XXXVII. Молчание

Шум в клубе был оглушающим. В воздухе витал запах пота, сигаретного дыма и дешёвого алкоголя. В центре внимания стояла клетка, где бойцы готовились к следующему поединку, но внимание большинства гостей было приковано к бару. В его тени, среди пульсирующей музыки, низенькая девушка с усердием вытирала стаканы. Её взгляд был невидим для окружающих, поглощённый собственными мыслями. В этот момент жгучая подруга, стоявшая совсем рядом, не смогла больше удерживать эмоции в себе. Она шагнула к коллеге и ухватила её за плечи. Сжав так, словно пытаясь привести чувства не только её, но и себя. В лисьих глазах отразился шок. — Что ты только что сказала?! — голос Боми был полон удивления, почти нервного срыва. Она никак не могла поверить в то, что только что услышала. Джи Ён, стоявшая перед ней, даже не вздрогнула. Лицо китаянки было совершенно пустым. Ни волнения, ни растерянности — только холодная флегматичность. — Чего? — ответила она, не торопясь что-либо объяснять. Казалось, Джи Ён вообще не осознавала, насколько шокирующим для Боми является её спокойствие. Лиса не выдержала и потрясла её плечом, не в силах скрыть своё недовольство. — Почему ты так спокойно реагируешь?! — её голос сорвался на агрессивный шепот. — Ты призналась Джокеру в чувствах, а я узнаю об этом только спустя целых три дня?!  Джи Ён слегка повела бровью, но осталась всё такой же отчужденной. Она отошла на шаг, взглянув на подругу, но не выражая никакой паники. Она понимала, что Боми всё преувеличивает, и с лёгким выражением равнодушия ответила: — Так получилось. Но в тот момент Боми, не сдерживая удивления, задала следующий вопрос, который зацепил ту скрытую ниточку в душе подруги: — А что ответил Джокер? Джи Ён неожиданно замерла. В сиреневых очах мелькнула небольшая растерянность, которую она тут же скрыла. Но лицо её слегка покраснело, и она невольно отвела взгляд. Губы задрожали, и девушка почувствовала, как её сердце забилось быстрее. — Он… — её голос стал заметно тише, — сказал, что я ему тоже… нравлюсь… Как только Джи Ён произнесла эти слова, Боми моментально поняла, что сдержанность подруги — это всего лишь защитная оболочка. Румянец, который покрыл её лицо, не мог скрыть того, что Джи Ён чувствовала на самом деле. Она явно переживала что-то важное и, может, даже больше, чем готова была признать. Подруга взглянула на неё с удивлением, теперь уже с лёгким недоумением. Без какого-либо возмущения.  — Так это же охуенно! — довольно завопила лиса. — Подожди… вы теперь что… встречаетесь?! Джи Ён всё так же молчала, но сиреневые глаза избегали встречаться с Боми. Вместо этого она глянула куда-то в сторону, пытаясь скрыть алый цвет на своих щеках. Боми могла бы поклясться, что видит, как на губах подруги появляется лёгкая, едва заметная улыбка — такая невидимая, что она сама её почти не осознавала. «Так вот, что с ней происходит…» — подумалось брюнетке. Взгляд её становился всё более мягким: Боми видела, как Джи Ён менялась, и не смогла не умилиться. — Я попросила немного времени. — Ты даже не осознаёшь, насколько он тебе важен, да? — тихо добавила Боми, пытаясь хоть немного поддеть коллегу. — Ты всё ещё не хочешь признаться себе, что тоже влюблена. По уши! Джи Ён наконец взглянула на подругу, но её очи были полны неуверенности. — Может быть, — она ответила спокойно, но брошенные слова всё же выдали неловкость и смущение. — Понимаешь, онни… у меня такое впервые. Я не хочу сделать ошибку. Да и Джокер не знает о кое-чем очень важном. А я не хочу ничего от него скрывать. Боми лишь покачала головой, но широкая улыбка осталась на её лисьей морде — теплая, милая и совершенно настоящая.  — Ох, честная ты наша, — брюнетка махнула рукой, будто оставляя подругу в её мире сомнений. — Обязательно поговори с ним! Вы, блять, созданы друг для друга… понимаешь?! Ты его любишь, он тебя любит. Чё ещё вам надо? Ты же говорила, что ваши братья хорошо ладят. Джи Ён коротко кивает в подтверждение. — Ну так чё ты так паришься? Вы знакомы почти восемь месяцев. В одной кровати даже спали! — после этих слов лицо китаянки вновь вспыхивает красным. — Ух, жду не дождусь ваших потрахушек, хе-хе-хе! — Джи Ён, кажется, сейчас потеряет сознание. — В общем, малышка моя, не беспокойся ты так! Поверь своей онни, что всё будет в порядке. Джокер парень-то надежный. Думаешь, я не пыталась к нему подкатить, когда начала работать в этом клубе? А ему — хоть бы хны! Бегал от меня, как ошпаренный… — Боми пускает тихий смешок, придаваясь старым воспоминаниям. — Джи Ён-и, он даже сейчас только на тебя смотрит! Как там говорят: «Доверься, блять, своему сердцу».  — Вот так прям и говорят… — Неважно! Слушай своё сердце и разум — они не напиздят! Аккуратно глянув на Боми, китаянка лишь сдержанно кивнула и тут же вернулась к уборке на полочках со стаканами.   И в этот момент, с другой стороны стойки, совсем неподалеку, когда громкие слова Боми исчезали в шуме позднего вечера, другой взгляд молча скользнул в её сторону.  Там стояла ещё одна фигура. Руки сжались в кулаки, а в медовых очах застыла тоска. Сердце Соён разрывалось от боли, и это чувство было её единственной истиной.

