Часть 2

Красный сидит на заднем сиденье машины. Во время своих миссий он обычно пользовался общественным транспортом, чтобы добраться из одного района в другой. Машины были только у богатых и знаменитых, а Красный не был ни тем, ни другим. У него не было денег, обо всех его нуждах заботилась комиссия. Публика не знала ни его имени, ни внешности. Он был печально известен среди героев комиссии, и он полагал, что о нём шепчутся линчеватели и злодеи. Он был просто никем, кто ездил на поездах и шёл пешком от станций до последнего известного места пребывания своей цели. Дрим вёл машину. Ненайденный сидел на пассажирском сиденье, его тело было согнуто над коробкой передач между двумя передними сиденьями. Комбаст сидел за водительским сиденьем, его ноги были на среднем сиденье, он прислонился к окну и играл в какую-то игру на своём коммуникаторе. Красный сидел за пассажирским сиденьем. Он был пристегнут, его колени были прижаты друг к другу, а взгляд был прикован к подголовнику перед ним. Иногда его взгляд скользил по окнам или по его манжетам, но в целом он следил за тем, чтобы выглядеть презентабельно. Он выполнял задание и знал, как себя вести. — Почему твоя штуковина жужжит? — спросил Комбаст, пихнув Красного ногой в бедро. Красный посмотрел на Комбаста, чтобы понять, о какой "штуковине" тот говорит. На шее Красного был металлический ошейник, который постоянно гудел от энергии. Когда машина была готова к активации, рядом друг с другом мигали зелёная и красная точки, и, поскольку Красный был на задании, она была включена. Однако взгляд Комбаста был прикован к металлической манжете, обхватывающей левое предплечье Красного. Она была сделана из тёмно-серого металла, на тон темнее, чем несколько кусков брони, пришитых к его чёрному комбинезону, и на ней был тускло светящийся красный экран сбоку, определённо темнее, чем светящиеся линии на его форме. Экран имел довольно необычный дизайн с наклонным параллелограммом и треугольниками, заполняющими прямоугольную форму. Он, как и его воротник, постоянно гудел. Красный поднёс его к лицу и увидел красные линии, бегущие по красному экрану. — Это моя версия коммуникатора. Он запрограммирован на прямую связь с Праймом, безлимитный проездной в транспортной системе и карту каждого района с маршрутом патрулирования, по которому должен пройти каждый человек в этот день. Я также могу получать информацию о героях и задания через него. Выражение лица Комбаста не изменилось, когда он снова посмотрел на свой коммуникатор, довольный ответом. Красный оглянулся на подголовник, не упуская из виду, что лицо Дрима без маски смотрит на него в зеркало заднего вида. Дрим снова сосредоточился на дороге, тяжело дыша, пока он обдумывал полученные факты. Красный задумался, что было самым шокирующим: то, что он знал информацию о каждом герое, включая маршруты их патрулирования, или его прямая связь с одним из трёх глав комиссии. — Герои получили наводку о том, что в город контрабандой провозят зелья из Хайпикселя. Мы не смогли определить природу зелий, но владение и использование зелий запрещено всем, кроме комиссии. Наша задача - обеспечить сохранность груза и арестовать контрабандистов. Комбаст, Ненайденный и я арестуем контрабандистов. Красный, нам нужна твоя помощь в обеспечении сохранности зелий. Комиссия подогнала грузовик к складу, и вам нужно будет перенести ящики в кузов. Когда мы закончим арестовывать героев, Ненайденный и Комбаст отправят в полицейский участок, чтобы XD с ними разобрался. Я отвезу тебя на принадлежащий комиссии склад, где зелья будут обработаны и отсортированы, — объяснил Дрим пассажирам в машине, особенно Красному, когда они подъехали к пристани в районе Сноучестера. Это был один из самых оживлённых районов во всём округе. Хотя в Северном округе было несколько приморских районов, Сноучестер был одним из немногих с действующим портом и, безусловно, самым