Часть 8

Томми не знал, что ему надеть на работу. Он не нашёл много информации о том, во что одеваются секретари в известных барах. Он думал надеть что-нибудь дорогое, но не был уверен, что хочет носить там брендовую одежду. Исток не был известен высоким уровнем преступности, но это был район среднего и низшего класса. Он не знал, что с ним может случиться. Тем не менее, он не хотел ничего надевать. Это был первый день его работы, на которой он рассчитывал пробыть максимум несколько недель. Он не хотел, чтобы его сразу уволили. Томми решил придерживаться золотой середины. Он надел джинсы, белую футболку и тёмно-красную куртку. Он не выглядел так, будто собирался в церковь или на торжественный вечер, но и не выглядел так, будто собирался в постель или в какой-нибудь грязный переулок. Он надеялся, что будет выглядеть как все остальные в баре. Все остальные, кроме Джека Манифолда в костюме. Томми не думал, что когда-нибудь наденет смокинг, но решил, что в нём он будет неплохо смотреться. Часть Томми хотела пойти к портному, когда он получит свою первую зарплату. Это были его деньги, и он мог делать с ними всё, что хотел. Он был почти уверен, что не сможет оставить их себе, когда вернётся на должность Красный. К тому моменту они ему не понадобятся. Лучше было бы потратить все деньги раньше, чем позже, просто чтобы сказать, что он их потратил. Он мог бы взять с собой несколько вещей в свою убогую комнату в штаб-квартире комиссии. Его комната не выглядела бы такой пустой, и каждый раз, возвращаясь в неё, он мог бы притворяться, что у него впереди целая жизнь. Томми очень понравилась эта идея. Он мог бы купить смокинг или, может быть, модный пиджак. Возможно, он мог бы поставить на свой стол несколько симпатичных статуэток или керамических фигурок. — Отдай мне все свои деньги! — голос отвлёк Томми от его личных размышлений. Он поднял голову и увидел, что кто-то подкрался к нему. Мужчина с налитыми кровью глазами и редеющими седыми волосами держал в руке дрожащий нож, направив его на Томми. Блондин окинул грабителя взглядом. Его одежда была потрёпанной и грязной, с разошедшимися швами, как будто он подрался с медведем и едва победил. На его руках проступали мускулы, но рубашка была слишком свободной, чтобы на животе был жир. Он дрожал, хотя на улице было не так уж холодно. Его бледная кожа, вероятно, была бледной не из-за погоды, и Томми знал, что от лёгкого ветерка зубы не становятся такими жёлтыми. Мужчина вздрогнул под пристальным взглядом Томми и начал приближать нож - если этот тупой кухонный прибор можно было так назвать - к шее Томми. — Я сказал, отдай мне все свои деньги, или я перережу тебе глотку! Тело Томми подчинялось мышечной памяти. Он поднял руку и обхватил запястье мужчины. Он вывернул ему руку, перехватив нож, когда тот выскользнул из его ладони. Томми продолжал тянуть мужчину за руку, пока тот не оказался на коленях, прижавшись спиной к согнутому колену Томми. Томми приставил только что полученный нож к горлу мужчины. Когда Томми вернули его безопасность, он удивлённо моргнул. На мгновение он вернулся в тренировочный зал. Его дрессировщик наблюдал за ним из угла, а Оранжевый стоял прямо перед ним. Оранжевый снял очки, и его сверкающие янтарно-золотистые глаза смотрели прямо в душу Красного. Красный всегда пытался отобрать у Оранжевого нож и обезвредить его, но Оранжевый всегда побеждал. В рукопашном бою Оранжевый всегда побеждал. Только когда между ними образовалось некоторое расстояние, Красный смог повалить противника на землю. Томми почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, когда он вернулся в тот момент. Томми убрал руку с ножом и разжал пальцы, державшие мужчину за руку. Потенциальный грабитель метнулся прочь от Томми, как пескарь, услышав всплеск. Томми проводил его взглядом, прежде чем бросить нож, не заботясь о том, куда он упадет. Он вздохнул и развернулся. Ему нужно было успеть на работу. Он не мог позволить Джеку думать, что он плохой сотрудник. В воздухе раздается шум, и Томми замирает. Он оглядывается через плечо и видит, что позади него из ниоткуда появился кто-то. Он приподнимает бровь, но его внимание быстро переключается на механическое жужжание. Оно становится громче, пока еще одна фигура не