Часть 5

      Легкий хлопок разнесся по старому району Лондона, когда Том и Лили материализовались в тени раскидистого каштана. Многоэтажный дом постройки позапрошлого века возвышался перед ними темной громадой, и лишь в паре окон мерцал тусклый свет.              — Последнее убийство произошло здесь, — Том указал палочкой на одно из окон. Оно казалось самым темным. — Авроры уже закончили осмотр, но могли что-то упустить.              — Как мы попадем внутрь? — Лили поправила выбившуюся рыжую прядь. После бегства из Малфой-манора ее прическа превратилась в воронье гнездо, но сейчас было не до того, чтобы приводить себя в порядок.              — Через окно, — Том взмахнул палочкой, и его фигура расплылась облаком черного дыма. — Держись крепче.              Он притянул Лили к себе, и земля ушла из-под ног. Они взмыли вверх, окутанные дымной завесой. Лили чувствовала, как напрягаются мышцы под его пиджаком, когда он удерживает их обоих в воздухе. От него пахло чем-то невероятно притягательным. Ее платье трепетало на ветру, и она невольно крепче обняла его шею, делая вид, что это исключительно из соображений безопасности. Сердце заходилось непонятно, от чего больше — от высоты или от его близости.              — Эффектный способ попасть в квартиру жертв, — съязвила она, чтобы скрыть свой внезапный трепет. — Никак не могу привыкнуть к мысли, что ты умеешь летать.              — Сигнальные чары авроров могли остаться на дверях, — пояснил Том, аккуратно вставая на узкий карниз. — Придется немного поработать взломщиками.              — Какая ирония — глава Аврората лезет в окно места преступления, — Лили усмехнулась, балансируя на карнизе. Адреналин от погони все еще бурлил в крови, смешиваясь с чем-то еще — чем-то опасным и волнующим.              — Бывший глава, — поправил Том, и в его голосе проскользнула горечь. — Алохомора.              Окно беззвучно распахнулось. Лили перешагнула через подоконник, придерживая подол платья. Шелк зацепился за старую краску, и она чертыхнулась сквозь зубы. Том спрыгнул следом одним выверенным движением.              Запахи пыли и металла ударили в нос. Гостиная застыла, словно время здесь остановилось в момент трагедии. Опрокинутое кресло с протертой обивкой. Чайная чашка на боку на столике, на дне засохли бурые разводы. Раскрытая книга, страницы которой слиплись от пролившейся на них влаги.              Белые контуры на полу очерчивали места, где нашли тела. Желтые номерки улик остались там, где их бросили авроры, закончив осмотр. Сквозь тяжелые бархатные шторы пробивался желтоватый свет уличных фонарей, превращая комнату в декорации мрачноватого детективного сериала.              Лили провела пальцем по пыли на каминной полке:       — Толстый слой. Авроры не появлялись здесь как минимум дней десять.              — Зачем искать улики, когда преступник уже найден? — Том скривил губы. — Грюм получил что хотел.              Он остановился у журнального столика, разглядывая колдографии в серебряных рамках. Счастливые улыбки и приветливые взмахи руками на семейных портретах уже умерших людей казались неуместными.              — Джон и Мэри Кроткотт, — Лили взяла одну из рамок. На снимке молодая женщина в белом платье засмеялась, когда ветер подхватил ее фату. Мужчина рядом с ней попытался поймать непослушную ткань. — Он работал в отделе магического транспорта, она — в лавке зельеварения на Диагон-аллее. Познакомились случайно, столкнувшись в дверях «Флориш и Блоттс».              Она произнесла все эти факты наизусть — не зря столько времени изучала дело.              — А предыдущие жертвы? Как они встретились? — поинтересовался Том.              — Никакой явной связи, — Лили поставила рамку на место. — Первая пара познакомилась на концерте «Ведуний» в прошлом году. Вторые случайно оказались за соседними столиками в «Дырявом котле». Третьи работали в одном отделе Министерства.              Том задумчиво постукивал палочкой по ладони. В тусклом свете его профиль казался вырезанным из камня:       — Что у них общего? Должно быть что-то еще.              — Возраст, — Лили принялась расхаживать по комнате, рассуждая вслух. — Мужчины около сорока, женщины — чуть за двадцать.              — Как мы с тобой.              Лили споткнулась на ровном месте. Том произнес это небрежно, словно отмечая погоду за окном, но что-то в его тоне заставило ее сбиться с дыхания. Он впервые сравнил их с парой, пусть даже в контексте расследования. В горле пересохло.              — Если его цель — избавиться от тебя и подставить, почему такие сложности? — она отвернулась, делая вид, что изучает корешки книг на полке. — Проще было…              — Убить сразу? — Том усмехнулся, и от этого звука по спине Лили пробежала дрожь. — Может быть, ему нравится игра. Или важен ритуал. Змея, пионы, вино — все это не случайно.              — Три пары за два месяца, — Лили провела палочкой вдоль стены, проверяя остаточную магию. — Он торопится. Будто отсчитывает время.              — К чему-то готовится, — Том повторил ее жест с другой стороны комнаты. Синие искры срывались с кончика его палочки.              — Почему… — Лили замерла на полуслове, заметив отблеск в глубине комнаты. Старинное зеркало в массивной бронзовой раме едва заметно мерцало, словно подсвеченное изнутри лунным светом.              Воздух вдруг стал плотным и вязким, как туман над болотом. Где-то в доме скрипнуло — то ли половица, то ли оконная рама, то ли что-то иное, чему здесь быть не полагалось. Лили шагнула к зеркалу, чувствуя, как оно магнитом притягивает ее взгляд. Том двинулся следом, его шаги тонули в ворсе потертого ковра.              Зеркало возвышалось от пола и почти до потолка. Бронзовые змеи с искусно выгравированной чешуей оплетали раму, их тела отливали тусклой зеленью, будто покрытые патиной времени. Лили уставилась на свое отражение — зеленые глаза смотрели настороженно, но с неистребимым любопытством. Она провела пальцами по холодному металлу рамы, однако не нашла ничего необычного. Том взмахнул палочкой вдоль стекла, и то отозвалось глубоким багровым свечением, высветившим на полу призрачные силуэты.              На миг Лили показалось, что за их спинами мелькнула высокая тень. Она резко обернулась, но в комнате были только они вдвоем.              — Похоже, оно показывает магические следы, — нахмурилась она, вглядываясь в отражение. — Аналогично компасу Блэков. Интересно, хозяева сами знали о его возможностях?              — Здесь явные отпечатки темной магии, — Том опустился на корточки возле очертаний тел на полу, где в зеркале алела дымка. — Видишь? Особенно четкие у контуров.              В старом доме пахло пылью и нагретым деревом. Тусклый свет бра превращал их тени в размытые силуэты на стенах. Лили подошла ближе, прислоняя компас к алому туману следов. Она едва смотрела на артефакт — ее внимание было приковано к губам Тома.              — Странное чувство, правда? — она нервно улыбнулась. — Если повезет, сейчас мы узнаем, кто за этим стоит.              — И сможем отпраздновать успех бокалом вина, — в его голосе прозвучали непривычно теплые нотки.              Неужели он намекает на… свидание? Сердце тут же забилось чаще, разгоняя по венам волну жара.              — Обязательно, — произнесла она почти шепотом, чувствуя, как от его близости становится сложней дышать.              Том едва заметно кивнул, не отрывая глаз от артефакта. Лили сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Запах его одеколона — древесные ноты и что-то горькое — кружил голову.              — Как его активировать?              — Нужна капля крови, — он протянул руку.              — Я сама.              «Только не дай ему заметить, как дрожат пальцы», — подумала Лили, проводя кончиком палочки по подушечке. Пара капель крови упала на циферблат. Древние руны на латунном корпусе вспыхнули холодным голубым светом, как звезды в зимнюю ночь. Крышка щелкнула и откинулась. Лили затаила дыхание, наблюдая, как золотая стрелка начала вращаться, набирая скорость. Она бросила взгляд на Тома — его черты застыли в маске сосредоточенности.              Наконец стрелка дернулась в последний раз и замерла. Компас указывал прямо на Тома. Лили уставилась на нее, чувствуя себя так, словно кто-то выкачал воздух из комнаты. Она медленно выпрямилась, сильно стискивая артефакт.              Том удивленно вскинул бровь, глядя на неподвижную стрелку, а затем поднял взгляд на Лили. Она отступила на шаг, ощущая, как паника сжимает горло стальными пальцами.              — Лили… — он тоже медленно выпрямился, поднимаясь с корточек.              Она выставила вперед палочку дрожащей рукой. Его глаза блестели опасным блеском в тусклом свете. Мысли путались, накладываясь друг на друга — все эти убийства, змеи, кровь… Перед ней стоял не тот мужчина, о котором она грезила месяцами. Маска слетела, являя истинное лицо. Неужели это действительно был он? Как она могла быть настолько слепа?              — Не приближайся! — голос прозвучал хрипло. Она продолжала пятиться, спотыкаясь о сбившийся ковер.              Том замер и медленно поднял руки:       — Лили, это какая-то ошибка. Я их не убивал. Взгляни… — его голос звучал мягко, как шелк по коже. — Взгляни на компас еще раз. Это какая-то ошибка.              Она лишь крепче стиснула палочку, но подняла компас, не переставая целиться в Тома. Стрелка застыла, указывая на него. А затем начала медленно поворачиваться, описывая круг за кругом.              Облегчение накатило волной, как первый глоток воздуха после долгого погружения. Колени подогнулись, и Лили рухнула в кресло.              — Он просто сломан, — выдохнула она.              Том подошел вплотную и после пары секунд колебаний положил руки ей на плечи. Лили опустила взгляд, изучая узор на ковре. Старые нити очень интересно сплетались в замысловатый орнамент. Ей смотреть на этот ковер часами, хотелось сбежать, спрятаться, лишь бы не видеть разочарования в его глазах, не чувствовать горечи от своего недоверия.              — Ты действительно поверила, что это я? — в его голосе прозвучала смесь веселья и напряжения.              — На мгновение… — тихо призналась она, чувствуя, как щеки заливает краска. — Рефлекторно. Этот чертов компас… Прости, я не должна была…              Слова застряли в горле. Том присел на корточки перед ее креслом и осторожно коснулся ее щеки, поворачивая к себе лицом. От его прикосновения по коже пробежала дрожь.              — Я никогда не причиню тебе вреда, Лили, — произнес он тихо. — Ты доверяешь мне?              Она молча кивнула, не в силах оторвать взгляд от расстегнутого ворота его рубашки. Смотреть выше, встречаться с его взглядом она пока не могла. Робко коснулась его руки своей, впитывая тепло.              — Доверяю, — прошептала она. — Прости меня.              Он улыбнулся, она услышала это в его голосе:       — Ты либо безумно храбрая, либо невероятно безрассудная. Что впуталась во все это.              — Возможно, и то и другое, — она слабо улыбнулась в ответ.              Том поднял руку, убрал прядь волос с ее лица. Его пальцы задержались на щеке, обводя контур лица.              — И я благодарен за это. Лили…              Она зачарованно смотрела, как он склоняется ближе. Его губы были прохладными и мягкими, как первый глоток воды в жаркий день. Лили на миг замерла, а затем ответила на поцелуй, нежно и осторожно, словно пробуя на вкус запретный плод — именно таким казались его губы. Его пальцы нырнули в ее волосы, притягивая ближе.              Лили обвила руками его шею, прижалась к нему всем телом. Поцелуй стал глубже, настойчивее, в нем смешались облегчение и страх, нежность и жажда. Том целовал ее так, будто она была единственным якорем в бушующем море, и Лили отвечала с той же страстью. Цеплялась за его плечи, хватая воздух, когда его губы переходили на шею.              Зеркало за их спинами отразило две сплетенные тени. Где-то вдалеке пробили часы, но они не услышали — время застыло янтарной каплей. Взмахом руки Том зажег почти догоревшие свечи — свидетели жутких событий. Пламя окрасило стены в красноватые тона.              Том резко дернул ее к себе, поднимая на ноги — от неожиданности она едва не упала, но его руки держали крепко. Поцелуй вышел яростным, почти грубым, совсем не таким, как был еще минуту назад. Совсем не соответствующий каменно-холодному образу главы Аврората. Лили ответила с не меньшим напором — к черту осторожность, к черту правила.              — Я думал об этом, — выдохнул он между поцелуями. — С того дня в архиве.              Она рассмеялась, запрокидывая голову:       — Врешь.              — Нет, — его пальцы скользнули по ее шее, заставляя задрожать. — Ты сидела там, такая сосредоточенная, с чернильным пятном на щеке…              Договорить он не успел — Лили дернула его за воротник, впиваясь в губы новым поцелуем. Том резко вздохнул и подхватил ее, усаживая на край стола. Что-то с грохотом упало — кажется, та самая ваза, но им было все равно. Вокруг них все еще витали следы темной магии, как невидимая паутина. Она принялась расстегивать его рубашку, путаясь в пуговицах от спешки.              — Я собирался отчитать тебя за нарушение, — его руки скользнули под ее платье, сжимая бедра. — А вместо этого представлял, как беру тебя прямо там, между стеллажами.              Лили выгнулась от его прикосновений:       — И много… таких фантазий… было?              — Больше, чем следовало бы начальнику, — он подхватил ее под колени, притягивая ближе, — в адрес одной дерзкой стажерки.              Лили запустила пальцы в его волосы. Сейчас, когда маска идеальной холодности слетела, Том ласкал ее так, словно они оба могли умереть через минуту. Возможно, так оно и было. В воздухе витал запах свечного воска и чего-то металлического.              — А я думала, ты меня даже не замечаешь.              Вместо ответа он прижался губами к ее шее, и Лили забыла, о чем спрашивала. Его руки были везде, оставляя огненные следы на коже. Она выгибалась навстречу. Его рубашка полетела на пол. Каждое его прикосновение отзывалось маленьки взрывом в животе. Лили не узнавала себя — куда делась ее собранность? Сейчас она была сгустком оголенных нервов, плавящимся под его руками.              — Невыносимая, — выдохнул он ей в шею. — Такая… невыносимая.              Она не могла перестать касаться его — гладкая кожа, твердые мышцы под ней. Совсем не таким она представляла себе главу Аврората в своих тайных фантазиях. Реальность оказалась острее, жарче, невозможнее. Каждое движение его умелых пальцев отзывалось в теле электрическими разрядами удовольствия.              — Том…              Его имя сорвалось с губ как заклинание. Он поднял голову — в его глазах плескалось что-то темное, опасное. Лили поняла: он тоже балансирует на грани, как и она. Его сдержанность трещала по швам, как и ее собственная. Они целовались отчаянно, жадно, словно пытались надышаться друг другом. Лили не знала, где кончается она и начинается он. Да и не хотела знать. Платье соскользнуло с плеч.              Где-то в глубине сознания билась мысль о том, что они на месте преступления. Что их ищут. Что все это безумие. Но мысли таяли под его прикосновениями, как лед под летним солнцем. Она провела пальцами по его обнаженному животу к пряжке ремня, чувствуя, как дрогнули мышцы. Его руки скользили по ее телу, мяли грудь, словно запоминая каждый изгиб, каждую впадинку. Лили растворялась в этих прикосновениях. Забывала, кто она и где находится.              Остался только жар его кожи. Его дыхание. Стук двух сердец в унисон.              Лили выгнулась навстречу его движению, чувствуя, как реальность дробится и плывет, словно отражение в разбитом зеркале. Проскользнула слабая мысль, как неправильно и опасно то, что они делают. Но каждое его проникновение стирало все сомнения, оставляя только жажду большего. Лили никогда не чувствовала себя настолько живой. Она тонула в его поцелуях, подаваясь бедрами навстречу, и впервые в жизни не пыталась удержаться на поверхности.              За окном мерцали звезды, рассыпанные по чернильному небу. Однако весь мир за пределами этой комнаты растворился в темноте — остались только они вдвоем, их слившиеся тела, их рваное дыхание. Лили чувствовала себя воровкой, укравшей драгоценность из хранилища Гринготтса: каждое прикосновение было сладким преступлением, каждый поцелуй — маленькой победой над здравым смыслом. И где-то на краю сознания билась мысль — если это ошибка, то самая прекрасная из всех возможных.              

***

      

      Лили уснула, положив голову на грудь Тома — так они уместились на узком диване. Его мерное дыхание и тепло его тела окутывали ее, словно защитный кокон. Сквозь полуопущенные веки она еще видела отблески луны в старинном зеркале, но сознание уже соскальзывало в темноту, как монета в глубокий колодец.              …Она стояла в ванной комнате Хогвартса, и первое, что поразило ее — тишина. Не та уютная тишина спящего замка, а мертвенная, звенящая пустота, в которой даже собственное дыхание казалось чужеродным. Витражные окна, обычно заливавшие помещение разноцветными бликами, сейчас пропускали тусклый, почти серый свет. Он превращал белый мрамор пола в подобие надгробной плиты.              Вода медленно сочилась из крана, и этот монотонный звук отдавался в голове, как удары метронома. Кап. Кап. Кап. Под ногами расползалась лужа — вязкая и густая, как ртуть. Лили попыталась отступить, но ноги словно приросли к полу.              В центре ванной, среди расплывающейся воды, лежала девушка. Форменная мантия Рейвенкло расплескалась вокруг нее синими волнами, будто чернила. Темные волосы разметались по мрамору, как водоросли в стоячей воде. Очки в роговой оправе валялись рядом — одно стекло треснуло, и в нем отражался витраж, превращая радужный узор в паутину трещин.              