Сложные разговоры и простые решения

Холод пробирался под куртку, ветер трепал волосы и щекотал щёки, но Лёша не уходил. Он сидел на крыше, облокотившись на перила, смотрел вниз на огни вечернего города. Всё внутри было как после взрыва: шум, обломки, пыль. Он даже не заметил, как открылась чердачная дверь. — Ты совсем дурак? — раздался за спиной знакомый голос. Лёша вздрогнул и обернулся. Алиса стояла в проёме, в старой куртке, с растрёпанными волосами и очень серьёзным лицом. — Ты как сюда?.. — пробормотал он. — Телефон у тебя с собой? — Она подошла ближе. — Я звонила. Сто раз. Мама с ума сходит. А Кира вообще чуть полицию не вызвала. Он опустил голову. — Я не хотел пугать… Просто решил прогуляться. — Ну вот и супер, — уселась рядом. — Значит, ты решил спрятаться на крыше, как в фильмах. Только ты не супергерой, а идиот. Он ничего не ответил. Только скрючился, словно сжался от внутреннего холода. — Я видела интервью, — сказала она тише. — Мне скинули тоже. Лёша кивнул, не поднимая взгляда. — Я сам не знал, что сказать… Я смотрел на неё — и не узнавал. Она же там… другая. Холодная. Злая. И на Катю, как будто, готова наброситься. Я думал, мы нормальная семья. А оказывается — всё было фальшивкой. Алиса вздохнула. — Лёш, ты правда так думаешь? Что всё, что у нас есть, — фальшивка? Он пожал плечами. — Не знаю. Просто… если она могла так ненавидеть Катю, тогда как она вообще могла потом с ней дружить? Или папа — как он мог так себя вести? Может, он сейчас тоже изменяет. Может, всё это — показуха. Даже Никита… Вдруг он просто удобный? Я же ничего не знаю! Алиса прижала колени к груди. — Знаешь, а я думаю, мы всё равно мы понимаем больше, чем они думают. Мы же всё видим. Вспомни как родители смотрят друг на друга. Как Кира слушает, когда ты рассказываешь про свой день. Как Никита берёт нас с собой в поход, хотя ему, по идее, это вообще не надо. Мы же чувствуем. Лёша молчал. Потом тихо спросил: — А ты бы хотела знать всё? — Не знаю. Наверное, нет. Но я хочу, чтобы если однажды меня что-то будет мучить — ты пришёл ко мне. Потому что мы с тобой — настоящие. И это точно не фальшивка. Он посмотрел на неё. В глазах — тревога, страх, но и какая-то странная благодарность. — А ты думаешь… мама может снова стать той, как в интервью? — Не знаю, — честно ответила она. — Но она — не только это интервью. И ты — не его жертва. Ты просто ребёнок, у которого сложные взрослые родители. Добро пожаловать в клуб. Он улыбнулся криво. — У нас довольно забавный клуб. Алиса кивнула. — Уж точно не скучный. И после долгой паузы, она добавила: — Пойдём домой, а? Там все на нервах. Даже кот за дверью сел, как будто понял, что ты не пришёл. Лёша встал и вытер ладонью глаза. — Я напишу маме. Скажу, что иду. — Правильно. А я тебе куплю горячий шоколад. Потому что ты всё-таки герой. Немного глупый, но герой. Они пошли по лестнице вниз. А над ними ветер уже был чуть мягче. Как будто и правда — что-то внутри прояснилось. Когда Лёша и Алиса вернулись домой, в квартире царила напряжённая тишина. Все взрослые сидели в гостиной, и на их лицах было видно, что разговор неотвратим. Кира стояла у окна, её взгляд был устремлён на улицу, а Катя, сидя на диване, тихо ковыряла в чашке с чаем. — Ну вот, ты вернулся, — сказала Кира, когда заметила Лёшу. — Где ты был? Он молчал, лишь чуть наклонив голову. Катя с беспокойством взглянула на него, но ничего не сказала. — Мне нужно было побыть одному. — Лёша снова посмотрел на мать. — Мы всё равно хотим слушать, — заявил Максим, заходя в гостиную. — Что происходит? Алена с любопытством скользнула взглядом по взрослым. Но прежде чем кто-то успел ответить, раздался строгий голос Никиты. — Ален, Макс, я вам сказал — в свою комнату! Если не хотите остаться без аквапарка в выходные, то немедленно уходите. Максим с Аленой обиженно взглянули на Никиту, но, повздыхав, молча развернулись и ушли, тяжело притворив дверью за собой. Никита вошёл в комнату и покосился на всех. — Давайте, наконец, поговорим по существу. Кира медленно повернулась к остальным. Голос её был сдержанным, немного хриплым: — Я… не знаю, с чего начать. Всё это давно. Многое из того, что было — я бы сделала иначе. Тогда всё казалось чёрно-белым, а оказалось… гораздо сложнее. Катя сидела рядом, напряжённо обхватив ладонями чашку. Андрей стоял у стены, будто не решаясь вмешаться. Никита бросил взгляд на Киру, словно хотел поддержать — и не вмешаться одновременно. И всё равно казалось: они готовы говорить. Они хотят. Просто ищут нужные слова. В эту паузу вдруг спокойно и уверенно заговорила Алиса: — Я впервые попала в «Зималетто», когда мне было шесть. Ещё до школы. И с тех пор я почти всё своё свободное время проводила там. Новые коллекции, показы, отбор тканей — всё это стало частью меня. Мама с папой не всегда могли быть рядом. А вот Кира… Кира проверяла, у меня уроки. Упрашивала поесть. Отбирала у меня планшет и довозила домой, когда я засиживалась за эскизами до полуночи. Она повернулась к Лёше. — Катя… ведь столько раз сидела со мной, когда я болел. Помогала, когда я частвовал в школьных проектах. Учила, как не бояться выступать, как строить слайды. Она тоже была рядом. И мне ни разу не пришло в голову сравинить ее со злобной мачехой. — Лёша усмехнулся, чуть растерянно:— Я помню. Она один раз зачиталась какой-то моей ерундой и сказала, что у меня есть голос. Я потом ещё неделю ходил с расправленными плечами. Они оба улыбнулись. Легко, по-доброму. — Мы ведь не знали всех этих деталей, — продолжила Алиса. — Кто кого когда любил. Кто кого ненавидел. Нам этого никто не показывал. И, может, это — главное. Потому что мы никогда не были по разную сторону. Мы никогда не делили друг друга. Мы просто были вместе. Лёша кивнул: — Нам не пришлось быть заложниками вашей истории. У нас была своя. В которой было много любви, тепла и заботы. Две мамы. Два папы. Это вообще большая удача. Он посмотрел на Киру и Катю. — Спасибо вам. За то, что смогли это сделать. Наступила тишина. Но это была не неловкая пауза. Это было дыхание облегчения. Катя тихо сказала: — Спасибо вам, что выросли именно такими. Кира слегка вскинула подбородок, будто хотела сказать что-то ещё, но потом просто кивнула. И в её глазах было что-то почти детское — неуверенность, надежда… и гордость. — Ну что, — сказал Никита, вставая. — Пицца? — Да! — одновременно сказали Алиса и Лёша. — С ананасами, — уточнила Алиса. — Без всего странного, — добавил Лёша и поморщился. Андрей усмехнулся и пошёл звать младших. В этот момент стало ясно — разговор состоялся. Хотя взрослые и не договорили всего. Но главное было сказано. Главное — понято. Прошлое осталось в прошлом. А впереди была пицца, тёплый вечер и семья — такая, какая она есть.