Часть 12. Ты ей нравишься.

Если ты мой Нерон, значит сердце — горящий Рим, если я твой Иисус, значит ты отречёшься трижды.

      У Армина появилось новое увлечение, пожалуй, самое яркое и восхитительное из всех. Он назвал его — укради поцелуй Энни Леонхарт. В столовой, где они убирают посуду, в кладовке, куда отправились за мукой ранним утром дежурства, во время забега по лесу, где так легко затеряться, чтобы поймать сбитое от бега дыхание и влажные губы, в библиотеке, куда никто не заглядывает, и где Энни садится на стол.       — Ты выглядишь странным, — замечает как-то Эрен и смотрит в глаза Армина слишком уж пристально.       Наверное, пора рассказать лучшему другу о своих отношениях с Энни, рассказать с самого начала, но её имя застревает где-то в глотке, сопротивляется и требует молчания. Поэтому Арлерт лишь смеётся и неловко пожимает плечами.       — Вроде всё как всегда?       Ведь с другой стороны ничего не меняется. На людях они едва кивают друг другу, иногда тренируются вместе, да сидят рядом за обедом, когда Эрен громко кричит на всю столовую и зовёт её к ним. К слову, Эрен продолжает заниматься с Энни индивидуальными тренировками раз в неделю, но Армин на них больше не ходит. Где-то глубоко-глубоко в душе неприятное чувство колет лёкгие, проще отсидеться, да спрятаться.       — Мы хотим вечером посидеть у костра, сегодня последний день лета, — Эрен хлопает его по плечу, переводит тему, и совсем ему не верит. — Шадис разрешил, но только до отбоя.       — Я думаю, это хорошая идея.       Армин думает, что ему стоит чуть больше проводить времени со своими друзьями, но сердце упорно грохочет и требует обойти кадетский корпус.       Около семи часов на небе разливаются чернильные облака, ревниво пряча розовый закат от любопытных глаз. И ветер уже не такой тёплый и нежный, как в разгар лета, он ждёт осень и немедленно требует встречи. Костёр горит ярко-оранжевым пламенем, выпуская чёрный столб дыма высоко в небо. Армин приходит одним из последних и садится на бревно рядом с Эреном и Микасой, замечая в руках друга подозрительную флягу.       — Эрен?       — Саша и Конни утащили со склада. Не переживай, здесь немного.       Армин не особо и переживает, скорее боится, что их после накажут. Микаса неодобрительно качает головой и пристально следит, чтобы Эрен не наделал глупостей.       — Хочешь?       — Не думаю, что это хорошая идея…       — О чём шепчетесь? — звонкий голос Софи раздаётся над ухом. Армин дёргается и случайно бьёт её головой в челюсть.       — Прости-прости, ты меня напугала, — тараторит он и осторожно касается её лица, чтобы рассмотреть место ушиба. — Надо приложить что-то холодное, иначе будет синяк.       — Ерунда, — отмахивается она. — Я ведь солдат.       — Да, но ты и девушка и…       Армин замолкает, потому как Софи подходит к нему совсем близко, вплотную.       — А ты джентельмен, жаль уже занят, — шепчет Софи ему на ухо и уходит.       Он удивлённо смотрит ей вслед, а когда оборачивается, то видит Энни, от чего взгляда мороз проходит по коже. Она явно стоит тут давно и явно всё не так поняла, но как при всех объяснить, как всё было на деле? Энни отворачивается и уходит вслед за Райнером, а Армин удручённо садится на своё место.       — Мне кажется, ты нравишься Энни, — вдруг говорит Эрен тихо.       — Ч-что?       — Не знаю, она всегда на тебя так смотрит, будто убить хочет.       — У тебя странные представления о любви, — шутит Армин, а у самого сердце из груди выпрыгивает.       — Ну-у, — Эрен делает глоток из фляги. — Просто на других она не смотрит вообще.       — Глупости какие, — шепчет он в ответ и обнимает себя за колени, ища Энни взглядом. Она сидит далеко в компании Райнера, Бертольда и Марко и смотрит куда-то в огонь своим нечитаемым взглядом. С каждым таким взглядом всё сильнее хочется залезть в её голову и узнать, о чём она думает.       Армин думает о том, что он нравится Энни. Он смакует это слово на языке, разбирает его на буквы и звуки. Конечно, он нравится Энни, ведь иначе она не проявляла бы к нему интерес и не целовала в губы. В его идеальной картинке мире всё четко разложено по полочкам, где каждая мысль и каждое действие строго следует правилам. Целовать того, кто тебе нравится, обнимать того, кто тебе нравится и не обращать внимание на тех, кто не обращает его на тебя.       Армин незаметно поглядывает на Энни, как её лицо смягчается в тёплом свете костра. Она медленно поворачивает голову и смотрит на него в ответ, заставляя его щёки загореться алым.