Но хуже всего были глаза. Широко распахнутые, остекленевшие, они смотрели в потолок с выражением удивления, словно их обладательница увидела что-то невероятное в последний момент своей жизни.              Над телом возвышался юноша в слизеринской мантии. В нем едва угадывались знакомые черты — те же темные волосы, та же осанка, но лицо казалось выточенным из мрамора: острые скулы, четкая линия подбородка. Юный Том склонил голову набок, разглядывая мертвую девушку с интересом ученого, оценивающего редкий экземпляр зверушки. В руке он держал какую-то книжонку с черной обложкой.              Что-то холодное скользнуло по щиколотке Лили. Она опустила взгляд и замерла — вокруг ее ноги обвивалась змея. Изумрудная чешуя переливалась в тусклом свете, черные ромбы складывались в гипнотический узор. Прикосновение было невесомым, как шелковая лента, но от него по коже разбегались мурашки. Змея поднималась выше, оплетая лодыжку, скользя под край мантии, обвивая колено…              — Он всегда был таким.              Голос прозвучал из тени у дальней стены. Вальбурга Блэк выступила на свет, ее черное платье с перьями, казалось, было продолжением клубящейся тьмы. В руках она держала шкатулку красного дерева, инкрустированную серебром. Узор складывался в витиеватые руны, которые двигались, когда Лили пыталась их прочесть.              — Ты просто не хочешь видеть, — прошептала Вальбурга не громче шелеста змеиной чешуи. — Все эти годы… Мы все закрывали глаза.              Крышка шкатулки медленно приоткрылась. Внутри извивался клубок змей — десятки тел, переплетенных, как корни древнего дерева. Их чешуя мерцала всеми оттенками зеленого: от нежной весенней травы до темного малахита. Змеи шипели, и в этом шипении Лили различала слова на парселтанге — древнем языке, который не должна была понимать.              «Смотри… Смотри… Смотри…»              Молодой Том повернулся к ней, и Лили отшатнулась. Его глаза горели алым — не теплым багрянцем заката, а холодным светом рубина. В них не было ни тени человечности, только голод хищника, загнавшего добычу в угол.              — Беги, — произнес он голосом Вальбурги, и этот диссонанс пронзил сознание как игла. — Пока не стала как она.              Лили бросила взгляд на мертвую девушку. Змея на ноге сжалась сильнее. Она чувствовала каждую чешуйку, каждое движение мускулов под прохладной кожей. Змея поднималась все выше, и воздух становился все гуще, словно вода заполнял легкие…              Лили рванулась вперед, пытаясь стряхнуть змею, но та держала крепко. Том улыбнулся — той самой улыбкой, которую она так любила, но теперь та казалась жуткой маской. Его зрачки превратились в вертикальные щели на алой радужке.              Где-то вдалеке зазвенел колокол — глухо, надтреснуто. Лили попыталась закричать, но горло сжалось, не пропуская ни звука. Змеи в шкатулке шипели громче, их тела струились через край, как темный водопад. А та, что держала ее ногу, раскрыла пасть, демонстрируя длинные изогнутые клыки, с которых капал яд…              Лили проснулась с криком, который эхом отразился от стен комнаты. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот проломит ребра. Она судорожно ощупывала ноги, все еще чувствуя призрачное прикосновение длинного тела.              — Тише, тише, — Том притянул ее к себе, обнимая. — Это просто сон.              Его голос был теплым и знакомым, но Лили не могла отделаться от образа тех алых глаз. Она уткнулась лицом ему в плечо, вдыхая запах — ветивер и старый пергамент, ничего змеиного.              — Просто сон, — эхом повторила она, но внутренний голос нашептывал другое.              Ее трясло от ужаса. Видение было слишком ярким, слишком детальным. Она никогда не видела той мертвой девушки, но почему-то знала — это случилось на самом деле. И Вальбурга… Змея в винном погребе Малфоя не могла быть совпадением.              Чуть успокоившись, Лили осторожно высвободилась из объятий Тома и потянулась к клатчу. Старинное зеркало все еще стояло у стены, отражая рассветные лучи. Она достала палочку и уменьшила его одним взмахом — исследовать его загадочные чары можно будет позже, в спокойном месте. Сейчас важнее было другое.              — Нам нужно найти Вальбургу, — сказала она твердо. — Я думаю… Нет, я уверена, что это она подбросила змею Абраксасу.              Том внимательно посмотрел на нее, и на мгновение ей показалось, что в его глазах мелькнул красный отблеск. Но это была всего лишь игра восходящего солнца. Всего лишь отражение. Правда?