Часть 4

      Лили чувствовала, как пот градом катится по разгоряченной спине, оставляя дорожки на коже. Она сосредоточенно подтягивалась на холодном металлическом турнике, сводя лопатки до предела. Футболка промокла насквозь и неприятно липла к телу, очерчивая каждый изгиб фигуры. Мышцы жгло огнем, но она упрямо игнорировала эту муку, продолжая упражнение.              «Полнолуние», — мелькнуло в голове. Значит, Джеймс даже не хватится ее отсутствия ночью. Он наверняка носился по лесам вместе с Ремусом, Сириусом и Питером. «Мужские дни», — всегда говорил он с той особой улыбкой, от которой у нее внутри все холодело. Лили до боли закусила губу, чувствуя, как горечь поднимается по пищеводу. Нет, она любила Ремуса и сочувствовала ему, но… Она старалась не думать о том, какой опасности Джеймс себя подвергает, когда ложилась в холодную постель одна. Даже сейчас, изматывая себя тренировкой, не могла сдержать горьких мыслей. Он и не заметил, что его девушка не ночевала дома. Наверное, даже не удосужился заглянуть в квартиру перед тем, как пойти сонным на работу.              Краем уха она уловила негромкие шаги позади. Лили резко обернулась через плечо, и в этот момент ее вспотевшая ладонь соскользнула с перекладины. Она потеряла равновесие и рухнула на пол, неуклюже приземлившись прямо на паркет. Удар отозвался болезненной вспышкой в коленях, старые доски жалобно скрипнули под весом ее тела.              — Черт… — почти беззвучно выругалась Лили сквозь стиснутые зубы, морщась и потирая пострадавшее колено.              Подняв взгляд, она на мгновение оторопела и застыла, забыв даже о боли. Том стоял над ней почти вплотную в ленивой, расслабленной позе. Но главным было не это — на нем была пижама ее покойного отца, слегка видоизмененная магией, чтобы сесть по фигуре. Байковая рубашка в темно-синюю клетку небрежно распахнулась на груди, открывая взгляду бледную кожу в трепетном свете утреннего солнца.              Лили поднялась на ноги. Прочистила горло и заставила себя сосредоточиться на происходящем:       — Я подумала вот о чем… Мы не обратили внимания на самое важное. Аспид буквально убивает ядовитым укусом змеи, верно?              — Да, журналисты дали ему очень точное прозвище, — кивнул Том, приближаясь на пару шагов.              Лили чувствовала себя неловко в этой странной ситуации, когда Том Реддл стоял посреди дома, где она провела детство. В пижаме ее отца.              — Значит, нам нужно выяснить, как Аспид это делает, — твердо произнесла она, решительно вскинув подбородок и встретившись с Томом взглядом. — Я никогда не встречала такой магии раньше. Откуда он берет змею и как уговаривает ее напасть? Это же невозможно — заставить рептилию кого-то укусить просто так!              Том лишь усмехнулся уголком губ в ответ на ее пылкую речь, и Лили почувствовала укол раздражения. Неужели он думает, что она говорит ерунду?              — Может, у него есть клыкастый домашний питомец? — ехидно предположил Том. — Или целая змеиная ферма где-нибудь в подвале?              Лили сощурилась, обдумывая его слова. А ведь в них есть резон — возможно, Аспид и правда разводит ядовитых змей где-то в укромном месте или держит их в неволе. Но как он заставляет этих опасных рептилий кусать жертв по своей команде? Подобное требует особых знаний или уникальных способностей… Или же Аспид нашел магический способ контролировать змей?              — И ты думала об этом, пока тренировалась? — Том приподнял бровь, и его губы снова тронула усмешка. — Или пока спала?              Жаркая волна окатила Лили с головы до пят. Она ощутила, как кровь бросилась к щекам. Взгляд Тома медленно скользнул по ее лицу и задержался на приоткрытых губах. Казалось, он без труда читает ее мысли, догадывается о содержании ее сегодняшнего сна…              — Тренировки помогают сосредоточиться и упорядочить мысли, — нарочито сухо ответила она, пожимая плечами.              — Я пока приготовлю завтрак, — неожиданно предложил Том, меняя тему.              Лили поспешно покинула комнату, мысленно обругав себя за заметное волнение. На ее губах, однако, сама собой заиграла улыбка. Предложение приготовить завтрак прозвучало так… по-домашнему, так по-семейному. К подобной идиллии она запросто могла бы привыкнуть.              Капельки воды стекали по ее разгоряченной коже, когда она вышла из ласкового тепла душа и завернулась в полотенце. Влажные рыжие локоны рассыпались по плечам. Она глубоко вдохнула, наполняя легкие ароматом свежести — смесью цитрусовых нот геля для душа и хвойного запаха шампуня. Казалось, влага омыла не только тело, но и разум, избавив от вихря беспокойных мыслей и тревог последнего дня.              Переодевшись в свежую одежду, Лили на мгновение замешкалась в дверях кухни, привлеченная упоительными ароматами. Том уже успел переодеться в свой строгий наряд — отглаженную белоснежную рубашку и темные брюки, облегающие стройные бедра. Ни единой складки, ни намека на беспорядок, словно безумный вчерашний день с его погонями и сражениями был всего лишь сном.              