эффективным. — Понял, — ответил Красный, когда понял, что Дрим ждёт ответа. Судя по выражению лица Дрима, он хотел, чтобы Красный принял решение, но Красный не был тем оружием, которое принимает решения. Он не был неспособен на это, но в этом не было необходимости. Он делал то, что ему приказывали, и обычно это приводило к успеху. Зачем ему было портить систему, которая работала? Если он возьмёт свою жизнь в свои руки, может случиться всё что угодно, и эта мысль пугала его гораздо больше, чем осознание того, что он никогда не освободится от комиссии. Машина остановилась. Красный отстегнул ремень безопасности и открыл дверь. Он закрыл её за собой, вдыхая холодный солёный воздух порта Сноучестера. Он натянул маску на голову и убедился, что она плотно прилегает к лицу. Он повернулся, чтобы посмотреть на остальных. Дрим щёлкнул своей фарфоровой маской с улыбающимся смайликом, выгравированным на поверхности. Ненайденный носил пару затемнённых очков и светло-голубую занавеску, закрывавшую нижнюю половину его лица. Комбаст носил чёрную маску, закрывавшую нижнюю половину его лица, а вокруг его глаз в форме наклонённых слёз или верхней части крыльев бабочки горел красный огонь. Все они носили форму героев, но чувствовали себя достаточно комфортно друг с другом, чтобы время от времени снимать маски. У Красного не было такой роскоши. Он не был человеком под маской. В начале своей жизни в качестве Красного он получил чёткие инструкции от Прайма и своего куратора, что не должен снимать её в обществе. В безопасности своего общежития он мог это сделать, если был осторожен, но в остальном мире это было запрещено. Он должен был быть призраком, убийцей, который сливался с ночью. Он был безымянным, безликим оружием, благодаря которому некоторые герои никогда не отступали от своих клятв. Он был страшной историей, обретшей форму, источником легенд о сверхъестественном. Красный ждёт у машины, пока команда врывается в здание. Он слышит доносящиеся изнутри звуки: крики и скрежет металла о металл. Красный отталкивается от капота машины и заходит в здание. В нос ему ударяет железный запах крови, и он со стыдом признаёт, что слишком привык к нему, чтобы он его больше не трогал. Много лет назад он не выносил ни запаха, ни вида крови. Ему становилось очень плохо при виде небольших ран, и он чуть не терял сознание каждый раз, когда видел серьёзные раны. Его куратор постепенно приучил его подавлять тошноту, чтобы он мог выполнять свою работу, и это привело к тому, что он полностью избавился от неё. Красный заглядывает в один из ящиков, чтобы убедиться, что это те самые запрещённые зелья, которые они ищут. Увидев характерное тёмно-зелёное и фиолетовое свечение, он понимает, что нашёл зелья силы и разрушения. Владение зельями без разрешения комиссии было незаконным, но производство разрушительных зелий было ещё одним нарушением закона. Зелья силы иногда использовались героями, но только в крайних случаях. Зелья, как и другие наркотики, могли вызывать привыкание, поэтому комиссия позаботилась о том, чтобы регулировать, что герои могли или не могли использовать. Зелья исцеления или регенерации использовались и создавались чаще всего. Зелья скорости, невидимости и силы использовались редко. Зелья водного дыхания и огнестойкости использовались только тогда, когда герой противостоял сложному противнику, который использовал водные или огненные атаки. Любые другие зелья были строго запрещены и не должны были создаваться ни при каких обстоятельствах. Красный вздохнул, закрыв глаза, и вспомнил, кто научил его всему, что он знал об оружии. Хало был знаменитым героем, одним из восьми первопроходцев, наряду с командой. Комиссия долго пыталась завербовать его, и он присоединился только потому, что узнал, что присоединяется Комбаст. Хало был невероятным героем, обладавшим сверхчеловеческой силой и скоростью. Но что действительно