***

      Тяжёлая дверь открывается с неприятным скрипом, в нос сразу же забивается запах сырости. Армин осторожно спускается по каменным ступеням, держа одну руку в кармане тёмно-зелёного пальто и обхватывая пальцами шершавые стенки ракушки. Ему безумно хочется спать, глаза, покрасневшие от слёз, цепляются за огромный неровный кристал, в котором спит она. Лёгкие расслабляются, зуд, от которого хочется разорвать грудную клетку, утихает, засыпая.       — Привет, Энни, — тихо говорит Армин и садится на холодный пол. — Знаешь, я скучал. За последние недели столько всего произошло…       И Армин замолкает, дожидаясь ответа. В голове легко представить, как Энни хмурится, как смотрит устало и совсем лениво ему отвечает:       «Арлерт.»       Её лицо кажется искажённым, почти мёртвым, но это всё ещё её лицо. Точно такое же лицо, как и четыре года назад в день их последней встречи.       Армин молчит, подбирая слова, словно всё ещё боится её реакции, словно он всё ещё тот неуверенный в себе кадет, верящий в то, что нравится девчонке. Тогда он верил всем сердцем и душой, каждой частичкой своего тела, ведь по-другому просто быть не могло, так ведь?       Вера давно покинула его сердце, громко хлопнув дверью на прощание.       Когда тебе шестнадцать легко поверить девочке с голубыми глазами, поверить в их сказочную историю, где чувства взаимны, а впереди приятная неизвестность без боли и страха. Сейчас же будучи уже взрослым парнем, Армин задумывается о том, а была ли сказка? А были те чувства, которые вскружили ему голову?       Он любил Энни и любит по сей день, не смотря на её предательство. Он любит те воспоминания, те редкие мгновения счастья, когда мир сужался до двух человек, даже… даже если всё это было обманом.       Теперь его тело и сердце расплачиваются за веру в глупые сказки.       — Я… вернулся из Марли, — говорит Армин резко, доставая из кармана ракушку. — Я убил столько людей… я… так себя ненавижу. Скажи, Энни, ты ненавидела себя, когда вместе с Райнером и Бертольдом разрушила стену? Когда эти мерзкие твари хлынули в Шиганшину? Ты ненавидела себя или тебе было плевать на всех этих людей?       Армин тяжело дышит, в лёгких что-то булькает, шевелится. Ему хочется ненавидеть Энни, ему хочется убедить себя, что её заточение служит ей назаканием за совершенные преступления.       Не может.       — Саша умерла, — его голос совсем тихий, надломленный. Он всё ещё не верит в её смерть, не верит даже своим перепачканным в крови ладоням, судорожно пытавшимся зажать рану на груди. — На её месте должен был быть я. Это давно должен был быть я.       Армин не знает, почему всё это говорит ей, почему делится своей болью. Он встаёт и подходит к кристаллу, прижимается к нему лбом и закрывает глаза, в надежде почувствовать тепло живого тела.       Но всё что он чувствует — это как новые стебельки пытаются прорваться сквозь кожу.       — Армин, — знакомый голос окликнул его, заставив резко вздрогнуть и обернуться.       — Софи, — ошеломлённо произнёс, явно не ожидая увидеть её здесь. Последняя их встреча была четыре года назад, что звучало почти иронично, когда он выпускался.       — Давно не виделись, — она широко улыбнулась, закрывая за собой дверь. Но взгляд её сразу же стал серьёзным и задумчивым, она остановилась посреди лестницы и посмотрела за его спину. — Ты всё ещё влюблён в неё.       Чёткая констатация факта.       Но Армин внутренне сжался, готовый… не то обороняться, не то сдаваться. Ни один из вариантов его не устраивал, поэтому он ответил простое:       — Да.       Софи всё ещё смотрела на Энни, сжав губы в тонкую полоску. Напряжение в воздухе росло, Армин чувствовал себя неуверенно между двух огней.       — Я слышала её историю, — наконец ответила девушка и спустилась в подвал. — Не зря она мне никогда не нравилась.       Армин молчал, да и не знал, что нужно сказать. Он нравился Софи, ему нравилась Энни, невидимая ревность и борьба между ними была заметна и порой даже ощутима, но тогда все его мысли крутились вокруг редких поцелуев и тайных встреч. Они крутились вокруг чего-то простого и совершенно поверхостного, не оставляя места сомнениям и каким-то глубоким размышлениям.       «— Ты влюблён, — Софи, наконец, посмотрела на него. — Ты будешь её защищать, но станет ли она защищать тебя?»       Софи была права, она была так чертовски права, что острый кашель пронзил грудную клетку. Армин схватил платок и прижал его ко рту, на языке ощущались кровавые, но нежные лепестки незабудок.       — Эй, ты в порядке?       — Да, да, — Армин отвернулся, вытирая следы крови с губ. Никто посторонний не должен знать о его болезни.       Энни никогда не любила его.       Иначе она бы не поступила так с ним.