Часть команды

Гром гремел высоко в небе над Малфой-мэнором. Небеса заволокло свинцовыми тучами, которые нависали над старинным мрачным поместьем, раскинувшемся на землях Уилтшира. Розы Нарциссы Малфой трепал злой ветер, и даже чары не защищали их от непогоды. Их нежные лепестки осыпались на землю, изрытую телом огромной змеи Нагайны. Змея поглощала мелких зверьков, которые порой забредали в сад. Люциус Малфой держал своих павлинов взаперти, но Тёмный лорд не любил, когда его любимицу в чём-либо ограничивали. Так что Малфой-старший лишился половины птичьего поголовья, но не смел хоть что-то вякнуть на этот счёт. Несмотря на то, что двери специально выстроенного для птиц дома отныне не запирались, павлины редко его покидали, не собираясь становиться обедом огромной змеи. Птицы нервничали, с яростью выдирали свои белоснежные перья и заболевали из-за невозможности полноценно прогуляться и размять крылья. Рождённые летать страдали из-за того, что их враг ползал неподалёку и только и ждал, пока птицы совершат ошибку ценой своей недолгой жизни. Домовые эльфы, принадлежащие семье Малфой, приходили в сумерках и навещали измученных павлинов. Эльфийская магия старалась исправить то, что могла, и некоторые птицы выздоравливали после усилий маленьких волшебных созданий. Чтобы павлины могли раскрыть свои красивые крылья, вернуть силы атрофирующимся мышцам, домовики создавали вокруг дома для птиц огромную защитную магическую сферу. И любовались тем, как благодарные пернатые с радостными криками махали крыльями, летали над головами эльфов. Порой птицы приземлялись на тщедушные худые плечики завёрнутых в грязные наволочки домовиков и что-то ласково курлыкали им на ухо. Эльфы гладили птиц по белоснежным пёрышкам и беззвучно роняли слёзы. Жизнь волшебных созданий, принадлежавших Малфоям – древнему аристократическому роду чистокровных волшебников, никогда не напоминала добрую сказку. С приходом Того-Кого-Не-Называли даже они, жившие бок о бок с ужасным тёмным магом, она стала гораздо хуже. Маленький эльф отделился от собратьев, развлекавшихся с павлинами, и направился к тайному ходу, который вёл в подземелья. Он озирался по сторонам и шёл, крадучись, чтобы ни страшная и кровожадная змея, ни её хозяин Тёмный лорд, ни его слуги – Пожиратели смерти – не заметили домового эльфа. И лишь скрытый в ветвях векового дуба чёрный ворон следил за ним острыми глазками-бусинками. Ворон перелетал с дерево на дерево, стараясь быть как можно ближе по мере того, как домовик приближался ко входу, скрытому разросшимся терновым кустом с острыми шипами. Домовик аккуратно обошёл терновый куст, не наткнувшись на опасно торчащие колючки. Он трижды постучал крохотной ладонью по одному слегка выпиравшему из стены камню, и перед ним разверзся лаз, в который способен пробраться либо домовой эльф, либо кто-то такого же размера. Взрослому магу, обладающему средним или даже худощавым телосложением, едва ли удалось протиснуться в этом пространстве. Бомбарда и прочие разрушительные заклинания отскочили бы от стен мэнора, не нанеся им ни малейшего урона. Когда проход за проскочившим внутрь эльфом закрылся, ворон приземлился на землю и важно зашагал между шипов терновника. Спокойный при появлении домовика, куст зашевелился, стоило ворону приблизиться. Колючки вырастали, намереваясь вцепиться в чернильное оперение. Но стоило птице раскрыть клюв и сердито на них каркнуть, то терновый куст, задрожав, точно от страха, отступил, освободив путь. Птица, добравшись до стены, повторила трюк эльфа, постучав мощным и сильным клювом по камню, и без труда оказалась в проходе. Холодные каменные плиты чередовались в подземелье с земляным полом. Домовик щёлкнул пальцами, и перед ним поплыла небольшая сфера неяркого света. Ворон шёл за ним на некотором расстоянии тихо, будто бы на цыпочках. Камеры для узников мэнора пустовали. За исключением одной: если всмотреться вглубь неё, минуя взглядом толстые прутья решётки, то в глаза сразу бросилось бы грязно-белое пятно волос узника, подвешенного за запястья к приколоченным на стене тяжёлым цепям. – Хозяин Драко, – шёпотом позвал домовик. – Твинки пришёл, Твинки здесь ради вас. Хозяйка Нарцисса отправила меня к вам. Порывшись в полах наволочки, Твинки вытащил крохотный клош, размером не больше кната. Он аппарировал прямиком в камеру, минуя решётку. Клош увеличивался на