Часть 6. В ночном лесу.

Всё у тебя получится,

только не паникуй.

Ты же умеешь выжить,

стоя под градом пуль.

Ты же умеешь правильно,

умеешь как надо, ты,

Главное, чтобы без паники,

Выдохни — и иди.

      — Эй, Армин, — Эрен, понизив голос, придвинулся ближу к другу, — ты… обнимался с Энни?       Ложка супа зависла в воздухе, вместе с разинутым ртом.       — …нет, — осторожно ответил Армин. — Вернее, всё было не совсем так. Мы случайно… упали.       — Случайно?       — Вообще-то, Энни спасла мне жизнь. Мы стояли возле ступенек, как с крыши сорвалась сосулька прямо мне на голову.       Эрен задумался, но ничего больше говорить не стал. У него не было причин сомневаться в честности друга, но его выражение лица говорило о том, что он немного разочарован. Армин вздохнул и с куда меньшим аппетитом вернулся к супу. Он знал, что Саша поймёт всё неправильно, и подозревал, что поделится увиденным с Конни, а тот с Жаном и… маленький снежок слухом превратится в огромный ком. Быть предметом слухов ему совсем не хотелось, особенно таких, но ещё больше ему не хотелось, чтобы об Энни стали болтать всякое.       Армин огляделся по сторонам: столовая кипела своей жизнью, гремела посуда, пахло едой, шумели кадеты. За дальним столом сидела Энни в неизменной компании Райнера, Бертольда и Мины-Каролины. Идея о том, как спасти честь Энни вспыхнула в голове ярким огнём, и неважно, что спасать чью-то честь его, собственно, никто не просил. Просто так было правильно.       Армин встал со своего места вместе с тарелкой ароматного ежевичного пирога и решительно направился в сторону Энни. На мгновение, под её тяжёлым взглядом, он почти струсил, но тут же быстро взял себя в руки. Он помнил слова Саши о том, что каждая девушка, даже самая сильная, хочет быть слабой, поэтому он защитит Энни от глупых слухов.       — Возьми этот пирог в качестве моей благодарности, — громко произнёс Армин и поставил тарелку перед девушкой.       — Что тут происходит? — оживилась Мина-Каролина и даже подалась вперёд, упираясь руками в стол.       — Сегодня утром Энни спасла меня от сосульки.       — Сосульки?       — Да, — Армин усердно закивал головой, почувствовав, как от смущения его ладони начинают потеть. — На меня чуть не упала сосулька с крыши, а Энни была рядом и вовремя оттолкнула меня.       Сама же Энни сохраняла гробовое молчание, чуть опустив голову, чтобы не было видно выражение лица.       — Молодец, Энни, — пробасил Райнер, а Бертольд кисло улыбнулся.       С чувством выполненного долга Армин вернулся за свой стол. Эрен с Микасой ошарашенно на него посмотрели, явно услышав его пылкую речь, а к самому Арлерту вернулся зверский аппетит. Всё же вызволять девушек из беды, как говорил Кирштайн, очень и очень приятно.       Только вот…       Выходя из столовой, Армин почувствовал, как кто-то резко схватил его за ворот куртки и потащил за собой наверх по ступеням, через мгновение Энни Леонхарт прижала его к стене, грозно сверкая глазами.       — Что за цирк ты устроил?       — Я лишь хотел, защитить тебя, потому что Саша видела нас и всё не так поняла. Я не хотел, чтобы о тебе подумали… всякое.       — Не помню, чтобы тебя об этом кто-то просил.       — Н-но…       — Послушай, Армин, я не тот человек, которого нужно спасать, — Энни отпустила его и отошла на шаг. — Мне плевать, кто и что говорит за моей спиной.       — Но ведь… ты сама говорила, что ты обычная слабая девушка.       — Я говорила о другом. Не надо выставлять свою помощь на всеобщее обозрение.       — Прости.       Плечи Армина печально опустились, он хотел как лучше и был уверен, что поступает правильно. Он робко посмотрел на Энни: её голубые глаза смотрели прямо на него, смотрели слишком пристально, даже немного неуютно, её тонкие брови были сведены к переносице, губы недовольно поджаты. Армин искренне не понимал, почему она так злится, почему ей так не хочется принимать чью-то помощь. Он хотел спросить её об этом, но знал, что Энни не ответит или ответит в своей привычной непонятной манере.       — …пирог был вкусным. Спасибо, — наконец, сказала она, отворачиваясь, чтобы уйти.       В Энни Леонхарт было слишком много противоречий, разбивающих все привычные Армину знания об общении между людьми.       Но…       Возможно, где-то глубоко-глубоко в душей ей была приятна его помощь.       В день, когда сто четвёртый отряд кадетов должен был выдвигаться в поход, стукнули сильные морозы. Всю ночь завывала вьюга, жгучий ветер прорывался сквозь щели в стенах и потолке в казарму, заставляя Армина сильнее кутаться в одеяло и стараться не стучать зубами от холода. Огонь в камине нервно потрескивал, запасённые на ночь дрова заканчивались. Может, поход отменят, пока не спадут морозы? Всё же путь до зимней базы был долгим и извилистым сквозь лес и реку.       Однако, на утреннем построении Шадис объявил, что запланированный поход состоится, а морозы? Морозы лишь закалят дух и повысят выносливость. На сборы объявили один час.       Армин скрупулёрзно сверялся со списком, пока рядом над ухом подобно вьюге завывал Конни.       — В такую погоду нос даже в столовую не хочется высовывать. Мы пока на улице стояли, я уже нос отморозил!       Запасные варежки, спички, сухой паёк, фляжка с водой…       — Эй, Армин, согласись со мной!       — Я согласен с тобой…       Шерстяные носки, котелок, складной нож, старые газеты, спальный мешок…       Походный рюкзак весил почти как сам Армин, ему казалось, что их поход займёт не один день, а неделю, но с другой стороны, кто знает, как долго им придётся добираться.       Конни махнул на него рукой и присел на уши Марко.       Уже через час, как их отряд вошёл в лес, Армин понял, почему Спрингер возмущался больше всех. Расчищенная тропа закончилась, деревья сгустились, идти стало в разы труднее. Рюкзак придавливал к земле, намотанный на лицо шарф намок от пара и покрылся тонкой корочкой льда, руки мёрзли даже в шерстяных варежках, тёплое пальто с каждым шагом словно становилось тяжелее на несколько килограмм. Армин устало подумал, что он может не дойти до базы. Он плёлся в самом хвосте, не представляя, как трудно тем, кто шёл впереди всех и протаптывал дорогу.       Солнце светило слишком ярко, отчего глаза слезились и не видели ничего дальше своего носа.       Ещё через час показалась река, покрытая толстым слоем льда. Четверть пути позади. Объявили привал на обед, развели большой костёр и натопили снега, чтобы выпить чая и немного согреться.       — Я уже не чувствую ног, — признался Армин, грея руки о металлическую кружку.       — А я спины, — согласился с ним Эрен. — Не понимаю, как этот поход поможет нам в войне с титанами.       — Не все пойдут в разведку, многие выберут гарнизон.       — Тем более. Они там ничего не делают, только в карты играют, да вино хлещут.       Отчасти Армин был согласен со словами друга, но разводить дискуссию и дальше не стал.       Солнце садилось, становилось прохладнее и немного страшнее. Каждый шаг давался с трудом, снега словно становилось больше, мышцы ныли хотелось спать. Армин боялся отстать и потеряться, он плёлся одним из последних и почти не смотрел по сторонам из-за накинутого поверх шапки капюшона. Когда стемнело, снова пошёл снег. Впереди мелькали маленькие огоньки от керосиновых ламп, шеренга солдат растянулась, напоминая змею.       Армин упал в снег, с ужасом осознав, что не может подняться, его придавило рюкзаком, сил совсем не было. Да и вставать, если честно, совсем не хотелось. Может, если он отдохнёт так минутку-другую, то силы вернуться?       Но чьи-то руки подхватили его за подмышки и помогли подняться.       — …Энни.       — Рехнулся? — сердито спросила девушка. — Решил замёрзнуть насмерть?       — Н-нет, конечно. Я лишь думал немного отдохнуть.       — Все так говорят перед тем, как уснуть и не проснуться.       В её словах была правда. Страшная правда.       — Спасибо тебе.       Дальше они шли вдвоём, сильно отстав от остальных. Армин зажёг свою лампу, её тепло согревало руки, а бледно-жёлтый свет вселял надежду. Совсем скоро они доберутся до базы, отведают горячего супа и отогреются у камина.       Энни шла чуть впереди, сильно сгорбившись, отчего её фигура казалась ещё меньше. Она остановилась и прислонилась плечом к сосне.       — Это никогда не закончится.       — Я уверен, что скоро мы будем на месте.       Спустя минуту они снова продолжили путь. Снег усиливался, сводя видимость к минимуму. Армин не видел ничего, даже мелькающие огоньки, служащие ориентиром. В голову закралась ужасная мысль — они потерялись. Энни подумала о том же, резко остановившись.       — Без паники, — твёрдо сказала она, осматриваясь по сторонам.       Армин же застыл в ужасе, перебирая в голове самые страшные варианты: они замёрзнут насмерть, их сожрут дикие звери. Он больше никогда не увидит яркое солнце, улыбку Микасы и ясный взгляд Эрена…       — Армин, — Энни схватила его за плечи и хорошенько встряхнула. — Сейчас самое время спасти меня.       Энни тяжело дышала, её губы обветрились и местами полопались, щёки раскраснелись, а ресницы покрылись инеем. Лишь глаза оставались всё-такими же прозрачно-голубыми. Её спокойный, но твёрдый взгляд немного успокоил. Армин должен быть сильным, не ради себя, ради своего товарища.       — Хорошо. Будет лучше, если мы подождём до утра, пока снег не закончится. В темноте мы будем лишь ходить кругами, пока не упадём без сил.       Армин скинул рюкзак и достал из него отрез брезента, верёвку и складной нож. Осмотревшись, он нашёл два невысоких деревца, растущих близко друг к другу. Ножом Армин проделал четыре дырки в брезенте, разрезал верёвку и, просунув её в дырки, привязал к стволам и веткам, получилось что-то вроде навеса.       — Где ты этому научился? — лишь спросила Энни, доставая из своего рюкзака потёртый плед.       — В книжке прочитал, — гордо ответил Армин и проделал с пледом точно такую же махинацию. Так у их импровизированной палатки появилась задняя стенка. Свой плед он разрезал на две части, приделав их по бокам, концы Энни щедро присыпала снегом, чтобы те никуда не делись. Они залезли в спальные мешки, тесно прижавшись друг к другу плечами.       — Так будет теплее, — немного смущённо ответил Армин и сразу же испуганно добавил: — надеюсь, нас не съедят.       — Здесь нет диких зверей, иначе нас бы не отправили пешком через этот лес, — успокоила его Энни.       Палатка не спасала от холода и почти не помогала от ветра, но в ней было намного комфортнее, чем на улице.       Армин выключил лампу Энни и оставил гореть только свою. По его расчётам топлива в ней хватит ещё часов на пять, не больше.       — Ты умён, — тихо произнесла Энни, дыша на замёрзшие ладони. — Не хотела бы я застрять здесь одной…       Армин достал из рюкзака запасные варежки и передал ей, наврав, что ему не холодно. Это было почти правдой, потому что его грело внутренее воодушевление. Он смог защитить и удивить Энни, показав свой ум и мужественность.       — Хорошо, что мы заблудись вместе. Без тебя я бы поддался панике и ничего не смог бы сделать.       — А я, вероятно, шла бы наугад до последнего.       Армин подумал о том, что они неплохо дополняют друг друга. Ведь ему не хватило бы без неё мужества не сдаться, а Энни не почувствовала бы себя обычной слабой девушкой. Вскоре снег закончился, даже ветер стих.       Энни задремала у него на плече, укутавшись в спальный мешок, а сам Армин так и не сомкнул глаз, прислушиваясь к тихому дыханию. Утром они доели паёк, собрали вещи и продолжили свой путь.