отличало его от товарищей, так это его знания. Он знал всё о древних цивилизациях, от их языка до забытых искусств. Именно он научил комиссию варить зелья, и именно он рассказал "Призматикам", в том числе Красному, о зельях. Он научил их распознавать зелья и их действие по цвету, и даже поделился знаниями о том, как некоторые из них готовятся. Красный закрыл ящик, не обращая внимания на воспоминания, которые, казалось, вонзали свои когти в его медленно бьющееся сердце. Он оттащил ящик от остальных и взял его в руки. Прежде чем выйти со склада, он убедился, что его равновесие в порядке. Как и сообщил ему Дрим, в грузовике с открытым кузовом его ждало что-то, что можно было погрузить. Красный поставил ящик в кузов грузовика, прислонив его к металлической стене. Он вышел из грузовика, чтобы взять другой ящик. Их было немного, но Красный понимал, почему команде нужна была дополнительная помощь. Они должны были сражаться в битвах, а не выполнять утомительную работу. Похоже, Красный был здесь для того, чтобы выполнять эту утомительную работу. Он не возражал. Ему больше нечем было заняться. В последнее время он редко получал отчёты о продажных героях. В свободное время он либо спал, либо тренировался, и скука начинала действовать ему на нервы. Он был бы не против, если бы Прайм дал ему больше заданий, помимо убийства продажных героев. Даже если бы это была простая, рутинная работа, например, помощь Стражам в патрулировании стен, окружающих Серверное отделение, или разделительных стен между районами. Он был бы не против заниматься тем, чем занимается сейчас: перемещать припасы, пока герои сражаются. Да, он мог бы выполнять грязную работу, но он мог бы также выполнять и скучные задачи, которые никто не хотел выполнять, но которые кто-то должен был выполнять. Это заполнило бы его время и позволило бы ему приносить пользу. Это также могло бы помочь ему наладить контакт с героями, чтобы они не ненавидели его при каждой встрече. Он не мог быть их другом, но и не должен был быть их мрачным жнецом. Они могли бы жить в гармонии, если бы не нарушали закон. Красный закончил переносить ящики до того, как команда закончила сражаться с контрабандистами. Красный вошёл на склад, оглядываясь в поисках команды. Ему не разрешились присоединиться к ним в бою, но он хотел посмотреть. Он видел, как они используют свои силы только во время тренировок. Он хотел знать, что они делают в разгар битвы. Сражаться с подвижными, мыслящими врагами - совсем не то же самое, что тренироваться в зале с манекенами или союзниками, которых нужно сдерживать. Красный лучше всех знал, что находиться в этих белых стенах с мягкой обивкой - совсем не то же самое, что в пустом пространстве тёмного реального мира. Как только Красный обошёл металлическую полку, за которой стояли ящики, он заметил, что команда больше не сражается с контрабандистами. Контрабандисты были связаны в углу с остекленевшими глазами и без сознания. Герои сражались с двумя… линчевателями, понял Красный, узнав в них тех, кого он спас во время своего последнего задания. Он спас их не потому, что они ему нравились или он их знал. Он спас их, потому что линчевателей, как и злодеев, нужно было доставить в суд. Когда этот продажный герой решил поджечь здание, чтобы выманить линчевателей и убить их, Красный был отправлен устранить угрозу. Однако он сохранил их в своём коммуникаторе. Жёлтожакет был одет в жёлто-чёрный механический костюм с полупрозрачными крыльями. Он носил противогаз, чтобы скрыть свою личность, и очки, чтобы лучше видеть во время полёта. В его каштановых волосах прятались два крошечных рожка. Насколько Красный может судить, его способности заключаются в повышенном интеллекте и выделении взрывчатого яда. Эндер был одет в длинный чёрный плащ с горящим зелёным глазом на груди. Его тёмная кожа, полностью фиолетовые глаза и бьющийся хвост выдавали в нём гибрида