Часть 9

Репортёр стоит на краю разрушенной городской улицы. Она улыбается в камеру с тщательно продуманным выражением лица, словно это маска. Её голос остаётся спокойным и твёрдым, когда она указывает на место жестокой битвы позади себя и на человека, стоящего рядом с ней. В отличие от репортёра, Гринстоун носит настоящую маску на лице. Его дыхание светло-серого цвета, когда он выдыхает через противогаз, закрывающий нижнюю половину его лица. Серые зрачки на фоне чёрной склеры остаются неподвижно сфокусированными на пространстве прямо перед собой, а не на репортёре рядом с ним или на самой камере. Томми прищуривается, борясь с желанием выключить новостной канал. Он не знает, зачем мучает себя, просматривая репортажи о героях в новостной программе, но не может заставить себя переключиться на другой канал, как бы ему ни хотелось. Ему нравится знать, как поживают его бывшие товарищи. Хотя большинство героев в какой-то степени ненавидели его, он всё равно многих из них любил. Например, на Гринстоуна Томми равнялся. Он был очень умным человеком, умевшим изобретать и программировать, и он был гибридом, которому удалось преодолеть предрассудки и стать одним из главных героев. В конце концов, он был одним из первых восьми, так что неудивительно, что он несколько раз спасал город. Томми и Гринстоун встречались мельком, но Томми никогда не слышал, чтобы Гринстоун плохо отзывался о нём. Герой уважал Томми, и это радовало Томми. Гринстоун только что закончил сражаться со Стражами загробной жизни. Он почти поймал Ночного Странника, так как днём тот был значительно слабее, но остальные трое членов команды прибыли, чтобы спасти своего товарища. Гринстоун и двое его помощников, Дриада и Анур, смогли свести сопутствующий ущерб к минимуму, но Стражи загробного мира сбежали, прежде чем их удалось арестовать. Дриада и Анур устраняли последствия, обеспечивая безопасность мирных жителей. Гринстоуну, как главному герою, приходилось иметь дело с прессой, а это, как Томми знал не понаслышке, утомительное занятие, которое не нравится ни одному герою. Он полагал, что это была одна из немногих привилегий, которые давала ему работа. Пока Гринстоун пытался объяснить, что его команда сделала всё, что могла, Томми почувствовал, как его коммуникатор завибрировал на бедре. Он не обратил на это внимания, наблюдая, как бойкая репортёрша пытается вызвать реакцию у стоического Гринстоуна. Он не обратил на это внимания, когда Гринстоун не дал репортёрше того, чего она хотела, вместо этого напомнив зрителям, что суперзлодеи - это опасные угрозы, с которыми не следует взаимодействовать. Он не обратил на это внимания, когда репортёр снова попытался вывести Гринстоуна из себя, спросив, почему герои не могут просто поймать всех суперзлодеев, чтобы сделать мир безопаснее. Разговор продолжился, но Томми переключил внимание с телевизора на коммуникатор, который чуть не упал с его ноги из-за вибрации. Он убавил громкость новостной программы и прижал коммуникатор к уху. — Какого чёрта тебе нужно? Ты не умеешь сдаваться? — Я мог бы задать тебе тот же вопрос. Твое упрямство гораздо хуже моего, — Уилбур переключил разговор на Томми. Только у Уилбура, членов комиссии и его нового босса Джека был номер Томми. Больше никто не мог связаться с Томми напрямую, последние двое не стали бы звонить Томми без повода. По принципу исключения Томми догадался, что ему звонит Уилбур. В глубине души он был доволен, что оказался прав, но в основном он был раздражен. — О, заткнись, чёрт возьми. Я знаю, что ты позвонил мне не для того, чтобы сказать, что я «упрямый», — огрызнулся Томми на Уилбура, даже не пытаясь с ним спорить. Благодаря своему