***

Клуб буквально сотрясался от оглушительного рёва толпы. Бас в колонках дрожал в такт громким ударам по рингу, но теперь всё стихало, сменяясь единым хором восторженных голосов. Ведущий надрывался в микрофон, объявляя победителя: «Лучший уличный боец, непобедимый Джокер!!!» — Да-а-а-а!!!  — Джокер, хорош!!! — Слава Богу я поставил на него!!! Джи Ён намешивала коктейль очередному гостью, спокойно глядя в сторону клетки. Где-то глубоко внутри у неё мелькнуло что-то тёплое — гордость, радость за него. Ха Джун снова победил. Но тут же её мысли заняла тревога: сколько ещё он выдержит? Сколько ударов, сколько боёв, сколько ночей, наполненных адреналином и кровью? Она помнила себя в такие моменты.  Помнила, как отмывала руки от чужой крови, пока её тело сотрясалось в новом приступе ярости. Помнила, как пустыми очами смотрела на себя в зеркало и задавалась единственным вопросом: «Когда уже это закончится?».  Толпа постепенно расходилась, дерущиеся покидали свои клетки, шоу подошло к концу. Когда Джокер двинулся в сторону бара, Джи Ён уже знала, что делать. Почти автоматически, по привычке, она схватила из холодильника холодную бутылку воды, вытащила чистый стакан и поставила на стойку — именно туда, где он всегда садился. Перед её рабочим местом. Ха Джун взял бутылку, благодарно кивнул. Открыл и приложил к горячему лбу. Дыхание ещё не восстановилось после боя, грудь тяжело поднималась и опускалась, на висках выступила испарина. Он прикрыл глаза на пару секунд, позволяя прохладе напитка хоть немного остудить пылающее после драки тело. — В голову не прилетело? — спросила китаянка, в голосе которой мелькнуло хорошо утаенное переживание. — Нет. Всё в порядке.  На душе Джокера стало тепло: о нём беспокоятся. — Какой заботливый сервис, а? — протянула Боми с ухмылкой, скрестив руки на груди. Она почти физически ощущала, как между этими двумя буквально искрило. Вот только они сами, как обычно, делали вид, что ничего не происходит. Джи Ён не ответила, спокойно продолжая протирать бокалы. Джокер тоже промолчал, сделав пару глотков воды. Рядом кто-то резко хлопнул по стойке. — О, так ты сегодня нехило отработал! — Ю У Ин с довольной усмешкой кивнул на толстую пачку купюр, торчащую из кармана спортивных штанов бойца. Джокер скользнул по нему взглядом, не удостоив ответом. Змей на это только хмыкнул, но тут же стал серьёзнее, наклонившись ближе. — Нам надо навестить кое-каких ублюдков. Думаю, это именно они спиздили допинг. Собираем команду. Ты в деле? Ха Джун чуть нахмурился, сжимая бутылку в руке. Джи Ён же бросила на парня короткий взгляд, но ничего не сказала: его ответ был ясен, как белый день. И словно в подтверждение мыслям девушки Джокер коротко кивнул, принимая предложение, и, как обычно, не стал ничего лишнего спрашивать. — А ты как, Вэньчэн? — У Ин перевёл взгляд на Джи Ён, лениво оперевшись о стойку. — В деле? Сан Хо хорошо заплатит. Китаянка устало выдохнула, закручивая в пальцах крышку бутылки с алкоголем. — В деле. Очкастый усмехнулся, затем его взгляд скользнул чуть в сторону — туда, где совсем рядом с подругой стояла Боми. Он наклонил голову, оглядел её с ног до головы и многозначительно подмигнул. Боми же медленно прикусила палец, отвечая игривой улыбкой. — Да ты просто невыносим, — протянула брюнетка, но в её голосе не было ни капли раздражения. У Ин хмыкнул, но его внимание уже переключилось на ещё одну фигуру. Соён. Та только тихо стояла у края стойки, послушно выполняя свою работу — наливала коктейль для гостя, даже не глядя в их сторону.  Но У Ин чувствовал. Он видел, как тонкие девичьи пальцы чуть дрожали, видел, как при его взгляде её плечи резко напряглись.  Она подслушивала. Уголки губ парня дёрнулись в ехидной улыбке. В одно мгновение, под недовольный писк Боми, парень запрыгнул на стойку, перекинув ноги на другую сторону и оказался за баром. Двигаясь плавно, почти лениво, он подошёл к Соён, которая теперь смотрела на него широко раскрытыми глазами. У Ин наклонился опасно близко, легко забрасывая руку ей на плечи, и прошептал прямо в ухо: — Если хоть слово кому-то пизданешь о наших делах — вылетишь отсюда нахрен. Уяснила? Блондинка нервно закивала. Её губы дрогнули, но никакой ответ не сорвался с языка. Только короткий, сдержанный кивок. И несмотря на попытки Соён держаться, тело её начало мелко трястись, а на ресницах уже блестели первые слёзы. У Ин довольно оскалился, убирая руку и отстраняясь. — Какого чёрта ты вообще перелезаешь за бар, ублюдок?! — взвилась Боми, возмущённо махнув рукой. Но довольный змей только пустил смешок и, не давая девушке продолжить тираду, притянул к себе, грубо сжав её ягодицы. А перед тем как отпустить, резко укусил в шею. — Отъебись! — возмущённо взвизгнула Боми, но по её лицу было ясно, что на самом деле была она не так уж и против. У Ин лениво протер поверхность стойки рукавом толстовки, криво улыбаясь очередной реакции брюнетки, но в какой-то момент его взгляд зацепился за кое-что очень интересное.  