В крохотной кухне бодрящий запах свежесваренного кофе смешивался со сладковатым амбре яичницы, шипящей на раскаленной сковородке в масляном озерце. И когда он успел сходить в магазин? В доме не было и повесившейся мыши в холодильнике.              Том ловко снял яичницу со сковородки, аккуратно разложил ее по тарелкам. Затем обильно посыпал пушистым укропом, отчего в воздухе разлился пряный травяной аромат. Несколько кружков алых, как кровь, помидоров дополнили идиллическую картину контрастными мазками.              Лили замерла, не в силах пошевелиться. Она чувствовала себя невероятно уютно и спокойно в этой крошечной кухоньке наедине с Томом в окружении утренних запахов. Казалось, все тревоги и невзгоды остались где-то далеко, потерялись во вчерашнем хаосе. Сейчас существовали только они вдвоем и этот момент.              — Я написала Краучу, что приболела, — произнесла она. — Попросила пару дней отгулов.              Лили наконец-то сделала шаг вперед и опустилась на стул за небольшим столом, придвигая к себе тарелку с яичницей.              — Хорошо, — отозвался Том. — Я очень надеюсь, что мы не увязнем в этом… расследовании.              Лили мягко тронула вилкой золотистую полусферу, и идеальной консистенции желток тут же потек золотистой струйкой по белку. Она сдержала блаженный вздох — яйца были приготовлены в точности, как она любила.              — Я слышала, что существуют волшебники, способные управлять змеями… — протянула, пробуя первый кусочек.              Том отставил чашку с кофе и задумчиво кивнул:       — Если обладать способностями к ментальной магии, то это возможно, хотя и достаточно сложно.              Его длинные изящные пальцы медленно закручивали вилку, оборачивая зубчики хрустящей полоской бекона. Лили против воли замерла, не в силах оторвать взгляд от этого почти гипнотического движения.              — Мозг животных примитивен, они действуют на инстинктах, в отличие от высокоразвитого человека, — продолжила она, возвращаясь к своей тарелке.              Лили отправила в рот кусочек яичницы и прикрыла глаза, позволяя вкусовым рецепторам раствориться в гармонии оттенков. Запах свежесваренного кофе окутывал дымкой. Джеймс считал готовку еды не мужским занятием, а вот отец… Воспоминания детства накатили мягкой ностальгической волной.              По утрам отец готовил для них с Петуньей любимые блинчики. Мама никогда не могла повторить его успех — ее блины неизменно сбивались в комки или рвались при попытке перевернуть. Но у отца все выходило идеально. Он мастерски смешивал тесто до гладкого, однородного состояния, без единого комочка. Затем аккуратно выливал его на раскаленную сковородку, и золотистая лепешка тут же начинала шипеть и пузыриться.              А потом следовал кульминационный момент — отец ловко подбрасывал блин в воздух, переворачивая его одним движением. Лили неизменно задерживала дыхание, наблюдая за этим зрелищем, и ощущала детский восторг. Когда румяные блинчики были наконец готовы, отец щедро поливал их сладким сиропом. Тот стекал по бокам, просачиваясь сквозь тонкие золотистые лепешки. Лили облизывала пальчики, стараясь не упустить ни капли, а он смотрел на нее с улыбкой.              Когда Лили открыла глаза, она обнаружила, что Том с нескрываемым интересом наблюдает за ней. Она поерзала на стуле, внезапно ощутив себя неловко под его пристальным взором. Казалось, он впитывал каждое ее движение, каждый жест, когда она отправляла в рот очередной кусочек.              — Мне неловко жевать, когда ты так смотришь, — пробормотала Лили. — Я сразу начинаю ощущать себя… неуклюжей.              Это «ты» соскользнуло с языка так легко и естественно, что она даже не заметила, в какой момент перестала обращаться к нему официально. Сложно было придерживаться формальности, когда сидишь вместе на кухне и поглощаешь приготовленный им завтрак, словно это самая обычная вещь в мире. Том, кажется, совершенно не возражал против такой фамильярности — или просто не придавал этому значения. Еще вчера утром одна мысль о том, что она будет сидеть за столом с начальником Аврората, небрежно перекидываясь репликами за чашкой кофе, показалась бы Лили абсурдной. Но сейчас все это ощущалось таким… правильным?              — Брось, — фыркнул Том, чуть заметно усмехаясь над ее смущением. Он сделал еще глоток кофе, на миг прикрыв глаза от удовольствия. — Оказывается, гораздо приятнее готовить, когда делаешь это для кого-то. И потом наблюдать, как этот человек получает удовольствие от твоих действий.              В его словах Лили почудился скрытый подтекст, и по коже побежали мурашки. Она тут же отругала себя, обозвав фантазеркой, но едва смогла спрятать глупую улыбку. Вдруг резкий скрежет ножек стула по половицам вернул ее в реальность. Том поднялся из-за стола, и Лили ощутила легкий укол разочарования — ей совсем не хотелось, чтобы этот момент домашнего уюта подходил к концу.              

