Часть 13. Счастливый 13-й

Всё та же жгучая боль в груди, как всегда. Всё та же темнота, как всегда. И склонившаяся над ней тень, зовущая её по имени... ______________________________ — Контрольная точка! — выпаливает Гермиона и резко выпрямляется на больничной койке, — ну конечно. — Грейнджер, вы очнулись. Я почти закончил приготовление очередной порции целебного зелья для вас, — раздаётся голос Снейпа с противоположного конца комнаты. Её сердце бешено колотится, когда он приближается к ней с отсутствующим выражением лица, лишенным каких бы то ни было подсказок. — Как долго я была без сознания? — умудряется спросить она, едва не подавившись зельем и цепляясь за странную, но уже ставшую привычной рутину, словно она могла защитить её от наступления неизбежного момента осознания, что всё вернулось на круги своя – что ей придётся контактировать с ещё одной версией Снейпа, которая её не помнит, и потерпеть очередную неудачу — — Две недели. Если не считать безумного бреда о «сохранении нашего прогресса» с помощью песка времени. — Песка времени? — она в отчаянии всматривается в его лицо, вставая на колени на бугристый матрас и сжимая пустой флакон так крепко, что начинает чувствовать свой бешеный пульс в каждом кончике пальца. Лёгкая, почти незаметная улыбка появляется в уголках его рта. — Кажется, я имел в виду именно ваш прогресс, Грейнджер, не мой. Но то, что вы притащили меня с собой, наверное, должно в конечном итоге вам помочь. Она вскакивает с кровати и бросается к нему, едва осмеливаясь поверить. Это он. Он из предыдущей петли. Он ловит её, крепко сжимая в объятиях, и у него перехватывает дыхание. — Это действительно вы? — спрашивает она, прижимаясь к нему и гадая, чувствует ли он биение её сердца сквозь тонкую больничную рубашку. — Да, — шепчет он ей в волосы. Он нежно сжимает её в объятиях, а затем отстраняется, как будто смутившись. Она улыбается ему, чувствуя, что у неё вот-вот подкосятся колени, и говорит, как и в первый раз: — Вы не умерли. Его губы дёргаются, словно в попытке улыбнуться, и он отвечает: — Да, не умер, хотя я, кажется, припоминаю, что вы меня убили. — Всегда пожалуйста, — говорит она и смеётся. Затем, прикусив губу, добавляет: — Я рада, что это вы. Он скрещивает руки на груди и отворачивается к маленькому столику, на котором стоят все её целебные зелья, а затем говорит всего одно слово, но с таким чувством, какого она никогда не слышала в его голосе раньше: — Спасибо. ______________________________ Голова Гермионы не перестаёт идти кругом, и она откидывается на металлические перекладины изголовья кровати. Обеспечив её целебными зельями, Снейп удалился, ненавязчиво наказав «отдохнуть». Но как это сделать? С каждым тяжёлым вздохом безрассудство её поступка становится всё очевиднее. Она убила его — хоть и к его очевидному удовольствию — более того, она пошла ещё дальше и забрала его с собой в следующую петлю. И, вполне возможно, тем самым заманила его в ловушку. Когда-то, давным-давно, разве это не было тем, чем она никогда не хотела бы обременять его? И всё же та надежда, которую она услышала в его голосе, та нежность, с которой он прижимал её к себе, пусть даже на самое мимолетное мгновение, дают ей ощущение, что он этого тоже хотел. Пусть так. Она всё равно должна была спросить. Она начинает клясться себе, что обязательно спросит его в следующий раз, но тут же с холодящим душу ужасом понимает, что выбора может больше и не быть. Она уколола его маховиком времени — значит ли это, что он навсегда застрял в петле вместе с ней? Или, что наверное ещё хуже, это был всего лишь единичный случай? Если так, то в следующий раз, когда она умрёт, шансы на то, что она сможет повторно перенести Снейпа назад во времени вместе с собой, практически равны нулю — для этого ей придётся снова идеально синхронизировать их смерти, и это при том, что она понятия не имеет, как вообще работает маховик времени, не говоря уже о том, сработает ли он снова. — Как вы себя чувствуете? —голос Снейпа отвлекает её от размышлений. Как долго он уже стоит у её кровати? «В полном замешательстве», хочет признаться она, «и я ужасно сожалею о том, что сделала», но вместо этого отвечает: — У меня есть вопросы. Разместившись на стуле у её кровати, Снейп издает тихий фыркающий звук, который почти похож на смех. — Я так и думал. Он лезет в карман, достаёт маховик времени и аккуратно кладёт его на стол рядом с ней. — Теперь я могу брать вас с собой, — размышляет вслух Гермиона, неотрывно глядя на маховик. — У вас это получилось один раз. Возможно, в будущих петлях тоже получится, но, возможно, и нет. Значит, он думал о том же, о чём и она. — Более того, вам не следует этого делать, — добавляет он с категоричностью, которая её пугает. — Мне жаль, — говорит она, — что я в спешке сделала этот выбор, я ведь должна была сначала спросить вас... — Вы действовали под влиянием момента. Это понятно. Его взгляд слегка смягчается, тем самым давая понять, что он не держит на неё зла, и это похоже на его версию прощения. — Но всё-таки как? Как он работает? — спрашивает Гермиона, разглядывая треснувшее стекло и искорёженный металл. Она берёт маховик со стола и подносит к свету; крошечные песчинки внутри перемещаются и сверкают. — Я точно не знаю, — тихо говорит Снейп, — а ещё я совсем не уверен, что он сработает подобным образом снова. Она переводит на него взгляд. — Почему нет? Что ещё вам известно такого, о чём вы мне не рассказали? Её подозрения рассеиваются в тот самый момент, когда он улыбается. Он вкладывает ей в руку её палочку и указывает на свой висок. — Наверное, будет проще показать. ______________________________ Едва веря в то, что он вот-вот впустит её в свой разум, Гермиона прерывисто вздыхает и шепчет: — Легилименс. ______________________________ Оказавшись в другой роли, она чувствует себя сбитой с толку. Разум Снейпа гладкий и тёмный, как стекловидная поверхность обсидиана, с таким же глубоким мерцанием, как и его глаза, на которые в данный момент устремлён её взгляд, и ей кажется, что она погружается всё глубже и глубже, пока вдруг — Резкий толчок, и она несётся по коридорам Отдела тайн, резко останавливаясь в круглом зале с множеством дверей, а вдалеке слышен шум падений и криков. Она чувствует прохладные струйки