Ноги Джи Ён.  Он моргнул, будто пытаясь убедиться, что не обознался. — Стой-стой, что это за преступление против истории? — очкастый положил локти на стойку и наклонился ближе. — Где твои древние, заслуженные Vans, павшие в героической гонке? Боми скосила на подругу усталый взгляд, затем перевела его вниз. Тут же очень удивилась. — Чёрт, я даже не заметила… Они же… бля, реально крутые! Джи Ён молча подвигала стопами, чуть вжимая носки в деревянный пол. Фиолетовые Adidas Samba выглядели слишком новыми, слишком… необычными для нее. Ведь она никогда не придавала значения вещам — взглянуть только на её гардероб, состоящий из пропаленной чёрной рубашки, потертых спортивок и большущих джинс, что когда-то принадлежали соседскому парню. — Так-так… — У Ин озадаченно сузил глаза. — Это что, твой тайный бунт против минимализма? Или у нас тут тайный спонсор объявился? Джи Ён отвела взгляд, не спеша отвечать. В ее чертах мелькнула едва заметная неловкость — что-то совершенно не свойственное. Казалось, китаянка сама не знала, как реагировать. Боми уловила это первой, с интересом изучая коллегу. — Что-то тут нечисто… — лиса многозначительно улыбнулась.  Но Джи Ён вновь не ответила. Только на долю секунды бросила короткий взгляд через плечо — на парня, что сидел за баром. Джокер задумчиво перебирал пальцами край стакана, словно ничего не слышал. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнул совсем неприметный, утаенный огонёк. Незаметный для всех, кроме тех, кто умеет читать такие мелкие детали. Китаянка вновь густо покраснела. Махнула рукой на парочку змеев и отвлеклась на тут же подошедшего гостя клуба.  У Ин и Боми так и остались играть в немые гляделки, не замечая совсем тихой, чуть подавленной улыбки их товарища. Джокер был доволен собой. Ведь кроссовки на ногах Джи Ён были его подарком.

***

На улице уже светало, но город всё еще выглядел сонным. Неоновые огни вывесок тускнели под первыми проблесками рассвета, а в воздухе витал запах смеси табачного дыма, спирта и чего-то жареного — призрачное эхо ночных вечеринок. По Хондэ лениво бродила молодежь: кто-то пытался поймать такси, кто-то докуривал последнюю сигарету, зависая у круглосуточного магазина. Компания вышла из клуба молча. Все были слишком вымотаны, чтобы болтать. Джи Ён потерла глаза, подавляя зевок, а Боми, заметив это, тут же притянула её к себе, обняла и звонко чмокнула в щеку. — Отдыхай, моя дорогая, — с ленцой протянула брюнетка и тут же добавила, хитро подмигнув: — Не скучай по мне слишком сильно. — За тобой и заскучаешь, — буркнула в ответ китаянка, но уголки губ дрогнули. Боми рассмеялась и, не оглядываясь, растворилась в утренней толпе, напоследок махнув рукой коллегам. Соён стояла в стороне, явно не торопясь прыгать в машину У Ина. Ведь обычно парень развозил всех по домам, когда, конечно, ему не было лень. Змей сощурился, скользнув по блондинке взглядом, и лукаво усмехнулся. — Ну-ну, — протянул он, — не бойся, маленькая, я не кусаюсь. — Моё такси приедет через три минуты, — неловко протянула Соён и отвернулась, пытаясь укрыться от того проницательного взгляда узких глаз на себе. — Твой выбор, — хмыкнул змей, перекидывая ключи от "Мустанга" с ладони на ладонь. Джокер вышел вперед и остановился перед Джи Ён. В руках он лениво крутил зажигалку, но было видно — задумался, прежде чем заговорить: — Может, проводить тебя? Девушка чуть неловко улыбнулась, опуская взгляд. — Ты лучше отдохни, а то к моему району далеко переться. Да и босс нехило так задержал вас.  Тишина повисла на долю секунды, но Джи Ён тут же снова посмотрела на парня и добавила: — Спасибо еще раз… за подарок.  Джокер продолжал выглядеть таким же спокойным, но если присмотреться — уши выдавали его с головой. Легкий румянец тронул кожу, хоть он и не подал виду. — Рад, что обувь подошла, — ответил сдержанно, но сердце на долю секунды дрогнуло. — О-о-о, вот это милота! — вдруг вмешался У Ин, появляясь сбоку и бесцеремонно перекидывая руку через плечо китаянки. Она же скривилась, уткнувшись носом ему в куртку. — Отлипни. — У нас с Вэньчэн дела, — проигнорировал он протест и кивнул Джокеру. — Так что провожать её тебе не придется. Всё ок. Ты сегодня отличненько поработал.  