XXXV. Неясность (2)

Джа Хён стоял в коридоре раздевалки, наблюдая, как двое школьников, нелепо переодетых в форму его команды, скрываются за углом, унося краденную сумку. Он не пошел за ними. Не из-за лени или страха — просто не видел в этом смысла. Всё равно кто-то из команды «Шаббат» рано или поздно заметит пропажу. Да и это совсем не его проблема. Но прежде чем он успел об этом поразмыслить, его слух зацепился за чужой хриплый, сдавленный звук. Сначала это напомнило ему жалобный вздох или стон, а затем — отчаянную попытку вдохнуть воздух. Он заглянул за шкафчик. В дальнем углу раздевалки, на холодной плитке, опираясь ладонями о пол, застыла девушка. Она тяжело дышала, будто боролась за каждую каплю воздуха. Длинные чёрные волосы небрежно собраны в пучок, но отдельные пряди выбились и спутались у лица. Лоб и щеки — пылили ярко-красным, а губы уже начинали терять цвет. Руки дрожали, пальцы судорожно сжимали черную ветровку на груди. Чо Джа Хён узнал её. Джи Ён. Та самая девчонка, что живет неподалеку от Ю Бина. Та, которую глупый Хан Нам назвал его сестрой. Та, что во время сегодняшней гонки сыграла грязно, и теперь, похоже, расплачивается за эту своевольность.  Они не были знакомы лично, но Джа Хёну было достаточно и того единого часа, что они провели в гостях у его красноволосого товарища. Упрямая. Холодная. Безжалостная к себе и к другим. А теперь она сидела на полу, согнувшись в приступе слабости, хрипела, словно задыхалась от собственного страха. Джа Хён посмотрел на неё с прежним отстранённым равнодушием. Это ведь просто ещё один человек из команды, которая его не интересовала. Но в следующий миг в голове всплыла другая картина — руки его матери, ловкие и уверенные, накладывающие кислородную маску на лицо пациента. Он сунул руку в карман, потянулся за телефоном. Нужно хотя бы вызвать скорую. Джи Ён это заметила. — Не… смей… кха! — девичий голос сорвался на кашель. Она судорожно втянула воздух, но грудная клетка будто отказалась его принимать. Тело дёрнулось от нового приступа боли. Джа Хён застыл, наблюдая, как в следующую секунду цвет её лица резко изменился. Краснота ушла, оставив только мертвенную бледность. Губы приобрели синеватый оттенок. Он понял, что дела плохи — из-за недостачи кислорода она могла потерять сознание в любую секунду. Не теряя больше времени, Джа Хён начал действовать. Парень опустился на колено рядом с Джи Ён, бросив короткий взгляд на её лицо. Бледность сделала черты резче, болезненнее. Дыхание её всё ещё было судорожным, рваным, словно она пыталась втянуть воздух в легкие, которые больше не слушались. Он без лишних слов потянулся к молнии её чёрной ветровки — слишком туго застёгнутой на шее, сдавливающей горло. Пальцы схватили металлический бегунок, и он уже собирался стянуть его вниз, как девичья рука внезапно вцепилась в его запястье. Сильнее, чем он ожидал. Её пальцы впились в его кожу так, что в этом захвате не чувствовалось ни слабости, ни страха — только ярость и сопротивление. Джа Хён чуть приподнял бровь. Она же подняла голову, их взгляды столкнулись. Его — всё такой же спокойный, холодный, безразличный. Её — яростный, исступлённый, полный ненависти. — Отъебись… — хрипло выдавила Джи Ён. Но её пальцы тут же дрогнули. Выражение лица исказилось — уже не от злости, а от дикой боли. Сжатые зубы, судорожный вздох, дрожащие ресницы. Девушка теряла сознание. Её рука соскользнула вниз, ударившись о холодную плитку. Джа Хён ни секунды не мешкал. Плевать, что она там сказала, ведь если реально подохнет, то проблем ему не избежать. Парень бегло стянул молнию вниз, распахивая ветровку, чтобы освободить грудную клетку Джи Ён от давления. Под ней оказалась чёрная спортивная форма — топ, открывающий подтянутое тело. Но его взгляд тут же зацепился за другое. Гематомы. Синяки разных оттенков синего и фиолетового, растянувшиеся по бокам и внизу живота. Следы