опускается на землю, размахивая крыльями, торчащими из спины. Любопытство Томми сменяется холодным гневом, когда он узнает их. Эндер и Жёлтожакет, одна из самых популярных пар линчевателей. Большинство жителей любили этих двоих, даже если они не были героями, но Томми не мог избавиться от тошнотворной ненависти в душе. Эти двое были на приморском складе в ту ночь, когда всё пошло наперекосяк. Они не должны были там быть. Не было никаких слухов об их появлении, как и слухов о незаконной контрабанде, которые могли бы подсказать ему, что в той части округа в ту ночь что-то могло происходить. Они появились без предупреждения в ситуации, которая была под контролем. К тому времени, как они прибыли, контрабандистов уже обезвредили. Эти двое линчевателей только мешали. Если бы их там не было, Ненайденный никогда бы не направил стрелу в голову Жёлтожакета. Если бы их там не было, Томми всё ещё был бы Красным. — Отвалите. Вы опоздали. Этот парень, чёрт возьми, ушёл, — говорит им Томми, стараясь, чтобы его голос не дрожал от гнева. Он не хочет, чтобы ситуация обострилась. Было бы несправедливо начинать драку с линчевателями, если бы у него не было доступа к своим способностям. Даже если бы он мог с ними сразиться, сейчас он был в затруднительном положении. Ему не нужно, чтобы пламя разгорелось сильнее под кипящим котлом. Ему нужно было контролировать свои эмоции, иначе они могли взять над ним верх. — О чём ты только думал?! Ты мог пострадать! — сказал Жёлтожакет, прищурившись и глядя на Томми. Блондин почувствовал, как в его горле зарождается возмущённый смешок. Как Жёлтожакет смеет вести себя так, будто имеет право расстраиваться из-за этой ситуации? Это он частично разрушил жизнь Томми, и это он не смог спасти Томми, когда его жизни угрожал какой-то наркоман, ищущий деньги на дозу. Конечно, Томми знал, что ему ничего не угрожало, но линчеватели не могли знать, что он был обученным убийцей. — Ну, может, если бы ты выполнял свою грёбаную работу, мне бы не пришлось ничего делать. Или ты бы предпочел, чтобы тот парень зарезал меня? Иди, поныть кому-нибудь ещё о своей бесполезности. Мне нужно кое-куда, — сказал Томми, сжимая кулаки и краснея. Его силы пульсировали под кожей, холодные, как поверхность тяжёлого пистолета. Инстинкты требовали, чтобы он задействовал свои силы, и Томми пришлось напомнить себе, что эти двое линчевателей не представляют угрозы только потому, что Томми злится на них. — Мы бы смогли справиться с ситуацией, и никто бы не пострадал, если бы ты не взял всё в свои руки, — как ни в чём не бывало сказал Жёлтожакет, скрестив руки на бронированной груди. У Томми дёргается глаз. Он не может поверить в ту чушь, которую несёт этот линчеватель, и почти делает шаг вперёд, чтобы продолжить конфликт. Он останавливается, когда замечает, что Эндер тоже сделал шаг вперёд. Линчеватель смотрит то на Жёлтожакета, то на Томми широко раскрытыми глазами, слегка приподняв руки, как будто знает, что ему придётся их разнять. — Значит, я должен был просто отдать своё дерьмо какому-то чёртовому наркоману? — спросил Томми. Он наслаждается тем, как Жёлтожакет колеблется, а глаза линчевателя прищуриваются, пока он пытается придумать достойный ответ. В глазах Эндера читалась боль, и Томми вздохнул. Как бы ему ни нравилось спорить с этими двумя, пытаясь причинить им хоть малую часть тех страданий, через которые они заставили его пройти, он помнит, что у него есть другие дела. — У меня работа, и я уверен, что вам двоим нужно закончить патрулирование. Вам лучше уйти, если вы не хотите, чтобы кто-то, кто не умеет за себя постоять, получил ножевое ранение в переулке. Томми уходит, прежде чем кто-либо из них успевает ответить, впрочем, судя по механическому жужжанию и «ввуорп», которые он слышит, они тоже не задержались. Остальная часть пути до паба проходит без происшествий. Он не сталкивается ни с грабителями, ни с линчевателями, ни со злодеями, которым нужно зелье здоровья. Оно у него с собой, как и всегда, но он надеется, что ему не придётся его использовать. Томми поднимается на лифте, приводимом в движение водой, и во второй раз наслаждается этим чуть больше, теперь, когда знает, что он работает. Он не совсем понимает, как он работает, но ему это и не нужно. В его