Джи Ён тяжело вздохнула, не особо сопротивляясь. А змей только усмехнулся, притягивая её поближе. Утро в Хондэ продолжало просыпаться: над головой мерцал последний свет уличных ламп, мимо проезжали такси, на тротуарах шумно смеялись оставшиеся гуляки. Где-то вдалеке уже начинали работать уличные забегаловки, и запах свежего рамена наполнял воздух. — Ну, пока? — китаянка чуть отодвинулась от друга, чтобы помахать ладошкой Джокеру и одарить его своей усталой, не менее теплой улыбкой.  Джокер молча сжал зажигалку в руке, глядя, как У Ин, не выпуская Джи Ён, ведёт её к машине. Девушка выглядела так, будто сдалась — не сопротивлялась, не пыталась вывернуться, только закатила глаза и что-то буркнула, когда тот галантно открыл перед ней дверь. Она всё-таки села. Джокер невольно стиснул челюсти. В груди что-то неприятно сжалось, но он оставался непроницаемым. Даже когда У Ин, довольно ухмыляясь, обошёл машину и, крутанув ключи на пальце, уселся за руль. Звук двигателя эхом разрезал утреннюю тишину. Джокер резко вытащил сигарету из пачки, зажал её в зубах и чиркнул зажигалкой. Пламя качнулось на ветру, прежде чем вспыхнул тонкий дым. — Эм, оппа… Соён стояла совсем рядом, умостив кулачки в карманах своего бежевого пальто. Она наблюдала за парнем, чуть склонив голову набок. Джокер медленно выдохнул дым и откинулся на стену позади. — Что? Соён опустила взгляд вниз, будто сомневаясь в чём-то. Будто колеблясь: стоит ли, нет? — Вы же давно с онни вместе домой не уходили? Джокер лишь повел бровью, не понимая, зачем эта девчонка из бара заговорила к нему.  Парень её вопрос оставил без ответа, но сразу же задумался. Действительно. Он давно не провожал Джи Ён домой, да и она сама к нему не заходила. Но она же попросила дать немного времени подумать, так какая разница? Он никогда не стал бы на неё давить. Светлые очи тут же уставились в конец улицы. Красные огни Мустанга исчезли за поворотом вместе с диким рёвом мотора. — Т-ты не подумай лишнего… — продолжила Соён, поджав губы. — Просто… всё это время её забирал У Ин-оппа на машине. Я подумала, что тебе стоит знать об эт… И не успела засуетившаяся блондинка договорить, как её грубо прервали: — Тебя это не касается.  Джокер резко оторвался от стены и даже не взглянул на Соён. Слова прозвучали грубо, отрывисто, но он лишь развернулся и зашагал прочь, раз за разом вдыхая табачный дым, что должен был его успокоить. Должен был. Но в голове почему-то стало дурно. Утро в Хондэ продолжало расцветать, но Ха Джун этого не замечал. Его мысли были далеко отсюда — там, куда мог добраться только он сам. Зачем ты вообще лезешь в это? Долги. Двое младших братьев. Клуб, который приносит столько же проблем, сколько денег. Вся его жизнь — как бесконечная шахматная партия, где любая ошибка может дорого стоить. И в этой игре он почему-то позволил себе думать о ней.  О Джи Ён. Что он мог ей дать? Ничего. Кроссовки… Он помнил, как выбирал их. Как впервые за долгое время чувствовал что-то похожее на радость, представляя, как она будет счастлива, ведь, к сожалению, её любимые старенькие Vans разорвались в клочья.  Он хотел, чтобы его подарок тоже стал для неё чем-то особенным. Чем-то, что она бы так же ценила, как и те потертые кеды. Чем-то, чему она бы радовалась. Чем-то, в чём могла бы и мелькнуть на заезде, и просто выйти на прогулку. Но когда она распаковала обувь дома… Он тогда только вышел из района, когда телефон завибрировал. Её имя на экране. — Джокер… — голос был тихим, осторожным. — Я не могу их принять. Прости. Он тогда ничего не понял. — Почему? — Потому что у тебя и так… и так слишком много забот. Он не ответил. Просто слушал, как она подбирает слова, как неловко вздыхает, явно не желая его задеть. Она отказалась не потому, что я не тот, кто ей нужен. А потому, что не хочет быть мне в тягость. От этой мысли в груди стало тяжело. Джокер остановился у перекрёстка, снова закурил, но даже не заметил, как горечь осела на языке. Позади него, совсем вдали, у клуба, стояла миловидная блондинка в бежевом пальто, что от нервов заламывала пальцы. Она молча провожала его взглядом. Медовые глаза чуть сузились. Она видела напряжённую спину Джокера и слишком хорошо понимала, какие мысли его сейчас разрывают. Но, может, это и к лучшему?