острому уму Уилбур мог обвести Томми вокруг пальца. Он знал, как сказать самые глупые вещи так, чтобы они казались глубокими и блестящими. Томми это ненавидел, и из-за этого Уилбур делал это всё чаще. Однако в тот момент Томми не был настроен спорить. Он отдыхал, наблюдая за тем, как репортёр и Гринстоун не могут договориться. Его смена в пабе начиналась позже. Ему не нужен был звонок Уилбура. — Хотя я бы с удовольствием позвонил тебе просто для того, чтобы сказать, что ты упрямый, я не буду делать этого прямо сейчас. Помнишь, как мы встречались в последний раз? Я говорил тебе, что хочу познакомить тебя со своей семьёй. Мы довольно сплочённая семья, поэтому они хотят встретиться с тобой лично. Мы идём в местное кафе в районе Л"Манбурга. Я пришлю тебе точный адрес. Тебе стоит прийти к нам, — непринуждённо сказал Уилбур. Томми попытался скрыть, как судорожно он вдохнул. Он не хотел знакомиться с семьёй Уилбура. Если бы он познакомился с семьёй Уилбура, это закрепило бы их дружбу как нечто реальное и осязаемое. Томми не мог этого допустить. Уилбур был хорошим, и его семья, вероятно, тоже, но Томми не мог ввязываться во всё это. Это было всё равно что намеренно привязать к лодыжкам гири перед прыжком с лодки. Это было самоубийственно и опасно, грозило утянуть его во тьму глубже, чем он когда-либо заходил. Его положение Призматики не разрушило его мозг, потому что в конце концов он смог отделить себя от человечества. Если бы он действительно стал другом Уилбура, то всегда беспокоился бы о том, что Уилбур подумает об этой части его жизни. Уилбур тоже стал бы мишенью. У Томми был длинный список героев и линчевателей, которые его ненавидели. — Не думаю, что это хорошая идея, — прошептал Томми, надеясь, что его голос звучит увереннее, чем ему кажется. Томми закрыл глаза, пытаясь придумать хорошее оправдание. Ему нужно было что-то, что бы запомнилось. Даже если бы он ушёл с этой встречи, у него было чувство, что Уилбур продолжит приставать к нему с этим. Томми нужен был надёжный способ гарантировать, что Уилбур больше никогда не спросит его об этом. К сожалению, Томми ничего не приходило в голову. Он ничего не мог придумать, не говоря уже об оправдании. Уилбур, как всегда, уже знал, каким будет его ответ. Томми не знал, как Уилбур это делает, но он, казалось, всегда знал, что сказать, чтобы добиться своего. — Да ладно, Томс, это всего лишь одна встреча. Она пройдёт в местной закусочной, где полно людей, средь бела дня, так что тебе не нужно беспокоиться о том, что они причинят тебе вред. Да и не о чем беспокоиться, они действительно хорошие люди. Там будут только мой брат Техно и мой отец Фил. Я тоже буду там, так что ты можешь полностью сосредоточиться на мне, если тебе от этого станет легче. Самое большее, что с тобой случится, - это то, что ты получишь бесплатную еду и, может быть, час неловких светских бесед. Я надеюсь, что вы, ребята, подружитесь, но у тебя… колючий характер, так что я не питаю больших надежд. — Слезай со своей грёбаной лошади. У тебя ещё более дерьмовая личность, чем у меня, ты, двуличный лживый сукин сын, — огрызнулся Томми. Если бы из его уст не сыпались разумные оправдания, ему пришлось бы довольствоваться гневными репликами. Так он мог бы отвадить Уилбура. Кому захочется показывать брату и отцу этого ругающегося гремлина, которого они случайно подобрали на улице, потому что кормили его? В каком-то смысле Томми был бродягой, и Томми собирался показать, что у него бешенство. — Если ты думаешь, что у меня дерьмовый характер, то ты полюбишь моего брата. Он полная моя противоположность. Наш отец - это смесь нас обоих, так что я не могу сказать, как ты к нему отнесешься. Нам