дезиллюминацонных чар, холод от прикосновения руки к тяжелой чёрной двери, призывает невероятную силу воли, чтобы затолкать свой ужас глубоко в ледяное озеро… Там. Её окровавленное обмякшее тело лежит на полу Комнаты Времени, повсюду разбросаны осколки стекла и песок. Более чем необычно, можно сказать, абсурдно, видеть себя в таком виде; и чувствовать странную смесь ужаса и нежности, которую Снейп задвигает на задний план в угоду действительности, когда приближается к её распростёртому телу – он закрывается окклюменцией сейчас? Или он делал это тогда? Едва ли это имеет значение, думает она, когда его воспоминание переключается на её бледное лицо, кровь в уголке рта, зияющую истекающую кровью рану на груди. Её окружает тихий, ровный голос, когда Снейп начинает исцеление, произнося нараспев заклинание и уверенными движениями водя рукой над её телом, а внутренний голос спрашивает: «Почему не действует?» «Почему что не действует?» — задаётся вопросом Гермиона, и Снейп из воспоминаний отвечает ей: «Заклинание ведь подействовало в первый раз…» Затем, внезапно, подобно удару молнии, фантомная боль пронзает ей руку, когда она видит, как Снейп из воспоминаний крушит стекло маховика времени над её бесчувственным телом, и песок сыплется прямо ей в рану. ______________________________ Она вырывается из его мыслей, хватая ртом воздух. Он спас её. Всё это время… — Как? — выдыхает она. Это не укладывалось в рамки возможного. Ничего никогда и ни за что не получилось бы, если бы он не был там в первый раз — — Он был у меня с собой, в руке... — Как? — снова спрашивает она, всё ещё потрясенная тем, что увидела себя в такой близости от смерти. Снейп не отвечает, но протягивает ей одно из целебных зелий, жестом предлагая его выпить. Она пьёт маленькими глотками, её руки дрожат, и когда флакон пустеет, Снейп встаёт и начинает мерить шагами комнату. — Вы сами мне его дали, — просто говорит он, — в Мэноре. Затем он возвращается и садится рядом с ней. — Наверное, мне следует показать вам остальное. — Остальное? ______________________________ Они возвращаются к воспоминаниям Снейпа, и картина того, как она лежит на полу, то появляется в фокусе, то исчезает. На заднем плане Пожиратель смерти, угодивший в ловушку стеклянного колпака времени, то стареет, то молодеет, снова и снова. За его спиной, через открытую дверь видно, как разбиваются вдребезги пророчества, слова от них поднимаются вверх и теряются в гудящем воздухе, а образы накладываются друг на друга и сливаются воедино. В воздухе то клубится, то рассеивается зернистая пыль. Волосы Гермионы становятся длиннее, затем короче. На её коже появляются и исчезают шрамы. Это повторяется снова и снова. Она чувствует вес собственного тела, когда Снейп берёт её на руки, чувствует, как в его подсознании нарастает паника — как бы он ни старался подавить её, — и когда они подходят к двери, чтобы уйти — — Потерпите немного, — говорит голос Снейпа, и его версия из воспоминаний возвращается в Зал Дверей. Прямо напротив них открывается дверь, ведущая в Комнату Вселенной, и оттуда вниз головой выплывает Луна Лавгуд, её волосы развеваются вокруг неё, а глаза полностью остекленели. «Та, что плывёт по течению, не ограниченная рамками времени, привяжет себя к другому. Она будет спасать других и будет спасена сама, но, чтобы закончить войну, ей нужно пожертвовать своим путём». Ось горизонта наклоняется, и Гермиону вихрем засасывает в глаза Луне. Мелькают образы: водовороты пыли; Снейп, истекающий кровью на полу Визжащей хижины; её только что вырезанный проклятый шрам, из которого сочится кровь; перевёрнутые песочные часы; отражение её лица в зеркале, размытое по краям; её клетки, внезапно появляющиеся в пустой чашке Петри; снова песочные часы, стеклянная поверхность которых то трескается, то вновь становится гладкой, то разбивается вдребезги, то вновь становится целой, а сами часы то переворачиваются вверх ногами, то становятся правильной стороной вверх… Внезапно она видит Луну стоящей на ногах, она поворачивается к ней спиной и закрывает дверь. — Выбери привязь, — говорит она. — Которую хочешь сохранить. ______________________________ — Что это… — выдыхает Гермиона, ощупывая свои конечности и убеждаясь, что она цела и по-прежнему сидит на больничной койке, — …за хрень? Даже сидящий рядом с ней Снейп кажется немного потрясённым. — Пророчество. Гермиона вообще-то и сама это поняла, но затем к ней приходит осознание: — Пророчество нельзя изменить, даже если снова вернуться в прошлое. Снейп хмыкает, снова берёт в руки маховик времени и бездумно наклоняет его туда-сюда. Песок при этом перемещается сначала в одну сторону, затем в другую. «Выбери привязь. Которую хочешь сохранить». Эти слова прозвучали так повелительно, так безапелляционно. Всё это время Гермиона так или иначе искала способ «пожертвовать своим путём», но пугающая перспектива отказаться от своего безотказного средства исправления ошибок заставляет её нервничать. — Откуда она узнала? —спрашивает Гермиона, всё ещё пытаясь понять, как пророчество Луны вписывается во всё, что связано с её временными петлями. — Она делала что-то подобное раньше? — Нет, — отвечает Снейп. — По крайней мере, я не был тому свидетелем. — Значит, это был первый раз, когда она сделала пророчество, а также первый раз, когда вы спасли меня, и это при том, что я всё это время возвращалась назад во времени, а Луна всё это время строила свою теорию про одеяло? —Я не думаю, что в данном случае уместно использовать такие фразы, как «всё это время». — Что вы имеете в виду? — Время функционирует по-другому. Оно не «целое». И оно не есть прямолинейно движущаяся стрела. Все думают, что оно имеет прямую причинно-следственную связь, но один только ваш опыт свидетельствует, что это не так. Всё не так просто. Или, может быть, как раз наоборот, всё достаточно просто и усложняется лишь пережитым нами опытом. Он отодвигается, как будто разом осознав, что наклонился очень близко к ней во время своего объяснения. — Значит, вы смогли спасти меня, но в будущем, и поскольку вы спасли меня в будущем, я осталась жива в прошлом? — В каком будущем и каком прошлом? Для песка времени — и для маховиков — существование – это неизменное постоянство во времени, подобно тому, как другие вещи