***

Весенний день в Сеуле был лёгким, как детская мечта. Трое школьников в зелёной форме неторопливо брели по улице, вальяжно пинаясь, что-то обсуждая и громко смеясь. Один жевал жвачку, лениво растягивая её на языке, другой мечтательно обсуждал какую-то девчонку из параллели, утирая сопли. Солнце играло бликами на их аккуратных ботинках, тёплый ветер качал ветви цветущей магнолии, и казалось, что этот день будет долгим, медовым и беззаботным. Но вдруг. Резко. Глухо. Голова Тэ Джина дёрнулась назад от удара, будто его череп вдруг оказался пустым. Стальной кулак врезался точно в лицо, ломая лёгкость дня пополам. Он даже не успел понять, что произошло, как ноги подкосились, а перед глазами мелькнул голубой весенний небосвод. Затем — асфальт. Глухой звук падения. В ушах зазвенело. Кадр сменился. Велокоманда «Шаббат» стояла напротив. Джокер медленно сжал пальцы, чуть потряхивая кулак, как будто проверяя, не оставил ли удар неприятный след на костяшках. Взгляд светлых очей хищно скользнул по оставшимся двум школьникам, что замерли в шоке. Неподалеку с бойцом стоял Сон-джун, хмурый и молчаливый. Он явно был чем-то взволнован. Чуть позади — Джи Ён, уставший взгляд которой казался безразличным, но дыхание было тяжёлым, словно она только что проехала сотню километров без остановки. И в самом центре всей этой картины стоял противный, ехидный змей У Ин, с плеч которого свисала рубашка с принтом чешуи, будто представляя сущность её хозяина. Очкастый ухмылялся, причмокивая сладким леденцом во рту. — И снова привет, — взгляд его узких глаз тут же сменился, затмившись темной, почти дикой яростью. — У вас есть то, что нам нужно. Тэ Джин отлетел в кирпичную стену, ударился спиной и медленно осел вниз. Воздух в переулке был застоявшимся, глухим, и городская суета не могла проникнуть в эту серую бетонную коробку. Серые многоэтажки давили сверху, превращая это место в клетку — клетку для парней из команды «Зефирус», где они выступали лишь жалкими жертвами лучшего уличного бойца. Двое других школьников стояли смирно, словно их пригвоздило к земле. Тот, что топтался справа, машинально сжал ремешок рюкзака, другой переступил с ноги на ногу, но ни один не дернулся, чтобы помочь упавшему другу. У Ин лениво смотрел на них, вертя в пальцах лимонный леденец. — От.да.вай. сум.ку, — змей протянул слова так, будто проговаривал их для тупого. Тэ Джин провёл ладонью по лицу, размазав кровь, и вдруг улыбнулся. Безумно. — Ха-ха-ха, ты точнее говори, — его голос звучал приглушённо, нос уже был сломан, но, похоже, паренька это только раззадорило. — Тебе же вовсе не сумка нужна? Прости, но и этого у меня нет. Он захохотал, вытирая окровавленный рот, но тут же осёкся. Бах! Джокер ударил его коленом в лицо. Глухой хруст. Тэ Джин рухнул вновь, как мешок с мусором, но Джокер не дал ему времени прийти в себя — схватил за волосы и дёрнул вверх, так, что тот зашипел от боли. Джи Ён наблюдала за этим со стороны. Сиреневые очи её были прищурены, как у уставшей кошки, но в глубине зрачков мелькал интерес, который ей самой не очень-то нравился. Она плохо себя чувствовала — снова. Бледность, синяки под глазами, вялость, от которой даже зевок казался тяжёлым. Чёрная рубашка висела мешком, пропаленные сигаретами штаны и фиолетовые кроссовки казались единственным ярким пятном во всей её темноте. Волосы, как всегда, были закручены в пучок, скреплённый китайской шпилькой. Девушка устало зевнула, не отводя взгляда от сцены перед собой. Джокер выглядел… чертовски хорошо. В каждом его движении чувствовалась сила. Жёсткость. Полный контроль. Чёрт, Джи Ён, тебе не должно это нравиться. Но ей нравилось. Даже слишком. Её собственные мысли заставили смутиться. Она решила отвлечься — повернула голову на поджавшего губы Сон-джуна, который и заварил эту кашу с пропажей допинга. — Вы разве не капсулу ищете?! — сорвался один из товарищей тяжело дышащего после взбучки Тэ Джина. Сон-джун тут же ринулся к пареньку, приблизив свою морду в медицинской маске слишком близко. Опасно.  — Где, блять, она?  Но только сами шаббатовцы знали, почему их сокомандник её натянул: У Ин его так отделал, что на лице Сон-джуна и места живого не осталось. — Ну… она… это… — запаниковал школьник сбоку, но был тут же перебит обезумевшим Тэ Джином: —… показалась мне аппетитной! — он поднял свой свирепый взгляд на У Ина и сдавленно, но агрессивно продолжил: — Вот я её и съел. Что ж поделать?  Мгновение — и в переулке повисла гробовая тишина. У Ин замер первым. Его обычно насмешливое лицо вытянулось, а глаза медленно сузились. Сон-джун встал рядом, но даже его хмурое, поникшее выражение сменилось на нечто среднее между изумлением и отвращением. Брови дёрнулись вверх, а губы сжались в тонкую, напряжённую линию. — Серьёзно?.. — протянул он, будто пытаясь осознать, не ослышался ли. Джи Ён моргнула. Единственный раз, но как-то особенно медленно, будто её мозг отказывался сразу переварить эту информацию. Китаянка тут же глубоко вздохнула, вымучено потерла переносицу и чуть покачала головой. Джокер же остался недвижимым, но пальцы, сжимающие Тэ Джина за волосы, дрогнули и отпустили. В тишине было слышно, как он чуть сильнее стиснул челюсти. Тэ Джин лишь хрипло засмеялся, смачно сплёвывая кровь на асфальт. Острый клык У Ина агрессивно прокусил леденец. Палочка с глухим щелчком упала на грязный асфальт. Очкастый замер, его лицо исказилось — за долю секунды потемнело. Стало жёстким, почти чужим, но затем… Змеиный оскал. Узкие глаза вспыхнули, уголки губ растянулись в неприятной ухмылке. — Ты, блять, издеваешься?.. — голос потёк мягко, почти лениво, но внутри клокотало чистое бешенство. И прежде чем кто-то успел хоть что-то сказать, У Ин рванулся вперёд. Но не к Тэ Джину. К Сон-джуну. — Ты, сука, чем думал?! — с шипением выдохнул он, в долю секунды сокращая расстояние. Тяжёлый кулак полетел в лицо хмурого напарника, но Сон-джун успел среагировать — перехватил удар, чуть отступив назад. — Я… я… я не з-знал, что так всё по… — нервно рявкнул он, но У Ин уже замахнулся снова. Где-то сбоку Джи Ён устало прикрыла глаза. Твою ж мать… Опять.