глазах, пока не обрёл изначальный размер. Домовой эльф откинул крышку и продемонстрировал нехитрую снедь – пару отварных картофелин да кусочек обжаренного куриного филе. Драко Малфой с трудом разлепил заплывшие веки. К иссечённому глубокими порезами лбу прилипли покрытые потом, кровью и пылью платиновые пряди некогда аккуратно уложенной набок чёлки. Изодранная, висевшая клочьями рубашка не скрывала следы побоев. – Твинки, мама в порядке? – кое-как прохрипел Драко. – Хозяйке Нарциссе велено не покидать комнату, а так она в полном порядке, – заверил эльф. – Хорошо. Это хорошо. Уходи, Твинки. Если тебя обнаружат, маме не поздоровится. Малфой закрыл глаза, чтобы не обращать внимания ни на домового эльфа, ни на еду, которую тот протягивал. – Твинки был очень осторожен, когда шёл сюда! Твинки не уйдёт, пока хозяин Драко не поест, – домовик твёрдо стоял на своём, намереваясь во что бы то ни стало выполнить приказ Нарциссы Малфой. Ворон, стоявший в тени, взмахнул крыльями. Он преобразился в Гермиону Грейнджер с её неизменными обсидиановыми глазами. Прожигая взглядом затылок эльфа Твинки, она заставила волшебное создание опустить клош с едой на пол и повернуться к ней. И едва глаза Грейнджер и домовика встретились, то она внушила слуге Малфоев, что тот выполнил приказ и может возвращаться. Она подошла к решётке, не заботясь более о том, чтобы оставаться скрытной. Ей нужно, чтобы Драко её увидел, ведь Гермиона вкупе с Андрасом имела на Малфоя планы. – В мэнор невозможно проникнуть незваным гостям. Но, видимо, у Гермионы Грейнджер всё не как у всех. Семь бед – один ответ. В голосе Драко Малфоя не прозвучало ни толики ехидства, лишь еле уловимая ирония. Он гадал про себя, что с ней произошло, кем она стала. Эта мысль, упрятанная за стенами окклюменции, помогала ему оставаться в своём уме, пока Тёмный лорд раз за разом атаковал не сопротивляющегося ему наследника Люциуса Малфоя Круциатусом. Так он наказывал Драко за нерасторопность и за то, что тот по глупости упустил Гарри Поттера. А после тело Малфоя приняло на себя удары плетью, которыми Волдеморт собирался попотчевать Нарциссу. Драко униженно валялся в ногах тирана, припадая к полам его мантии и умоляя, чтобы Лорд наказал его вдвойне и пощадил леди Малфой. И тот смилостивился, и теперь Драко Малфой из последних сил висел на цепях как узник мэнора, некогда служившего ему родным домом. – Я пришла за тобой, потому что ты мне нужен. Мы разработали план, и ты в нём – ключевая фигура. Едва живой Малфой ухмыльнулся, игнорируя мгновенно пронзившую его боль. Что-то, что проникло в Гермиону Грейнджер, как будто бы не только имело демоническую природу, но и меняло саму её сущность. Но Грейнджер ухитрялась оставаться собой: упрямой и идущей к своей цели напролом ведьмой. – Раз дама настаивает, разве настоящий джентльмен может ей отказать? Не знаю, правда, как я сейчас могу быть полезным. Он пошевелил руками, сжав зубы от боли. Цепи звякнули, ударившись об стену. – И если у дамы есть способ, при котором она заберёт меня, но при этом не пострадает Нарцисса Малфой, то я весь внимание. В обсидиановых глазах вспыхнул огонёк любопытства. – Новая сделка, ммм, как же мне это нравится, – демон Андрас потирал руками.      – Я не думаю, что это хорошая идея, Андрас. Что ты можешь получить с Малфоя? Деньги? Богатства? Магию? Не думаю, что хоть что-то из этого тебе интересно, – нарочито спокойно ответила Гермиона. – Разве тебе не хватает волшебства? Ты превратил меня в ворона, а я ведь не предрасположена к анимагии. Демон самодовольно усмехнулся. Что есть смена сущности? Пустяк, пшик, ерунда. А девчонка умна, даже слишком. Неужели этот Драко Малфой ей настолько дорог, что она пытается отвлечь от него Андраса. – Нет, ты не подумай, я не запрещаю. Кто я такая, чтобы что-то запрещать? Просто удивляюсь… Но дело твоё, – Грейнджер пожала плечами. – Ладно, не будем терять время. Оно у вас не вечное, даже если вы и волшебники. – Ты прав, – согласилась Гермиона. Диалог в её голове в реальности шёл пару секунд, но Драко Малфой подметил каждую деталь, которая могла бы пролить свет на происходившее с Грейнджер. Он долго не мог себе признаться в том, что было ясным, как день, – Драко её полюбил. И в чём бы ни состоял план, который она составила не иначе, как с Поттером и Уизли, и тем, кто внутри неё, он станет его частью без всяких сомнений.