***

             Лили поднялась по скрипучей лестнице родительского дома. Каждая ступенька пела свою особую ноту — она выучила эту мелодию еще в детстве, когда пыталась незаметно прокрасться на кухню за полночными сладостями. Теперь эти звуки отдавались в пустом доме.              Воздух в спальне родителей застыл, будто законсервированный в янтаре — бежевые обои с выцветшими розами, массивный комод, который отец называл «семейной реликвией», хотя купил его на распродаже в Брайтоне. Пыльное трюмо отражало ее силуэт, размывая четкие линии. На комоде выстроились мамины флаконы, словно маленькая армия хрустальных солдатиков. «Жасмин и ваниль» — ее любимый аромат, флакон наполовину пуст, словно она просто вышла и вот-вот вернется. Лили провела пальцем по граненому стеклу.              Платье ждало в шкафу, завернутое в простыню. Как здорово, что у них с мамой был примерно один размер. Лили всегда нравились ее элегантные наряды, сама она одевалась проще, предпочитая джинсы и футболки даже в магическом мире. Однако сейчас ей нужно было преобразиться. Она надела платье — шелк цвета слоновой кости струился по ее телу в вечернем свете, как жидкое золото. Лили долго смотрела на обручальное кольцо на своем пальце, но затем все же сняла его и положила на туалетный столик. Оно будет только вызывать лишние вопросы.              — Нам пора выдвигаться, — голос Тома прозвучал от двери неожиданно мягко.              — Последние штрихи, — Лили направила палочку на платье, разглаживая заломы ткани. — Странно снова чувствовать себя девушкой после форменной мантии.              — Ты и в ней остаешься девушкой. Даже когда отчитываешь других стажеров за неправильно заполненные отчеты, — в его тоне мелькнула усмешка, от которой по коже пробежала едва заметная дрожь.              Лили фыркнула, вспомнив недавнего новичка с его «Подозреваемый вышел в окно, нанеся ему телесные повреждения». Однако мысль, что Том, оказывается, наблюдал за ней, отозвалась теплом где-то под ребрами.              Волосы послушно легли в высокую прическу. Шея и ключицы казались неприлично обнаженными после строгих воротников форменной мантии. Том не сводил с нее глаз — его присутствие ощущалось почти физически, словно прикосновение. И Лили не знала, хочется ей прикрыться от скольжения его взгляда или, напротив, усилить контакт.              Несколькими взмахами палочки она создала маску — серебряные лилии обвивали прорези глазниц, простые линии без лишнего пафоса.              — Я закончила, — она вцепилась в маску, стараясь унять предательскую дрожь в пальцах. — Как думаешь, сойду за чистокровную?              — Позволь взглянуть.              Что-то в его тоне заставило ее медлить секунду перед тем, как обернуться. Том стоял, прислонившись к дверному косяку — идеально скроенный черный костюм подчеркивал его высокую фигуру. Маска ворона в его руках из украшенного перьями черненого серебра напоминала фрагмент ночного неба, пересеченного млечным путем. В неярком свете его синие глаза казались темнее обычного.              Он подошел ближе. Повисла пауза — тяжелая, звенящая. Его взгляд скользнул по ее фигуре — неторопливо, изучающе, словно составлял карту неизведанных земель. Задержался на изгибе шеи, и Лили почувствовала, как участился пульс под тонкой кожей.              — Ты затмишь половину этих напыщенных дам, — его голос звучал ниже привычного, будто слова царапали горло.              — Только половину? — она заставила себя усмехнуться, хотя все тело звенело от напряжения. Том качнулся вперед и коснулся пальцами ее подбородка, перенаправляя на себя ее взгляд — легкое, едва заметное движение, от которого пространство между ними сжалось до размеров почтовой марки.              — А ты прекрасно знаешь себе цену, — теперь в его голосе звенело восхищение.              Посмотрев в его глаза, Лили не смогла оторваться. В полумраке комнаты его зрачки расширились, поглощая радужку.              Часы в гостиной пробили восемь, разбивая момент. Том моргнул и отступил на полшага:        — Нам пора. Малфои не любят опозданий.              Лили спустилась по лестнице, чувствуя его взгляд между лопаток. В гостиной часы отсчитывали секунды. Том задержался у каминной полки, изучая фотографии, на которые вчера он не обратил особого внимания — школьные снимки, семейные праздники, свадебное фото Петуньи в платье размером с небольшой шатер.              — Сестра? — он взял рамку. — Совсем не похожи.              — К счастью, — Лили забрала у него фотографию и поставила обратно. — Она считает магию отклонением от нормы. Мы не разговариваем с тех пор, как я получила письмо из Хогвартса.              — Магглы часто страшатся непонятного.              — Не все, — возразила она. — Мои родители гордились каждым моим успехом.              