***

Шаббатовцы разместились в их штаб-квартире — комнате, напоминающей склад. Простор маленький, с серыми стенами, где ещё виднелись следы старой краски. Здесь стояла тяжёлая штанга, несколько разбросанных коробок и пара тренажёров, на которых они часто тренировались или обсуждали свои дела. Это место было их укрытием, местом силы и… конфликтов.  Самый настоящий змеиный клуб. Между тем, атмосфера в комнате накалялась. У Ин стоял в центре, его лицо было укрыто пеленой ярости. Он схватил Сон-джуна за шею, грубо сжимая его горло, так, что тот не мог вдохнуть. Лицо очкастого исказилось в звериной злости, и даже в этой комнате, казавшейся пустой и бесцветной, было видно, как его дикость и опасность словно заполнили пространство. — Закрой свою пасть, — слова прозвучали шипением, дыхание У Ина было пылким, тяжёлым. — Из-за кого мы сейчас в таком положении? Вены на шее набухли, будто каждый мускул был готов прорваться наружу. Взгляд змея был настолько острым, что казалось, мог разорвать Сон-джуна в клочья. Тот пытался освободиться, но У Ин не отпускал. Его дыхание становилось всё более прерывистым, рука сжалась сильнее, будто готовая к последнему решению. В этот же момент дверь открылась с тихим скрипом, и в проём ввалился Квон Хёк. Лицо его было абсолютно беспристрастным, словно он не замечал ни напряжённой атмосферы в комнате, ни сопящую в углу китаянку. С манерой Жнеца небрежно бросать фразы и смотреть на мир с таким же холодом, казалось, ему было всё равно на разборки. — Что тут у вас? — равнодушно бросил парень, словно не заметил примечательного акта физического насилия. Просто ещё один вопрос, чтобы узнать, насколько далеко зашли их тупые споры. У Ин, выдохнув, резко оторвал руки от шеи Сон-джуна. Тот наконец вдохнул и яро прокашлялся, оттянув ворот футболки.  Змей недовольно зыркнул на Хёка:  — А ты что тут так свободно шатаешься? — Я просто живу и делаю свои дела, — Жнец стянул спортивную сумку и бросил её в угол. — Вы это из-за допинга? — Если узнают, что пропало, разве ублюдок Чхве Сан Хо не станет снова творить херню? А Хёку, кажется, до лампочки. — А когда нас волновало что думают и делают другие? Нахера нам накручивать себя и получать стресс? Тишина в комнате на мгновение затянулась, прерываемая только тихим хрустом красного яблока, которым смаковал развалившийся на стуле Джокер. Выглядел он крайне задумчивым, иногда бросая взгляды в угол, где сопела подруга.  Ха Джун редко вмешивался ссоры команды, особенно когда речь шла о делах. Он мысленно согласился с Квоном Хёком: «Плевать на допинг. Плевать на Сан Хо. Это всё хуйня, по сравнению с тем, что на самом деле важно.» Так на улице и решались вопросы. Бизнес был грязным, и они, если честно, не были чище.  Но за долю секунды мысли сместились — невольно вернулись к тут же проснувшейся девушке в углу. Ха Джун почувствовал что-то странное, словно неуловимую тень, которая лежала на фигуре Джи Ён. Его взгляд сам по себе уставился в её сторону, хотя в комнате всё ещё продолжалась мелкая буря. Усталое лицо китаянки выглядело будто выжженным — почти болезненным бледным. Сиреневые глаза тусклые, с тяжёлыми синяками, которые только недавно исчезли. И появились вновь.  «Она не спала. Она уже не первую ночь не спит». Эти мысли оттолкнули Джокера от раздумий о ситуации с Хёком, У Ином и Сан Хо.  Она была здесь, и это было важнее всего. Ха Джун снова прокручивает в голове то раннее утро после смены. У Ин подъехал на машине, Джи Ён села к нему без лишних слов. «Дела», — вот и всё объяснение. Но почему об этих делах никто из «Шаббат» не знает? Это не просто странно. Это тревожит. Они что-то скрывают. Но что? Джокер не привык лезть в чужие дела. Особенно в дела Джи Ён. У них нет таких отношений, чтобы он мог требовать объяснений. Да и не стал бы. Не тот случай. Он хотел бы, чтобы она сама рассказала, но… Она молчит. Опять. Он пытался поймать её взгляд, надеялся выудить хоть что-то из случайных слов, намёков. Но Джи Ён искусно уходит от разговора. Она вообще изменилась в последнее время. Закрылась. Стала жёстче. А может, просто устала. Джокер выдыхает, бросает взгляд на телефон. Писать ей? Глупо. Подойти и спросить? Бесполезно. Давить? Никогда. Значит, остаётся только ждать. Но ожидание — вещь опасная. Оно рано или поздно перерастает в подозрение. «Блять». И что теперь ему, сука, делать?