обязанности не входит делать лифты или ремонтировать их. В пабе не так многолюдно, как было, когда Томми пришёл сюда накануне, но всё же довольно много людей слоняются без дела. Томми пробирается сквозь толпу. Никто не обращает на него внимания, когда он проходит мимо, даже не бросает на него любопытный взгляд, когда он ныряет за стену, скрывающую лестницу. Он взбегает по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, на второй этаж. Он несётся по коридору, пока чуть не врезается в стену в конце коридора. Он успевает поймать себя до того, как действительно ударится, и ногой распахивает дверь в свой кабинет. Дверь широко распахивается, и он видит захламлённую комнату, которую Джек показывал ему раньше. Томми с тяжёлым вздохом включает свет. Томми приступает к работе сразу после того, как вешает куртку на крючок, прикреплённый к задней части двери. Он убирает бумаги со стола и стула. Он плюхается в кресло. Оно скрипит под ним, но не ломается. Оно не такое уж неудобное, так что он откидывается на спинку. Он тянется за ближайшей к нему стопкой бумаг и кладёт её на стол. Он тянется за верхним листом и понимает, что сел слишком рано. Ему приходится встать, чтобы положить бумагу в один из картотечных шкафов, которыми заставлена большая часть стен. Он возвращается к столу, чтобы взять следующую страницу из стопки. Он просматривает содержание страницы, прежде чем решить, куда её положить. Он продолжает в том же духе, пока большая часть стопок не оказывается надёжно спрятанной. Он лениво размышляет о том, чтобы переклеить этикетки на картотечных шкафах, но решает, что эта задача лучше подойдёт для другого дня. Томми сидит за столом. Большая часть рабочего дня уже прошла, но у него ещё есть немного времени. Он достаёт ручку из керамической кружки, стоящей на краю стола. Он щёлкает ручкой, подтягивая к себе лист бумаги. Он держит его рядом с другим листом бумаги. Он поднимает бровь, глядя на почерк Джека, но не комментирует его, а начинает переписывать содержимое на новую страницу. Томми делает это несколько раз. Он меняет позу, в которой сидит. Иногда он поджимает ноги, иногда вытягивает их. Иногда он откидывается на спинку стула, иногда наклоняется над столом. Он понимает, что ему придётся потратить первую зарплату на мануального терапевта. Несмотря на риск для позвоночника, Томми нравится эта работа. Ну, «нравится» — не совсем подходящее слово. Ему нравится, что у него есть чем заняться. Ему нравится, что его задачи просты и не требуют особого внимания. Они достаточно однообразны, чтобы не приходилось пристально следить за тем, что он делает, но не настолько скучны, чтобы его разум отвлекался. Он погружён в происходящее, но как будто отстранён от него. Ему кажется, что он смотрит сквозь мутное стекло, и он наслаждается каждой секундой. Теперь, когда у него есть цель, в его голове что-то зудит. У него есть чёткая цель, к которой он будет стремиться, пока не достигнет её. Цель достижима, но требует столько усилий, что достижение будет того стоить. Дверь со скрипом открывается. Томми прищуривается и поднимает взгляд. В комнату с мягкой улыбкой на лице входит молодая женщина с каштановыми волосами и светлой чёлкой. Её карие глаза страстно мерцают, словно приветливый очаг, манящий Томми. Он смотрит, как она тихо закрывает за собой дверь. Она подходит прямо к его столу и кладёт что-то поверх бумаги, над которой он работал. Томми опускает взгляд и видит синюю керамическую тарелку. На тарелке лежал тёплый сэндвич с ветчиной и сыром на свежеиспечённом хлебе и брауни, от запаха и вида которого у него заурчало в животе. — Привет! Меня зовут Ники. Я работаю с Джеком барменом и шеф-поваром, — сказала женщина Томми. Она всё ещё улыбается, и Томми с трудом подавляет желание неловко поежиться под её взглядом. Он не в своей тарелке. Он может справиться с сердитыми или напуганными людьми. Но такие люди, как Ники и Уилбур, которые были безмятежно счастливы и добры, были ему не по зубам. Ники указала на брауни на тарелке Томми, и он сосредоточился на нём, а не на ней. — Но я лучше пеку, чем готовлю. Томми тянется за сэндвичем. Он намного вкуснее фастфуда, которым он объедался в последнее время. Ему нравится исследовать мир разнообразия, но жирная еда начинает вредить