Часть 11. Русалка.

Твои волосы пахнут

Декабрьским ветром,

А взгляд спокойнее зимнех ночей,

Как хорошо, что я тебя встретил

Опустошённой, замёрзшей, ничей.

      — Жду тебя после отбоя у склада, — сказала Энни, наклонившись к уху Армина. — И возьми полотенце.       — Но как мы пройдём через дежурных?       В ответ девушка хмыкнула и, наконец, встала с него. Армин медленно поднялся следом, малость сморщив лицо, всё же он приложился головой, упав на землю от простой подножки. В тренировках Энни его не щадила и к надувшемуся лицу Эрена всё чаще становилась с ним в пару. Как-то он спросил у неё, почему они тренируются вместе, ведь вокруг полно кадетов, с которыми ей было бы интереснее посоревноваться в силе, на что получил яркий и красочный ответ:       — Ты дурак?       И больше ничего Армин спрашивать не стал.       После отбоя Армин тихо вылез из своей постели, перед этим убедившись, что большая часть его сослуживцев точно спит, и почти на цыпочках вышел из казармы. Это был первый раз, когда он нарушал правила и гулял после отбоя, и это было волнительно. Ему повезло, всего один раз мимо него прошли дежурные и, к счастью, не заметили его, спрятавшегося за высокими ящиками. Путь до склада занял две минуты, где за углом его уже ждала Энни.       Она поднесла палец к губам, велев молчать, и уверенно пошла вперёд к неровно подстриженным кустам. В деревянном заборе обнаружилась дырка, прикрытая листом фанеры. Была ли она здесь всегда, Армин не знал, но что-то ему подсказывало, что это дело одних девичьих рук. Дырка была маленькой, кто-то больше него вряд-ли пролез бы здесь. С другой стороны забора кустов оказалось ещё больше, их корявые ветки неприятно кололи спину и руки, лицо пришлось прикрыть ладонями, чтобы на одной из веток не оставить свои глаза.       Энни остановилась, прислушиваясь к ночной тишине: в траве пели сверчки, над ухом жужжали комары, где-то высоко на дереве ухнула сова. Их не заметили. Скорее всего дежурные сейчас обходили другую часть территории, потому что сказать, что они совсем уж бесшумно выбрались из кустов, было нельзя.       — Пойдём, — шёпотом сказала Энни и быстрым шагом поспешила вглубь леса. Там Армин нагнал её и взял за руку.       Ночный лес был по-своему прекрасен и ужасен: из облаков лениво выглядывал полный диск луны, серебряным светом падая на верхушки деревьев, под ногами скрипели шишки и сухая листва, шелестели кустарники, словно за ними кто-то прятался… Армину было жутко, хоть он и понимал, что им бояться нечего, разве что они заблудяться в тёмном лесу, где каждое деревце кажется одинаковым. Но Энни смело шла вперёд, точно зная, где свернуть. Интересно, как долго она покидает казармы по ночам, раз так хорошо знает местность?       К озеру вышли совсем скоро; вода казалась чёрной, особенно, когда луна спряталась за облаками.       — Боишься? — насмешливо спросила Энни, кидая свою сумку на землю.       — Нет… но здесь жутко, — пробормотал Армин, ему хотелось храбриться перед девушкой, но он понимал, что она видит его насквозь.       — Пока я с тобой, тебе нечего бояться.       Желал бы он ответить ей тем же, но правда была в том, что в случае опасности, пользы от него не будет никакой. И ему бы сейчас и дальше копаться в себе и своих слабостях, но Энни поворачивается к нему спиной и снимает с себя рубашку. Краешек луны выглядывает наружу, подсвечивая молочную кожу, рельеф твёрдых мышц… Армин застывает на месте, густо краснея, пока девушка абсолютно спокойно снимает с себя брюки и небрежно откидывает в сторону.       Энни поворачивает к нему голову, изгибая тонкую бровь.       — Никогда не видел женского тела?       Армин яро мотает головой и, честное слово, пытается смотреть куда угодно, только не на…       — Человеческое тело — всего лишь инструмент.       Энни подходит к нему вплотную и почти нежно касается ворота его рубашки. Армин говорит себе, что надо дышать, что просто надо дышать и… о… Маленькие девичьи пальцы без колебаний растёгивают пуговицы на его рубашке, поднимаются наверх, едва задевая напряжённые мышцы груди, и стягивают ткань с плеч. Выражение её лица меняется всего на мгновение, но Армин успевает заметить, как прекрасные голубые глаза распахиваются в удивлении. Ему становится очень жарко, точно вокруг горит сотня костров.       — Дальше справишься сам? — Энни касается пряжки его ремня.       — К-конечно! — почти пищит Армин в ответ и перехватывает её ладошки. — Только отвернись, пожалуйста.       