***

В клубе еще гудит остаточный шум — смесь разговоров, смеха, музыки, доигрывающей фоном, и глухого гудения вентиляции, что никак не может справиться с духотой после боев. Толпа понемногу рассасывается, но в воздухе всё ещё витает запах пота, алкоголя и меди крови. Шоу в клетке сегодня удалось — публика в восторге, обсуждает лучшие моменты. Кто-то заключает новые пари на следующий раз, а кто-то срывает голос в споре, доказывая, что фаворит победил нечестно. Джокер вытирает лицо полотенцем, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из мышц. Деньги уже у него. Сегодня можно уйти пораньше, клуб закрывается в три, и смена подходит к концу. Главное — Джи Ён сама предложила пройтись вместе и поговорить. Это почему-то греет его изнутри, хотя Ха Джун и старается не задумываться, почему. Он направляется к бару, но Джи Ён там нет. — Эй, Боми, — бросает он жгучей брюнетке, что лениво облокотилась на стойку, дожидаясь последних заказов. Она вяло поворачивается, одаривает парня лукавым взглядом. — Подружку свою ищешь? — с усмешкой подмечает лиса, видя тут же насупившуюся морду бойца. Она усмехается, но пожимает плечами. — Не видела. Может, курить вышла. Или в уборную. Джокер молча кивает, цепляясь за эту версию. Вполне возможно. Но почему-то закрадывается ощущение, что всё не так просто. По пути в коридор он сталкивается с какой-то девчонкой. Прищуривается — ловит черты лица в неоновых отблесках прожектора. — Привет, оппа. Соён. Барменша, что как-то уже обмолвилась ему про Джи Ён и У Ина. Дважды.  «И что ей, блять, опять надо?» Блондинка улыбается, но чуть нервно, будто не уверена, стоит ли вообще говорить. — Слушай, оппа… Джи Ён с У Ином ушли через задний ход, — негромко сообщает Соён, наклоняясь ближе, чтобы её не услышали лишние фигуры, мечущиеся по рабочим комнатам, скрытых от посетителей Fight Club. И вот теперь что-то внутри холодеет.  Ушла. С ним. Опять. Джокер ничего не отвечает. Только молча разворачивается и уходит. Соён провожает его тоскливым, но в то же время слишком странным взглядом, будто хочет что-то добавить, но обдумывает. Боми за баром, что наблюдала за этой дивной сценой, лишь супит брови — чувствует, что что-то тут нечисто. Брюнетка поджимает руки под грудью и странно косится на Соён.  «Чё она там ему наплела?» Джокер направляется к заднему выходу, через который обычно выходили курить или выносить мусор. Дверь тяжело поддается, глухо заскрипев на плохо смазанной петле — парня встречает ночная тишина, нарушаемая только отдаленными басами из соседних клубов. Снаружи пахнет сыростью, старым асфальтом и слабым привкусом табачного дыма. Узкий служебный проход за зданием окружен высокими стенами, разрисованными граффити — грубыми, яркими, наложенными друг на друга в хаотичном порядке. Под ногами хрустит мелкий мусор — окурки, фантики; пустая пластиковая бутылка перекатывается от легкого дуновения ветра. Поздняя ночь. Столица словно выдохлась, устав от своей собственной суеты. Где-то вдалеке слышен звук сирены, но здесь, в этом переулке, всё кажется замершим. Джокер оглядывается. Пусто. Он делает пару шагов вперед, вглядываясь в темноту — может, товарищи где-то рядом. Может, стоит подождать. Ха Джун замирает. Тишину переулка нарушает приглушенный разговор — чьи-то голоса доносятся из-за угла. Сначала неясные, глухие, как будто идущие издалека. Но он тут же напрягается, прислушиваясь. Шаг вперед. Еще один. Звук становится четче. И вот среди реплик, что доносятся приглушенными обрывками, он различает знакомый голос. У Ин. Что-то внутри неприятно сжимается. Джокер остается в тени, не двигаясь. Он не собирается подслушивать, но теперь уже поздно — он здесь, и слова долетают до него сами. — Чё там по делу? — тон У Ина холоден, серьезен, что ему редко свойственно. — Решается. Это Джи Ён. Она там, с У Ином. — Бля, благодарочка тебе, Вэньчэн! Выручаешь, — Джокер понимает, что змей улыбается. Он доволен. Но о каком деле идет речь? — Это кто ещё кого выручает, — намекает китаянка на помощь друга с устройством на работу в клуб и прочими вопросами. — Ой, да чё ты начинаешь, — по шелесту одежды ясно, что очкастый её обнимает. И Ха Джун тут же теряется, когда слышит: — А чё у вас там с Джокером, м-м-м?…  На мгновение повисает молчание.  — Ты о чём?  А вот теперь Джокеру уже ничего непонятно. Почему она так странно отвечает? — Ой-ой, стесняшка ты наша… думаешь, я совсем слепой? Вы же так и не поговорили. — Умолкни, дурень… — вымучено тянет девушка, а потом тихо выдыхает. — Я хочу, но… не знаю, как ему это преподнести.  Преподнести что?  — А чё там объяснять? Взяла и сказала. Не понимаю причин для тако-о-ого волнения, — Ха Джун уверен, что У Ин во время этой реплики драматично махнул рукой. — Ему ли не похуй на наши встречи? Мы же не чужие. Какие, блять, ещё встречи? — Тебе-то легко… ты сам этим страдаешь… — Эй! Не наглей, Вэньчэн! — змей вспыхивает от злости, но его настрой тут же меняется на яркий, совсем беззаботный смех. — Пха-ха-ха… Ну да, бывает. И чё? Вот… к примеру, возьмем Боми. Она обо всём знает, и чё, ты слышала от неё хоть каплю возмущения? Она же сама таким грешит!  — Ну ты и сравнил, конечно… При чём тут Боми? «Встречи». «Боми». «Сама таким грешит». — А я о том, что это всё хуйня. Мы же итак больше встречаться ради этого не будем, так с чего такой кипишь? — сердце Джокера пропускает удар. — Просто расскажешь ему обо всём, если это для тебя так важно. Мне было бы похуй — я бы ничё не говорил. «Встречаться». «Встречаться». «Больше не будем».  — Потому что ты дебил. — Чего?!  — Что слышал. У тебя с этими делами всё проще. А мою ситуацию ты знаешь — мы в этом плане совершенно разные. — Да ладно тебе! Нашлась тут святая… И вообще… Джокер резко выдыхает, чувствуя, как внутри поднимается злость. Кулаки сжимаются до боли, а губы стискиваются в тонкую линию. Он понял. Ему не нужно слушать дальше, всё уже итак ясно. Джи Ён с У Ином встречаются. И, похоже, эти встречи — далеко не просто разговоры. Где-то в груди неприятно щемит. Не от ревности. Нет, не от этого. От обмана. От лицемерия. Что она ожидала? Скажет ему, что попросила время подумать над чувствами, и в эти же дни… трахалась с У Ином? И как он должен на это реагировать? «Да, спасибо, Джи Ён, что рассказала. Вы больше не будете встречаться? Хорошо, всё в порядке. Я же терпила». В голове мечутся мысли, сталкиваясь, разлетаясь в хаосе. Блять, это же Джи Ён. Она не могла бы так поступить. Она другая. Ха Джун видел, как она мило смущалась, когда говорила о своих чувствах. Как тянулась к нему за нежным поцелуем, нерешительно, нервно сжимая руки на своих коленях. Он видел, как Джи Ён смотрела на него — искренне, без фальши. Но тогда какого черта… В голове всплыли старые разговоры. У Ин всегда говорил, что Боми никогда не лезет в его похождения и сама занимается тем же. У них свободные отношения. А Джи Ён… Пазл в голове потихоньку складывается. Но он всё еще не может в это поверить. Он должен увидеть своими глазами. Должен убедиться. Потому что, если это правда… Тогда он не знает, как после этого смотреть в те холодные, но такие родные сиреневые глаза . 

***

Гул толпы остался в прошлом — клуб уже закрылся, и теперь в полумраке пустого помещения остались лишь работники, заканчивающие свою смену. Бармены протирают стойку, убирая следы ночных заказов, охранники курят и переговариваются у выхода, готовясь запереть двери. В воздухе всё еще витает духота — того особого напряжения, что остается после звериных боев и безумных тусовок молодежи Хондэ. Джи Ён уже собрана. Накинутая ветровка с логотипом команды скрывает худощавые плечи, а руки уверенно сжимают черную сумку. Закрыла смену, собрала вещи, теперь можно идти. Она уверена, что, как обычно, Ха Джун ждет ее у бара. Но, выйдя из раздевалки, обнаруживает, что его там нет. — Где Джокер? — спрашивает она у Боми, что лениво дожидается своей очереди забрать вещи. Брюнетка пожимает плечами, стряхивая с красного ногтка каплю пролитого алкоголя. — Недавно ушел. До этого бродил по коридору с рабочими помещениями. Джи Ён на секунду замирает, но затем лишь кивает. Может, он занят. И если так, она не будет его беспокоить. Они поговорят позже.  Из раздевалки выходит Соён. Джи Ён скользит по ней своими холодными сиреневыми очами — что-то в её позе кажется странным. Блондинка словно не решается сделать шаг, топчется у стены, будто колеблется. А вот Боми бросает на неё уже совершенно другой взгляд. Хищный. Чуть агрессивный. Но молчит. — Я пошла, — Джи Ён бегло прощается с подругой, не замечая искрящегося напряжения позади.  Она направляется к выходу и у лестницы сталкивается с У Ином. — Подвезти? — бегло спрашивает очкастый, высунув ключи из кармана спортивок. Девушка задумывается. Пока не отвечает. Дверь громко хлопает — оставшиеся шаббатовцы покинули клуб.  Боми выдыхает. Но не успокаивается. В груди лисицы бушует ураган. Она резко поворачивается к Соён, приближаясь так быстро, что коллега рефлекторно отступает на шаг. — О чём ты там с Джокером песни пела, птичка? — голос Боми низкий, опасный, с едва сдерживаемой угрозой. Соён нервно сглатывает. — Я просто… — Просто? — брюнетка усмехается, скалясь, словно кошка перед броском. — Просто решила поиграть в добрую самаритянку? В помещении становится душно, хотя клуб уже пуст. Напряжение висит в воздухе. Медовые очи Соён смотрят в сторону — она явно переживает, пытается не столкнутся со свирепым взглядом напротив. Но блондинка молчит.  Тишина. Она давит. Клубная атмосфера в "Fight Club" угасает, и кажется, что это одна из тех ночей, когда всё, что остаётся, — это догадки и вопросы, не получившие ответа.