имеют постоянство в пространстве. — У меня болит голова, — стонет Гермиона. — Вы только что посредством легилименции побывали в совместной галлюцинации с Луной Лавгуд— я бы был крайне обеспокоен, если бы она у вас не болела, — он встаёт, кажется, сжалившись над ней. — Отдыхайте. Я зайду позже. И оставляет её наедине с её вопросами. ______________________________ Сон только усугубляет ситуацию, и она несколько раз просыпается от острого приступа страха — того же страха, который она испытывала, когда была в воспоминаниях Снейпа. Осознание того, что он так сильно переживал за неё, никоим образом не может успокоить её бешено колотящееся сердце. А ещё она не может забыть бездумно брошенную им фразу: «Заклинание ведь подействовало в первый раз». Значит, он всё-таки тоже был там в первый раз? Она смутно помнит, что действия Гарри были обусловлены тем, что Снейпу было якобы наплевать на то, что происходило в Отделе тайн, но теперь она знает, что Снейп просто разыграл ту сцену. И он спас её. Почему это вызывает у нее какую-то странную щемящую боль? Призрачное воспоминание об охватившем его ужасе снова возникает в её теле, и она встаёт с постели и идёт бродить по коридорам, на всякий случай положив в карман запасную порцию целебного зелья. ______________________________ На следующее утро, когда Снейп появляется в палате в чёрном вихре мантии, она поднимает на него отмеченные тенями из-за бессонной ночи глаза. — Спасибо, — говорит она ему вместо приветствия. Слов никогда не будет достаточно, но она всё равно чувствует необходимость их высказать. — За что? Пророчество, по сути, гарантировало, что у меня не будет права голоса в этом вопросе, — говорит он, устраиваясь рядом с ней. Возможно, он и хотел бы просто отмахнуться от её благодарности, но слабый румянец на его щеках говорит об обратном. — Как вы думаете, что ещё имелось ввиду? — спрашивает Гермиона. — Та часть, где речь идёт о спасении в общем-то понятна. Предположим, «привяжет себя к другому» означало то, что я перенесу вас назад во времени вместе с собой... — она делает паузу, и её лицо начинает слегка гореть, когда она обдумывает другие возможные трактовки. Но духовная связь, брак и тому подобное, конечно, могут подождать до тех пор, пока она хотя бы не поцелует его снова, верно? Она моргает, заметив, что Снейп выжидающе на неё смотрит, и сглатывает. — Но что значит, что я должна «пожертвовать своим путём»? — добавляет она. — Кто знает? Пророчества – это всегда такая туманная хрень, — говорит он, пожимая плечами. — Но выбора у нас особо нет, в конце концов, мы выясним ответ на этот вопрос. Кажется, он прав, но отсутствие точного знания, как всегда, разъедает её изнутри. Некоторое время они сидят в тишине, после чего Снейп тихо произносит: — В прошлый раз я оставил вам то письмо. У неё перехватывает дыхание. «Пожалуйста, знайте, что вы — достаточная причина, чтобы рискнуть всем, что у меня есть». Эти слова раскрывают слишком многое о его отношении к ней, — и теперь, когда у неё есть время и пространство, чтобы осмыслить их, она готова к ним вернуться и признать глубину своих собственных чувств. Тогда она была так сосредоточена на его научных заметках, что … — Заметки! Я потеряла их, не успев прочитать две последние страницы. — В них было как раз о том, что я разобрался. Как создать контрольную точку. Конечно, а как же иначе. — Мы можем начать работать над этим, когда вы выздоровеете настолько, что сможете составить мне компанию в лаборатории, — он наверняка чувствует её колебания, потому что добавляет: — Это проще, чем пытаться идеально синхронизировать наши смерти, как в прошлый раз, и делать ставку на то, что у меня ещё есть возможность вернуться. — Пожалуй, это действительно была просто счастливая случайность, — признаёт она. — Скорее безрассудство, — ворчит он, но в его голосе нет настоящей злобы. На самом деле, это почти как если бы он вспоминал о давней петле — воспоминании о воспоминании, понимает она. Должно быть, его не отпускало то видение себя её глазами, даже несмотря на то, что он нынешний никогда этого не испытывал. Что он чувствовал тогда? Было ли это похоже на волнующее тепло в животе или лёгкое волнение в каждой частичке тела, как у неё, когда она задавалась вопросом, какая возможность притаилась за поворотом? — Безрассудство, — соглашается она, встречаясь взглядом с его тёмными глазами. ______________________________ Гермиона потихоньку выздоравливает. Она пьёт целебные зелья, гипнотизирует взглядом маховик времени, наблюдает за тем, как за окном лучи солнца прокладывают свой путь по земле, а затем в один прекрасный момент, моргнув, обнаруживает на прикроватном столике целебную мазь Снейпа. А как только, наконец, наступает день, когда он зовёт её в лабораторию, она вся трепещет от предвкушения. Как всегда, она кладёт свою руку рядом с его на каменную стену, и, как всегда, его магия запускает волну мурашек по её позвоночнику. Когда они переступают порог лаборатории, она с удивлением обнаруживает, что внутренняя обстановка изменилась, и сбоку теперь стоит дополнительный рабочий стол, уже наполовину усеянный заметками. Она подходит ближе и с благоговением обводит его взглядом, узнавая многие ингредиенты из своих исследований. Значит, она всё-таки продвигалась вперёд, делала некоторые успехи, пусть даже ей и казалось, что она просто из одного тупика попадала в другой. Её взгляд останавливается, зацепившись за ещё кое-что, очень знакомое: Не давать клятву. Отнести Грейнджер целебную мазь. Дать Грейнджер доступ в лабораторию. Зубная капсула. Уничтожить медальон и проклятое ожерелье. Украсть отравленную медовуху. Внедрить спящего агента. Уничтожить чашу. Уничтожить диадему только после нахождения альтернативы проникновения Пожирателей в замок. Снейп наклоняется рядом с Гермионой, случайно касаясь её руки, и вычеркивает третий пункт в своём списке. Есть в его писанине нечто до боли родное, полностью состоящее из тех привычных шагов, которые она предпринимала тоже, — и это нечто согревает ей сердце. — Я взял на себя смелость немного забежать вперёд, пока вы приходили в себя, — говорит он, протягивая руку к полке за знакомым пузырьком с концентрированным ядом. — Я по-прежнему думаю, что вам стоит иметь запасной вариант на случай, если вы