Она замолчала, вспомнив, как отец хвастался соседям ее оценками, хотя даже не мог произнести названия предметов. Как мама училась готовить тыквенный пирог, чтобы порадовать ее на каникулах.              Лили подхватила клатч с чарами незримого расширения. Внутри — палочка, фотографии с мест преступлений, заметки о деле. Легкий вес сумочки обманывал — та могла вместить половину библиотеки Хогвартса.              — Как доберемся? — Лили проверила содержимое. — Дом к каминной сети не подключен, а на их поместье наверняка антиаппарационные чары.              — Портключ, — Том достал серебряную запонку с витиеватой «М». — Я уже бывал у них. Подойди ближе.              От него пахло горькими травами с нотой чего-то опасного. Палочка коснулась металла, шепот заклинания растворился в воздухе.              — Держись крепче, — он протянул запонку. — Ничего не бойся, помни — большинство этих снобов не способны даже на простейшие невербальные чары. Ты куда выше их. Готова?              Она кивнула. Не стала произносить вслух, что она в любом случае не будет ничего бояться рядом с ним. Комната закружилась водоворотом красок. Последним, что она увидела, была фотография родителей — они улыбались ей с каминной полки, как всегда, с любовью.              Они с Томом материализовались у высоких кованых ворот. Малфой-манор возвышался над идеально подстриженными живыми изгородями — будто вырезанный из слоновой кости великаном-ювелиром. Июльский закат окрашивал белый камень особняка в оттенки розового и золотого.              По широкой подъездной аллее, усыпанной белым гравием, двигалась вереница экипажей. Кареты, запряженные крылатыми лошадьми, парили в нескольких дюймах над землей, оставляя за собой легкую дымку магии. Из них выходили гости в масках и костюмах — шелест дорогих мантий смешивался с тихим звоном украшений и негромким смехом. Маски мерцали в сумерках — серебряные, золотые, инкрустированные драгоценными камнями. Белоснежные павлины вышагивали по газонам с таким видом, словно были истинными хозяевами поместья. В фонтанах плескалась светящаяся вода — капли разбивались о мрамор и взлетали вверх крошечными созвездиями.              — Впечатляет? — Том протянул Лили руку. В вечернем свете его птичья маска казалась жутковато слившейся с лицом.              — Немного… показушно, — она приняла его локоть, отметив, как спокойно он держится. Такие мероприятия явно были для него обыденностью. — Хотя фонтаны красивые. Какие чары используются для подсветки?              — Модификация Люмоса, — Том повел ее к парадному входу. Его голос звучал спокойно, но Лили чувствовала, как напряжены его мышцы под тканью мантии. — Держись уверенно. Чистокровные чувствуют неуверенность, как акромантулы — страх.              — Спасибо за напутствие, — Лили фыркнула, поправляя свою маску. — Я справлюсь.              Она выпрямила спину, копируя царственную осанку дам вокруг. Пусть ее платье куда проще, но она — аврор, а не робкая девица на выданье. Она прекрасно знала, что мужчины находят ее привлекательной. К тому же рядом с ней один из самых сильных магов Британии. От этой мысли сердце забилось чаще — не от страха, а от странного, почти неприличного возбуждения.              У входа их встретил домовой эльф в накрахмаленной наволочке с вышитой витиеватой буквой «М». Его уши подрагивали, как локаторы, улавливая каждый звук.              — Приглашения, сэр и мэм?              Том извлек два золотых конверта:       — Лорд и леди Гонт.              Лили вздрогнула. Леди Гонт. Его жена. Два простых слова отозвались в груди жаркой волной, будто глоток огневиски. Она покосилась на Тома, но его лицо за маской оставалось непроницаемым.              Эльф изучил приглашения и отвесил глубокий поклон:       — Добро пожаловать на бал-маскарад. Хозяева ждут в Павлиньем зале.              Они поднялись по мраморной лестнице. Лили едва сдерживала желание рассматривать все подряд, хотя роскошь особняка поражала — древние гобелены с движущимися фигурами, портреты надменных Малфоев, хрустальные люстры размером с небольшой дом.              — Откуда приглашения? — шепнула она Тому.              — Небольшая трансфигурация, — в его голосе мелькнула усмешка. — Плюс легкие чары путаницы на списке гостей.              — А имена? Почему Гонт?              — Моя мать была из рода Гонтов. — Его тон стал сдержаннее, словно ему не очень хотелось развивать эту тему. — Древняя чистокровная семья, почти угасшая. Никто не удивится, встретив неизвестную ветвь.              Лили кивнула, отметив это «была». О прошлом Тома Реддла ходили разные слухи, но никто не знал наверняка. Он никогда не говорил о семье. Она знала только, что он не женат, а его личная жизнь оставалась для прессы загадкой — как и все остальное.              