просто придётся это выяснить, когда ты присоединишься к нам, — прощебетал Уилбур. Прежде чем Томми успел возразить, на другом конце провода повисла тишина. Томми швырнул коммуникатор на диван, поняв, что Уилбур повесил трубку. Когда Уилбур чего-то хотел, он не оставлял места для споров. Томми откинулся на спинку дивана. Его взгляд упал на телевизор, который всё ещё работал. Новостная программа сменилась серией рекламных роликов, в которых рекламировались разные товары и сообщалось, что скоро пройдёт фестиваль. Томми посмотрел на время по коммуникатору. До начала его смены оставалось немного времени, но он успевал поужинать с семьёй из трёх человек. Как и сказал Уилбур, это была бесплатная еда. Томми решил, что его страхи были детскими. Знакомство с семьёй Уилбура не сделало их автоматически друзьями. То, что он постоянно тусовался с Уилбуром, сделало их друзьями, и Томми не знал, когда он перестанет это делать. Он уже признался Сэму, парню из колледжа, что дружит с Уилбуром. Томми ворчал, ненавидя Уилбура за то, что тот выиграл этот конкретный конфликт. Словно для того, чтобы подсыпать соли на рану, коммуникатор Томми завибрировал, показывая сообщение Уилбура с адресом кафе. — Томми шёл по боковой улице Л"Манбурга, засунув руки в карманы куртки. Он оглядел почти пустую улицу, и его взгляд наконец остановился на каштановых кудрях. Уилбур разговаривал с двумя людьми, которых Томми никогда раньше не встречал, но всё равно узнал. Мужчина с длинными розовыми волосами, заплетёнными в косу и лежащими на его широком плече, стоял напротив Уилбура. На нём была тёмно-красная, почти бордовая, рубашка на пуговицах, заправленная в чёрные брюки. Золотая серёжка обвивала его острое ухо, а тонкая золотая прядка свисала, демонстрируя изумрудную каплю. Он с безразличным выражением лица наблюдал за разговором Уилбура, скрестив руки на груди. Его рукава были закатаны до середины предплечий, обнажая несколько белых шрамов и мускулы. Когда Томми представлял себе, как выглядит брат-близнец Уилбура, он не ожидал, что тот будет таким физически сильным. Уилбур был веточкой, а его брат — древним деревом. Томми предположил, что Уилбур не врал, когда говорил, что он полная противоположность своему брату. К счастью, другой мужчина, стоявший рядом с ними, не был таким накачанным, как его брат с розовыми волосами. Он определённо был сильнее Уилбура, но его мышцы были более рельефными, как у гимнаста, а не бодибилдера. На нём была чёрная рубашка с короткими рукавами и джинсы. На запястьях у него были повязки для тренировок. На шее у него висело золотое ожерелье с изумрудом. Его ледяные голубые глаза, намного ярче всего, что Томми когда-либо видел, перебегали с одного ребёнка на другого с весёлой улыбкой на лице. — Томми! — обрадовался Уилбур, когда его карие глаза встретились с голубыми глазами Томми. Он отошёл от разговора с братом, чтобы быстро обнять Томми. Они никогда не обнимались подолгу, потому что Томми отталкивал Уилбура, как только понимал, что происходит. Уилбур невинно улыбнулся Томми, когда тот отстранился, намеренно сделав шаг назад, чтобы не попасть под удар. Вместо этого он указал на двух человек, с которыми пришёл. — Это мой брат Техно и мой отец Фил. Ребята, это Томми. — Привет, — сказал Томми. Он поднял руку, чтобы помахать двум людям, но его пальцы замерли, когда Техно и Фил посмотрели на него. Хотя он мог видеть их взгляды своим зрением, он также чувствовал их взгляды, прикованные к нему, как ощущение течения реки. Это было подходящее сравнение, поскольку Томми казалось, что их взгляды вот-вот затянут его под воду, медленно утопив в бурлящей белой воде. Хуже всего было то, что в выражении