его здоровью. Он хотел бы, чтобы у него было больше возможностей попробовать такую еду. Она тёплая во рту, мягкая и слегка сладкая, как мёд. Ветчина острая, а сыр гладкий на языке. Он закрывает глаза, наслаждаясь вкусом. Когда он открывает глаза, Ники осматривает его кабинет. — Я впечатлена. Когда-то вся поверхность в этой комнате была покрыта бумагой. Похоже, ты был очень занят. — Беспорядок в доме порождает беспорядок в голове или что-то в этом роде, — сказал ей Томми, вспомнив, что сказал бы Хало, если бы увидел, насколько захламлена рабочая станция Томми. Воспоминания причиняли боль, но Томми цеплялся за них, как за спасательные круги в шторм. — Не понимаю, почему ты позволяешь этому так сильно ухудшаться. — Джек не ожидал, что паб станет таким популярным. Он арендовал это место и решил, что лучше всего использовать его как бар, в который мог бы ходить любой житель Истоков. У него не было времени разбираться с документами, когда они начали накапливаться, поэтому он сложил их все в этой комнате. Я уже давно хотела навести здесь порядок, но у меня много собственных обязанностей, — объяснила Ники. Она взяла несколько бумаг со стула, стоявшего напротив стола Томми. Положив стопку на пол, она опустилась на стул. — Джек целую вечность уговаривал меня нанять кого-нибудь в помощь. — Тогда хорошо, что я здесь. Мне нужен был этот опыт, — говорит ей Томми, продолжая есть свой сэндвич. Ложь легко слетает с его губ, и он задаётся вопросом, впечатлит ли это его куратора. Он задаётся вопросом, впечатлило бы это других Призматиков. — Это было не так сложно, как казалось в комнате. Сортировка бумаг и копирование информации - не самая трудная работа. Временами монотонная и чертовски скучная, но не плохая. Я скоро приберусь в этой комнате и, в отличие от некоторых людей, буду следить за документами. Ники смеётся, и Томми тоже улыбается. Он не совсем понимает почему, но счастье Ники заразительно. — Я уверена, что Джек оценит помощь. У него и так хватает забот с баром. — Не сомневаюсь. Я чертовски ненавижу толпы не трезвых людей. Не знаю, какая сила может заставить кого-то захотеть находиться рядом с пьяным, — комментирует Томми. — Но, думаю, именно поэтому он работает барменом там внизу, а я занимаюсь бумажной работой здесь. — Слава богу, что вакансия была не для дополнительного бармена, — с лёгкой насмешкой в голосе замечает Ники. — Если бы это было так, я бы никогда с тобой не познакомилась. — Чёрт, я бы и близко не подошёл к этому бару, если бы там нужно было работать барменом, — рассмеялся Томми. Он доел свой сэндвич. Он с волнением повернулся к пирожному. Раньше он никогда не ел сладкого. Ему удалось попробовать лишь немного. Уилбур однажды купил ему мороженое, а в магазине он по наитию купил печенье. Томми поднёс пирожное ко рту и чуть не растаял от липкого шоколада, покрывшего его язык. Ники склонила голову набок, и Томми широко улыбается ей, надеясь показать, как сильно ему нравится угощение, которое она ему принесла. Ники снова смеётся, и Томми расслабляется под её пристальным взглядом. Он подумал, что всё это плохо, вся эта история с милыми людьми. Томми посмотрел на свой коммуникатор, и его глаза расширились, когда он увидел, что было уже немного больше семи часов. Джек сказал ему, что его рабочий день заканчивается в шесть. Томми выругался про себя и поспешил убрать всё на место. Он остановился, когда заметил, что Ники вопросительно смотрит на него. Томми поморщился. — Пожалуйста, не говори Джеку. Клянусь, завтра я буду внимательнее следить за временем. Ники встает, не сводя с него улыбки. Она поднимает к нему кулак, вытянув мизинец. Томми смотрит на нее, а потом вспоминает, как они с Блу делали то же самое. Они сцепляли мизинцы, когда давали обещание. Томми перестал так делать и не хотел больше об этом вспоминать. Но Ники выжидающе смотрит на него, и он не знает, как ее разочаровать. Он просто сжал её пальцы, не обращая внимания на боль в сердце. Ники прошептала. — Я обещаю, что никому не скажу. А теперь иди, тебе лучше вернуться домой. Томми поблагодарил её и направился к двери. Ники осталась, чтобы убрать пустую тарелку, оставленную на столе. Она вздыхает и вслух задаётся вопросом. — Как этот ребёнок может быть причиной моей головной боли?