почти заживших и новых ударов. Джа Хён задержал взгляд на мгновение, но тут же отвёл глаза. Не его дело. Не сейчас. И не позже. Он наклонился ближе. — Дыши, — сказал коротко и ровно. Джа Хён смотрел на девушку сверху вниз. Её грудь резко вздымалась, дыхание было всё ещё сбивчивым и шумным, но по крайней мере она ещё держалась в сознании. Он спокойно убрал её ладони от груди, аккуратно разжал и дрожащие пальцы, которые судорожно цеплялись за ткань топа. — Сядь ровно. Джи Ён не двигалась. Возможно, она даже не слышала его. Он схватил её за плечи и чуть встряхнул, не грубо, но достаточно, чтобы заставить её сфокусироваться. — Ты слышишь меня? Китаянка вяло кивнула, но дыхание по-прежнему оставалось лихорадочным. Джа Хён молча вытащил телефон и ткнул пальцем по экрану — нарочно, чтобы она видела. Глаза Джи Ён тут же метнулись к его руке, и в следующий миг из её горла вырвался хриплый, рваный крик: — С-сука, сказала же не смей! Но голос сорвался. Вместо слов — глухой кашель, резкий вдох, и её тело снова дёрнулось от боли. Она задыхалась ещё сильнее. Джа Хён не убрал телефон. Холодно посмотрел на неё. — Если не хочешь скорую, тогда дыши. Она с трудом перевела взгляд на своего «врача». В сиреневых глазах сверкнула злость, но теперь в них читалось намного больше паники, чем ненависти. — Считай со мной, — ровно сказал он. — Вдох. Раз. Два. Три. Задержи. Выдох. Раз. Два. Три. Он демонстративно глубоко вдохнул, чуть приподняв плечи, чтобы она видела. Джи Ён дрожащими губами повторила движение. — Снова. Она пыталась. С каждой секундой дыхание становилось тише, глубже, ровнее. И уже через минуту губы начали розоветь, краснота вернулась лицу, а дрожащие руки обмякли. Джи Ён обессиленно откинулась на стену, прикрыв глаза. Всё её тело было влажным от пота, но больше не тряслось от судорожных вдохов. Джа Хён убрал телефон в карман. — Вот и всё. Но, глядя на неё, он знал. Точнее, предполагал. Это не конец.

***

Охранник стоял рядом со шкафчиком, глаза его были полны недоумения. Пилой распиленная дверца валялась на полу, а осколки древесины ещё скрипели под ногами. Мужчина покачивался от нервозности, и, заметив приближающихся членов велокоманды, поспешил заговорить: — Аааааааа!!! Что за подонок это сделал электропилой?!!  В воздухе повисло напряжение. Каждое движение, каждый взгляд шаббатовцев был пропитан ожиданием чего-то неприятного. — Правда… извините!.. Я разберусь с этим.  У Ин не скрывал своего недовольства. Он стоял, сгорбив спину, стиснув зубы, и косил на охранника. Его поза говорила о том, что он очень старается утихомирить злость. Змей едва не расплескал своё раздражение, но пока молчал, всё ещё пытаясь удержать себя в рамках. Ким Сон-джун не мог не высказать своего недовольства. Он поспешно окинул взглядом помещение, выискивая причины происходящего: — Я не понимаю, почему в таком месте нет камер наблюдения? — протянул парень. Голос его звучал нервно. Губы были поджаты, а взгляд был резким, полным скрытого волнения, словно этот вопрос был для него не просто поводом для дискуссии, а чем-то более важным и личным. — Я вот тоже не понимаю… Видимо, недостаточно финансирования. Но я должен был всё проверить. Прошу прощения. Джи Ён стояла рядом, её дыхание ещё было тяжёлым, но уже тише. А лицо — покрасневшим от стресса. Она выглядела потрёпанной — темные волосы были беспорядочно собраны в пучок, а кислая мина, несмотря на старания держать себя в руках, выдавала, что девушка явно не в лучшем состоянии. Сиреневые глаза казались слишком усталыми, что не могло укрыться от ещё одного участника «Шаббат». Джокер холодно осматривал сцену. Его взгляд был острым, как нож, и даже несмотря на то, что он молчал, в его глазах за пеленой спокойствия читалась угроза. Состояние девушки не могло не привлечь его внимания. То красное лицо, те беспорядочные волосы, и то, как она слишком упорно пыталась сохранять