Эндермена. Он обладал способностью к телепортации. Он мог телепортировать себя и всё, что находилось в его руках, в другое место по своему желанию. Красный не знал, каков радиус действия, но было доказано, что Эндер мог телепортироваться как минимум из одного района в соседний и на расстояние в несколько футов. Красный не знал, была ли это его единственная способность. По какой-то причине на складе оказались Жёлтожакет и Эндер. Красный подозревал, что они тоже прознали о зельях. Он не был до конца уверен, пришли ли они, чтобы вернуть зелья комиссии, или собирались украсть немного для себя. Они могли быть там, чтобы помочь героям разобраться с контрабандистами, но это не объясняло, почему команда сейчас сражается с линчевателями. Они могли временно сотрудничать, и теперь команда была вынуждена привлечь линчевателей. Как бы то ни было, это не касалось Красного. Он держался в стороне от склада, направляясь к контрабандистам с намерением сопроводить их в участок, пока команда занята. Дрим мог просто отвезти Ненайденного, Комбаста и зелья в комиссию. Красный сядет "на следующий поезд". — Подожди! — услышал Красный. Он наклонил голову набок, чтобы посмотреть на бой. Жёлтожакет оказался в ловушке в огненном кольце, которое быстро сжималось вокруг него. Комбаст толкал огонь к центру. Дрим использовал свой телекинез, чтобы удерживать Эндера на месте. Жёлтожакет пытался найти выход из пламени, а Эндер отчаянно вырывался из телекинетического захвата. Когда двое линчевателей отвлеклись, Ненайденный поднял свой лук, стрела вошла в нужное положение. Он натянул тетиву и нацелил наконечник стрелы в Жёлтожакета. Красный на мгновение застыл в изумлении. Он знал, что Ненайденный носит с собой лук и стрелы, потому что его сила не очень подходит для сражений. Он мог управлять механизмами и проникать в сны людей, манипулируя ими, как только оказывался внутри. Лук и стрелы помогали ему в сражениях. Красный знал обо всех способностях Ненайденного, поэтому решил, что оружие - хорошая идея. Он предпочёл бы, чтобы у Ненайденного было менее смертоносное оружие, но Красный не принимал решений. Он просто следовал приказам. И его приказом было уничтожать героев, нарушивших свою клятву. Ненайденный направил наконечник стрелы в голову Жёлтожакета, а Красный направил кончик своего пальца в голову Ненайденного. В комнате воцарилась тишина, когда все поняли, что происходит. Ненайденный бросил на Красного косой взгляд, но Красный не ослаблял хватку, пока Ненайденный не опустил оружие. — Ты герой. Ты не убиваешь. Это противоречит твоей клятве. Красный услышал, как Жёлтожакет ахнул. Он знал, что Комбаст присел на корточки и широко раскрытыми глазами наблюдает за происходящим. Руки Дрима медленно опустились, и, хотя Красный не видел его глаз, он знал, что лицо Дрима исказилось от паники и гнева. Эндер телепортировался, как только телекинез перестал удерживать его. Он встал в огненном кольце рядом с Жёлтожакетом и схватил его за руку. Жёлтожакет протянул руку к Красному, но тот исчез во вспышке фиолетовых частиц, не успев сказать то, что хотел. Ненайденный опустил лук, и сила Красного исчезла. Ненайденный сделал шаг назад от Красного, его взгляд был острым и тяжёлым, а Красный глубоко вдохнул. Краем глаза он видел, как просыпаются контрабандисты, но всё его внимание было сосредоточено на команде, стоявшей перед ним. На их лицах было столько эмоций, что Красный почувствовал, как его сердце пропустило несколько ударов. Он сохранял невозмутимое выражение лица, пока Комбаст бормотал — Нам нужно увидеться с комиссарами. — Красный стоял с идеальной осанкой в кабинете комиссара. Он был в форме, и его лицо не изменилось с того момента, как команда затолкала его в кузов грузовика с зельями. Они доставили зелья в комиссариат и приказали нескольким силовикам, работавшим в здании, отвести Красного к комиссарам. По коридорам, где Красный шёл