Бан Чан. «Двойственность»

      Место на окраине города, давно уже забытое богом. Полнолуние глухим шёпотом эха среди пустоты трепещет. Зовёт так отчаянно умирающей сиреной, внимая тому, что потаённо в недрах разума скрыто. Холодная луна затмевает сияние звёзд собою, обнажая шероховатости изгибов трещин.       Тише. Ночь глуха в своём одиночестве. Тусклый свет лениво по комнате разливается, оседая в бликах на влажной коже и в темноте угля радужек трусливо прячась. Воздух — плотный, едва не душащий и почти осязаемый. Он пахнет потом, одиночеством и чем-то странным, — тягучим возбуждением, которое исхода не знает. И это давление — к чёрту, —голодной гончей дыхание на ошмётки разрывает.       Кристофер сидит у зеркала. Обнажённый по пояс, с растрёпанными волосами и мокрой линией у ключиц — он с жадной внимательностью наблюдает за тем, как собственные бёдра медленно раздвигает. Дыхание тяжёлое, затянутое, а грудная клетка поднимается с надрывной медлительностью, будто сопротивляется.       Но отражение в зеркале держится иначе — прямее, жёстче, увереннее. Там и глаза темнее, полные мглы непроглядности, когда пальцы… нет, они уже не совпадают с трезвостью реальности. Его собственные — напряжённые, зарываются в бёдра с неуверенностью, будто пытаются за шаткий контроль зацепиться. А в отражении — льнут и ластятся с теплом столь обжигающим, что он уже готов распалиться. Медленно, с чутким намерением, с разборчивой властью, точно изучают, проверяя отклик и реакцию.       Чей же в отражении облик? Его соски твердеют и обнажённая грудь вздымается выше, когда взгляд в зеркале задерживается на животе. Дальше. Ниже. И он чувствует себя, словно под прицелом.       Чувствует между ног влажную тяжесть возбуждения, которую не скрыть — ведь ты нагой перед собой в любых одеждах. В уродстве, кривизне и искажении, в противостоянии любви и отвратительной ненависти. И это ничем не прикрыть.       Трепет. Горько-сладкий, как пепел. Пальцы в отражении тянутся к шее. Сжимают. Медленный вдох. Он почти задыхается, но глаза не отводит — невозможно оторваться. Любопытство ни к чему хорошему не приводит, но как же до чёртиков интересен исход.       Отражение скользит ладонью вниз, к паху, — тесно, — и по коже пробегает мурашками странная смесь желания и страха. Игра на острие лезвия грани, дальше — пропасть, но он уже дрожащие ноги ещё шире раздвигает.       Стыдливое приглашение. Похотливая провокация. В размытости всей ситуации чёткие и выпирающие сквозь брюки его возбуждения очертания. И дальше — не остановиться.       Жар. По всему телу — от запястий до шеи, до сжатого горла, до сосков, налившихся от возбуждения. Он обхватывает себя. Кожа под пальцами — влажная, горячая, пульсирующая. Пухлые губы развратно приоткрыты, влажный язык вязко касается нижней и ведёт по ней медленно.       Ладонь сжимает плоть крепче, чуть дрожит от собственной плотности и влажности ощущения. Он давно не был таким твёрдым, выпирающие вены добавляют контраста в трение.       Касается себя нагло, двигаясь вверх-вниз в медленном ритме, и его рука такая сильная, уверенная, будто чужая. Движения — плавные, почти ласковые, жаждущие ускорения. Влажность собирается у основания, капая на бедро — горячо, липко, с предвкушением.       И Кристофер смотрит. На себя, обнажённого, потного, с членом в руке и взглядом, полным отчаяния и желания. И это возбуждает сильнее, чем что-либо.       Он трётся о свою ладонь, жадно, с хриплым вдохом, почти умоляюще. И отражение в это время — такое спокойное, — в нём нет ни стыда, ни замешательства. Сжимает себя двумя руками. Двигается навстречу с нарастающей лихорадочностью, запуская пальцы под напряжённые яйца, сдавливая и оттягивая.       Он задыхается. Спина выгибается. Последние движения — судорожные, резкие, смазанные.       И в один момент всё срывается.       Он кончает с лицом, запрокинутым к потолку, с грудью, покрытой потом и — каплями спермы, падающими на кожу, руку и бедро. Его тело — в пятнах, в дрожи, в пульсации. А отражение медленно поднимает руку и облизывает палец, словно пробует на вкус его слабость.       Сладко-солоноватая двойственность.