Ли Минхо. «Страх и адреналин»

      Щелчок. Глухая в своём спокойствии ночь и созерцание непроглядной тьмы в тяжести горизонта громады города вдали. Заведенного мотора вибрации мощь. И тишину нарушает скрип кожи в его крепкой хватке на руле.       Токийские улицы на окраине пустуют в одиночестве лишь до вспышки мгновения того, когда их заполонит низкий рёв мотора, разрезав пространство собой.       Пробирает дрожью до костей холод его спокойствия, но самое пугающее — пронизывающий взгляд и то, как он медленно в улыбке расплывается. Безумство смазывает его зрачки и растворяет в тёмных радужках их. Там — непроглядная мгла, пустошь и опьяняющий разум адреналин.       Длительная секунда. Распадается на осколки калейдоскопа огней за лобовым стеклом, дробится на меньшее и среди всего жалкая крупица ты. И он вжимает педаль в пол.       Стрелка спидометра устремляется за пару секунд к двум сотням. Ремень сжимает от резкости движения шею в удушении, как и руль рука Минхо с выступающими венами от её напряжения.       Ластится. Льнёт. Липнет. К приоткрытым губам рваный стон, вырванный неосознанно из глотки, пока Минхо стирает горизонт лишь для того, чтобы очертить новый.       Поворот. Пыль от стёртых шин и следы от них. Минхо сжимает твоё бедро, не отрываясь от дороги и продолжая скорости набор.       Больше. Быстрее. Сильнее. Рукой ласково под юбку в устремление — выше, — длинными пальцами, чтобы почувствовать влагу и твоё возбуждение. — Нравится? — рассудка помутнение, ведь немой ответ на его вопрос мольба о продолжении.       Безумства вершина. Закатываешь глаза и надеешься, что никогда не остановится эта чёртова машина. Хрупкая грань страха и вожделения становится податливой и гибкой под его палацев трением. — Боже, — жалкий всхлип от круговых движений.       Контроль. Минхо его олицетворение. Жадности и жажды в его привязанности изобилие. Риска. Страха. Секса. Двух пальцев внезапное проникновение и никаких сомнений, что он доведёт лишь ими до исступления.       Но он не остановится. Ни сейчас, ни после. Он голоден. Всегда. Во всём. И Минхо в этом бесспорно и неповторимо превосходен, ведь он — твой серотонин. Дрейфующий от разума к сердцу и по содроганию тела, для осязания эмоций и созерцания красок жизни он нужен лишь один. Ведь Минхо — секс, страх и адреналин.