между двумя силовиками, словно заключённый, ожидающий казни, разносился шёпот. Его оставили у двери кабинета, и когда он вошёл в комнату, ему показалось, что он только что подставил голову под острое лезвие гильотины. То, как бесновался XD, заставляло его чувствовать себя так, будто он просто ждёт смерти. — Как ты смеешь направлять оружие на героя! Ненайденный - достойный уважения герой, который сделал для этого подразделения только хорошее, а ты угрожаешь его жизни. Эти линчеватели не ушли бы безнаказанными, если бы ты не вмешался в ситуацию, которая тебя не касалась. — Моя миссия состоит в том, чтобы… — откровенно сказал Красный. У него была одна великая миссия, которая превосходила все остальные. Это была его цель. Его существование и работа в комиссии были его миссией. Он должен был стать последней линией обороны между героями и коррупцией. Он должен был сдерживать всемогущих героев. Он был причиной того, что Сервер не пал, как все остальные подразделения. — Задание, которое ты получил, заключалось в том, чтобы помогать команде. Подвергать одного из них опасности - это не помощь, и ты это знаешь, Красный! — XD прервал Красного, вскочив со стула и хлопнув руками по столу. Он смотрел на Красного с гораздо большим чувством, чем Красный думал, что он способен испытывать. Красный всегда считал XD собранным, наблюдательным человеком, который мог понять любую черту характера, просто взглянув на человека. Этот мстительный мужчина со светящимися зелёными глазами и быстро трепещущими крыльями был совсем не таким, как ожидал Красный. Красный и раньше проваливал миссии. Он совершил много ошибок за свою жизнь. Но он никогда не расстраивал XD до такой степени. — Я не собирался… — хотел сказать Красный. Он знал, что Ненайденного ничего не сделает, если ему напомнят о клятве. В пылу сражения он целился в голову Жёлтожакета, а не в ногу или руку. Ненайденный был главным героем. На самом деле он не собирался никого убивать. Красному просто нужно было напомнить ему. Красный знал только один способ напомнить героям об их клятвах. Это была угроза, а не обещание. — Ты приставил свою силу к его голове! Какого чёрта ты… — сказал XD с диким взглядом, напомнившим Красному обо всех безумных героях, которых ему приходилось выводить из строя. Он почувствовал, как у него за спиной задрожали пальцы. Инстинкты требовали, чтобы он разобрался с угрозой, которая была перед ним, но XD не был той угрозой, с которой Красному разрешалось разбираться. Всё, что он мог сделать, - это остерегаться комиссара и делать то, что нужно, чтобы тот был доволен. — Хватит, вы оба, — потребовал Прайм, и в его голосе не было места для споров. В комнате воцарилась напряжённая тишина, когда Прайм уткнулся лбом в ладони. XD отошёл от стола и остановился у окна, занимавшего всю заднюю стену. Кресло Кристин всё ещё было пустым, но у Красного не было времени гадать, где она. Красный был слишком занят попытками понять, что именно он сделал не так. Он выполнил свою миссию. Он позаботился о том, чтобы никто не погиб. Его тактика была грубой, но это всё, чему его научили. Прайм и его куратор не учили его, как разрядить обстановку. Они научили его использовать свои силы, чтобы сделать завтрашний день лучше. — Пора ли запустить протокол перезарядки? — прошептал Прайм в воздух. Он выглядел растерянным и немного смущённым. Красный склонил голову набок. Он никогда не видел XD расстроенным, но и Прайма таким измождённым тоже не видел. Эти двое всегда всё контролировали. Они практически управляли подразделением, обладая такой властью. Если они не могли мыслить здраво, подразделение было обречено на провал. XD тут же развернулся с горькой улыбкой на лице, которая слишком хорошо сочеталась с его безумным взглядом. — Да. Безусловно. Мы слишком долго это терпели. Прайм переводит взгляд с XD на стол перед собой. Он делает глубокий вдох, прежде чем посмотреть на