Часть 15. Убит тобой.

Сильные девочки слишком сложные для любви.

Ты ведь знаешь,

Она — прирождённый воин,

Таких, как она, ведут на казнь под конвоем,

Ей ничего не страшно,

Хоть убей её, хоть гневи.

      — Ты убил меня, Армин.       Энни улыбается ему окровавленными губами, через мгновение зловонная пасть титана перегрызает её хрупкое тело напополам.       Армин резко просыпается, вытирает пот со лба и рассеянным взглядом осматривается по сторонам. Лагерь спит, лишь Титан-Перевозчик дежурит, охраняя их сон. Сон, это был всего лишь сон. Арлерт укладывается обратно на землю и закрывает глаза. Он уже снился ему раньше, особенно в первые месяцы после заточения Энни. Тогда он только-только получил силу Колосального, тогда в его голове жужжали мысли о том, что надо было спасать Эрвина, что он не достоин жить. И была ещё одна, пожалуй, самая страшная и отвратительная. Если бы Энни не заточила себя в кристалл, её бы убили. Вкололи сыворотку ему или кому-то другому и позволили сожрать предательницу, чтобы заполучить её силу.       А виноват был бы в этом — он.       Ведь Армин был тем, кто с животным ужасом осознал, что разумным титаном оказалась Энни. Он был тем, кто лично разработал план по её по имке.

***

      — Армин? — Энни застыла испуганной статуей, сжимая ружьё до побелевших костяшек.       — Не кричи, пожалуйста, — Армин пытается улыбаться, пытается не дрожать. Он пытается не искать ответы так явно в её глазах. Язык прилипает к нёбу, удерживая рвущиеся наружу вопросы.       Зачем ты это сделала? Зачем ты предала нас? Зачем ты позволила влюбиться в себя, если знала, чем это кончится? Было так больно, так мерзко, так пусто…       Лёгкие горели огнём, в них что-то упрямо росло, требовало свободы. Что-то, о чём сам Армин ещё не знал.       — Нам с Эреном нужна твоя помощь, пожалуйста, помоги добраться до стены.       — Эрен объявлен в розыск, мой долг схватить предателя, так почему я должна вам помогать?       Энни прислоняется к мокрой стене, не убирая руки с ружья. Она смотрит себе под ноги, взгляд пустой, лишь ресницы едва уловимо дрожат, выдавая нервозность.       — Потому что ты — хороший человек.       Армин не верит сам себе, не верит девушке, которую всё ещё так отчаянно и болезненно любит. Но ложь сладким мёдом льётся из его рта.       — Хорошо, я помогу вам.       Энни резко выпрямляется, лезет в карман и достаёт кольцо, что раньше всегда красовалось на её пальце. Армин зацикливается на нём, не понимая, почему она перестала его носить, ему кажется это важным, значимым, но он не может понять почему.       Они молча выходят из переулка, Армин ведёт её по подворотне к месту встречи с Эреном и Микасой. Каждый его шаг тяжёлый и медленный, неуверенный. Ему хочется ошибаться, хочется, чтобы впервые в жизни здравый рассудок подвёл его. Эрен и Микаса слишком напряжённые, статичные, конечно, можно списать всё на серьёзность их миссии, но шестым чувством Армин понимает: его план пошёл трещинами, едва он окликнул Энни.       Молчание неуютное, густое. Они идут молча по безлюдной улице, руки Армина нервно сжимают рукоядь привода, спрятанного под зелёным плащом. Перед ним открывается тоннель, обещающий вывести их за пределы города. Осталось совсем немного, и тогда он точно убедится в своей правоте или…       — Я туда не пойду.       Палец застревает на курке.       — Чего? Энни, хорош придуриваться, — Эрен уверенно спускается по ступеням вниз.       — Там темно и страшно, я боюсь.       — Для девчонки, кидающей здоровых мужиков через плечо, ты слишком трусливая.       — Я не смелая и не отчаянная, мне страшно умирать.       Армин цепенеет, вгрызаясь в Энни напряжённым взглядом.       — Я туда не пойду. Там страшно. Раз собрались идти туда, на мою помощь можете не рассчитывать.       — Ты с ума сошла? — вопит Эрен. — Спускайся сейчас же.       — Тише, Эрен, — одёргивает его Микаса, пока в мозгах Армина судорожно крутятся шестёринки. Что-то не так, не так! Почему она не спускается, почему боится? Это глупо-глупо-глупо. Это совсем на неё не похоже. Арлерт прикусывает себе язык, да он вообще не знает, кто такая Энни Леонхарт на самом деле!       — А почему бы не поорать? — Энни переносит вес с одной ноги на другую. — Ведь нам так и не встретилось ни одной живой души.       В яблочко.       Армин с ужасом понимает, что Энни догадалась, раскусила его план и ловко заставила жевать землю. Она была умна, намного умнее, чем Армин предполагал.       — Вот ведь… Это так больно, — Энни обнимает себя за плечи и смотрит прямо на него — остро, горько, обиженно. — Армин, с каких пор ты стал смотреть на меня таким взглядом?       Это удар поддых и чистый накаут.       Он запутался и совсем ничего не понимает.       — Энни, почему… Откуда у тебя был привод Марко? Я знал на нём каждую царапину, потому как сам помогал чинить его!       — Вот же повезло… что я его нашла, — её взгляд снова устремлён в сторону, голос сухой и безжизненный.       — Значит это ты убила тех титанов?       — Кто знает? И почему ты не прижал меня сразу? Раз понял всё ещё месяц назад?       — Потому что я не хотел верить! — Армин кричит отчаянно, ищет эмоции на её лице. Ищет раскаяние. — Ты сама виновата, что не стала меня убивать!       Энни вздыхает тяжело и смотрит наверх так, словно принимает очередное трудное решение.       — И всё же мне стоило тебя убить.       Эти слова перечёркивают всё. Армин хватается за грудь, дышать нечем, солёный привкус оседает на языке, мешаясь с чем-то мягким и нежным. Голос Эрена звучит где-то далеко, Армин видит перед собой только Энни, истерично-смеющуюся. Это похоже на пьяный бред, на что-то иррациональное, невозможное.       — Армин, — она улыбается почти нежно, почти ласково. — Я рада, что смогла побыть для тебя хорошим человеком.       Её голос чистый и искренний, настоящий впервые за столько лет.