погибнете по какой-нибудь нелепой случайности, например, когда Лонгботтом взорвёт очередной котёл. — Он ведь даже не посещает занятия по Зельеварению в этом году, — протестует она. — Вот именно поэтому случайность и будет нелепая, — парирует он, раскладывая принадлежности, чтобы сделать слепок с её зуба. — Хорошо, — соглашается она, — но вы ведь знаете, что я постараюсь снова взять вас с собой, если мне придётся этим воспользоваться. Снейп кивает, а затем протягивает руку. — Договорились, — говорит он, когда она её пожимает. Ей приходится буквально заставить себя отпустить его, потому что внезапный порыв прижать его к себе становится почти непреодолимым. Ей нисколько не помогает то, как бережно он держит её челюсть на каждом этапе создания капсулы. И только смертельный концентрированный яд, который он в данную минуту помещает ей в рот, останавливает её порыв. Когда Снейп, наконец, заканчивает, он резко отходит и, прочистив горло, отворачивается, чтобы вычеркнуть «Зубную капсулу» из своего списка. — Вот, — говорит он, вновь поворачиваясь к ней. — Две последние страницы. Гермиона моргает, пытаясь сфокусироваться на том, что он предлагает ей — последние страницы его записей, которые она не смогла прочитать в прошлый раз: описание последних шагов приготовления зелья, которое могло бы помочь ей сохранить прогресс. И в них один ингредиент, выделяющийся среди всех остальных: Песок времени. ______________________________ Вернувшись в больничное крыло, Гермиона начинает составлять свой собственный список: Не вступать в Клуб слизней. Свести Флёр с Тонкс. Уничтожить конфеты с любовным зельем. Найти виски Люциуса Малфоя (снова) и выпить на этот раз. ______________________________ — Какие интересные у вас цели, — говорит Снейп, и она прижимает список к груди. Как ему удалось так незаметно подкрасться к ней? Ах да, он же шпион, напоминает себе она. — Ну да, — отвечает она, — нужно же мне хоть чем-то развлечь себя в этот раз. — Внеурочные консультации для вас уже недостаточно увлекательны? — спрашивает он, и в том, как блестят при этом его глаза, есть что-то притягательное и опасное. Гермиона чувствует, что её губы непроизвольно приоткрываются. — Что ж, вы можете преуспеть в реализации как минимум одного из этих начинаний в «Норе», — продолжает он, и вся прежняя теплота на его лице исчезает под бесстрастной маской, что свидетельствует о том, что он закрывается окклюменцией. — Наверное, — соглашается Гермиона. Она убирает свой список в карман и пытается последовать его примеру, успокаивая трепетание в животе. — Готовы приступить к приготовлению зелья контрольной точки? ______________________________ Однако, приготовление зелья не приносит никакого успокоения. Пар от котла заставляет её раскраснеться, а многократные лёгкие прикосновения Снейпа, который руководит процессом и направляет её, скорее отвлекают, чем помогают. Она не раз ловит себя на том, что пялится на его ловкие пальцы, угловатую челюсть, тонкие губы, тоже покрасневшие из-за жары в лаборатории, и вынуждена каждый раз отводить взгляд. Оказавшись в покинутом всеми больничном крыле, она чувствует себя одновременно и лучше, и хуже. Вдали от Снейпа она наконец-то может спокойно дышать, но каждый раз, когда она погружается в сон, её мучают воспоминания о его руках на её теле, о его зубах, прикусывающих её ключицу, о холодном шоке, захватившем её после того, как он отстранился, и который в полной мере отражает то чувство, которое она испытывает всякий раз, когда просыпается, одинокая и снедаемая неудовлетворенным желанием. Если Снейп и замечает — если и считывает хотя бы намёки на эти её чувства и эмоции, — он ничего не говорит, и остаток пребывания в больничном крыле пролетает гораздо быстрее, чем хотелось бы Гермионе. — Берегите себя, — говорит он ей, протягивая привычный контейнер с целебными зельями. — Я не потерплю, чтобы вы умерли по какой-нибудь идиотской причине в моё отсутствие. Его слова могут показаться грубыми и резкими, но от того, как он вглядывается в её лицо, словно пытаясь запомнить его, у неё возникает ощущение, что, возможно, он действительно хочет видеть её живой. ______________________________ Выйдя из замка и направившись к скоплению ожидающих её Уизли, Гермиона чувствует одновременно воодушевление и страх. Уже не в первый раз она удивляется тому, как молодо они все выглядят. Моложе неё. Она отлучается, чтобы позвонить родителям, и не знает, с чего ей вообще начать. Что-то в этом настоящем кажется не таким, как в предыдущие разы, как будто оно имеет больший вес. Мама отвечает на середине второго гудка. — Гермиона! Нам прислали одну из этих ваших сов с новостями о тебе, но я немного расстроилась, потому что обычно ты писала нам сама! Подожди, не клади трубку, тут папа, сейчас я включу громкую связь... — Простите, что заставила вас волноваться, — говорит она, поняв, что отец присоединился к их беседе. — Похоже, в этой твоей школе нас держат за идиотов только потому, что у нас нет магии, — шутит он в ответ. — Как будто они могут лгать нам без нашего ведома. За его юмором скрывается гораздо больше, и это подтачивает решимость Гермионы. — Они даже не понимают масштабов того, что произошло, — начинает она срывающимся голосом. — Гермиона, дорогая, с тобой все в порядке? — спрашивает отец. — Да. Я просто... по вам соскучилась. ______________________________ В «Норе» Гермиона прячет драчливый телескоп в ящик стола и, на время избавившись от меланхолии из-за перспективы сводничества, улыбается при виде Флёр, когда та заходит на кухню. — Нам это понадобится, — говорит Флёр, откупоривая знакомую бутылку вина. — Я должна тебе кое-что сказать, до меня дошли слухи, что тебе можно довериться. «На этот раз что-то новенькое», — думает Гермиона, следуя за ней наверх. Они снова прячутся в комнате Гермионы, и она не забывает наложить Муффлиато перед тем, как они усаживаются рядышком на её кровати. — В общем, — говорит Флёр, потягивая вино, — мы с Биллом расстались, — она улыбается, взволнованность её голоса оттеняют нотки сожаления и раскаяния. — Это только к лучшему, и мы остались друзьями. — Ого, — бормочет потерявшая дар речи Гермиона, лихорадочно соображая, что ей следует сказать. Поздравления? Соболезнования? Флёр, словно чувствуя её внутренний