их лиц ничего не изменилось. Техно сохранял нейтральное выражение лица, а улыбка Фила ничуть не померкла. Томми сделал глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие под давлением. Это было ужасное ощущение, но он привык к нему. Прайм и XD смотрели на него так же, как Фил и Техно, если не хуже. — Пойдёмте внутрь, ладно? — сказал Уилбур, разрушив напряжение, как бейсбольный мяч, разбивающий окно. Томми переключил внимание на Уилбура. Мужчина подтолкнул Томми к кафе, не глядя на Техно и Фила. Томми бросил на них взгляд. Выражение лица Техно не изменилось, но улыбка Фила померкла, когда он увидел, как Уилбур тащит Томми в кафе. Томми посмотрел вперёд. Вот вам и Фил с Техно, такие же милые, как Уилбур. — Мы здесь завсегдатаи, так что эта кабинка почти всегда за нами, — объяснил Уилбур, указывая на кабинку в углу кафе. Уилбур прошёл по проходу между рядами кабинок у окон и столиками, расположенными в центре ярко освещённого помещения. Кафе было выкрашено в основном в тёмно-красные и светло-коричневые тона, создавая богатую, земную атмосферу в тёплом помещении. Томми огляделся, впитывая все детали. Оно, конечно, отличалось от других кафе, в которые заходил Томми, но в нём был тот самый домашний уют, который должен быть в любом хорошем кафе. Уилбур практически затащил Томми в кабинку рядом с собой. Пока Томми устраивался, Фил и Техно скользнули в кабинку напротив. Уилбур наклонился к Томми. — Мне никогда не с кем сесть, потому что Техно — любимчик. Уилбур перевёл взгляд на Фила и Техно. Фил смотрел в красно-белое меню. Техно уставился на Томми. Блондин заёрзал под пристальным вниманием, гадая, что он сделал не так. Он даже не выругался. Уилбур драматично положил обе руки на стол и пристально посмотрел на Фила. — Ты не собираешься это отрицать? — Зачем мне это? Техно - мой любимчик, — дерзко ответил Фил, и на его лице снова появилась улыбка, когда он посмотрел на Уилбура поверх меню. Уилбур сердито фыркнул, указывая пальцем на Фила и приоткрыв рот. — Откуда ты? — спрашивает не Уилбур. Спрашивает Техно, по-прежнему пристально глядя на Томми. Фил с лёгкой улыбкой на лице возвращает внимание к меню. Взгляд Уилбура становится тяжелее, немного более реальным, когда он устремляется на Техно. — Это не допрос. Это весёлая прогулка, на которой вы двое познакомитесь с моим новым другом. Он не обязан отвечать на ваши вопросы. — Я родом из района Безмятежности, но недавно переехал в Л"Манбург, — отвечает Томми, и он не лжёт. Он родился в районе Безмятежности, единственном районе во всём округе, где были только жилые дома. Там почти не было предприятий. Большинство бы сказали, что это идеальное место для создания семьи. Родители Томми поверили этим доводам и переехали в этот район ещё до его рождения. Он провёл там несколько лет. Не настолько, чтобы по-настоящему это запомнить, но достаточно, чтобы помнить, что он при этом чувствовал. Атмосфера в «Безмятежности», как и следовало из названия, была спокойной. Это было счастливое место. Единственное, что он упустил, - это то, что он долго жил в Эсемпии между «Безмятежностью» и Л"Манбургом. — Почему ты переехал? — продолжил Техно, и выражение его лица не изменилось, даже когда он без труда получил желаемый ответ. Томми подчинялся, потому что думал, что это что-то значит. Но это лишь разозлило Уилбура ещё больше. — Техно, — предупредил Уилбур, прищурившись. Это напомнило Томми о том, как Уилбур и Сэм пересеклись. Томми почувствовал ту же напряжённость, что и тогда, даже если оттенок гнева был другим. Это было похоже на алый и малиновый, оба насыщенных красных цвета, но не совсем одинаковые. — Я хотел посмотреть районы. Экскурсии, такие