Музыка сочилась сквозь стены, как мед через соты — струнный квартет играл что-то классическое, похожее на старый вальс. Том чуть сжал ее руку, и она замерла, ощутив его прикосновение слишком ярко — несмотря на разделяющую их перчатку.              — Помни — мы здесь за информацией. Не привлекай внимания.              — Я знаю, — Лили не удержалась от того, чтобы закатить глаза. — Не собираюсь устраивать сцен или признаваться в маггловском происхождении.              — Хорошо, — он помедлил, и в этой паузе она уловила что-то новое, непривычное в его голосе. — И еще. Если что-то пойдет не так — беги. Не пытайся помочь мне.              — Даже не мечтай, — Лили вздернула подбородок, чувствуя, как внутри поднимается знакомый боевой азарт. — Я аврор, а не светская дама. И я не брошу тебя.              Том посмотрел на нее так, будто пытался разгадать сложную руну.              — Упрямая гриффиндорка.              — Еще и честная, — она улыбнулась, поправляя маску. — Идем?              Они двинулись к дверям зала. Лили чувствовала, как адреналин растекается по венам — от волнения, от близости Тома, от предчувствия опасности. Что ж, к этому она готова. В конце концов, разве не об этом мечтала, перебирая бумажки в архиве? О настоящем деле, о возможности доказать себе и другим… Пусть это не совсем то, что представлялось тогда, но когда жизнь вообще следует нашим планам?              Они прошли в двери, столь высокие, что казались воротами в неизведанный мир, и шагнули в водоворот бала-маскарада. Павлиний зал Малфой-манора напоминал застывший взрыв роскоши: огромное пространство, обрамленное мраморными колоннами, уходило ввысь на два этажа. Под расписным потолком парили хрустальные люстры, роняя свет на танцующих внизу гостей, словно звездную пыль. Витражные окна превращали закатное солнце в радужную симфонию, расписывая зал всеми цветами спектра.              Люди кружились в вальсе — дамы плыли по залу, как экзотические цветы в невидимом течении. Золотая чешуя драконьей маски вспыхивала при каждом повороте ее владельца, перья феникса на другой маске мерцали, как тлеющие угли, а единорог с рогом из лунного камня, казалось, вот-вот встанет на дыбы, а затем поскачет вперед. Оркестр на небольшом возвышении играл Штрауса. Домовые эльфы в крахмальных наволочках лавировали между гостями, балансируя подносами с шампанским и канапе размером с ноготь.              — Абраксас любит производить впечатление, — пробормотал Том, ведя Лили вдоль стены. — Каждый год пытается превзойти сам себя.              Лили ловила любопытные взгляды сквозь прорези масок. Дамы перешептывались, прикрываясь веерами, словно щитами, разглядывая ее. До нее долетали обрывки разговоров:              — …Кто эта пара?              — Ее платье… определенно не от мадам Твилфитт…              — Не обращай внимания, — шепнул Том. Его дыхание щекотало ухо, и по коже пробежала волна мурашек. — Пойдем танцевать. Так будет проще осмотреться.              Лили кивнула, стараясь не думать о том, как близко он стоит. Нужно сосредоточиться на деле. На поиске убийцы. На чем угодно, кроме того, как идеально ее рука ложится в его ладонь.              Он вывел ее в центр зала. Его рука опустилась на ее талию — уверенно, словно там ей было самое место. Лили положила ладонь ему на плечо. Том держал идеальную дистанцию — ровно такую, чтобы соблюсти приличия, и в то же время достаточно близко, чтобы каждое движение отзывалось где-то внутри.              Вальс тек вокруг них прозрачным потоком. Том вел безупречно — конечно, подумала Лили, он же вырос в этом мире изысканных условностей, где каждый жест имеет значение. Она старалась не отставать, благодаря небеса за уроки танцев в Хогвартсе перед Святочным балом. Платье взметнулось при повороте, и на миг их колени соприкоснулись.              — Ты хорошо двигаешься, — в его голосе мелькнуло одобрение.              — Спасибо МакГонагалл, — Лили позволила себе усмешку, пытаясь за иронией скрыть, как его комплимент отозвался внутри теплой волной. — Никогда не думала, что она спасет меня во время вальса.              Еще один поворот — и она заметила Люциуса Малфоя. Его волосы, длинные и светлые, как лунные лучи, сложно было не узнать даже за маской павлина. Рядом с ним стояла изящная блондинка в платье цвета морской пены — должно быть, Нарцисса Блэк. Ее маска русалки поблескивала крошечными бриллиантами.              — Видишь кого-нибудь подозрительного? — прошептала Лили, когда музыка увела их в дальний конец зала.              — Здесь все подозрительные, — пальцы Тома едва заметно скользнули по ее спине. — Половина присутствующих имеет связи с темной магией. Вопрос в том, кто из них — наш убийца.              Его голос, низкий и спокойный, звучал так близко. Лили поймала себя на том, что следит за движением его губ, видных под маской ворона. Легкий запах ветивера от его одеколона смешивался с ароматом свежести после дождя — так пахла его магия. Рука на талии чуть сжалась, направляя в повороте, и по коже пробежали искры.              «Соберись, — одернула она себя. — Ты здесь не ради романтики. Вы ищете убийцу, помнишь?»              Но было что-то завораживающее в этом вечере — в переливах музыки, в мерцании свечей, в калейдоскопе масок вокруг. Реальность словно подернулась дымкой, как в старых волшебных сказках, где принц оказывается чудовищем, а чудовище — принцем. Где возможно все — даже то, что ее обнимает сам Том Реддл.              Музыка замедлилась, готовясь к финальным аккордам. Том снова развернул ее, и на миг они оказались так близко, что она почувствовала его дыхание на своих губах. Синие глаза за прорезями маски завораживающе блестели. Лили вдруг поняла — он видит ее насквозь, замечает каждый учащенный вздох, каждую дрожь, выдающую ее реакцию на его близость. От этого осознания щеки вспыхнули жаром, но отвести взгляд было выше ее сил. Они оба замерли — всего на секунду дольше, чем требовала ситуация. Словно не были уверены, что готовы друг друга отпустить.              Движение мелькнуло на границе зрения — черные перья, изгиб белой шеи, блеск серебряного клюва. Маска лебедя появилась и исчезла за мраморной колонной, как видение. Лили дернулась, и Том мгновенно уловил перемену в ее движениях.              — Что такое? — его пальцы чуть крепче сжали ее ладонь.              — Кажется, за нами следят, — Лили едва заметно качнула головой в сторону колонн. — Маска черного лебедя.              — Вальбурга Блэк, — в его голосе прорезался металл. Он склонился ближе, делая вид, что это часть танца, и его губы почти коснулись ее уха, от чего что-то завибрировало внутри. — Она может доставить неприятности, если узнала меня.              Квартет перешел на что-то медленное, тягучее, как карамель. Том властно притянул ее ближе — конечно, чтобы не привлекать внимания, просто следуя ритму. Но от этого движения у Лили перехватило дыхание. Она заставила себя думать о деле:       — Нам нужно побыстрее найти Абраксаса. Где он может быть?              — Обычно принимает гостей у камина, — Том развернул их одним плавным движением. В этом ракурсе открывался вид на дальний конец зала, где пламя в камине отбрасывало золотые блики, зажигая бокалы с шампанским. — Да, он там. Подождем удобного момента, когда он окажется один.              Они скользили по паркету, и каждое движение казалось Лили наполненным двойным смыслом — танец как прикрытие, но что-то еще, что-то опасное и влекущее пряталось за каждым поворотом. Лили чувствовала, как между ними натягивается невидимая нить — с каждым шагом все туже. «Это безумие, — напомнила она себе. — Ты замужем. Он твой начальник. Подозреваемый в убийстве. Ты здесь не за этим».              Но тело предавало разум. Оно отзывалось на каждый момент, когда его ладонь скользила по спине, направляя в танце. Случайно он это делал? Почему-то ей казалось, что нет. В те секунды, когда их взгляды встречались, в глубине его глаз за черно-серебряной маской тлело что-то, от чего внутри разливался жар.              Черный силуэт двинулся между колонн — плавно, но уверенно, как грозовая туча. Том замер посреди движения, его пальцы впились в ее ладонь.              — Вальбурга уходит, — в его шепоте прозвучал азарт. Он потянул Лили за собой, и она поняла — сейчас начнется настоящая охота. — За мной.              Они двинулись сквозь толпу танцующих и вскоре вылетели из дверей в длинную колоннаду. Каблуки Вальбурги отбивали по мрамору собственную мелодию — быстрее, чем вальс в бальном зале, беспокойнее. Длинная юбка змеилась по полу, когда она спешила по коридору, то и дело оборачиваясь через плечо. В отполированном мраморе стен отражались десятки ее силуэтов, будто стая черных лебедей устремилась в бегство.              Лили поймала взгляд одного из портретов — надменная ведьма в изумрудной мантии поджала губы и демонстративно отвернулась.              — Но разве она не твой друг? — прошептала Лили, вспоминая все те случаи, когда видела их вместе в Министерстве: совместные ланчи, долгие разговоры в атриуме, фото в газете. — Ты же говорил, что доверяешь ей.              — В такие моменты дружба ничего не значит, — отрезал Том. В его голосе прорезались жесткие нотки. — Особенно для Блэков. Они сделают так, как им выгоднее. А сейчас это — сдать убийцу.              Пустой коридор наполнялся шепотом. Надменные предки Малфоев склонялись друг к другу, не стесняясь впериваться взглядами в Тома и Лили, вторженцев в их дом. Блондинка в пышном платье восемнадцатого века даже подвинула свое кресло ближе к раме, чтобы лучше видеть.              Вальбурга резко остановилась у высокого окна, лунный свет очертил ее силуэт серебром. Она выхватила из складок платья маленькое зеркальце — Лили узнала модель для связи. Тренировки сработали прежде, чем Лили успела подумать — палочка скользнула в ладонь:       — Экспеллиармус!              