конфликт, продолжает: — И ещё дело в другом человеке. Уже давно, но я тщетно пыталась от этого избавиться, задвинуть на второй план. Может, я на четверть и вейла, но это не значит, что у меня нет морали... — В смысле моральных принципов? — Вот именно. И что бы там ни думали люди, я не завожу одну любовную интрижку за другой, ни о чём не беспокоясь. Гермиона кивает, не зная, как дать понять этой Флёр, что она ей верит; что она ей доверяет; что она, может быть, знает, кто этот «другой человек». — В любом случае, свадьба отменяется. Я ещё не говорила Молли, но скажу. Эгоистичная часть меня хотела бы сделать это, когда она, наконец, «обнаружит» образцы ткани для платьев подружек невесты, которые сама же от меня спрятала, но… я, наверное, сделаю это завтра утром перед самым отъездом. — Ты уезжаешь завтра? Флёр кивает, потягивая вино. — Но ты не волнуйся. Я буду поддерживать с тобой связь и обязательно расскажу тебе обо всём в другой раз. А сейчас давай пойдём и бросим вызов этой вашей британской кухне — думаю, я выпила достаточно, чтобы мои вкусовые рецепторы успели притупиться. ______________________________ Может быть, это всё из-за Флёр, но теперь Гермиону начинает одолевать странное чувство, что на этот раз события каким-то образом ускорились. Рано утром перед завтраком она решает рассказать Гарри и Рону о своих путешествиях во времени и заканчивает свой короткий рассказ как раз перед тем, как Флёр на рассвете ускользает из «Норы». Позже она игнорирует письмо с результатами СОВ, за что получает пару удивлённых взглядов от друзей, пока они не понимают, что этот факт лишь подтверждает, что она уже проходила через это раньше. — Пожалуй, ты и впрямь повзрослела, раз уж перестала переживать из-за школы, — изумляется Рон. ______________________________ «Для этого потребуется ряд дорогих ингредиентов, которые стоят, как все ваши сбережения. Таким образом, очередная петля становится неизбежной». В течение оставшейся части лета Гермиона опустошает своё хранилище в Гринготтсе (снова) и запасается всем, что есть в списке Снейпа (снова), поражаясь экзотическому ассортименту ингредиентов. Почему ей в этот раз всё кажется таким окончательным и бесповоротным? Она изо всех сил старается проводить побольше времени с Гарри и Уизли, постоянно повторяя себе, что должна наслаждаться проведенными с ними моментами, в то время как все её мысли постоянно устремляются к Снейпу. ______________________________ В поезде, следующем в Хогвартс, Гермиона сталкивается с Луной Лавгуд, которая неотрывно смотрит на неё широко раскрытыми глазами, преграждая путь в узком коридоре. Её слова из воспоминаний Снейпа об Отделе тайн эхом отдаются в ушах Гермионы. «Выбери привязь. Которую хочешь сохранить». — В тебе что-то изменилось, — говорит Луна вместо приветствия. Её взгляд скользит по всей длине волос Гермионы, которые спускаются теперь до самой талии, и Гермиона с удивлением понимает, что видит, насколько длинными они стали. — Такое чувство, как будто у меня есть воспоминания о тебе, которые пока недосягаемы. — Я объясню тебе в купе, — говорит Гермиона, ведя Луну назад к Гарри и Рону. По мере того, как она рассказывает обо всем, на лице Луны появляется узнавание, как будто она вспоминает что-то, что уже видела, — и в некотором смысле, так оно и есть. Только после того, как Гарри и Рон уходят, чтобы купить что-нибудь перекусить, Луна шепчет, повторяя то, что она сказала когда-то давным-давно: — Привязанная чем-то более сильным, чем сама смерть. ______________________________ Ночью они с Гарри совершают вылазку в Тайную комнату, чтобы добыть клыки Василиска, и вернувшись к себе, Гермиона гадает, бодрствует ли сейчас Снейп — крутятся ли у него в голове те же вопросы, что и у неё. — Поживём – увидим, да ведь, Живоглот? — говорит она, прежде чем задремать под родное успокаивающее мурлыканье. ______________________________ Первый день занятий по-прежнему имеет особое значение, думает Гермиона, с волнением ожидая начала урока в классе Защиты. Достаточно глупо с её стороны чувствовать себя настолько взбудораженной от того, что она снова видит Снейпа, помимо всех тех коротких взглядов, которыми они обмениваются в Большом зале, но она не может перестать ловить каждое его слово. — Вы сражаетесь с противником, непостоянным, неуловимым, вечно меняющим обличья, и уничтожить его невозможно. Гермиона наблюдает за напряжённой позой Снейпа во время чтения лекции, и мурашки пробегают по её коже по мере того, как его голос обволакивает её со всех сторон. Она задаётся вопросом, вспоминает ли он прошлый раз — то, как он встретился с ней взглядом и сказал, что они могут сами вершить свою судьбу. ______________________________ Теперь, когда они оба помнят, внеурочные консультации проходят не совсем привычно. Гермиона прикусывает внутреннюю сторону щеки, едва её взгляд падает на закрытую дверь, ведущую в личные покои Снейпа, и воспоминание о том, что произошло там между ними в прошлый раз, непрошено всплывает на поверхность. Впрочем, сейчас всё это кажется далеким, как будто произошедшим не с ними, и, устыдившись, она понимает, что именно такое чувство наверняка испытывал Снейп каждый раз, когда погружался в её сознание в больничном крыле. — Я приготовил место в лаборатории для следующего этапа приготовления зелья контрольной точки, — говорит он, продолжая сидеть за своим столом. Если он и замечает её блуждающий взгляд, то воздерживается от комментариев на этот счёт. — И начал варить яд замедленного действия, который так эффективно сработал в прошлый раз. — А как вообще это получилось раньше? У нас не было времени обсудить. Снейп прочищает горло, его щёки слегка краснеют. — Конечно, это была не лучшая моя работа, но мои мысли были немного заняты… Гермиона наклоняется вперёд, опираясь локтями о противоположный край его стола. — Заняты чем? Выражение его лица закрывается бесстрастной маской. — Тёмный лорд вызвал Беллатрису из Франции, когда вы с Поттером проникли в поместье, — начинает рассказывать Снейп, игнорируя её последний вопрос. — Он смог почувствовать присутствие Поттера в Мэноре и хотел, чтобы вся его команда была в сборе и наблюдала за происходящим. Я активировал заклинание, когда все отвлеклись. Вряд ли это можно считать хорошим исполнением. Почему он только