стойкость. Ха Джун не знал, что именно происходит, но Джи Ён явно выглядела истощённой. Он мысленно кивнул сам себе, скинув всё на, то что это её первая гонка — она ведь действительно показала отличный результат. Но что-то было не так, и хотя парень не мог ничего точно предположить, он всё равно почувствовал этот неладный оттенок в её поведении. Однако Джокер не решался спросить. Он обдумывал её состояние, но оставался молчаливым, потому что не хотел казаться слишком настойчивым или вмешиваться в её личные дела. Всё же Джи Ён сама его избегает — он не хотел усугубить ситуацию. — Были у вас в шкафчике какие-то ценные вещи?   — Я положил только одежду. Кто-то клал что-то ценное в сумку? — холодно протянул У Ин, продолжая пилить взглядом отлетевшую дверцу шкафчика. — Я только спортивный костюм. — Джи Ён? — Только скидочные купоны, — выдохнула китаянка, мысленно прокляв этот чёртов день. Она планировала после гонки купить Джинсу что-то вкусное в круглосуточном магазине. В помещении снова повисло напряжение, когда У Ин, стиснув зубы, повернулся к Ким Сон-джуну. Взгляд змея был настороженным, и в его голосе прозвучала доля недовольства. — А ты? — спросил он с ехидной ноткой. — Ты что-то ценное в сумку положил? Ким Сон-джун моментально напрягся. Его лицо слегка побледнело, а глаза забегали в стороны. — Положил кошелёк и одежду… — голос дрогнул, но парень тут же поспешил добавить, — Если поймаю ублюдков, прикончу сразу! Он пытался казаться разъяренным от пропажи, но нервное подёргивание губ выдавало его беспокойство. В действиях чувствовалась скрытая агрессия, словно он пытался что-то скрыть. — Я тоже поищу со стафом! Весь его вид выдавал, что он нервничает и явно путается в словах. Руки слегка дрожат, а взгляд больше не кажется таким уверенным. После этих слов, он резко ринулся к выходу, но в последний момент затормозил. Он вспомнил слова Джи Ён: «Я в раздевалку». «Блять… блять… блять… Может, она что-то видела… или знает. Пойду с ней поговорю». Ким Сон-джун бегло вернулся и подскочил к Джи Ён, с намёком на настойчивость потянул её за локоть. Однако его движение было прервано, когда Джокер быстро схватил девушку за вторую руку. Глаза Джокера и У Ина резко уставились на растерявшегося паренька. Их взгляды были полны опасности и предупреждения, будто они решали, стоит ли доверять сокоманднику или нет. Ким Сон-джун, почувствовав это, инстинктивно замер. Его тело напряглось. Он заметил взгляд Джокера — холодный, предупреждающий.  Парень покачал головой, пытаясь отвлечься, но чувство страха и неловкости не отпускало. Сердце бешено колотилось, и каждый шаг, который он делал, ощущался как ошибка. Словно на его плечах висела невидимая угроза, которую он не мог отогнать. — Эй, вы чего?! — вскрикнул Сон-джун, стараясь сохранить видимость уверенности, но голос его предательски дрогнул. — Я просто хочу найти тех, кто это сделал. Я… я не доверяю этим охранникам! Но его слова больше походили на оправдание, чем на уверенность. У Ин с Джокером стояли, беспощадно оценивали его, и Ким Сон-джун почувствовал, как его жилистая улыбка исчезает, а внутри нарастает тяжёлое чувство страха. Теперь для него стало ясно: если он не будет осторожен, эти двое могут узнать куда больше, чем ему бы хотелось. Сон-джун бегло отпустил локоть Джи Ён, и она, не выражая злости, только устало посмотрела на свою вторую руку, которую всё ещё держал другой сокомандник. Сон-джун, не сказав больше ни слова, поторопился выйти из раздевалки. Его шаги были быстрыми, почти поспешными. Дверь захлопнулась — он ушёл. Оставшиеся члены команды «Шаббат» не спешили за ним. Взгляд У Ина стал ещё напряжённее, и он не сдержался, чтобы не бросить очередную язвительную реплику. — Он всегда таким активным был? — голос змея был полон холода и насмешки. — Слишком много говорит, когда дело касается поиска… и мало думает, когда надо держать язык за зубами.