Зеркальце ударилось в стену и разлетелось серебряными осколками, зазвенев по мрамору, как рассыпанные монеты.              — Браво, Лили, — в голосе Тома мелькнула усмешка. — Отличная реакция.              Вальбурга отпрянула, вжавшись в гобелен. На старинной ткани единорог скакнул прочь через изумрудные заросли, его рог сверкнул в лунном свете как настоящий. Она нервно сжала складки платья, явно не ожидав нападения.              — Том? — голос Вальбурги чуть дрогнул. Из-под маски лебедя блестели испугом глаза. — Зачем ты здесь? Авроры ищут тебя по всему Лондону. Грюм поднял тревогу…              — Которую ты собиралась поддержать? — он шагнул вперед. Воздух вокруг него сгустился от магии — Лили почувствовала ее кожей, как статическое электричество перед грозой. Кончик его палочки угрожающе коснулся шеи Вальбурги.              — Нет, что ты… — та попыталась отступить, но гобелен за спиной не давал. Вышитый единорог всхрапнул, недовольный таким соседством. — Я хотела лишь помочь. Правда. Я знаю, что ты не виноват.              — Почему-то не верю. Докажи, — он склонил голову набок, и Лили невольно вспомнила документальный фильм о змеях, который смотрела в детстве. Та же гипнотическая неподвижность перед броском. — Если не хочешь… неприятностей.              «Он не причинит ей вреда, просто пугает», — подумала Лили. Палочку она и сама держала наготове. В полумраке коридора черные перья на платье Вальбурги казались живыми, словно готовые взметнуться крылья. Один из портретов — седой волшебник с моноклем — тихо выскользнул из рамы, поспешив, видимо, с докладом к хозяину дома.              — У меня кое-что есть… — Вальбурга помедлила, затем приподняла ридикюль, расшитый серебряными созвездиями. Том отступил, давая ей пространство открыть сумку, но при этом внимательно наблюдал за каждым жестом, не опуская палочки. — Вот. Возьми.              На ее протянутой ладони поблескивал изящный серебряный компас. Тонкая гравировка бежала по краю: древние руны вперемешку с астрономическими символами.              — Он запоминает магические следы, — торопливо зашептала Вальбурга, косясь на дверь в конце коридора. Ей явно хотелось, чтобы кто-то вышел и спас ее. Обществом Тома она заметно тяготилась. — Отец привез его из Александрии. Покажет того, кто касался определенного предмета или творил конкретное заклинание. Только уходи, прошу!              Том забрал компас, изучая его в свете магических светильников. Его пальцы скользнули по гравировке, и компас отозвался слабым серебристым сиянием. «Александрийский артефакт, — пронеслось в голове у Лили. — Такие делали в библиотеке Птолемеев. Говорят, они никогда не ошибаются».              — Обливиэйт? — тихо спросила Лили, поймав взгляд Тома. В полумраке коридора его маска ворона отбрасывала пугающую тень на стену — словно хищный клюв.              Он кивнул, не отрывая взгляда от артефакта. Старинное серебро мерцало в его пальцах, и руны на ободке компаса едва заметно светились. Лили направила палочку на Вальбургу, стараясь не думать о том, сколько совместных обедов и светских раутов они провели вместе — Том и эта женщина в маске черного лебедя.              — Обливиэйт, — заклинание соскользнуло мягко, почти нежно.              Взгляд Вальбурги затуманился, зрачки расширились. Том аккуратно развернул ее к бальному залу, придержав за локоть — такой вежливый жест, будто они на министерском приеме. Легкий толчок, и Вальбурга медленно пошла прочь, покачиваясь, как сомнамбула. Ее каблуки теперь стучали медленно, неуверенно.              Портреты проводили ее любопытными взглядами. Волшебница в малахитовом платье демонстративно захлопнула веер, выражая возмущение происходящим.              — Она не вспомнит последние десять минут, — сказала Лили, опуская палочку. — Решит, что вышла подышать воздухом. Возможно, даже придумает, что любовалась садом Малфоев.              «Интересно, — подумала она, — как часто он стирал память своим друзьям? И делал ли это раньше с Вальбургой?»              — Превосходная работа, — Том спрятал компас во внутренний карман, и древний артефакт исчез за дорогой тканью его парадной мантии. — Чистое заклинание. В Аврорате тебя явно недооценивают.              Он помедлил, поправляя задравшуюся манжету рукава — такой обыденный жест, будто они только что не угрожали его старой подруге.              — Теперь нужно найти Абраксаса, — продолжил он. — У меня накопилось несколько… деликатных вопросов о его винных поставках. Думаю, пора нанести визит нашему радушному хозяину. Ты готова сыграть роль очарованной его обществом юной леди?              Лили усмехнулась, поправляя свою маску с цветами:       — Только если ты готов к тому, что я могу переиграть.              