что от неё закрылся, ничего плохого ведь в его рассказе нет? — Знаете, я думал, что будет проще снова проверять те же самые эссе, но нет, оказывается, это гораздо утомительнее — терпеть идиотизм ваших одноклассников во второй раз, — говорит он, роясь в пергаментах на своём столе и игнорируя её взгляд. Резкая смена темы. Интересненько. — Вы могли бы просто поставить всем те же оценки, что и в первый раз, — рассуждает вслух Гермиона. — Если только в космосе не произошли какие-то микроскопические сдвиги, благодаря которым Винсент Крэбб вдруг сделался гениальным, полагаю, вы правы, — соглашается он. — Хотя и считаю слегка подозрительным, что вы не воспринимаете в штыки несправедливость такого подхода. Гермиона пожимает плечами. — Наверное, будучи ученицей Хогвартса, я бы так и поступила. — Вы, по сути, и есть ученица. Почему-то на этот раз смысл этих слов становится глубже. Она ученица? Или она теперь не более чем прославленная актриса, играющая роль подростка? Наверняка Снейп по-прежнему не видит её такой. Или всё-таки видит? — Если после всего этого я не получу диплом с отличием, я всё брошу и свалю к херам куда-нибудь на пляж, — говорит она, поднимаясь. Затем молча кладёт сумку с клыками василиска на его стол. Снейп только ухмыляется в ответ, его тёмные глаза неотрывно следят за её фигурой, пока она неторопливо покидает его кабинет. ______________________________ Когда Гермиона возвращается в Гриффиндорскую башню, недовольный Живоглот сердито смотрит на неё с коленей Рона, который радостно сообщает: — Я стал вратарём! — Поздравляю, — отвечает она, сгребая своего питомца с колен Рона себе на руки. — Я знала, что ты справишься. — О, правда? — спрашивает он, ухмыляясь. — Не уверен, что ты в курсе, но, как только я приземлился, Луна поцеловала меня прямо на поле, и теперь Лаванда во что бы то ни стало хочет использовать нас для своего проекта по Прорицаниям. Гермиона моргает, и на её лице появляется улыбка, в то время как Живоглот довольно мурлычет рядом с ней. В каждой петле всегда есть что-то новое; подобно зелёному ростку, неизменно тянущемуся к свету. ______________________________ Занятия, как обычно, проходят как в тумане, и Гермиона чувствует ход времени лишь благодаря посещениям лаборатории и внеурочных консультаций Снейпа. Дверь в его покои остаётся закрытой при каждой встрече, но почему-то это даёт ей чувство комфорта – так у неё гораздо меньше риска раскрыть слишком многое о себе или нарушить хрупкое равновесие между ними. Они добиваются успехов в обоих зельях — «спящего агента» Снейп, по сути, готовит чисто на инстинктах, поскольку он уже варил его однажды (и Гермиона старается не завидовать его способностям); новое зелье для создания контрольной точки тоже тихонько кипит рядышком на медленном огне. Гермиона проверяет его каждые несколько дней, тщательно следя за тем, какое количество бум-ягод растворилось полностью, добавляет немного порошка лунного камня и перепроверяет запасы ингредиентов. Больше нельзя бездумно их расходовать, особенно после многократного опустошения её хранилища в Гринготтсе. Умом она понимает, что в нынешней реальности опустошение было всего лишь одно, но тысячи галеонов, которые она потратила в общей сложности за все свои временные петли, больше соответствуют той ценности, которую она придаёт зелью и их жизням на этот раз. ______________________________ Приближается вылазка в Хогсмид, и всё это время тревога и волнение терзают Гермиону втрое больше обычного. На этот раз всё происходящее кажется более весомым, более реальным. Если она всё испортит — если случайно дотронется до ожерелья или позволит Наземникусу ускользнуть до того, как она успеет выхватить у него медальон, — её отбросит назад во времени без всякой гарантии, что Снейп последует с ней. Что, если она снова очнётся в больничном крыле, а он совсем ничего не будет помнить о предыдущей петле? Если ей снова придётся обнажать свою душу с риском быть безвозвратно отвергнутой, едва он поймет, что она зашла слишком далеко в зону его комфорта? «Нет», — говорит себе она. «В прошлый раз он ведь так не отреагировал — видимо, он понимает, как много я пережила, и возможно именно это заставляет его доверять мне». Но, с другой стороны, тогда, в его покоях он был с ней таким страстным и пылким, таким беззащитным, наверное только потому, что был убежден, что умрёт и никогда больше её не увидит. Её голова идёт кругом от противоречивых мыслей. Единственное, что она знает, — это то, что умереть снова — это риск, на который она бы предпочла не идти. По крайне мере до тех пор, пока они не создадут контрольную точку. Она стискивает зубы и несётся вперед под ледяным дождем, Гарри и Рон не отстают ни на шаг. А когда они заграбастывают медальон и ожерелье, она, не теряя ни секунды, словно по-другому и быть не могло, уничтожает их клыками Василиска, которые, сделав своё дело, со стуком падают на пол в пустом классе. Только вернувшись в свою спальню, она понимает, что так сильно прикусила щёку, что из неё до сих пор течёт кровь. ______________________________ Можете вычеркнуть медальон и ожерелье из своего списка. ______________________________ Отлично сработано, Грейнджер. Зелье контрольной точки под стазисом. Спящий агент готов. ______________________________ Нервы Гермионы с каждым днём сдают всё сильнее. Было ли также в первый раз? Разумеется, она старается как можно меньше времени уделять мыслям и воспоминаниям о тех месяцах, когда они были в бегах, прятались в лесу в палатке, но ей кажется, что сейчас всё гораздо хуже. Или, по крайней мере, просто по-другому — потому что на этот раз все остальные пребывают в блаженном неведении о всепоглощающем хаосе, бушующем внутри неё. Что, если всё пойдет наперекосяк? Или вдруг у них всё получится, а зелье контрольной точки не сработает? Ведь сколько раз её эксперименты по приготовлению зелий терпели неудачу? Она грызёт ногти до крови, объясняя это стрессом из-за предстоящих экзаменов, и даже Гарри с Роном не решаются спросить её, правда это или нет. И это к лучшему — она ведь не может рассказать им о своих чувствах к Снейпу. ______________________________ — Думаю, лучше уничтожить чашу во время зимних каникул, как мы обычно это делали, — вместо приветствия говорит мужчина, которым заняты