Девушка хмыкает и послушно отворачивается, распукает небрежно-завязанный пучок и идёт к озеру, пока Армин Арлерт собирает всё своё мужество в кулак. Ему было неловко как никогда в жизни. И дело было не в собственном голом торсе, всё было в ней. В её чисто-голубых глазах, с интересом рассматривающих его, ловящих каждое движение его мимики, каждый напряжённый мускул. А ещё труднее было не смотреть в ответ, ведь это было чем-то непристойным, запретным, словно ему, простому грешнику довелось своими глазами увидеть настоящее чудо, драгоценность, божественную реликвию…       Плеск воды приводит в себя, и Армин делает глубокий вдох, успокаиваясь. Он снимает сапоги и брюки, аккуратно складывает и идёт к озеру. Энни едва видно, темнота бережно спрятала её в своих объятиях. Вода тёплая, почти горячая, с губ Армина слетел тихий вздох. Он окунулся с головой и поплыл к середине озера, мысленно надеясь, что никакое чудовище не утащит его на глубину. И стоило только посмеяться с собственных трусливых мыслей, как что-то схватило его в воде за ногу.       — А-а-а!       — Это всего лишь шутка, Армин.       — Энни! Это совсем не смешно.       — Как знать, — Энни пожала плечами и поплыла вперёд. — Догони меня.       Ох, он был не таким хорошим пловцом, да и сердце всё ещё нервно колотилось в груди. Однако Армин принял правила игры, сделав ставку не на скорость, а на выносливость. В конце концов, Энни устанет, и тогда он… ну что-нибудь придумает. Только вот девушка уставать не собиралась: она то ныряла под воду и проплывала где-то совсем близко, то показывалась чуть ли не на другом конце озера и просто ложилась на спину, позволяя течению выбирать курс.       Армин выдохся.       Он вернулся к берегу и сел на мелководье, вытянув вперёд ноги.       — Ты проиграл, — Энни подплыла к нему и села рядом.       — Нет, — Армин улыбнулся и взял её за руку. — Я поймал тебя.       Они ведь не обговорили правила игры, верно?       Тогда Энни села на него, склонив голову набок.       — Или я поймала тебя.       И снова стало жарко и тесно в груди. Армин чувствовал кожу Энни, чувствовал её сбившееся дыхание… его рука оказалась на её талии, такой тонкой и маленькой, его пальцы прошлись по рёбрам, огладили плоский живот, затряслись, ощутив мелкие мурашки. Энни вздохнула и положила ладони на его плечи, нерешительно огладила их, спустилась к груди и снова поднялась выше, убрала с его лица мокрые волосы. Задышала чаще, прижимаясь к нему.       — Э-энни, я в-ведь парень, — пробормотал он невнятно, ощущая невыносимый жар, собравшийся внизу живота. Его почти трясло, желание изучить каждый миллиметр её кожи жгло пальцы.       — Я знаю, Армин, — выдохнула она ему на ухо, провела кончиком носа по щеке.       Это становилось чем-то невыносимым, но таким приятным… Армин поймал её губы, поцеловал нежно, крепко обняв за талию и утонул. Энни еле слышно простонала в его губы, прижавшись к заметной выпуклости в его трусах, запустила пальцы в мокрые волосы, чуть сжав их. В мыслях было восхитительно пусто, был лишь головокружительный поцелуй, да трение двух полуголых тел.       Армин ласкал её кожу своими ладонями, выжигая в памяти каждый изгиб. В нём росла смелость, приправленная затуманенным разумом; он провёл ладонями по бёдрам выше, по напрягшемуся животу и сжал небольшую грудь в грубом лифчике. Энни снова промычала в его губы и будто бы специально теснее прижалась к нему. Её язык скользнул по его губам так влажно и неприлично, что Армин не сдержал громкого полустона.       Он явно был на пределе, о чём решил сообщить. Энни отодвинулась от него, переводя дыхание, видимо, она тоже была на пределе.       — Я жду тебя на берегу.       Армин кивнул и нырнул под воду, чтобы остудиться. Самым удивительным было то, что он не чувствовал стыда или скованности, словно то, что происходило между ними было чем-то простым и естественным, правильным. Энни сидела на траве, закутавшись в полотенце, взгляд её был направлен в никуда или же в глубину самой себя. Армин сел рядом, накинув полотенце на плечи.       — Всё нормально? Ты не устала?       — Мне не хочется возвращаться, — негромко ответила Энни и посмотрела на звёзды. — Здесь спокойно.       — Если утром нас не найдут в своих кроватях, у нас будут проблемы, но… мне тоже здесь нравится. Мы можем приходить сюда чаще. Только ты и я.       — Если только ты не будешь верещать на всю округу, — поморщилась девушка.