Красного. — Протокол перезарядки был разработан ещё до того, как тебя завербовали. Каждый член «Призматикам» должен был периодически отдыхать. Мы не смогли запустить программу, так как остальные члены… дезертировали, но я думаю, что для всех будет лучше, если ты отдохнёшь, Красный. Ты так много сделал для комиссии и отдела, не покладая рук, и я считаю, что пришло время это изменить. С этого момента ты будешь находиться на испытательном сроке до дальнейшего уведомления. Красный открыл рот, чтобы возразить, но почувствовал, как по всему телу от шеи к ногам пробежала электрическая искра. Он зашипел от боли и поднял руки к ошейнику, пытаясь отделить раскалённый металл от кожи. Ему удалось лишь обжечь пальцы первой степени, прежде чем ошейник отключился. Он поднял взгляд и увидел жестокую улыбку XD и жалкое выражение лица Прайма. Похоже, они напоминали ему о его месте, и внезапно у Красного не осталось аргументов. Он выходит из кабинета, нахмурившись. Все смотрят на него, пока он идёт обратно в общежитие, но он не может заставить себя задуматься о том, что они о нём думают. В их глазах он всегда будет убийцей, и он ничего не может с этим поделать. Он не может знать, что все они думают, будто он намеренно пытался убить четвёртого героя. Они все знают, что он сделал. Он чувствует это по их взглядам, по их закипающему гневу и вопросительным взглядам. Какая-то их часть хочет знать, почему он это сделал, но большая часть видит в этом повод показать, что они его ненавидят. Для Красного это не имеет значения. Он слишком поглощён собственными чувствами и болью, чтобы понимать, что они хотят причинить ему боль. Красный находит своё общежитие, несмотря на то, что его зрение затуманено эмоциями. Красный чуть не разрыдался, когда захлопнул за собой дверь, но его взгляд прикован к фотографии на стене. Улыбающиеся лица смотрят на него в ответ, словно подталкивая его улыбнуться вместе с ними. Красный чувствует, как гнев возвращается, и поднимает кулак. Он чуть не бьёт им по фотографии, но его рука движется прежде, чем он успевает осознать это, и на стене остаётся кровавый отпечаток. Гнев Красного угасает, пока он не остаётся с ощущением грусти и пустоты. Теперь у него нет цели, его миссия жестоко отнята у него. Он падает на колени перед картиной, надеясь, что эти лица не видят его, и опускает голову на руки. Несколько часов спустя раздается стук в дверь. Красный смотрит на дверь. Никто никогда не приходил в его комнату. Если Прайм хочет его видеть, он присылает сообщение на коммуникатор. Если кто-то ещё хочет его видеть, они просто ждут, пока он выйдет из комнаты. Никто не ищет его специально. Никто, кроме человека, который продолжает стучать в дверь. Красный открывает дверь и не знает, стоит ли ему удивляться, когда он видит Дрима. Герой номер один не надел ни маску, ни форму. Красный видит его усталые глаза и то, как он смотрит на него, словно не зная, стоит ли его обнимать. Красный отходит от двери, и Дрим следует за ним. Красный садится на кровать спиной к двери. Дрим тихо закрывает дверь и обходит кровать. Вместо того, чтобы сесть рядом с Красным, он опускается на колени перед ним. Он смотрит на Красного с меланхоличным выражением лица. Он кладёт обе руки на поднятое колено, словно не желая отпускать их и приближаться к Красному. Красный не ценит эту сдержанность так же, как и присутствие Дрима. — Я знаю, что это трудно. Я знаю, что ты не хочешь этого делать, но… посмотри на это по-другому. Это не испытательный срок. Это отпуск. Ты можешь немного расслабиться. Ты можешь делать то, чего не мог раньше. Ты можешь попробовать новые блюда и посетить места в других районах. Комиссия всё оплатит, так что можешь потратить их деньги впустую, — смеётся Дрим. Это не фальшивый смех, но он натянутый. Лицо Дрима вытягивается, когда он замечает, что Красный не смеётся. Дрим смотрит на покрытые шрамами руки Красного. — Всё