все мысли Гермионы, при их следующей встрече в лаборатории. Примечательно, что котла со спящим агентом на месте нет. Как будто почувствовав, что она это заметила, он добавляет: — Я собираюсь попытать удачу на следующем собрании в Мэноре, и, возможно, этот вопрос будет улажен до того, как мы создадим контрольную точку. — Будьте осторожны, — это всё, что Гермиона может сказать в ответ. Она не может рисковать потерять его — только не эту его версию. Пока нет. Хотя… — Если вы всё же будете неосторожны и что-то пойдёт не так, у вас должен быть какой-нибудь быстрый способ вызвать меня, чтобы я прикончила нас обоих, как в прошлый раз. Он прищуривается. — Верно? — Неверно. — Если это так просто — всего лишь насыпать песок времени в рану и умереть одновременно со мной... — Это не так просто. — Но вы же сами сказали, что песок не соответствует нашим представлениям о движении времени. — Всё сводится не только к этому. На самом деле, всё гораздо сложнее и масштабнее. Вы смогли вернуться назад во времени к тому, что приключилось с вами в прошлом только из-за действия в будущем – моего действия в будущем; вы сами организовали своё выздоровление. И в этой ситуации я не столько причина, сколько средство или инструмент реализации... — Я не понимаю, — с растущим раздражением говорит Гермиона. — Тогда почему вы полагаетесь на эту теорию, как будто она может сработать? — требовательно спрашивает Снейп. Должно быть, что-то вывело его из себя, потому что его глаза странно блестят, когда он пристально на неё смотрит. — Потому что она действительно сработала... уже... — Здесь нет никаких «действительно» и «уже», эти понятия не применимы к песку времени, разве вы не понимаете? Он не укладывается в рамки причинно-следственных связей, которые мы используем для классификации событий нашей жизни. Мы не можем на него полагаться, не так, как... — он замолкает, стиснув зубы. — Не так, как на что? — Не так, как мы полагаемся друг на друга, — выдавливает из себя он, избегая её взгляда. Костяшки его пальцев, которыми он сжимает край рабочего стола, становятся белыми. — Значит, вы не доверяете не мне, а самому этому методу? — тихо спрашивает она. Он долго молчит, а затем, наконец, отвечает: — Не стоит рисковать. В маховике времени осталось ограниченное количество песка, — он печально улыбается. — Я не думаю, что смогу вернуться назад снова. ______________________________ Экзамены наконец проходят, и Гермиона наблюдает за хаосом, сопровождающим сборы домой на зимние каникулы. Ей удаётся перехватить Ромильду Вейн на лестничном проёме и вычеркнуть пункт «Уничтожить конфеты с любовным зельем» из своего списка, с удовольствием чиркнув по нему ручкой. Всё это время она пытается избавиться от беспокойства по поводу предстоящей вылазки в поместье Малфоев со Снейпом. Он сказал ей, что не думает, что сможет вернуться во времени снова, но почему? Было ли дело вновь в его благородстве и самоотверженности или это действительно невозможно технически? Последний пункт в её списке — «Найти виски Люциуса Малфоя (снова) и выпить на этот раз» — кажется, совершенно не стоит того, чтобы из-за него рисковать, особенно когда на кону стоит создание контрольной точки, поэтому она сворачивает список и засовывает его в карман мантии, просто на всякий случай. Она лишь изредка осмеливалась думать об этом, но с того самого первого раза, который был много временных линий назад, она не может перестать задаваться вопросом, как мог отреагировать на её предложение Снейп. ______________________________ Чтобы хоть как-то отвлечься и перестать изводить себя вопросами, она украдкой покидает школу и направляется в Косой переулок в магазин алкогольных напитков, и осматривает прилавки в поисках знакомой бутылки скотча. Покупая её и заворачивая в ту же невзрачную серебристую бумагу снова, она испытывает странное чувство ностальгии. Сначала она подумывает о том, чтобы подписать ему открытку, но из-под её пера ведь могут выходить только чересчур сентиментальные фразы, за которые потом будет очень стыдно… Поэтому она ограничивается простой черной ленточкой и надписью «Для Северуса». ______________________________ А потом теряет присутствие духа и засовывает подарок на дно своего чемодана, как в прошлый раз. ______________________________ Утром она встаёт до рассвета, кладёт в карман маховик времени и клык василиска и встречается со Снейпом — с Северусом, думает она и тут же себя одёргивает — у входа в замок. Может быть потом, если их не убьют в Мэноре, она вернётся к идее называть друг друга по именам, рассуждает она, пока они идут к точке аппарации, а заиндевелая трава хрустит у них под ногами. Их раскручивает вихрь аппарации, и приземлившись в знакомом месте на территории Мэнора, они мгновенно выставляют палочки, чтобы наложить друг на друга дезилюминационные чары. От ощущения его магии на коже по её телу пробегает дрожь, и она подавляет вздох. — Так странно осознавать, что мы уже делали это раньше, — говорит она, сгибаясь, чтобы войти в потайной ход домовых эльфов. — Может, наперегонки, для разнообразия? — Вы всё равно проиграете, — равнодушно произносит Снейп, но когда она поворачивается, то замечает в уголках его рта лёгкую ухмылку. — Что ж, тогда, наверное, в следующий раз, — говорит она. — Если он вообще будет. — Будем надеяться, что нет. Они крадутся по коридорам, стараясь не задевать дверные ручки и подоконники и ступать как можно тише по неравномерной поверхности пола. Гермиона слишком сильно чувствует каждый звук, каждый вздох Снейпа, который идёт рядом с ней. Когда они, наконец, добираются до восточного крыла и начинают снимать защиту, комбинация их заклинаний срабатывает в рекордно короткие сроки. Она понимает, что у неё не должна восторженно кружиться голова от того, что их магия так хорошо сочетается — она не должна думать о совместимости магии, как о чём-то, указывающем на то, насколько хорошо они подходят друг другу и в других областях, — но всё же позволяет себе удовлетворённо улыбнуться, когда они входят в комнату и быстро снимают защитные чары с серебряной шкатулки. — Не желаете ли оказать честь? — спрашивает Снейп, как только шкатулка оказывается открыта. Он накладывает на комнату Муффлиато, ожидая её ответа. Гермиона медленно достаёт из кармана клык Василиска