***

Тёмные тучи нависали над столицей, зловещие и тяжёлые, как предвестие грозы. Небо почти не пропускало солнечный свет, а воздух наполнился влажной прохладой. Узкая улочка пустовала, царила тишина — лишь слабое шуршание колес нарушало этот покой. Два участника команды «Колибри» шли не спеша, катя за собой велосипеды. Шаги их были спокойными, размеренными. Джа Хён шёл с лёгким наклоном вперёд, и казалось, был полностью поглощён своими мыслями, будто бы всё вокруг не имело значения. Кроме неё. Рядом с ним — девушка — красавица со светлыми волосами, на мгновение взглянула на небо, но тут же снова отвлеклась, продолжая путь с парнем бок о бок. — Тут недавно появился новый ресторанчик, где подают супы, — воодушевленно начала Шелли. — Может, пойдем туда? — Ты умеешь такое есть? — Конечно, это же вкуснятина! И вдруг, их идиллия разбилась вдребезги, ведь сзади послышался звук быстрых шагов, а потом и надменный голос: — Эй, вы! Сумки сюда. Оба обернулись. Ким Сон-джун стоял на расстоянии нескольких метров, его лицо перекосилось от злости, а глаза за красными линзами очков горели яростью. — Сумку, Ты чего?.. С чего это вдруг? Ему нужно было срочно всё исправить. В голове снова прокручивались те сцены: как он спрашивал у Джокера, собирается ли тот пить допинг. Как Джокер отказался, а сам Сон-джун попросил капсулу для себя, уверяя, что примет её в рамках тренировки. «Какой же я идиот». Захотел продать её, даже звонок сделал. Получил отказ и бросил допинг в спортивную сумку, даже не предполагая, что всё закончится именно так.  Парень из «Шаббат» остановился перед участниками «Колибри», не скрывая своего гнева, и протянул: — Я знаю, что это вы сделали. Отдайте сумки, пока я веду беседу по-хорошему. Шелли с Джа Хёном молчали, пилили холодными очами этого странного типа. И тишина, которая царила вокруг, ощущалась всё острее на фоне его ярости. — Кто-то что-то забрал?.. И стаф нас что-то спрашивал… Да что это со всеми вами сегодня? — наконец, произносит блондинка, но её слова теряются в общем шуме. Ведь именно в этот момент, как по заказу, издалека раздаётся слабый, но уже приближающийся шум грома. Они перекидываются ещё несколькими фразами, что абсолютно не устраивают насупленного Сон-джуна. Поэтому в следующую секунду его кулаки сжимаются, и он готовится к яростной атаке, ведь: «Мне нужна та блядская капсула!» — Если вы не знаете, где сумка… то мне прийдется заставить вас открыть рот. Его лицо исказилось от злости, а в голову полезли мысли о потерянном допинге, за который ему со сто процентной вероятностью оторвут бошку У Ин с Джокером. И вдруг, небо, затянутое тяжёлыми тучами, прорезала молния. Яркая вспышка осветила улицу, на мгновение затмив всё вокруг. И в этот момент, когда воздух ещё дрожал от грома, сзади Сон-джуна, словно тень, вытянулись фигуры. — А мне кажется, что это тебе стоило бы открыть рот. Сон-джун замер. Сердце пропустило удар — он опасливо обернулся на знакомый голос. Ю У Ин. Этот парень был совершенно не похож на того довольного змея, каким был обычно. Его морда сейчас была жесткой и холодной, а в глазах блестела сталь. Он стоял неподвижно, как каменная скала, и не просто наблюдал — он был готов к действию. Затем, высоко над всеми, в полумраке, появился Джокер. Его внушительный рост давил своим присутствием, лицо оставалось непроницаемым, но в нём таился невыразимый холод, который мог заставить любого поверить, что он — последний, кого стоит злить. Светлые очи метили прямо