кафе, как это, достопримечательности. Да и с работой здесь не так уж плохо, — объяснил Томми, и теперь он лгал. Единственная причина, по которой он переехал, - это ошибка. Точнее, ряд ошибок, но не все они были его. В ту ночь оба линчевателя и Ненайденный тоже совершили ошибки, и было несправедливо, что Томми был единственным, кто за это расплатился. Он полагал, что ему нравится смотреть на районы глазами гражданского, а не стража, но каждая минута, проведённая здесь, была ещё одной минутой, когда какой-нибудь герой решал, что справедливость означает смерть. — А что насчёт твоих родителей? — Техно склонил голову набок, и его взгляд стал ещё более напряжённым. Фил огляделся в поисках официанта или официантки. Уилбур кипел от злости, дрожа рядом с Томми и глядя на Техно так, словно тот был сумасшедшим. — Вот это, чёрт возьми, бесчувственно. У меня нет родителей. Я грёбаный сирота, — сказал Томми, и это… это была одна из самых тяжёлых истин. Это предложение можно было истолковать неправильно. У Томми были родители. Он был зачат, когда два человека вступили в половую связь друг с другом. Его научила говорить и ходить женщина, которая сказала Томми называть её «мамой», и мужчина, который сказал Томми называть его «папой». Однако эти родители бросили его, и он больше не считал их своими родителями. Человека, который вырастил его, звали Нук. Человека, который научил его чему-то ценному, звали Хало. Человека, который подарил ему мечты, звали Прайм. Его родители давно выбыли из уравнения. — Я не люблю сирот, — просто сказал Техно, и в его голосе не было ни капли юмора. Он отнёсся к своему заявлению со всей серьёзностью, и Томми никогда ещё не испытывал такого сильного желания врезать кому-нибудь по лицу, даже когда столкнулся с плохим отношением Жёлтожакета и дерьмовыми миротворческими навыками Эндера. Он не хотел стрелять в Техно, он хотел ударить его. Его куратор научил его, что кулаки - это крайняя мера. Любое оружие лучше, чем руки. Способности Томми не давали ему особой силы, поэтому его удары были едва ли сильнее средних. К тому же он был плотным существом, поэтому не должен был приближаться к врагу. Томми не должен был так злиться; он должен был сохранять самообладание. — Спасибо, что дал мне повод покинуть это дерьмовое семейное сборище, — саркастически сказал Томми, пытаясь встать из-за стола. Прежде чем он успел отойти от стола, кто-то схватил его за подол пиджака. Томми сразу понял, кто это. Он знал, что должен уйти, сорвав с себя пиджак или сбросив его и оставив на полу. — Останься, пожалуйста. Я обещал тебе бесплатную еду, — прошептал Уилбур, и Томми не понравилось, как звучит голос Уилбура, когда тот умоляет. Он предпочитал насмешки или подшучивания. Ему это не понравилось, и ему определённо не понравилось выражение лица Уилбура, когда Томми обернулся. Уилбур действительно умел строить «щенячьи глазки». Томми нужно было научиться этому ценному навыку. — Ты также обещал мне, что твоя семья хорошая, — тихо огрызнулся Томми, но начал садиться обратно в кабинку. — О, не держи на него зла, приятель. Техно очень заботится о своём брате, — сказал Фил, наконец-то взглянув на людей за столом. Томми ждал каких-то извинений, но за столом воцарилась тишина. Томми подумал, что на самом деле не может злиться на Техно за то, что тот хотел узнать больше об этом странном подростке, с которым внезапно стал общаться Уилбур. Ему просто не нравилось, что эти вопросы ставили его в неловкое положение. Небрежность Фила, пристальный взгляд Техно и яростный гнев Уилбура тоже нервировали его. Какая-то его часть, маленькая и грустная, хотела, чтобы эта прогулка была такой же счастливой, как обещал Уилбур.