и спрашивает: — Давайте и это сделаем вместе? — её предложение сентиментально и нелепо, но через мгновение Снейп кивает и обхватывает её пальцы своими. С учащенно бьющимся сердцем она поднимает их сомкнутые руки и вонзает клык в кубок. Вопли крестража затмевает ощущение от соприкосновения их рук. По прошествии некоторого времени они, тяжело дыша, отходят друг от друга. Гермиона убирает клык, а Снейп принимается заделывать трещины в чаше. Пока что это единственное, с чем она не торопится ему помогать, и то, как он исправляет все повреждения одно за другим, пробуждает в её груди нежность. «В детстве я очень часто чинил разбитую посуду». Этими немногими словами он дал ей возможность заглянуть в своё прошлое, и она знает, что должна с уважением относиться к любым, даже к самым мельчайшим его откровениям. Закончив, он убирает шкатулку обратно в тайник и, повернувшись к ней спиной, и опёршись одной рукой о полку, замирает. — Я знаю, что мы уже проходили через это вместе, но... — он замолкает, сгорбив плечи. — Кажется, нам стоит отпраздновать это или что-то типа того? — спрашивает она, и в её груди зарождается надежда. Он отрывисто кивает, поворачивается к ней и прочищает горло. — Вы... как бы вы хотели... — начинает она, а он в это же самое время говорит: — Если только вы тоже хотите... Она прерывисто вздыхает, а затем выпаливает: — Выпейте со мной. Он едва заметно улыбается и немного смущённо говорит: — Сдаётся мне, вы сейчас имеете ввиду совсем не тот напиток. ______________________________ Они молча выскальзывают из особняка и аппарируют на территорию Хогвартса, пульс Гермионы при этом поднимается вместе с лучами утреннего солнца. Он закончил его. Зелье. У неё будет контрольная точка. С ним. С этой его версией. — Ещё один шаг, и всё будет готово, — говорит он, словно читая её мысли. Она смотрит на него снизу вверх и улыбается при виде того, как туман облепляет его гладкие волосы, а нос и уши слегка покраснели от холодного воздуха. Впервые за долгое время она чувствует себя по-настоящему везучей. ______________________________ Они добираются до лаборатории в приятной тишине, пока остальные немногочисленные обитатели замка ещё спят. Котёл с зельем кипит на медленном огне, время от времени выпуская клубы пара к сияющим под потолком шарам света. — Оно прекрасно, — бормочет Гермиона, заглядывая внутрь. Зелье похоже на тёплый янтарь или на мёд, с крошечными танцующими пузырьками. — Осталось только добавить песок времени, — тихо произносит стоящий рядом с ней Снейп. О. Конечно. Она сглатывает, достаёт из кармана сломанный маховик времени и кладёт его на рабочий стол. — Сколько песка добавлять? Снейп сжимает челюсти. Ох. — Если вы хотите подождать... — Нет, — говорит она, удивляясь решительности своего тона. — По крайней мере, это привяжет нас к новой точке — к тому моменту, в котором гораздо больше сделано правильно. Прямо сейчас я... я ни о чем не жалею. Особенно в том, что касается вас. — Вы уверены? Я не собираюсь указывать вам, какой выбор делать. Если вы не хотите идти на этот риск, я пойму… Что? Да она готова рискнуть всем, чтобы удержать его здесь — эту его версию. Версию, которая рисковала всем ради неё, целовала её, спасала и умирала вместе с ней. — Я выбираю свою привязь, — твёрдо говорит она. Она кивает в сторону маховика времени и затем наблюдает, как Снейп осторожно заносит его над котлом. — Последний шанс, — говорит он. У него дрожат и голос, и руки. — Давайте, сделайте это, — приказывает она, и он разбивает маховик, позволяя песку каскадом осыпаться вниз. ______________________________ Зелье начинает шипеть, становясь всё более аморфным, пар сливается в единое целое с жидкостью под ним, пока, наконец, не успокаивается, возвращаясь к своему первоначальному тёплому цвету, а внутри теперь поблескивают мелкие кристаллики песка. Снейп молча переливает зелье в маленький флакон, вцепившись в него так крепко, что Гермиона задаётся вопросом, не придётся ли ей вырывать его силой. Но затем внутри него словно что-то ломается, и он, не говоря ни слова, протягивает флакон ей. — Спасибо, — благодарит она, а сердце начинает бешено колотиться в груди от внезапного осознания всей хрупкости этого момента. — Не нужно благодарить меня до тех пор, пока мы не узнаем, сработает ли это зелье вообще. — Справедливое замечание. Но всё же... — она ищет, что сказать, но слов катастрофически не хватает. Её взгляд выискивает его, умоляя, желая, чтобы он понял, её мысли открыты перед ним нараспашку, если бы он только заглянул в её разум… Но он этого не делает. С глубоким прерывистым вздохом он закрывает глаза. Она медленно протягивает руку, проводит пальцем по изгибу его брови, накрывает ладонью щёку, придвигается ближе и приподнимается на цыпочки… Его глаза распахиваются. — Грейнджер, — говорит он с явным надрывом в голосе. Его руки на мгновение замирают, словно собираясь коснуться её лица, но он тут же их отдёргивает. Она прижимает флакон к груди и приподнимает подбородок. — Мы не должны ничего переводить в постоянную плоскость на случай, если вы потом передумаете, — хрипло произносит он, уставившись на её губы, словно не в силах оторвать от них глаз. — Тогда у вас каждый раз будет возможность начать всё сначала. — Вы так говорите, будто уже уверены, что всё получится, как задумано, — отвечает она, нервно улыбаясь. Он не отвечает на её улыбку. Но и не отодвигается. По её спине пробегает вспышка возбуждения, и она позволяет этому ощущению захватить её. — Моё мнение на этот счёт уже давно неизменно, — шепчет она, сокращая расстояние между ними и прижимаясь губами к его губам. На этот раз всё по-другому; не так как раньше, когда он словно торопился украсть как можно больше драгоценных мгновений. На этот раз он бережно обхватывает ладонями её лицо, как будто она хрупкая — как будто она не была практически неуязвимой в течение многих лет — и что-то в проявлении этой всепоглощающей нежности грозит сломать её. Что это, если не очередной парадокс? Медленно, между лёгкими, как пёрышко, касаниями губ она отстраняется и видит его ласковую улыбку. Гермиона салютует ему сверкающим флаконом. — Мы сами вершим свою судьбу, — говорит она. А потом выпивает всё до последней капли, позволяя зелью обжечь ей горло, грудь, само её существо.