в Сон-джуна, как ножи, и в их выражении не было ни капли терпимости. И, наконец, рядом с ними встала Джи Ён. Девичье лицо было тусклым, но выражение оставалось твёрдым и непреклонным. Она выглядела усталой, но тем не менее оставалась частью тех мрачных, опасных теней. — Что ты положил в сумку? Сон-джун, не в силах сдержать нервозность, коротко выдохнул: — А… а… а… это самое… Красную капсулу… В воздухе повисла тишина, но это было ненадолго. В мгновение ока У Ин сделал шаг вперёд, подполз к своей жертве, словно ядовитый хищник. Сон-джун не успел даже моргнуть, как кулак очкастого взмыл в воздух —сокрушительный удар пришёлся прямо по животу. Сон-джун не успел понять, что произошло, когда оказался на мокрой земле. Его туловище взорвалось огненным болевым чувством, и он с трудом прокашлялся, хватаясь за место удара — чувствуя, как дождь, обрушившийся как из ведра, мгновенно промочил его до нитки.  Он попытался встать, но У Ин, не давая ни малейшего шанса жертве на побег, ногой вдавил его лицо в асфальт. Змей улыбался, но это была не просто усмешка — это был холодный, злобный оскал, будто вся его сущность была поглощена ненавистью. — Ух ты ж блять… А чуть раньше сказал, что не брал ничего, — произнес хищник, удерживая подошву тапочка на голове Сон-джуна. — Зачем ты нам врёшь? Дождь лил всё сильнее, а голова Сон-джуна ощущала каждую вибрацию бетона под собой, каждый удар воды, падающей сверху. Он не мог двинуться, не мог даже сопротивляться — только слышал противный хруст своих же костей. — Пр… простите… Я хотел решить всё и рассказать… Честно! — Бред собачий… — зрачки У Ина сузились. Он тяжело выдохнул, а потом начал жестоко избивать ногами сокомандника с криками: — Из-за тебя одного столько проблем появилось! Хотел сам разрешить?! Бах. — Зачем было нести это на стадион, тупой ублюдок?!! Ещё удар. Ещё. И ещё. Пока лицо виновника не залилось алой жидкостью. В это время Шелли, миловидная блондинка, стояла неподалеку. Лицо её побледнело от страха. Она отвела взгляд, словно не решалась даже смотреть на это насилие. Губы дрожали, и она заламывала пальцы, пытаясь скрыть своё беспокойство. В зелёных глазах читалась растерянность и испуг, будто она оказалась не в том месте и не в тот момент.  Это не её жизнь. Шелли слишком хорошая, слишком милосердная. Она выросла в теплом гнезде, воспитана любимым папой, что охранял свою милую девочку от любой опасности.  Напротив же стояла Джи Ён. Узкие, сиреневые глаза оставались безэмоциональными, словно две ледышки. Она не делала ни шагу ближе, не пыталась остановить друга, не вмешивалась. В отличие от Шелли, её сердце не колебалось от страха — в стальном взоре был только холод, абсолютный и бескомпромиссный. Она смотрела на происходящее с той же строгостью, с которой наблюдала за всем, что когда-то ей пришлось пережить.  «Мы такие разные, — мелькнуло в мыслях китаянки, что вновь ощутила тяжелое давление в груди. — Какое же блядство». Джи Ён внимательно наблюдала за Шелли, что из-за дикого испуга не могла скрыть дрожь в конечностях. Темноволосая почувствовала странную отстранённость, будто всё это происходило не с ней. Будто она была лишь немым зрителем этой жестокой сцены. Собственная жизнь пронеслась перед глазами. Как должна была сложиться её судьба, чтобы она реагировала так же, как эта девчонка? Чтобы её переполнял страх, чтобы она беспомощно стояла, ожидая, когда всё закончится? В памяти всплыли неприятные картины, с которыми ей пришлось столкнуться в юном возрасте. Ссоры, избиения, алкоголь, наркотики, удары в клетке, которые Джи Ён терпела, словно они не были частью её жизни. И это не вызывало даже сожаления, даже намёка на какую-то либо грусть.  