будет хорошо. Ты вернёшься. Ты вернёшься и продолжишь свою миссию. Но сейчас тебе нужно отдохнуть. Разве не этого все хотят? Дрим был одним из первых героев этого подразделения. Его тренировала Капитан, героиня из другого подразделения, которая в конце концов перешла к нему, чтобы быть рядом со своим вундеркиндом. Он всю жизнь учился быть тем, кто сражается со злодеями и спасает мирных жителей. Будучи героем номер один, он статистически лучше всех справляется с этим. Но как бы гламурно это ни звучало, Дрим чаще всего просто устаёт. Он устал так, что сон не поможет, так, что стресс и перенапряжение не помогут. Красный, как бы мало он ни знал о Дриме, понимает, что человек, который стоит перед ним на коленях, отчаянно пытаясь его утешить, всегда устал. Красный испытывает сочувствие. В первые несколько лет службы он чувствовал то же, что и Дрим. Но это сочувствие не заглушает боль в его груди и пустоту во всех его конечностях. Поэтому он смотрит Дриму прямо в глаза и шепчет так злобно, как только может (что не очень много, учитывая, как жалко звучит его голос) — Отвали. Дрим вздыхает, и всё его тело сгибается в редком проявлении слабости. Дрим выпрямляется, и внезапно всё встаёт на свои места. На лице Дрима появляется уверенная улыбка, а походка становится целеустремлённой. В его поведении чувствуется лёгкость, заражающая всех вокруг верой в то, что не всё потеряно. — Я положил твою информацию на стол… Я также оставил свой номер телефона на случай, если тебе что-нибудь понадобится. Дрим делает то, о чём его просит Красный, и уходит. Он закрывает за собой дверь. Красный немного ждёт. Он стягивает маску с лица, как только слышит характерный щелчок закрывающейся двери. В этот час она закрывается каждую ночь, и он рад, что Дрим ушёл до того, как дверь закрылась. Он не хотел ночевать с Дримом, когда у него была слишком свежая рана, чтобы полностью её осознать. Красный подходит к конверту из манильской бумаги, который Дрим оставил на столе. На конверте его имя, Красный, написано мелким почерком, который Красный узнаёт как почерк Прайма. Красный открывает папку и высыпает содержимое. На кольце лежит ключ. Там куча документов, описывающих жизнь обычного гражданина. Красный берёт бумаги и лениво просматривает их. Он замирает, когда его взгляд падает на имя в верхней части документов: Томми Иннит. Давным-давно, когда «Призматики» только появились, Оранжевый собрал их всех в общей комнате. Он сказал им, что у каждого из них будет прозвище, которое будут знать только «Призматики». Большинство сомневались, но Оранжевый не сдавался. Он дал себе имя «Део». Он спросил остальных, как они хотят называться. Все что-то придумали. Наконец Оранжевый повернулся к Красному, своему соседу по комнате и нынешнему сообщнику. Когда у Красного ничего не осталось, Оранжевый улыбнулся ему и объявил на всю комнату, что отныне Красного будут звать «Томми». Имена, как и предсказывал Оранжевый, использовались только внутри группы. Они не могли позволить комиссии узнать, что у них есть личности. Им сказали, что они должны быть безымянными орудиями, но Оранжевый всегда был таким. Он любил нарушать правила. Ему нравилось быть самим собой, со своими мыслями и чувствами. Как бы ни старались Прайм и его куратор, Оранжевый позаботился о том, чтобы его личность никогда не исчезала. Он тоже был мёртв. Имя «Томми» должно было быть похоронено вместе с ним, но, похоже, Прайм или, может быть, XD, пытались причинить Красному как можно больше боли. Красный в гневе швыряет папку из манильской бумаги и всё её содержимое на пол. Он падает на колени, слабо цепляясь за край стола. Впервые с тех пор, как умер Оранжевый, Красный позволяет себе разрыдаться. Он погружается в холодное, гнетущее чувство, которое поселилось в нём давным-давно, в ледяной камень, заменивший жгучее пламя, с которым он родился. Он не знал, как со всем этим справиться.