***

      Армин падает на колени, как мученик перед иконой, и блюёт кровью, смешанной с лепестками голубых незабудок. Горло болит расцарапанное, разодранное, вкус крови яркий, солёный. Он не понимает, что с ним происходит, что это всё значит. Армин смотрит на Энни, на её спокойное лицо, спрятанное за толстым кристаллом, в который она сама себя заточила. Заточила в самый последний момент, падая с невероятной высоты. Армин видел это и не дышал, не хотел, чтобы всё закончилось так. Ему всего лишь нужны были честные ответы.       Ты, правда, меня не любила?       Не любила.       Армин снова блюёт, утыкается лбом в холодную развороченную землю. «Я рада, что смогла побыть для тебя хорошим человеком».       Что это, чёрт возьми, значит? Что Энни имела ввиду? Ему так плохо, словно кто-то выкрутил внутренности, сжал в кулаке лёгкие.       «И всё же мне стоило тебя убить».       Армин истерично смеётся, по щекам текут слёзы, пока он медленно умирает. Энни определённо что-то с ним сделала, пустила неизвестный яд, так безжалостно убивающий его. Он дерёт кожу на шее обломками ногтей, пока кто-то хватает за плечи и трясёт-трясёт-трясёт.       — Армин, просыпайся, нам пора выдвигаться.       Солнечный свет ярко бьёт по глазам, наступило утро. Армин чувствует себя выжатым, пустым. Эта ночь стала одной из самых кошмарных в его жизни, где сны переплетались с самыми болезненными воспоминаниями. Армин медленно встаёт, благодарит Микасу, что разбудила его и сразу же находит Энни взглядом — живую, свободную. Она уныло ковыряет ложкой в тарелке, волосы непривычно-распущены, взгляд в никуда.       Живая.       Плевать, что она сделала. Плевать, скольких людей убила. Армин понимал, знал. Он видел воспоминания Бертольда — рваные, порой тусклые, а порой слишком яркие, пугающие. В них её всегда было много, слишком много. Армин не видел всей картины, но ему было достаточно, чтобы понять. У них всех просто не было выбора.

Она не боится ни зверя, ни лешего,

Ни одиночества.

У этой девочки в запасе два револьвера и сотни гильз,

Стреляет без колебаний,

Так что остерегись.