У китаянки в груди начало закипать. Боль, которая не ушла, а лишь превратилась в злобный холод, покрывающий её нутро. И вот она стояла здесь, в этот момент, и думала: что с ней не так? Почему она не ощущала жалости от того, что происходило с Сон-джуном? Почему её чувства к его страданиям не вызывали ничего, кроме циничной мысли: «Он заслужил».  Это его проблема, его ошибка. Он сам виноват в том, что оказался в такой ситуации. Джи Ён задала себе вопрос: если бы её жизнь сложилась по-другому… если бы её отец не разрушил всё, что было когда-то нормальным, если бы её мать не ушла… возможно, Джи Ён бы тоже чувствовала? Она бы боялась, она бы переживала за тех, кто рядом. Она могла бы спокойно плакать, чувствовать боль. Но вместо этого она ощущала только пустоту. И в груди внезапно выросла детская обида. Обида на отца, что испоганил её жизнь. Обида на мать, что ушла, оставив свою дочь одну, без какой-либо поддержки. В этот момент Джи Ён пришла к заключению.  Она не заслуживает любви.  Она слишком жестока. Не только к окружающим, но и к себе. И, возможно, никогда не должна быть рядом с теми, кто её любит. И кого любит она. Китаянка бросила аккуратный взгляд на Джокера, что смотрел вперед, готовясь при нужде ворваться в драку. Её жизнь была построена на боли, и она отгораживалась от всего, что было человеческим, что могло бы дать ей ощущение теплоты. Но этой теплоты ей не достать. Она не была достойна её. И это было окончательно. Дождь лил как из ведра, с ревом обрушиваясь на землю. Воздух был наполнен запахом мокрого асфальта и грозовой свежести, а тяжелые капли безжалостно стучали по телам, стекали по насупленным лицам. Джи Ён вдруг ощутила, как вода пробирается под одежду, холодными нитями сползая вдоль позвоночника. Под напором дождя её тугой пучок развязался, и длинные тёмные волосы, напитавшись влагой, тяжело расплелись вдоль спины, касаясь поясницы. Она машинально вытащила из мокрых прядей шпильку и сунула её в карман. Китаянка промокла до нитки, но впервые за этот день почувствовала себя почти спокойно. Как будто с головы смывались ненужные мысли, как будто этот дождь очищал не только её тело, но и что-то внутри. И в этот момент раздались шаги. Резкие, уверенные, они нарушили хрупкое затишье. Из-за спин «Колибри» вперёд вышел высокий блондин — иностранец. Он двинулся ровно, ни секунды не мешкая, и закрыл Шелли собой, вставая между ней и «Шаббат». Его широкие плечи отрезали белокурую от угрожающе смотрящей троицы, а ледяной, надменный взгляд голубых глаз впился в их лица. — Вы что творите? — голос незнакомца был спокойным, но в нем звучала угроза. — Что этот иностранный ублюдок несёт? — Да мне откуда знать? — Вэньчэн? — Меня-то зачем спрашиваешь?..  — Ты же китайский знаешь. — Пиздецкий аргумент… Гроза набирала силу. Ветер дул порывами, срывая капли дождя с волос и одежды, а лужи под ногами разбивались на тысячи брызг. Тучи заволокли небо, пряча даже слабый свет заходящего солнца. Высокий блондин не шевелился. Он просто стоял, бесстрашно глядя в лица «Шаббата». Его взгляд был чужим, холодным, отстранённым, словно он не видел перед собой людей, а лишь препятствия. Джокер напрягся. Его глаза сузились, а губы растянулись в довольной усмешке — это был тот самый взгляд, который никогда