***

             Винный погреб Малфоев уходил глубоко под землю — древний лабиринт, где каждый поворот хранил столетние секреты. Абраксас шел впереди, его Люмос разгонял темноту, превращая влажные камни в мозаику из бликов. Дубовые бочки выстроились вдоль стен, словно прилегшие отдохнуть толстяки. На некоторых пыль лежала такими плотными слоями, что напоминала серый бархат.              — Здесь хранятся вина еще со времен Основателей, — Абраксас провел рукой по одной из бочек, оставляя на пыли полосу, похожую на след от заклинания. — Том, я знаю тебя со школы. Ты не мог совершить эти убийства. — Он помедлил. — Тот, кто это сделал… у него должен быть доступ к моим поставкам «Крови Морганы». А это очень узкий круг.              — И кто входит в этот круг? — Том подался вперед, его тень на стене удлинилась.               — За последний год было всего ничего заказов. Три бутылки ушли в «Дырявый Котел» — для их премиального зала. Что-то заказывал Орион Блэк — на помолвку старшего сына. И еще пять… — Он замялся.              — Ну же? — в голосе Тома прорезались нетерпеливые нотки.              — Не помню. Будто из головы вылетело. Ладно, сейчас посмотрим записи об отгрузках и узнаем.               — Где записи? Мне нужны точные даты, — поторопил Том.              — Сейчас достану, они в тайнике. Но, Том… — Абраксас понизил голос. — Будь осторожен. Тот, кто пытается тебя подставить — он хорошо знает твои привычки. Знает, что ты любишь именно это вино.              Лили отметила, как Том едва заметно напрягся при этих словах. Что-то промелькнуло на его лице — какая-то мысль или догадка, — но он промолчал. Их шаги множились под сводами, словно невидимая процессия следовала за ними по пятам. Лили невольно коснулась древка палочки в клатче. Холод подземелья просачивался сквозь шелк платья, заставляя жалеть о выборе наряда.              — В дальнем тайнике, — Абраксас остановился у массивной бочки, которая ничем не отличалась от остальных. — Храню там самые ценные документы. — Он усмехнулся. — Никому в голову не придет искать бумаги в винной бочке.              Абраксас коснулся палочкой определенной доски:       — Ревеляте Секретум.              Бочка отъехала в сторону с тихим скрипом, обнажая черный зев ниши. В нос ударил запах старого пергамента.              Все случилось за удар сердца.              Отблеск чешуи в свете Люмоса. Звук рассекаемого воздуха. Абраксас дернулся, его рука метнулась к горлу, где проступили две крошечные точки. Секунда — и он осел на каменный пол, как тряпичная кукла.              Заклинание Тома озарило погреб всполохом синего пламени, но змея уже скользнула между бочками, растворившись во мраке.              — Уходим, живо! — Том схватил Лили за руку. — Нас не должны здесь застать.              — Но Абраксас… — Лили дернулась к телу.              — Мертв, — отрезал Том, не давая ей наклониться. — Черная мамба. Яд достигает мозга за семь секунд. Нам здесь больше делать нечего.              Они бежали по извилистому коридору. Каблуки Лили выбивали по камням рваный ритм — дробь шагов отдавалась в висках вместе с пульсом. Эхо подхватывало звук, множило его, превращая в грохот погони. Перед глазами снова и снова вспыхивала картина: Абраксас, оседающий на пол, две крошечные ранки на шее, из которых сочилась жизнь. С каждым поворотом коридора ей мерещилось движение в тенях — может быть, труп Абраксаса уже обнаружили?              Адреналин гнал вперед, заставляя двигаться быстрее, не давая времени на раздумья. Сзади донеслись голоса — кто-то спустился в погреб в поисках хозяина дома. Лили различила крик позади звука их шагов.              Том бежал рядом — его дыхание оставалось ровным, движения — четкими и уверенными. Он не выпускал палочку, готовый отразить атаку с любой стороны. Его присутствие придавало сил — что бы ни ждало впереди, они справятся.              — Портключ! — выдохнула Лили, когда впереди показалась дверь черного входа. — Нужно убраться до появления авроров, иначе тебя обвинят и в этом убийстве!              Том на бегу выхватил из манжета серебряную запонку. Его пальцы сомкнулись на запястье Лили — сухие, прохладные, уверенные.              — Держись крепче, — его шепот коснулся уха. — И не отпускай.              Они вылетели через неприметную дверь в сад. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, принося запах роз и свежескошенной травы. Белые павлины разбегались с их пути, точно клочья тумана, их возмущенные крики тонули в нарастающем гуле голосов из особняка. Музыка остановилась.              Лили прижалась к Тому плечом. Ее сердце колотилось где-то в горле — от страха, от близости, от безумия происходящего. За их спинами раздался хлопок аппарации — авроры. Том активировал портключ через долю секунды.              Малфой-манор закружился и исчез в вихре красок. Лили вцепилась в Тома, зажмурившись. В ушах все еще звенел стук каблуков по камням, смешиваясь с шумом крови в висках. Во рту застыл горький привкус поражения — они снова опоздали. Убийца был так близко, что Лили, казалось, могла почувствовать его дыхание на своей коже. Или это было дыхание Тома, все еще державшего ее за руку?