерывающимся от волнения голосом спросила Гермиона. Письмо было очень коротким и выглядело так, словно его нацарапали второпях. Гарри прочел вслух: — «Гарри, я немедленно вылетаю на север. Новость о твоем шраме — последняя в череде странных слухов, которые здесь до меня доходят. Если он заболит снова — иди прямо к Дамблдору. Тут говорят, что он вызвал из отставки Грозного Глаза; это означает, что он читает знаки — даже если никто, кроме него, этого не делает. — Ну, Дамблдор всегда любил почитать, а не заниматься нужным делом, — сказал Поллукс. Я скоро буду. Мои наилучшие пожелания Рону и Гермионе. Гляди в оба, Гарри. Сириус». — Самое глупое решение, — сказала Вальбурга. — Чем ты вообще думаешь? — спросила она, смотря на старшего сына. — Не чем, а о чем, — бросил тот. — Гарри нужна поддержка, и точка. Гарри посмотрел на Рона и Гермиону а те в ответ уставились на него. —Он летит на север? — прошептала Гермиона. — Он возвращается? —Что за знаки читает Дамблдор? — Рон в недоумении пожал плечами. — Гарри, это о чем? — Хотели бы мы знать, — пробормотала Андромеда. Но Гарри лишь в ярости ударил себя кулаком по лбу: —Я не должен был ему говорить! — Ох, Гарри, — покачала головой Лили. —Ты это насчет чего? — удивился Рон. — Из-за моего письма он решил, что ему необходимо вернуться! — На сей раз Гарри хватил кулаком по столу так, что Букля перелетела на спинку Ронова кресла, возмущенно ухая. — А она-то чем провинилась?.. — вздохнула Нарцисса. — Он возвращается, потому что уверен — я в беде! А со мной ровным счетом ничего! А для тебя я ничего не припас, — рявкнул он на ни в чем не повинную Буклю, выжидательно щелкавшую клювом. — Хочешь есть — лети в совятню! — Зря он так с совой, — сказала Дорея. Букля бросила на него до крайности оскорбленный взгляд и вылетела в открытое окно, на прощанье дав ему крылом что-то вроде подзатыльника. — Ну, зато она может за себя постоять, — сказала Андромеда. — Гарри, — начала было Гермиона умиротворяющим тоном. — Я иду спать, — отрезал Гарри. — Увидимся утром. Наверху, в спальне, он натянул пижаму и забралсяв кровать, но сна у него не было ни в одном глазу. — Теперь будет заниматься самоедством, — покачал головой Джеймс. Если Сириус вернется и его схватят, это будет его, Гарри, вина. Ну кто его тянул за язык? Разговорился из-за двух секунд боли… Почему у него недостало ума держать свои домыслы при себе?! — Потому что иногда важно делиться своими страхами с другими, — сказала Эйлин. — Для этого и существуют друзья. Гарри слышал, как через несколько минут в спальню поднялся Рон, но не сказал ему ни слова. Гарри долго лежал, глядя в темноту полога. В спальне царила полная тишина и, немного отвлекшись от своих мыслей, Гарри обратил внимание, что не слышит привычного похрапывания Невилла. Значит, он не единственный, кому не спится в эту ночь. — Бедные дети, — покачала головой Дорея. — Глава закончилась, — сказал Сигнус, и книга перенеслась на колени Эйлин.