не предвещал ничего хорошего. Он не собирался говорить. Он просто шагнул вперёд. Рука сорвалась с места — резкая, выверенная, бесшумная. Кулак рассёк воздух, стремясь прямо в лицо блондина. Удар был быстрым, молниеносным — под таким ливнем сложно было бы среагировать. Но иностранец даже не напрягся. Его тело сдвинулось всего на сантиметры, и кулак Джокера пролетел мимо, рассекая воздух у самого лица. Всего одно движение головы — и атака не достигла цели. Гром грохнул над их головами. Джи Ён непроизвольно задержала дыхание. Казалось, время застыло на секунду, когда двое — высокий кореец и не менее высокий иностранец — замерли друг напротив друга под нескончаемым потоком воды. И тут… — Хватит, — впервые подал голос Джа Хён. — Когда я вошел, ваш шкафчик уже был открыт. — Ты, блять, думаешь, что мы тебе поверим? — Вы же только предполагаете, что это мы взяли. Но вы же в этом не уверены? У вас есть доказательства? Змей опасно оскалился на лежащего на асфальте сокомандника: — Эй, ты уверен, что это они?  Сон-джун с трудом дёрнулся, пытаясь угомонить острую боль во всем теле.  — Стаф сказал, что они заходили после нас… — парень скривился, приглушенно закашлявшись. — Вот… и я решил что это они… Тишина. — То есть, других доказательств нет? Лишь раскаты грома разрывали этот момент. Джи Ён резко почувствовала на себе чужой взгляд. Она медленно подняла глаза — Джа Хён. Тот самый парень из «Колибри» стоял чуть поодаль со своей сокомандницей, его лицо оставалось всё таким же холодным и бесстрастным, но взгляд… В этом взгляде что-то было. Осознание? Подозрение? Он понял. Понял, что девчонка из «Шаббат» ничего не сказала своей команде. Что она не дала ни намёка о том, кого видела в раздевалке. Её товарищи не знают о том, что там произошло. Джи Ён могла бы спокойно скинуть кражу на Джа Хёна. Достаточно было бы одного обвинения — и ситуация заиграла бы новыми красками. Ведь он точно был там, когда пропала сумка. И он видел, кто именно её украл. Но Джи Ён молчала. Громкий порыв ветра пронёсся между ними, обдавая холодом, но девушка не отвела взгляд. Она смотрела прямо, молча, без оправданий. А Джа Хён не отворачивался. — Ну и что ты будешь делать? — спокойно бросил Джокер, глянув на У Ина позади. Змей развернулся и оторопел. Школьники. — Чё? Драки не будет?  Два мальца стояли с раскрытыми зонтиками, телефоны их были наготове. Лица сосредоточенные, взгляды полные ожидания — они явно хотели зрелища, думали даже заснять потасовку старшаков. — Блять… обидно… — Так неинтересно… Я такого замеса ждал! Кто-то из них тихо вздохнул, разочарованно убирая телефон. У Ин склонил голову набок и недовольно прищурился. — Это чё за малые?.. Но он не стал ждать ответа. Просто развернулся и кивнул головой своим, без слов говоря: «Мы уходим». Проходя мимо Сон-джуна, очкастый небрежно пнул его ногой, заставляя сжавшегося парня вновь закашляться и начать подниматься. — Вставай, придурок!  «Шаббат» молча двинулись прочь. Джи Ён с Джокером задержались всего на секунду. Парень с угрозой глянул на высокого иностранца, будто предупреждая, что если они ещё раз пересекутся, то ему пиздец. Китаянка же посмотрела в сторону Джа Хёна, их взгляды пересеклись. Короткий, почти незаметный кивок — и она ушла следом за своими парнями. Ливень не прекращался. Шум дождя заглушал шаги, размыл силуэты в потоках воды. Улочка опустела, и только медленно гаснущие экраны телефонов школьников отражали последние отблески исчезающей в темноте команды.

***

Сеул тонул в дождливых сумерках. Лужи размывали дороги, потоки воды текли по потрескавшемуся асфальту, оставляя мутные разводы. Ливень бил по крышам, глушил шаги. «Шаббат» брели молча. У Ин был раздражён. Его походка была быстрой, резкой, как будто он пытался растоптать ту невыносимую злость под подошвами. Джокер шёл рядом, холодный и невозмутимый, но в каждом его движении сквозило напряжение. Сон-джун еле держался на ногах. Мокрые волосы липли ко лбу, тело ныло от побоев, поэтому шёл он чуть согнувшись, постоянно проводя рукой по ушибленному животу. — Может, это «Манга»? — пробормотал виновник, срывающимся голосом. — Те дебильные отаку… Мы же им тогда, в переулке, неплохо так пиздов вставили. Джи Ён отстранённо кивнула. — Я видела их на гонке, среди зрителей. Она соврала. Вернее, сказала только часть правды. Да, «Манга» были там. Но они не просто стояли у трассы — они вели слежку. Китаянка почувствовала, как горячий взгляд У Ина упирается ей в висок. И она знала, что друг бы её придушил, если бы узнал, о чём она умолчала. «Плевать. И ебучий Сан Хо пусть сам разбирается. Я не могу держать этих змеиных оболтусов под контролем», — пронеслось в её мыслях. — Тогда наведаемся к ним. Выберем свободный денёк и порешаем, — выдохнул У Ин, сверля хмурым взглядом свои промокшие ноги в тапках. — Нужно же из-за одного тупого ублюдка лишние движения делать, да-а-а?.. Ким Сон-джун после язвительной реплики змея замолчал. И тут же утихомирился, ведь Джи Ён чуть притормозила и отошла в сторону, обратив внимание напряженных сокомандников на себя. — Вэньчэн, ты чего? Несмотря на острую боль, Сон-джун прискорил шаг, стараясь улизнуть, пока парни разом повернулись на измученную китаянку. «Спасибо тебе, Господи, что ты послал мне свою верную рабу, мою сокомандницу Джи Ён. Прости меня за всё дерьмо, что я когда-то про неё думал и говорил… Обещаю, я больше так не буду (наверное). Аминь!» Чуть покачиваясь, Сон-джун ушёл в сторону — его шаги становились всё тише, пока он не растворился в тумане дождя полностью. За ним поспешила и сама Джи Ён. Она не оглядывалась, даже не помахала рукой на прощание, как делала это обычно. Только коротко бросила: — Я домой. Это было что-то странное. Что-то холодное и отстранённое. Она даже не попыталась скрыть, что её мысли далеко не здесь, не с ними. Девушка ушла, даже не оглянувшись. Джокер же проводил взглядом её спину и почувствовал, на душе стало совсем тоскливо.  Странное, неприятное чувство пронзило его, словно всё вдруг стало на свои места.  Словно он ничего не значил в жизни Джи Ён, ведь за всё время она не сказала ему ни слова. Она ему не доверяет? Ха Джун смотрел, как её низкая фигура исчезала за углом, и не мог отделаться от ощущения, что потерял её. А ведь он так хотел с ней поговорить. Но, похоже, это была инициатива только с его стороны.  Возможно, Джи Ён это было и не нужно. И не нужен был он сам. Джокер опустил глаза и погрузился в свои мысли, теряя теплый взгляд сиреневых глаз в дождливой серости. И тут, тяжёлый вздох прорвался из-за его спины. Это был У Ин. Змей закатил глаза, как обычно, и небрежно бросил: — Иди уже. Ха Джун и не знал, что ответить. Он снова глянул на угол, за которым скрылась девушка, и, не раздумывая, пошёл за ней. Он не знал, что с ним происходит, но эта пустота, эта странная тоска… не отпускала. У Ин остался один, стоя в том блядском дождливом переулке. Взгляд его был устремлён в ту же серую завесу. Он долго молчал, а потом, словно не выдержав, прошептал с издевкой: — Нет, ну это полный пиздец… Он вздохнул, и, словно скинув с себя все заботы, начал шагать в сторону, где его ждала припаркованная машина.